Вампирская сладость

Ночью я очень плохо спал. Ворочался так, что наутро мой диван был похож на поле боя. Постоянно слышал какие-то голоса, похожие на завывания. Казалось, абсолютно всё было настроено на то, чтобы не дать мне выспаться этой ночью. За окном барабанил дождь. Он шёл давно, примерно с четырёх утра. Тогда я только почувствовал состояние блаженного сна, но стук капель о крышу вновь разбудил меня. Сонно протерев глаза, я вышел из комнаты. На кухне уже суетился Лиен, бегая от стола к плите и обратно. И откуда у него столько сил? — Доброе утро, — весело проговорил он, выставив тарелку с горячей кашей на стол. Я опустился на стул, притягивая к себе завтрак. — Доброе.. — Ты чего ночью гремел? Спать не давал. Я удивился. Ночью я максимум ворочался и иногда вставал, чтобы подышать воздухом. Не думаю, что эти действия могли вызвать сильный грохот. Я уставился на Лиена, намекая, чтобы он продолжил. — Сегодня ночью я услышал, как ты стучишь чем-то в комнате. Знаете ли, дом старый, и об уединении тут и не мечтай. Ты, если плохо спишь, сходи к Ангелам. Они твою бессонницу за раз-два прогонят. — Да, я плохо спал, но не помню, чтобы шумел. Извини, если разбудил. — Ладно, на этот раз прощаю, но не шуми больше. Не хочу на работе как сонная муха ходить, — Лиен сделал глоток чая и продолжил. — Кстати, как дела с духами? — Знаешь… Так много дел навалилось, о работе думать сложно. — Каких дел? — Да так… Неважно. Спасибо за завтрак, я пойду. Отложив пустую тарелку в раковину, я ушёл к себе. На столе всё ещё лежала записная книжка. Экспедиция пошла не по плану. Я собирался просто собрать необходимые ингредиенты и уехать домой в Париж, а тут такое… С губ сорвался тяжёлый вздох, который чуть не перерос во вскрик. В окне стояла тёмная фигура, которая из-за пасмурного пейзажа выглядела ещё более зловещей. Страх подкосил ноги. Фигура вытянула свою костлявую руку в перчатке и поманила за собой. Он шагнул назад и скрылся в лесу. А, точно. Кто ещё может выйти из леса в чёрном, напугать меня до смерти и уйти обратно? Зло нахмурив брови, я начал собираться.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

Густой туман проходил сквозь стволы елей и сосен, закрывая собой практически всю дорогу. Неприятный ветер постоянно поднимал мантию, а в лицо летели холодные капли дождя. Я ничего не видел и шёл по памяти, но она не могла полностью предостеречь меня от препятствий в виде палок и камней. Силуэт давно исчез в тумане, и я потерял след. Увижу Якова — убью за такое приключение с утра пораньше. Зло топнув ногой, я отпихнул камень и пошёл вперёд, удерживая край мантии. Под ногами хлюпала грязь, пачкая недавно начищенные сапоги. Никогда не любил грязь, в какой-то степени меня даже можно было назвать брезгливым. Появилась сильная одышка, схватившись за ствол дерева, я пытался отдышаться. — Потерялся? — хихикнул голос сзади, и на мою талию легла рука. От злости щёки вспыхнули розовым. — Ты совсем с ума сошёл? Abruti! Выманить меня из дома, завести в лес, оставить под дождём и уйти. Да как тебе наглости хватило? — Между прочим, я тебя не насильно тащил, — спокойно отвечал Яков, ведя по дороге. — Ты сам вышел и пошёл за мной. Я зло нахмурил брови и повернулся к нему, пытаясь увидеть хоть немного сожаления, но вместо этого встретился со спокойной ухмылкой.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

Зайдя в особняк, я силой стянул с Якова капюшон и замахнулся, чтобы ударить, но на лестнице возникла Хельга. — Ты притащил его в дождь? — сонно зевнула она, проведя гребнем по длинным волосам. Яков, воспользовавшись моей беспомощностью, схватил за руку и опустил её вниз. Злость не утихала, а руки так и чесались, чтобы ударить его, но сейчас не время. Надув губы, я стянул полностью промокшую мантию, встряхивая её. — Он сам пошёл за мной, — невинно ответил Яков, вырвав мантию из моих рук, и повесил её на вешалку. — Какой ты бледный. Ммм. И губы синие. Замёрз, что ли? От этой ухмылки челюсть свело в ярости. Замёрз ли я?! Не удержавшись, я больно ущипнул его за живот. Яков отскочил, грозно погрозив пальцем. — Где ваши манеры, Monsieur? Ещё раз посмеете поднять на меня руку, и я не дам вам тёплое одеяло. Угроза подействовала эффективно. Мои конечности промёрзли до костей, а неприятные капли воды стекали по лицу и волосам. Хельга спустилась к нам, помахала мне рукой и ушла в обеденную. В последний раз в ней произошли весьма неприятные события. Возвращаться туда вновь как-то боязно. Яков повернулся ко мне, внимательно осмотрел и подошёл ближе. Тонкий и острый палец врезался в мою грудь. — Крест? — Что? — удивлённо спросил я, смотря на Якова как на сумасшедшего. Но после вспомнил, как перед выходом Лиен нацепил на меня крестик. С его слов, это оберег от нечисти, пока я хожу в лесу якобы за ингредиентами. Я медленно кивнул и вытащил из-под рубашки серебряный крестик. — Сними и оставь здесь. Дурно мне от этого. Я послушно развязал тонкий жгут и опустил крестик на тумбочку недалеко от двери. В голове крутились вопросы. Как он узнал, что у меня крест, если он был спрятан под одеждой? Почему ему дурно? Неужели ненависть к церкви и её атрибутам настолько сильная? В обеденной царила тёплая, скорее даже домашняя атмосфера. На столе стояло множество восковых свечей. Они трещали и колыхались, стоило маленькому потоку ветра проникнуть внутрь. Шторы всё так же закрыты, но теперь в них есть маленькая щель, сквозь которую проходит свет и видны капли. Хельга, обойдя стол, поставила чайник и несколько чашек. В носу сразу образовался приятный и тёплый аромат лесных ягод и шалфея. Поправив спадающее на плечах одеяло, я потянулся к чашке. — Зачем ты его пригласил? — спросила Хельга, усевшись напротив нас. — Я думал, ты умнее, Хельга. Пасмурная погода очень плохо на тебя влияет, — Яков отпил чай и продолжил. — Вчера он послал мне письмо, хотя я попросил его не делать этого. — Ты бредишь, Яков. А как мне ещё связываться с тобой? Не думаю, что кто-то из жителей додумается, что кот работает почтальоном. — Это слишком рискованно. — Уйми свои подозрения. Фамильяр умеет скрываться, — буркнула Хельга. — Это всего лишь кот. Даже если они попытаются поймать его, он не убежит. — Ох, ты недооцениваешь его способности. Пока они спорили, я молча пил свой чай, поглядывая в окно. До сих пор не понимаю, почему они так завелись с этой секретностью в письмах. Не думаю, что жители настолько умны, чтобы догадаться о коте-почтальоне. — Немо, — окликнула Хельга, видимо, выиграв спор, — Продолжай передавать письма через Фамильяра. Она потянулась в карман платья и в следующее мгновение вытащила маленький колокольчик, передавая его мне. Я сжал нитку между пальцев, ожидая объяснений. Из-за настойчивого взгляда я понял, что колокольчик нужно использовать по назначению. Звон рассеялся по комнате, эхом отражаясь от стен. Ничего не происходило, но Хельга продолжала пристально смотреть на меня. Может, она просто шутит? А я как дурак звоню в этот колокольчик им на потеху. В комнате мелькнул чёрный клубок. Он промчался под столом, забежал за штору и запрыгнул на мои колени. Я вытаращился на кота, словно никогда не видел его, а после чуть не запищал от детского восторга. — Носи колокольчик с собой, так ты сможешь позвать Фамильяра в любое время суток, а не ждать, пока он придёт ночью. Я благодарно кивнул и положил колокольчик в карман брюк. С призывом кота-почтальона и вправду были проблемы. Приходилось ждать наступления ночи, чтобы «нечисть» пришла подкрепиться оставленным мясом. А так Фамильяр будет приходить ко мне, когда я захочу. Яков отбросил своё одеяло на спинку стула, видимо, согрелся, и глянул на меня. — Тебе реально предложили стать дьяконом? От вопроса засмеялась даже Хельга. Да я и сам еле держался, когда услышал предложение. — Ну… Да. — Ты? Стать дьяконом? С ума сойти… — Девушка бросила полный иронии взгляд на меня. — Ты хотя бы обряды католиков знаешь? — Эээ, ну… В детстве мама водила меня на Евхаристию иногда на Пасху, но после отец запретил это делать. Он считает веру полным бредом. С тех пор я и церковь — две несовместимые вещи. — Это не самое подозрительное. Как они умудрились взять приезжего из столицы на роль дьякона? — Хм. Если так подумать, то они не имеют права приглашать кого-то на служение. — Максимум подготавливать, — добавила Хельга, перебирая пряди своих волос. — Значит, Немо будут просто готовить к посвящению, понятно. — Да, но я не понимаю, почему монахини имеют такую власть. По сути, они просто молятся и помогают народу. Они оба замолчали и, глянув друг на друга, синхронно произнесли: — Гипноз. Я удивлённо взглянул на ребят. Казалось, они знали о церкви больше, чем я, хотя и Яков, и Хельга были атеистами и презирали веру. В какой-то момент все замолчали. От тишины мысли в моей голове стали звучать громче. За окном прозвучал гром, это и был знак продолжить разговор. Яков повернулся ко мне и посмотрел такими глазами, что стал напоминать кота. Серьёзность, настойчивость и нежность. Как он смог передать все эти эмоции одним лишь взглядом, остаётся загадкой. — Немо, тебе необходимо внедриться в церковь, стать дьяконом и узнать, что там происходит. Пока что ты не понимаешь масштаба катастрофы, но это нормально. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. Какое-то странное дежавю мелькнуло в голове после этих слов. Яков говорил похожее в лесу, но тогда это звучало не так серьёзно, как сейчас. Я задумался, опустив взгляд в пол. Какой смысл лезть туда, куда не знаешь. Все эти обряды, молитвы, таинства, я ничего не понимаю. О какой опасности говорит Яков? Почему именно я? Неведение хуже любого проклятия. Я не знаю, что произойдёт в этом храме, и расскажет ли мне Яков обо всём в случае необходимости. — Я соглашусь, но при условии, если ты пообещаешь рассказать мне всё. Абсолютно всё, до мельчайших деталей, как только я попрошу, — твёрдо заявил я, увидев в глазах Якова некий страх. Тот поёрзал, обернулся на Хельгу, снова поколебался и нехотя кивнул. — Ладно, я согласен.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

В особняке я провёл весь день, ведь на улице шёл страшный ливень, который стих только под вечер. Весь день мы болтали, пили чай да и просто хорошо проводили время. В Париже у меня мало друзей, и поговорить удаётся только с покупателями и Одорант. Оказывается, вот так болтать — это круто, наверное, ребятам никогда не бывает скучно или одиноко. Может, они и не так дружны, судя по тому, что Яков называет Хельгу «ведьмой», а она его «кровососом», но всё равно они понимают друг друга с полуслова. Я бы тоже так хотел. Вот бы найти человека, который понимает меня, а то компания из колбочек и трав порядком надоела. Под моими ногами шлёпали лужи. Я, словно акробат в цирке, перепрыгивал через них. Пару раз я чуть не упал, но вовремя успел схватиться за столб. Улицу будто покинула жизнь. Прилавки, где обычно стояли овощи и мясо на продажу, опустели. На поле не бегают дети, смех которых будит меня по утрам. Связано это с ливнем и "дьявольским часом". Как плохо, что у меня нет часов. О собрании в церкви я вспомнил только после напоминания Якова. Тогда он отчитал меня за рассеянность и поторопил добраться до города, показав проходной путь через таверну. К счастью, до церкви я добрался меньше чем за 7 минут (по моим ощущениям). Всё так же темно и пусто, лишь напевания придают этому месту жизнь. Сняв капюшон, я помчался по коридорам, которые вроде как вели к залу для собраний. Ох, как же я надеюсь на свою память. Если я ошибся, то придётся в панике бегать по всей церкви, ища нужную комнату. И как я стану дьяконом, даже не зная устройства церкви? Непонятно. Предо мной возникла дряхлая деревянная дверь. Сквозь щели виднелся свет. Я с облегчением выдохнул. Руки невольно начали поправлять воротник, подворачивать рукава и бегло укладывать волосы. Кашлянув, я силой толкнул дверь, натягивая улыбку. — Извините за… Я оборвался на полуслове, поняв, что пришёл не туда и, похоже, не в то время. На столе лежало тело обычного мужчины, вроде я видел его раньше в толпе. Но сейчас он не похож на себя… Всё лицо съёжилось от глубоких морщин, скулы стали чёткими и острыми, а глаза опущенными и такими холодными, что меня бросило в дрожь. Склонившись над ним, стояли Люси и София. Одна держала в руках то ли шприц, то ли трубку, а вторая примкнула к мужчине лицом. Что она делала, я так и не понял. Я с ужасом смотрел на эту картину и не мог понять, что происходит. Я наблюдаю экзорцизм или простое отпевание? Что бы это ни было, выглядит это пугающе. Я, словно олень, пялился на мужчину до звона железа. Какой-то инструмент упал вниз, и только тогда сёстры заметили меня. Лицо Софии нечеловеческого бледного оттенка отразило шок, пока на лице Люси играла ненависть. Она повернулась к напарнице и зло рявкнула. Да так, что я не узнал в ней ту милую девушку. — Ты не закрыла дверь?! Какая же дура. — Так в церкви никого не было… почти. Люси со злым рыком поднялась на ноги, смазывая красноту со своих губ. Она вытянула одну руку, и мою ногу будто пронзило тысячи иголок. Боль пришла так же внезапно, как и отступила. Тёмные коридоры церкви уже не заполняла прекрасная мелодия воспевания молитвы. Только коридоры, потолки и лестницы.

— Doris, problema habemus.

— Позаботься о нём.

Я упал во что-то мягкое, невесомое и такое тёплое, что захотелось остаться в этом навсегда.

°⛧⋆༺♱༻⋆。

На и так остывший лоб опустилось что-то мокрое и холодное. После послышался стук капель воды о железо и обеспокоенные разговоры. С трудом я открыл глаза, но тут же зажмурился от яркости солнца. Я начал шевелить пересохшими губами, но с них срывались только хрипы и еле слышные слова. В голове каша. Любые попытки вспомнить происходящее заканчивались п ровалом. Единственное, что я помню, так это дождь, церковь в ночи и дверь.