Вампирская сладость

На улице шумели машины, чей гул порой перебивал радио, стоявшее на столе. Двигаться было всё еще сложновато, но я старался: накрыл на стол и даже заварил любимый чай с бергамотом. События той осени оставили отпечаток не только в моей памяти, но и на теле. Врач сказал, что я останусь хромым до конца жизни, философски отметив: «Хорошо, что вы и вовсе её не лишились, месье». Оказалось, быть вампиром-отступником — это почти то же самое, что быть человеком, только иногда приходится есть сырое мясо. К этому я привыкал долго и мучительно, но Яков помогал. Говоря о нем — он не смог остаться в особняке. Когда я уезжал, он увязался за мной, мотивируя это тем, что мол «тебе нужна поддержка, а то вдруг с лестницы упадешь». Так он и остался жить у меня. Первое время, конечно, спал на диване, но в одну из ночей я сжалился и пустил его в свою кровать. Хельга и Грета — та самая девушка, спасшая Якова в ту роковую ночь, — решили, что оставаться в мертвой деревне нет смысла. Они уехали в городок неподалеку от Парижа и теперь каждый месяц присылают нам письма, рассказывая о своей аптеке. Хельга пишет, что Грета — отличная помощница, и подумывает обучить её колдовству, хотя пока еще сомневается. В ответ мы посылаем новости, а Яков — он думает, что я не вижу, — вкладывает отдельный лист для Греты, где снова и снова благодарит за спасение и приглашает приехать к нам в гости. Жизнь текла своим чередом, и в этом однообразии я находил необъяснимое чувство свободы. Иногда, лежа в постели и ощущая под боком живое тепло, я осознаю: этот кошмар действительно закончился. В такие моменты сердце начинает биться быстрее, и я понимаю — счастье существует. В одну из таких ночей я создал аромат, посвященный Якову. Правда, он о нем еще не знает, но оно и к лучшему — я пока не уверен, стоит ли ему его показывать. Из размышлений меня вывел хлопок двери и знакомый голос. — Немо, там не было твоих любимых круассанов! — крикнул Яков, вешая пальто на вешалку. — Как не было? Ты точно зашел в ту пекарню? — Я, конечно, всё еще плохо ориентируюсь в городе, но не настолько же, — фыркнул он, проходя на кухню и ставя на стол коробку, перевязанную красной лентой. Я с любопытством потянулся к свертку. Стоило мне аккуратно развязать бант, как я почувствовал знакомый лимонный запах. В глазах заплясали искры. — Ты купил лимонный чизкейк?! — радостно воскликнул я, доставая лакомство. Яков лишь неопределенно пожал плечами, но я видел, как дрогнули в улыбке уголки его губ. — Случайно получилось. На кухне стучали ложки, тихо ворчал закипающий чайник, а из радио лилась легкая музыка. Мы сидели и с аппетитом уплетали чизкейк, даже не потрудившись разрезать его на приличные кусочки. В этом моменте было столько простого человеческого счастья, что я болтал не умолкая, а Яков просто понимающе кивал. — Знаешь, Немо… — вдруг перебил он меня. — М-м-м? — промычал я, облизывая ложку. — Да. — Что «да»? — Просто «да». — Странный ты, — улыбнулся я. Яков лишь снова пожал плечами и сделал глоток чая. Солнце заливало комнату, заставляя солнечных зайчиков бегать по скатерти. И я знал: это утро — далеко не последнее наше счастливое утро.