Театр теней

Мелодия звонка резала тишину, заставляя Натаниэля вздрогнуть. Он смотрел на экран, где горело имя «Стюарт Хэтфорд», и не решался ответить.    Но игнорировать звонок было нельзя. Стюарт был его единственной кровной связью с миром, который не пытался его сломать или использовать. Или, по крайней мере, делал это менее очевидно.    Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него следы унижения, и принял вызов.    — Стюарт, — его голос прозвучал хрипло.    — Натаниэль, — голос Стюарта был ровным, но в нем слышалась тревога. — Ты в порядке? Твой голос…    — Устал, — быстро соврал Нат, откидываясь на подушки и закрывая глаза. — Тренировка была жесткой. Что случилось?    — Я получил кое-какие тревожные сведения, — Стюарт понизил голос. — Кажется, твой… покровитель, Ичиро Морияма, действует без санкции своего отца. И это создает волны. Очень опасные волны.    Натаниэль почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ичиро был прав — его отец уже знал.   — Какие волны?    — Люди Натана Веснински были замечены в Пальметто. Не просто наблюдатели. Боевики. Они ищут кого-то. Или готовят почву для чего-то.    Сердце Натаниэля заколотилось. Его отец не просто знал. Он действовал. И Лола действительно была лишь предвестником.    — Они ищут меня, — тихо сказал он.    — Я подозреваю, что не только тебя, — ответил Стюарт. — Ичиро бросил вызов не только отцу, но и Натану, вступив с тобой в сделку. Мясник рассматривает это как прямое неуважение. Как к себе, так и к клану Морияма. Он может использовать это как предлог, чтобы убрать Ичиро и поставить на его место более сговорчивого кандидата.    Натаниэль медленно сел на кровати. Его личная драма внезапно оказалась частью чего-то гораздо большего. Войны за власть внутри могущественного клана. И он был всего лишь разменной монетой.    — Что мне делать? — спросил он, и в его голосе снова прозвучала знакомая потерянность.    — Тебе нужно выбирать сторону, племянник, и выбирать быстро, — сказал Стюарт. — Ичиро — амбициозен и опасен, но он видит в тебе потенциал. Натан… ты и сам знаешь, он видит в тебе лишь неудачу, которую нужно стереть. А Кенго Морияма считает тебя лишь маленьким инструментом для управления своим сыном.    — У меня нет хороших вариантов, дядя, — горько констатировал Нат.    — Есть один вариант, — голос Стюарта стал твердым. — Бери инициативу в свои руки. Не будь пешкой. Стань игроком. У Ичиро есть враги внутри его же клана. Враги его отца. Найди их. Предложи им сделку. Используй свою связь с Ичиро как козырь.    Натаниэль замер. Предложение дяди было безумным. Самоубийственным. Но…    — Ты предлагаешь мне предать его?    — Я предлагаю тебе выжить, — поправил Стюарт. — Ичиро использует тебя как щит. Рано или поздно этот щит треснет. Ты должен быть по ту сторону баррикады, когда это произойдет. Или, в идеале, быть тем, кто контролирует баррикаду.    Они помолчали. Натаниэль смотрел на белые цветы на тумбочке. Смерть и власть. Он был в самом эпицентре этой бури.    — Я подумаю, — наконец сказал он.    — Не думай слишком долго, Натаниэль, — предупредил Стюарт. — Буря уже на подходе. И ты либо поднимешься на гребень волны, либо она тебя сметет.    Он положил трубку. Натаниэль остался сидеть на кровати, его разум работал на пределе. Предать Ичиро? Объединиться с его врагами? Это было безумием. Но разве его нынешнее положение было лучше?    Его мысли прервал звук открывающейся двери. В спальню вошел Ичиро. Он был уже в другом костюме, свежий и собранный.    — Я слышал, ты разговаривал по телефону, — сказал он, его взгляд был пронзительным. — С кем?    Натаниэль почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не должен узнать о звонке дяди.    — С Жаном, — быстро соврал он. — Он волновался.    Ичиро изучающе посмотрел на него, но, казалось, принял это объяснение.    — Одевайся. Мы уезжаем.     — Куда? — спросил Нат, с трудом поднимаясь с кровати.    — У меня встреча. Ты будешь присутствовать, — Ичиро подошел к нему и провел пальцем по синяку на его шее. — Пора показать тебя определенным людям. Пусть знают, что у меня есть свой козырь. И что он ведет себя примерно.     Его слова были наполнены скрытым смыслом. Эта «встреча» была не просто демонстрацией. Это был тест. И, возможно, ловушка.    Натаниэль медленно одевался, чувствуя на себе взгляд Ичиро. Он стоял на развилке. С одной стороны — покорность и медленное уничтожение. С другой — безумный прыжок в неизвестность, предложенный дядей.    Он посмотрел в зеркало, на синяк на своей шее. Печать собственности. Но что, если он сможет превратить эту печать в собственное оружие?    Он поймал взгляд Ичиро в отражении.     — Я готов, — сказал он, и в его голосе прозвучала не покорность, а вызов.    Ичиро улыбнулся. Ему, казалось, понравилось это неповиновение. Оно делало игру интереснее.    — Тогда пошли, Нати. Покажем им, кто в доме хозяин. *    Порш скользил по ночным улицам, увозя их в неизвестном направлении. Натаниэль сидел рядом с Ичиро, стараясь дышать ровно и не выдавать внутренней бури. Предложение дяди горело в его сознании, как раскаленный уголь. «Стань игроком».    — Кто будет на этой встрече? — спросил он, нарушая тягостное молчание.    Ичиро, до этого смотревший в окно, медленно перевел на него взгляд.    — Люди, чье мнение имеет вес. Союзники моего отца. И те, кто сомневается в моей способности вести клан в будущем.    Он сказал это спокойно, но Натаниэль уловил подспудное напряжение. Эта встреча была не демонстрацией силы, а экзаменом. Ичиро вез его, свою новую, сомнительную «инвестицию», на суд старейшин.    — И я должен им понравиться? — уточнил Нат, чувствуя, как сжимается желудок.    — Ты должен быть безупречен, — поправил Ичиро. — Молчалив, почтителен и послушен. Как хорошо выдрессированная собака на выставке. Любой твой неверный шаг будет использован против меня. И, как ты понимаешь, против тебя тоже.    Машина свернула в узкий переулок и остановилась перед ничем не примечательным зданием с глухим металлическим фасадом. Водитель открыл дверь. Холодный ночной воздух обжег легкие.    Внутри их встретили двое охранников. Беглый, но тщательный обыск. Никаких телефонов, никакого оружия. Натаниэль почувствовал себя голым и уязвимым.    Их провели в лифт, который поехал вниз. Глубоко вниз. Когда двери открылись, перед ними предстал просторный зал в традиционном японском стиле. Татами на полу, низкие столики, приглушенный свет. В воздухе витал запах дорогого чая и старой власти.     За столиками сидели пятеро мужчин. Все — в возрасте, с непроницаемыми лицами и тяжелыми, оценивающими взглядами. Натаниэль узнал одного из них — самого старшего, с седыми висками и острым, как у ястреба, взглядом. Это был Сотаро Морияма, дядя Ичиро и, судя по всему, его главный сегодняшний критик.    Ичиро безупречно поклонился. Натаниэль не сдвинулся с места.     — Дядя. Господа. Благодарю вас за возможность присутствовать здесь.    Сотаро кивнул, его взгляд скользнул по Ичиро и уставился на Натаниэля.    — Так это и есть тот самый сын Натана Веснински? Сбежавший щенок?    Его голос был сухим и безразличным, но каждое слово было унизительным.    — Натаниэль Веснински, — представил его Ичиро, его голос был ровным, но Нат почувствовал, как напряглись его плечи. — Он сейчас находится под моей защитой.    — Под защитой? Или под контролем? — другой из старейшин, полный мужчина с брюзглым лицом, бросил на Натаниэля пренебрежительный взгляд. — Мы слышали истории. Нестабильный. Драматичный. Позволил какому-то отбросу втянуть себя в публичный скандал. — Нат понял, что речь шла про недавний инцидент с Эндрю и Лолой.    Натаниэль стоял, опустив глаза, как и велел Ичиро, но внутри все закипало. Они говорили о нем, как о вещи. Недостаточно хорошей, с браком.    — Эндрю Миньярд — временное неудобство, — парировал Ичиро. — Натаниэль доказал свою полезность. Он обладает информацией и связями, которые могут быть нам выгодны.     — Связями? — Сотаро усмехнулся. — Ты имеешь в виду его дядюшку, Стюарта Хэтфорда? Английского аристократа, который промотал половину состояния и теперь торгует влиянием? Сомнительная рекомендация.    Натаниэль сжал кулаки. Конечно же они знали о нем все.    — Стюарт обладает доступом к кругам, закрытым для нас, — не сдавался Ичиро. — А Натаниэль — ключ к этому доступу.    Сотаро медленно поднялся и подошел к Натаниэлю. Он был невысокого роста, но его присутствие заполняло всю комнату.    — Посмотри на меня, мальчик.    Натаниэль медленно поднял голову, встречая холодный, пронизывающий взгляд.    — Правда ли, — начал Сотаро, — что ты ненавидишь своего отца? Что ты бежал от него, как трус, и теперь прячешься за спиной моего племянника?    Вопрос был ударом ниже пояса, рассчитанным на то, чтобы вывести его из равновесия. Натаниэль почувствовал, как по щекам разливается жар. Он видел, как Ичиро слегка мотнул головой — предупреждение молчать.    Но молчание было бы трусостью. Такой же, какую они от него ожидали.    — Я не трус, — тихо, но четко сказал Натаниэль. Его голос не дрожал. — Я устал быть оружием в чужих руках. Я выбрал сторону, которая, как мне казалось, даст мне возможность выжить. Возможно, я ошибался.    В зале повисла гробовая тишина. Старейшины переглядывались. Ичиро смотрел на него с странным выражением — не гнева, а… интереса?    — Ошибался? — повторил Сотаро, прищурившись. — Ты сомневаешься в покровительстве моего племянника?    Натаниэль понимал, что стоит на краю пропасти. Один неверный шаг — и падение.    — Я сомневаюсь в том, что я — всего лишь разменная монета в войне, которую не начинал. Но если мне придется выбирать между молотом и наковальней, я предпочту быть тем, кто держит молот.    Он не посмотрел на Ичиро. Он смотрел только на Сотаро, бросая вызов ему и всей системе, которую тот олицетворял.    Уголки губ Сотаро дрогнули в подобии улыбки.    — Дерзко. И глупо. Но занятно. — Он повернулся к Ичиро. — Ты привез нам не ручную собачку, племянник. Ты привез нам дикого волчонка. Уверен, что сможешь его удержать?    — Я уверен, что смогу его направить, — ответил Ичиро, и в его голосе впервые за вечер прозвучала уверенность. — А его дерзость можно обуздать и использовать.    Сотаро кивнул и вернулся на свое место.    — Хорошо. Мы закончили. Ты можешь идти, Ичиро. И возьми своего волчонка с собой. Но помни — за него ты несешь полную ответственность. Его следующая ошибка станет твоей.    Они вышли из зала тем же безмолвным лифтом. Только когда они снова оказались в машине, Ичиро выдохнул.    — Безумец, — сказал он, глядя на Натаниэля. — Абсолютный безумец. Ты мог нас обоих уничтожить одним своим ответом.    — Но не уничтожил, — тихо ответил Нат, глядя на свои дрожащие руки. — Они увидели не послушную собаку. Они увидели угрозу. А угрозой можно торговать. Ее уважают.    Ичиро изучающе посмотрел на него.    — Кто ты такой, Натаниэль Веснински? И во что ты превращаешься?    Натаниэль посмотрел в окно на ускользающие огни города. Он и сам не знал ответа. Но он знал одно — он больше не будет молчать. Даже если цена за слово окажется неподъемной. Он сделал свой выбор. Он выбрал сторону молота. *    Порш плавно катил по ночному городу, но напряжение внутри салона было густым, как смог. Ичиро не сводил с Натаниэля тяжелого, неотрывного взгляда. Тот вызывающе дерзкий парень, что стоял перед старейшинами, казался теперь другим человеком — снова замкнутым, уставшим, притихшим у окна.    — Ты рисковал, — наконец произнес Ичиро, разрывая тишину. Его голос был ровным, но в нем слышалось лезвие. — Одним словом ты мог перечеркнуть все, что я для тебя сделал.    Натаниэль не поворачивался, продолжая смотреть на мелькающие огни.    — Ты ничего для меня не делал, — тихо ответил он. — Ты покупал. Я продавался. Это сделка.    Ичиро усмехнулся, коротко и беззвучно.    — И ты думаешь, что, показав клыки, повысил свою цену?    — Я показал, что у меня есть клыки, — Нат наконец посмотрел на него. В его глазах не было ни страха, ни вызова. Лишь усталая решимость. — А не только покорная улыбка. Теперь они знают, что твоя «инвестиция» может и укусить. Это заставляет задуматься. Это дает тебе преимущество.    Морияма медленно кивнул, его пальцы постукивали по рукояти трости.    — Возможно. Но игра стала опаснее. Для нас обоих. Мой дядя не простит второго такого вызова.    — Он и не должен прощать, — пожал плечами Натаниэль, возвращаясь к созерцанию улицы. — Он должен бояться. Бояться, что если тронет тебя, твой «волчонок» сорвется с цепи и пойдет грызть глотки. Начиная с него.    Он говорил это так спокойно, будто обсуждал погоду. Ичиро замер, впервые за долгое время по-настоящему ошеломленный. До этого момента он видел в Натаниэле жертву, инструмент и развлечение. Но не расчетливого игрока, способного на такие ходы.    — Что ты задумал, Натаниэль? — его голос потерял привычное спокойствие, став острым и подозрительным.    — Я выживаю, — просто сказал Нат. — Как и всегда. Раньше я делал это убегая. Теперь, видимо, буду делать это нападая. Ты хотел, чтобы я перестал быть обычным игроком в экси. Хотел, чтобы я был как мой отец. Что ж, поздравляю. Ты получил то, что хотел.    Машина подъехала к кампусу. Натаниэль потянулся к ручке двери.    — Жди моего звонка, — сказал Ичиро, его взгляд все еще был прикован к Натаниэлю. — Твое следующее задание сложное. И важное. Не подведи меня.    — Или? — Натаниэль обернулся на пороге, и в его глазах мелькнула та самая дерзкая искра, что была у него на встрече.    Ичиро улыбнулся. На этот раз искренне, с холодным, хищным удовольствием.    — Или я напомню тебе, кто держит цепь. Даже у волчонка есть ошейник, Нати. Не забывай об этом.    Дверь закрылась. Порш тронулся. Натаниэль стоял на тротуаре, провожая его взглядом. Он чувствовал тяжесть этого невидимого ошейника на своей шее. Но теперь он также чувствовал и зубы в своей пасти.    Он повернулся и направился к общежитию. Ему нужно было позвонить Эндрю. Поговорить. Предупредить. Или использовать. Слова дяди эхом отдавались в его голове. «Стань игроком». А чтобы играть, нужны фигуры на доске. И Эндрю Миньярд был самой опасной и непредсказуемой из них.    Игра начиналась. И впервые Натаниэль чувствовал, что держит в руках не только свою фигуру, но и часть доски.