Театр теней

Возвращение в свою комнату в общежитии «Воронов» было похоже на пересечение границы между двумя мирами. От густого, насыщенного угрозой и властью воздуха резиденции Ичиро — к знакомому запаху пота, старой мебели и отчаяния. Здесь, в этих стенах, он был Натаниэлем Веснински, нападающим команды Воронов. Там — разменной монетой и возможно даже опасной инвестицией.    Жан спал, уткнувшись лицом в подушку, его дыхание было ровным и безмятежным. Натаниэль позавидовал этой способности отключаться, прятаться в забытие. Для него сон давно перестал быть убежищем.    Он скинул куртку и потянулся к телефону. Палец замер над именем «Эндрю» в списке контактов. Что он мог сказать? «Привет, Ичиро хочет с тобой встретиться, и я, по-видимому, должен тебя к нему привести, иначе он уничтожит все, что тебе дорого»? Или: «Эй, кажется, я решил начать свою игру, и ты мне в ней нужен как козырный туз»?    Он с силой провел рукой по лицу. Усталость навалилась на него свинцовой пеленой, но мозг отказывался отключаться, лихорадочно прокручивая варианты, просчитывая ходы, словно в игре в покер. Только ставки были куда выше фишек.    Вместо звонка он набрал сообщение. Короткое, безличное, не оставляющее пространства для вопросов.    «Завтра. Крыша. 22:00. Будут проблемы»    Ответ пришел почти мгновенно, будто Эндрю не спал, уставившись в экран в ожидании.    «Какие еще проблемы, Веснински?»    «Сейчас моя очередь» — добавил Эндрю.     Натаниэль с искаженной от нервного напряжения улыбкой отстучал в ответ:    «Твоя очередь задавать вопросы. Моя — решать, когда отвечать на них. И я говорю, что завтра»    Он отложил телефон, чувствуя, как его разрезает на части внутреннее противоречие. С одной стороны — животный страх перед Ичиро, зашитый в подкорку болью и унижением. С другой — холодная, растущая как снежный ком, решимость. Стюарт был прав. Быть покорным — все равно что обычной шашкой. Но если постараться, даже самая обычная шашка может стать дамкой. Пора было учиться ходить самому. Даже если первый ход вел прямо под удар.    Он разделся и забрался в постель, стараясь не смотреть на спящего Жана. Его друг верил в него, видел в нем опору. А он тем временем готовился втянуть его в смертельную игру, где все они были фигурами на шахматной доске клана Морияма.    «Стань игроком». Слова дяди жгли изнутри.    Но какой ценой? *    Следующий день прошел в тумане. Тренировка была кошмаром. Казалось, все знали, куда его увозили, перешептываясь. Натаниэль отмалчивался, пропуская язвительности капитана и других мимо ушей, сосредоточившись на мяче, на воротах, на простой, понятной механике игры. Здесь, на поле, он еще мог что-то контролировать.    Жан держался ближе, будто чувствуя его надлом. Его забота была одновременно благословением и проклятием — она напоминала Натаниэлю, ради чего он затеял эту опасную авантюру.    В обед, сославшись на головную боль, он отказался от еды и проследовал на парковку. Холодный ветер бодрил, сдувая с лица налипшую за день грязь чужих взглядов и собственных мыслей. Он достал сигарету — последнюю из пачки, — но не стал прикуривать, просто теребил ее в пальцах. Запрыгнув в свой порш, он направился в сторону Пальметто.  *    Шаги позади заставили Натаниэля обернуться. Эндрю поднимался на крышу, его лицо в предзакатных сумерках было высечено из камня.    — Ну? — Миньярд остановился в паре метров, скрестив руки на груди. — Какие проблемы? И не вздумай говорить, что это из-за Кевина. Он сегодня ходит, как призрак.    — Не из-за Кевина, — Натаниэль глубоко вздохнул. — Ичиро. Он знает про Лолу. Про то, что мы с тобой сделали.    Эндрю не изменился в лице, лишь его взгляд стал острее.    — И?    — И он требует встречи. С тобой.    Теперь на лице Миньярда появилась эмоция — легкое, почти незаметное недоумение.    — С чего вдруг такая честь?    — Он считает, что ты плохое влияние, — Натаниэль искал нужные слова, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — И что твоя «безрассудность» должна быть наказана. Или направлена в нужное русло.    — В его русло, — уточнил Эндрю, и его губы искривились в безрадостной усмешке.    — В его русло, — подтвердил Нат. Он посмотрел прямо на Эндрю. «Стань игроком». «Используй свои фигуры». — Но я думаю, мы можем это обернуть в свою пользу.    Эндрю подошел ближе, его глаза сузились.    — В свою пользу? — он произнес эти слова медленно, с нажимом. — Ты сейчас предлагаешь мне пойти на поклон к мафиози, который считает меня грязным пятном на своей паркетной туфле, и сделать из этого выгоду?    — Он не просто мафиози, — тихо сказал Натаниэль. — Он будущий глава клана. И у него есть враги. Сильные враги внутри его же семьи. Враги, которые не прочь бы видеть его устраненным.    Воздух на крыше стал густым и тяжелым. Эндрю смотрел на него так, будто видел впервые.    — Ты хочешь, чтобы мы вот так просто и без хорошего плана ввязались в разборки с кланом Морияма? — в его голосе прозвучало не столько недоверие, сколько холодная констатация безумия.    — Мы уже ввязались, — резко парировал Натаниэль. — С того момента, как ты вышел из тени и встал между мной и Лолой. Еще тогда, когда предложил Кевину защиту. Они теперь видят в тебе угрозу. Или инструмент. Мы можем сыграть на этом. Встреться с ним. Послушай, что он предложит. А потом решим.    — Решим что? — Эндрю был неумолим.    — Решим, будем ли мы пешками, которых двигают по доске, или… — Натаниэль запнулся, не решаясь высказать вслух свою безумную надежду.    — Или сами станем игроками? — закончил за него Эндрю. Он покачал головой, и в его глазах читалось что-то, отдаленно напоминающее жалость. — Ты смотришь слишком много фильмов, Веснински. В реальной жизни таких, как мы, просто стирают с доски.    — О, меня уже стирали и не раз, — голос Натаниэля сорвался, в нем впервые за весь вечер прозвучала истерическая нота. — Мой отец, Ичиро… они пытаются стереть меня снова и снова! Ты сам влез в это, я не просил тебя. Теперь я самостоятельно не сниму прицел с тебя и твоей семьи.     Он тяжело дышал, его руки дрожали. Эндрю молча смотрел на него, и постепенно насмешка в его глазах сменилась на что-то иное. На понимание? На солидарность обреченных?    — Или что, ты теперь даешь попятную?     — Хорошо, — наконец сказал Миньярд. Его голос был тихим, но твердым. — Я встречусь с твоим Лордом. Но не как послушный щенок по его зову. И не как твой союзник. Я сделаю это, потому что мне надоело, что кто-то решает, какую угрозу я представляю. Я сам это решаю.    Натаниэль почувствовал, как камень свалился с души. Это был не полный успех, но и не отказ. Это было начало.    — Спасибо, — прошептал он.    — Заткнись, — Эндрю повернулся к выходу. — Ты все еще идиот. А теперь еще и опасный идиот. Дай знать, когда и где. И помни — если это ловушка, я первым приду за тобой. Он ушел, оставив Натаниэля одного с наступающей ночью и грузом принятого решения. Он посмотрел на городские огни, на темное небо. Он сделал свой ход. Теперь очередь была за Ичиро. И за Эндрю.    Натаниэль Веснински, наконец, перестал быть просто фигурой на доске. Он начал двигать другими. И первый, кого он поставил под удар, был самый опасный и непредсказуемый игрок из всех, кого он знал, — Эндрю Миньярд.    Он только надеялся, что эта фигура не развернется и не снесет ему голову. *    Ичиро назначил встречу с вызывающей простотой — на нейтральной территории, в частном клубе в центре города, всего через два дня. Это было похоже на удар перчаткой по лицу: «Я никого не боюсь и ничего не скрываю».    Эндрю, получив от Натаниэля адрес и время, лишь хмыкнул: «Самоуверенный ублюдок». Больше он ничего не сказал, но Нат был уверен, что Миньярд как всегда начеку.     Натаниэль чувствовал себя живой мишенью. Каждый взгляд Рико на тренировке казался ему взглядом палача, каждое прикосновение Жана — прощанием. Он почти не спал, просиживая ночи напролет у окна, наблюдая за пустынными улицами и ожидая, что из тени вот-вот появится Лола Малькольм или кто-нибудь похуже.    Вечером, в день встречи, Натаниэль ждал Эндрю рядом со своей машиной. Миньярд вышел из общежития один, без своей обычной свиты в виде братьев или Кевина. Он был одет в свой привычный черный капюшон и потертые джинсы, но в его внешности было что-то отточенное, готовое к бою.    — Готов? — спросил Нат, чувствуя, как у него пересыхает в горле.    — Я всегда готов, — Эндрю сел на водительское сидение, даже не взглянув на него. Натаниэль хотел было возразить, но решил, что как-нибудь переживет Миньярда за рулем своей машины. — А ты? Готов смотреть, как твой хозяин пытается меня приручить?    Веснински не ответил, просто захлопнул дверь. Он не был уверен, что готов к чему-либо вообще.    Дорога до клуба прошла в гробовом молчании. Эндрю сосредоточенно вел машину, его взгляд постоянно скользил по зеркалам, а Натаниэль смотрел в свое боковое окно, пытаясь унять дрожь в руках. Он чувствовал себя предателем. Он вел Эндрю, возможно, единственного человека, который видел в нем не просто жертву или инструмент, прямо в логово льва. Ради чего? Ради призрачной возможности «стать игроком»? Это казалось безумием.    Клуб оказался неприметным зданием с бронзовой дверью без вывески. Их встретил все тот же безэмоциональный водитель Ичиро и, молча, проводил внутрь. Интерьер был выдержан в стиле ар-деко — темное дерево, позолота, приглушенный свет. Никаких посторонних. Музыки не было. Только тихий гул системы кондиционирования.    Ичиро ждал их в отдельном кабинете, сидя в глубоком кресле у камина, в котором, несмотря на время года, пылали настоящие дрова. Он был один. На столе перед ним стояли три бокала и бутылка дорогого виски. Натаниэль помнил, как Морияма воспользовался им когда-то прямо на этом столе, и ему было от этого не по себе.     — Натаниэль. Эндрю, — Ичиро кивнул, жестом приглашая сесть в кресла напротив. Его взгляд был спокоен и дружелюбен, что пугало куда больше привычной холодности. — Рад, что вы пришли.    Эндрю сел, развалившись в кресле с видом полнейшего безразличия, но его глаза, острые, как лезвия, не отрывались от Ичиро. Натаниэль же из-за нахлынувших воспоминаний предпочел посидеть пока молча.    — Сэкономил на охране? — спросил Эндрю, оглядывая пустую комнату.    — Зачем? — Ичиро мягко улыбнулся. — Я встречаюсь с будущим партнером, а не с врагом. И уверен в своей безопасности. Как, надеюсь, и ты в своей.    Он налил виски в три бокала и протянул по одному Натаниэлю и Эндрю. Веснински машинально взял свой, пальцы сжали хрусталь так сильно, что костяшки побелели. Эндрю свой бокал проигнорировал.    — Давай без церемоний, Морияма. Зачем ты меня позвал?    Ичиро не спеша отхлебнул из своего бокала.    — Прямолинейность. Мне это нравится. Хорошо. Говорю прямо. Твое недавнее вмешательство в дела Натаниэля создало мне определенные сложности. — Его взгляд скользнул по Нату, и в нем на мгновение мелькнуло что-то хищное. Эндрю стало не по себе. — Но оно же и показало твой потенциал.    — Я не нуждаюсь в твоей оценке, — отрезал Миньярд.    — О, еще как нуждаешься, — Ичиро поставил бокал. — Потому что сейчас ты — проблема. А проблемы либо устраняют, либо превращают в актив. И я пока склонен ко второму варианту.    Он облокотился на подлокотники, сцепив пальцы.    — У меня есть задание, для которого нужны определенные таланты. Таланты, которыми, как я понял, обладаешь ты. И это дело, в котором Натаниэль тоже будет играть свою роль.    — Какую роль? — в разговор впервые вступил Веснински, его голос прозвучал устало.    — Роль приманки, — откровенно сказал Ичиро, и Натаниэлю стало дурно. — И связующего звена. Видишь ли, некто из моего ближайшего окружения позволяет себе лишнее. Распускает слухи, ведет свои дела за моей спиной. Пытается влиять на решения, которые ему не принадлежат. Мне нужно скорректировать его поведение. Без лишнего шума. Но так, чтобы он запомнил.    Эндрю молча слушал, его лицо было каменной маской.    — И что я должен сделать? Прийти и поговорить с ним по-мужски? — в его голосе сквозила ядовитая насмешка.    — Не совсем, — Ичиро улыбнулся, словно радуясь остроумию собеседника. — Мне нужна демонстрация. Информация. У этого человека есть слабость. Внеклассное увлечение. Небольшой, но очень личный бизнес, о котором не знает даже мой отец. Мне нужны доказательства. Документы. И кое-какие вещественные подтверждения его деятельности. Ты проникнешь туда и достанешь их.    — Взлом, — констатировал Эндрю.    — Скажем так, негласный визит, — поправил Ичиро. — Натаниэль не сможет такого провернуть, его знают в лицо, поэтому он просто отвлечет внимание этого человека и его охраны в нужный момент. У него уже есть предлог для встречи.    Натаниэль почувствовал, как пол уходит из-под ног. Ичиро не просто использовал его. Он бросал его на передовую, подставлял под первый удар. Хотя в общем и целом, ничего нового.    — А что я получу с этого? — спросил Эндрю, все так же невозмутимый. — Кроме удовольствия быть твоим вором-домушником?    — Во-первых, я перестану считать тебя проблемой, — сказал Ичиро. — Твое благополучие и благополучие твоих братьев останется в неприкосновенности. Во-вторых, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — я заплачу. И щедро.    — А если я откажусь?    Ичиро вздохнул, как взрослый, уставший от капризов ребенка.    — Тогда я буду вынужден пересмотреть свой взгляд на тебя. И на твою роль в жизни Натаниэля. Я уверен, социальные службы будут заинтересованы в истории двух приемных братьев, один из которых замешан в употреблении наркотиков, а другой скрывает серьезные проблемы с психикой. А контракт с «Лисами»… ну, ты понимаешь. Нестабильные игроки — роскошь, которую не может позволить ни одна уважающая команда.    Воздух в комнате застыл. Эндрю не двигался, но Натаниэль видел, как напряглись мышцы его шеи. Это была не просьба. Это был ультиматум. Прикрытый шелковыми перчатками, но от этого не менее смертоносный.    Эндрю медленно поднялся.    — Мне нужно подумать.    — Конечно, — Ичиро великодушно кивнул, явно довольствуясь результатом своей работы. — У тебя есть сорок восемь часов. Натаниэль передаст тебе все детали. Не заставляй меня ждать.    Он снова взял свой бокал, давая понять, что аудиенция окончена.    Парни вышли на улицу, и холодный ночной воздух ударил в лицо, как пощечина. Миньярд молча шел к машине, его спина была прямой и напряженной.    — Эндрю, — начал Натаниэль, едва дверь машины захлопнулась.    — Заткнись, — тихо, но так, что мурашки побежали по коже, произнес парень. Он не завел мотор, просто сидел, сжав руль так, что костяшки пальцев побелели. — Ты знал. Знал, что он предложит нечто подобное.    — Я догадывался, — с трудом выдавил Нат.    — Ты использовал меня, — Эндрю повернул к нему голову, и в его глазах горел ледяной огонь. — Привел меня сюда, подставил под его удар, чтобы самому выгородить себя.    — Я думал, мы сможем использовать это! — попытался оправдаться Натаниэль, но его слова прозвучали жалко и фальшиво.    — Использовать? — Эндрю коротко, беззвучно рассмеялся. — Он только что поставил мне пистолет к виску и приставил нож к горлу моим братьям. Какая тут, нахуй, может быть игра?! Ты либо его раб, либо труп. Третьего не дано. А ты пытаешься торговаться, как базарная торгашка!    Он резко дернул ручку передач, и машина рванула с места с визгом шин.    Остаток пути они молчали. Натаниэль смотрел в окно, и горький привкус поражения наполнял его рот. Эндрю был прав. Он был не игроком. Он был мальчишкой, пытающимся казаться взрослым в мире, где правила писались кровью. Он привел сюда Эндрю и подписал ему приговор. Либо стать орудием Ичиро, либо потерять все.    Эндрю заглушил мотор у общежития. Прежде чем выйти, он посмотрел на Натаниэля.    — Сорок восемь часов, — повторил он слова Ичиро. — И знай, Веснински. Если я решусь на это, то сделаю только по одной причине. Чтобы защитить своих. Не для тебя. И уж точно не для него. А за сегодняшний вечер ты у меня в долгу. И я его когда-нибудь верну.    Он вышел и, не оглядываясь, скрылся в здании.    Натаниэль остался сидеть в темноте салона, чувствуя себя самым большим предателем и дураком на свете. Его великая игра обернулась очередной ловушкой. И на этот раз он затянул в нее того, кого, как он теперь с ужасом понимал, теперь боялся потерять.