Театр теней

Ичиро назвал это «вечером в элитном клубе для избранных». Для Натаниэля это был скотный двор, где людей выставляли на показ, как породистых животных. Его самого нарядили в дорогой, но откровенно вызывающий костюм, который подчеркивал каждую линию тела.     «Представь, что ты — новый, эксклюзивный товар, — сказал Ичиро, поправляя ему воротник. — Подержанный, но с прекрасной родословной. Это вызовет интерес».    Целью был мужчина по имени Като, один из старейшин, чья «внеклассная деятельность» заключалась в подпольном борделе под видом элитного салона знакомств. Именно туда и должен был проникнуть Эндрю. И именно там Веснински сегодня должен был произвести впечатление хорошей проститутки.     Натаниэля тошнило от собственного отражения в зеркале лимузина. Он был приманкой. Красивой, дорогой наживкой, которую бросали в воду, чтобы выманить акулу. Като славился своим пристрастием к молодым мужчинам с бунтарским огнем в глазах. Ичиро постарался, чтобы этот огонь в глазах парня сегодня пылал особенно ярко — от сдерживаемого унижения и страха.    Одно для Натаниэля было неясно. Как Ичиро, собственник от мозга до костей, решился на такую авантюру. Это настораживало, а в голове Веснински стали вырисовываться не самые приятные, но вполне возможные варианты. Либо он терял свою ценность, либо Молодой Лорд был уверен, что парню не придется взаправду светить своим телом. И Натаниэль старался верить во второй вариант.     «— И тебе нормально, что я в буквальном смысле иду на растление к этому старику? Ты никогда не любил делиться. — Ичиро мягко улыбнулся, осторожно погладив парня по голове.    — О, Нати, я не волнуюсь. Твой дружок успеет выполнить свое задание максимально быстро. Иначе я восприму инцидент как не качественное выполнение задания.»    И в тот момент паника за свое собственное тело сменилась страхом за жизнь Эндрю… *     Салон «Эдем» располагался в отреставрированном особняке. Внутри царила атмосфера показной утонченности: тихая музыка, шепот, запах дорогого парфюма. Но под этой гладкой поверхностью сквозил холодный, меркантильный расчет. Натаниэля представили Като — полному, лысеющему мужчине с глазами-щелочками, которые с вожделением скользнули по нему с ног до головы. Он был рад, что прежде никогда не встречал его.     — Натаниэль Веснински, — прошептал Като, пожирая его взглядом. — Сын Мясника. Как пикантно. Неужели Ичиро решил поделиться?     — Напротив, — улыбнулся Натаниэль, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Было до рвоты противно, но он старался держать лицо. — Я решил, что пора выбираться из-под его крыла. Ищу новых покровителей.    Ложь давалась ему с трудом, но годы жизни среди лжецов и манипуляторов не прошли даром. Он видел, как в глазах Като вспыхнул интерес. Завладеть тем, что принадлежало Ичиро? Это было слаще, чем просто купить новую игрушку. *    Тем временем Эндрю, облаченный в черную одежду, бесшумно двигался по служебным коридорам особняка. План Ичиро был прост: пока Натаниэль отвлекает Като и его охрану в главном зале, Эндрю должен был проникнуть в кабинет на втором этаже, взломать сейф и изъять финансовые документы, а также список «клиентов» салона.    Но с самого начала все пошло не так. Охраны было больше, чем предполагалось и Эндрю пришлось затаиться в нише, пока мимо прошли двое крепких мужчин. Сердце колотилось у него в груди не от страха, а от ярости. Ярости на Ичиро, на эту ситуацию, и на самого Натаниэля, который позволил втянуть его в это.    Он дождался, когда коридор опустеет, и подобрался к двери кабинета. Замок был сложным, но не для него. Через пару минут он был внутри.    Кабинет был обставлен с безвкусной роскошью. Эндрю, не теряя времени, подошел к сейфу, спрятанному за картиной. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе, быстро нашли нужный ритм. Но его мысли были не здесь. Они были внизу, с Натаниэлем. С этим «товаром», которого выставили на продажу.    Щелчок. Сейф открылся. Внутри лежали папки с документами и несколько флешек. Эндрю быстрым движением запихнул все в небольшой рюкзак. Задание было почти выполнено. Но что-то заставляло его задержаться. Он открыл один из ящиков стола. И замер.    Внутри лежала стопка фотографий. На них — Натаниэль. Не сегодняшний, наряженный как кукла. А более молодой, с синяками под глазами и пустым, потерянным взглядом. Фотографии, сделанные скрытой камерой. Видимо, Като давно следил за ним, выжидая момент.    Холодная ярость, острая и безжалостная, затопила Эндрю. Он сунул фотографии в рюкзак вместе с документами. План был выполнен. Но теперь у него появилась и личная причина покончить с Като. *    Внизу Натаниэль вел свою собственную игру. Като, опьяненный его близостью и намеками на возможное предательство Ичиро, стал разговорчивее.    — Ичиро слишком многого хочет, — жаловался он, наливая Натаниэлю вино. — Думает, что может вертеть всеми нами, как пешками. Но у мира старых денег и связей свои правила. Его отец это понимает. А Ичиро… он выскочка.    Натаниэль слушал, делая вид, что польщен вниманием и доверием, а сам старался запомнить каждое слово. Это была информация. Крохи, которые, возможно, когда-нибудь помогут ему свалить Ичиро. Он заставил себя улыбнуться, томно прикоснувшись к руке Като.    — Мне надоело быть его марионеткой, — мужчине явно понравилось это действие и он потянулся рукой к плечу Натаниэля.    Веснински нервно смотрел на настенные часы, высчитывая в голове примерное время, когда Миньярд должен был появиться. Прошел уже час. Эндрю должен был появиться еще двадцать минут назад.     Като явно не собирался отступать, продолжая исследовать просторы мягкой шеи Натаниэля. В то время парень не знал, как ему следовало поступить. Оттолкнет и всем все сразу станет ясно. И их план провален. Но если все так и продолжится, он не выдержит, и его вывернет прямо здесь, на мужчину.     — Я думаю, нам стоит повременить, — аккуратно оттолкнул его Веснински. — Мы все еще не решили, что делать с Ичиро. И я бы хотел послушать вас подольше.     Раскрасневшийся и уже пыхтевший мужчина был совсем недоволен их паузой, отмахиваясь от слов Натаниэля. Он поднялся с дивана, с большей силой хватая парня за руку, потянув его за собой.     — О, не волнуйся, душка, я позабочусь о тебе и Ичиро. Страх.     Глаза парня забегали по комнате, а мозг отчаянно отказывался думать. В горле пересохло, а внутри сердце отбивало ритм перепела. Он почувствовал отчаяние в тот момент, как слабость окатилась по мышцам ног и его начало пошатывать.     «Вот сука. Наркотики в вине»    Мать отлупила бы его за эту опрометчивость. Натаниэль забыл самое главное правило, он слишком понадеялся на Эндрю, хотя и так было ясно, что пойти не так могло что угодно. Паника нарастала с каждой секундой, а в голове выстраивались различные исходы событий. Последний вариант был отчаянным и от него хотелось блевать.     «Чем лучше Ичиро этого мужика? Кто виноват, что ты выбиваешь себе свободу своим телом? А?»    Тело слабело, а голова становилась тяжелее, но парень все еще стоял. Они почти приблизились к одной из комнат, но…    В этот момент дверь в зал распахнулась.     Вошел Эндрю.     Он был без рюкзака — видимо, уже спрятал его, — но его появление было подобно взрыву. Он шел прямо к ним, его лицо было бледным от сдержанной ярости, а глаза метали молнии. Като испуганно застыл на месте, не сводя глаз с незваного гостя.    — Время уходить, — голос Эндрю прозвучал низко и угрожающе, разрезая салонную музыку. Натаниэль вроде слышал его, но все никак не мог разглядеть лица. Он лишь почувствовал тяжелую и теплую руку на своем плече и ему стало немного спокойнее.     Самодовольная улыбка Като сменилась гримасой раздражения, и он никак не хотел выпускать из своей хватки новоиспеченную добычу.    — Что это значит? Кто вы такой?    — Его телохранитель, — не моргнув и глазом, солгал Эндрю. — И у нас чрезвычайная ситуация. Ичиро знает, что он здесь.    Ложь сработала лучше правды. Лицо Като побелело. Страх перед гневом Молодого Лорда был сильнее вожделения.    Натаниэль, воспользовавшись моментом, выскользнул из хватки мужчины, практически заваливаясь на Миньярда. Но рука Эндрю, по-прежнему лежавшая на плече, не позволила парню упасть, сослужив своеобразной опорой.    — Простите, господин Като, — сказал он, стараясь, чтобы слова были как можно четче. — Видимо, наш вечер подошел к концу.    Эндрю сместил свою ладонь на его локоть и потащил к выходу. Его хватка была болезненной, почти железной. Охрана Като замерла в нерешительности, не зная, стоит ли вмешиваться.    Они выскочили на улицу, и холодный воздух снова ударил им в лицо. Эндрю не отпускал его, таща к машине, припаркованной в переулке.    — Ты идиот! — прошипел он, втолкнув Натаниэля на пассажирское сиденье. — Он смотрел на тебя, как на кусок мяса! Ты это видел?    — Я не слепой, — сквозь зубы ответил Веснински, потирая занемевшую руку. Хотя в данный момент, он засомневался. От наркотиков вообще можно ослепнуть? — Но я справился. Я получил информацию.    — Какую информацию? Что Като хочет тебя трахнуть? Это и ежу было понятно! — Эндрю завел машину, и она рванула с места. Веснински сделал незаметный, но глубокий вдох, чувствуя, как жар постепенно отступает.     — Он боится Ичиро! Като и другие, они недовольны! Это слабость, Эндрю! Трещина!    Эндрю резко свернул за угол и притормозил. Он повернулся к парню, его глаза горели в темноте салона.    — А пока ты ищешь свои трещины, тебя могут просто сломать! Ты понял, что было бы, если бы я опоздал? Если бы он увел тебя в одну из своих комнат?    Натаниэль сжался. О, он понимал. Слишком хорошо понимал. Паника вновь стала комом в горле. В голове невольно всплыла картина отеля и Ичиро, запирающего за собой дверь.    — Я не такой безнадежный, как ты думаешь. Не забывай, какую роль я исполняю в клане Морияма, — внезапно Натаниэль почувствовал, как в глазах помутнело с новой силой и его слегка покачнуло. Миньярд снова схватил его плечо, помогая не свалиться.     Эндрю смотрел на него несколько секунд, а затем резко выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Он провел рукой по лицу.    — Черт возьми, Веснински. Ты… — Он не договорил, просто ткнул пальцем в рюкзак на заднем сиденье. — Я нашел кое-что. Кроме документов. Фотографии. Старые. Тебя.    Натаниэль похолодел.     — Мои фотографии?    — Да, твои, — мрачно сказал Эндрю. — Похоже, этот ублюдок Като давно за тобой охотится.    Они сидели в молчании, слушая, как стучит мотор. Два островка в море насилия и грязи, которые только что чудом избежали кораблекрушения.    — Значит, — начал Натаниэль, наконец совладав со своим языком. Было видно, что из-за подмешанного в вине чувствовал он себя неважно. — У нас теперь есть не только компромат на Като для Ичиро. Но и личный рычаг.    Эндрю повернул голову и посмотрел на него. В его взгляде уже не было прежней ярости. Было что-то другое. Усталое.    — Да, — коротко кивнул он. — Похоже, так. Но в следующий раз, когда ты решишь поиграть в шпиона, предупреди. Чтобы я мог прийти с пушкой. И выблюй ты наконец эту хуйню. — Натаниэль, открыв дверь машины и, склонив голову над асфальтом, так и сделал.     Эндрю снова тронулся с места, и на этот раз машина покатилась плавно. Натаниэль смотрел на его профиль, освещенный уличными фонарями, и впервые за этот вечер почувствовал не привкус поражения, а слабый, едва уловимый привкус победы. Они выжили. И они добыли оружие. Оба. Каждый по-своему. *    Машина резко свернула на пустынную парковку у старого склада. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сбитым дыханием Эндрю. Он сжал руль так, что кожа на костяшках побелела, уставившись в темноту за лобовым стеклом. Внутри все кипело. Ярость — на Ичиро, на Като, на весь этот гнилой мир, торгующий людьми. Но сильнее всего — на Натаниэля. На его самоубийственную храбрость, на эту жалкую попытку сохранить лицо, пока его выставляли на продажу, как вещь. На его совершенно спокойную реакцию на действие наркотика.    Он видел, как Нат сидит, сгорбившись на пассажирском сиденье, стараясь дышать ровно, но мелкая дрожь в плечах выдавала его. Сложно было сказать, из-за порошка или стресса его трясет. Однако в тот момент что-то в Эндрю щелкнуло. Это была не просто ярость. Это было что-то острое, болезненное, заставлявшее сжиматься сердце при одном воспоминании о том, как Като смотрел на Натаниэля. Как он вел его в одну из своих комнат, пока парень рассыпался на глазах. Как он хотел взять его против воли.     Мысль была чужой, опасной. Вступать в эту игру — значило подписать себе и всем, кто ему дорог, смертный приговор. Но мысль о том, чтобы позволить Натаниэлю и дальше торговать собой, причиняла физическую боль, возвращая его в детство.    — Ты идиот, — голос Эндрю прозвучал хрипло, нарушая тишину. — Полный, безнадежный идиот.    Натаниэль вздрогнул, но не ответил, лишь сжался сильнее.    — Ты думал, это игра? — Эндрю повернулся к нему, и его глаза горели в полумраке. — Что ты можешь пойти туда, улыбаться этому ублюдку, и все будет в порядке?    — Мы справились, — тихо пробормотал Нат, глядя на свои руки. — Я получил то, что хотел.    — Что ты получил? — Эндрю ударил ладонью по рулю, и машина содрогнулась. — Еще один взгляд голодной собаки? Еще одно напоминание, что ты для них — мясо? Это то, что ты хотел?    — А что мне было делать?! — голос Натаниэля сорвался, в нем прозвучало отчаяние. — Отказаться? Послать Ичиро? И что тогда? Он заберет Жана! Он уничтожит тебя и твоих братьев! У меня не было выбора!    — Всегда есть выбор! — строго ответил Эндрю. Он схватил Натаниэля за плечи, заставляя того выпрямиться и посмотреть на него. — Всегда! Ты не должен торговать этим! — он тряхнул его, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а что-то отчаянное. Почти умоляющее. — Не своим телом. Не собой. Это последняя черта, Веснински. Ее нельзя переходить.    Натаниэль замер, его широко раскрытые глаза смотрели на Эндрю, словно видя его впервые. Он видел не просто гнев. Он видел боль. Защиту.    — Почему? — прошептал он, и его голос дрогнул. — Почему тебе не все равно? Ты же сказал, что делаешь это только ради своих братьев.    Эндрю отпустил его, откинувшись на спинку сиденья. Внезапно все напряжение из него ушло, сменившись тяжелой, давящей усталостью.    — Потому что я не могу смотреть на это, — тихо сказал он, глядя в потолок. — Потому что, когда я увидел тебя там с этим ублюдком… — он сглотнул. — Я понял, что готов уничтожить весь этот гребаный клан, лишь бы этого не было. И я ненавижу тебя из-за этого.    Признание повисло в воздухе, густое и неоспоримое. Оно было опаснее любой угрозы Ичиро. Оно меняло все.    Натаниэль смотрел на него, и его собственный страх и отчаяние начали отступать, сменяясь чем-то теплым и пугающим. Чем-то, на что он давно уже не решался надеяться.    — Эндрю… — он осторожно протянул руку, но не дотронулся, замер в сантиметре от его руки на рукоятке КПП.    — Нет, — резко сказал Эндрю и Натаниэль отдернул руку как от огня. — Мы найдем другой способ. Любой. Но не это.    Он завел машину, и мотор рыкнул, разрывая хрупкую тишину, что установилась между ними.    — Давай отсюда выберемся, — сказал Эндрю, и его голос снова стал привычно-грубым, но в нем уже не было прежней отстраненности. В нем была решимость. — И похороним этого ублюдка Като так глубоко, что он и не пикнет.    Он тронулся с места, и на этот раз его движения были уверенными и спокойными.