The Scent of LilaC

Похоже, старикан продавил, потому что «Роджер» звонит мне следующим утром и ангажирует на субботу. Мой собеседник снова в кресле, теперь уже у окна. Но в этот раз одет не в домашнюю куртку, а в сорочку, тонкий шерстяной джемпер и брюки. На ногах дорогущие, судя по виду, лоферы. Кажется, от него даже пахнет парфюмом. И явно он куда моложе, чем мне изначально показалось. Его можно даже назвать интересным — тонкие аристократические черты лица, глаза, правда, посажены слишком глубоко, но это его не портит. Если сделать скидку на возраст, очень даже ничего. Только виски совсем седые. — Как твои дела? — вежливо интересуюсь, чтобы начать разговор. — Спасибо. Рад тебя видеть. — О чем поболтаем сегодня? — Мне понравилась твоя история про сигареты. А расскажи что-нибудь из студенческой юности. Ты же училась в Гилфорде? Проверяет или сам не знает? Впрочем, уж эту информацию можно найти в Википедии. — Да нет же, в Гилдхоле. — Конечно же, прости. Так как там было? Весело? Уж на эту тему я могу много порассказать. Я травлю байки из нашей совместной юности. Он слушает и кивает, и местами даже улыбается. Задает вопросы. Со дня нашей первой встречи он заметно изменился. Голос окреп и даже кажется приятным. Он уже не сжимает пальцы до белых костяшек, и я вижу, что у него красивые руки. — Ты не могла бы встать позади кресла. Хочу почувствовать запах твоих духов. Что мне остается, как подойти ближе. Он прикрывает глаза и слегка откидывает голову. — Положи руки мне на плечи. С опаской дотрагиваюсь до мягкой ткани пуловера. Проходит несколько очень долгих минут. — Спасибо. Думаю, на сегодня достаточно, — наконец, говорит он. Дверь тут же открывается, и появляется «Роджер». Делает мне знак следовать за ним. К моему удивлению, идём мы вовсе не к выходу. Мой сопровождающий открывает одну из массивных дверей и приглашает меня войти. Комната выглядит как кабинет: двухтумбовый стол размером с хорошую кровать, позади — основательное кресло с прямой спинкой, напротив — два стула, насколько могу судить, это Чиппендейл. — Присядьте. Нам надо кое-что обсудить. «Роджер» занимает место за столом. На нём лежит знакомая мне папка. Из такой в первую нашу встречу он извлекал свои договоры. — Вы отлично справились. Это был своего рода испытательный период. Теперь вам готовы предложить долгосрочный контракт. Моё сердце начинает учащённо биться. Неужели, речь идёт о настоящей работе? — Можете ознакомиться с условиями, — он достаёт из папки несколько листов и кладёт передо мной. Шапка стандартная, потом обязанности сторон. Что? Не верю своим глазам! Они совсем долбанулись? Получается, что я должен в течение года изображать Лили на постоянной основе. Причем с обязательным проживанием на территории, предоставляемой Заказчиком. Более того, я не вправе распоряжаться своим личным временем и принимать любые другие предложения о работе. А когда я вижу фразу «не исключаются виды физического контакта и взаимодействия», меня и вовсе бросает в жар. Да за кого они меня принимают?! Я им что, шлюха по вызову? «Роджер» моментально считывает мои эмоции и со змеиной улыбкой выговаривает: — Обратите внимание на размер вознаграждения. Это весьма достойная сумма. О, да! Достойное вознаграждение за недостойную работу. Если такое вообще можно назвать работой. Конечно, о таких деньгах я и мечтать не смел. Но похерить собственную жизнь, изображая погибшую подругу?! Это всё же чересчур. И как быть со Стивеном? Только-только у меня наметились отношения с хорошим парнем. Он точно не поймёт, ведь я не смогу ему внятно объяснить, куда я пропаду на целый год. — Нет, — я отодвигаю от себя листки, чтобы не было искушения их подписать. — Если вас не устраивает сумма, она может быть увеличена, — лицо «Роджера» — непробиваемая маска. Сдаваться без боя он явно не привык. — Дело не в деньгах. Мне не подходят условия. И вообще, всё это как-то странно. — Что ж, вы ещё можете подумать. Вряд ли у вас есть другой шанс заработать подобную сумму. — И всё же я откажусь, — сдвигаю бумаги в его сторону. «Роджер» невозмутимо убирает их в папку. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. На сегодня всё. Я отвезу вас домой. В машине мы не разговариваем. Я по-прежнему сижу сзади. Дико это все, ненормально. А ещё жутко любопытно, кто этот мужик. Действительно ли он принимает меня за Лили? Если да, то ведь это совершенное безумие. Или кто-то умышленно вводит его в заблуждение? Впрочем, какое мне дело. Когда это закончится, надо просто поскорее обо всем забыть. Уж больно дурно все это пахнет.

***

Стивен сейчас постоянно занят на съёмках. Ему даже не удается выкроить время для занятий в библиотеке, и он просит меня подменить его. Это волонтерская работа, за неё мне ничего не заплатят, но ради своего бойфренда я готов потрудиться бесплатно. Детишки внимательно слушают, а потом мы немного играем. Сколько же в них энергии! Они уматывают меня довольно быстро, и я рад раздать их родителям. Вечером у нас снова свидание. Стивен благодарит меня за помощь и нежно привлекает к себе. Мне нравятся его сильные руки и крепкие мышцы груди, но я предпочел бы куда более тесный контакт. Мне хочется страстного бездумного траха, пусть даже жёсткого, а не этих кисельных обнимашек. Совершенно не понимаю, как он терпит? Или ему вообще не очень-то и нужен секс? В других обстоятельствах я бы нашел себе горячую пару на вечер, тем более что теперь у меня и деньги имеются. Но у нас же отношения. Как же всё сложно! — Ты чудесный, Джефф! Давай съездим куда-нибудь на выходных? — Романтический уикенд? — подтруниваю я, но он, похоже, не улавливает иронии. — Было бы здорово. Я знаю одну недорогую милую гостиницу. Попробую заказать нам номер. О, кажется, бог услышал мои молитвы! Надеюсь, там будет крепкая двуспальная кровать! На прощание Стив целует меня. Слишком трепетно и нежно. Мне так и хочется его ущипнуть, чтобы как-то расшевелить. Ладно, потерпим до уикенда, а там я надеюсь распечатать этот подарок судьбы. Но увы, нашим планам не суждено сбыться. «Роджер» требует меня в субботу. Значит, ещё не конец. Перед тем, как открыть мне дверь, он уточняет: — Вы не передумали по поводу долгосрочного контракта? Я только качаю головой. Сегодня мой зритель ждёт меня, стоя у окна. Он задумчиво переводит на меня взгляд и сообщает: — Боюсь, это наша последняя встреча. Я хочу поблагодарить тебя за чудесное время, которое ты мне подарила. — Мне было приятно общаться с тобой, — Лили бы так не сказала, но, полагаю, это уже не важно. Он берет мою руку и, чуть склонившись, подносит к губам. — Всего хорошего, Лили. Я чувствую, как он что-то вкладывает в мою ладонь и сжимает ее. Затем снова отворачивается к окну. Ухожу, унося что-то в кулаке. Делаю вид, что роюсь в сумочке и засовываю тугой рулончик в пачку сигарет. Может быть, надо было сообщить об этом? Но я отчего-то чувствую, что он бы этого не хотел. — Сейчас мы заедем в одно место и подпишем акт об исполнении работ, — «Роджер» открывает дверь автомобиля. — Значит, на этом всё? — Совершенно верно. Но условие о неразглашении сохраняется. Постарайтесь нигде и ни при каких условиях не упоминать ваши встречи. Иначе вы потеряете гораздо больше, чем заработали. Он предельно вежлив, но в его словах сквозит угроза. Да на кой мне что-то разглашать?! Я предпочитаю забыть об этом, как о страшном сне. Впрочем, заработанная мною сумма серьезно исправила моё материальное положение. Жаль, с конкурсом не выгорело, но, возможно, так и было задумано. В планы «Роджера», или кто там дергает его за ниточки, не входила моя скорая популярность. Да и не факт, что я бы победил. Дома я тщательно запираю дверь и задёргиваю шторы. Но этого мне кажется недостаточно, поэтому я иду в ванную и только там достаю и разворачиваю записку. Ровным, практически каллиграфическим почерком на узкой полоске бумаги выведен адрес, день и время, а снизу приписка. «Пусть придёт Билли. Никому ни слова». Ага, значит, этот тип в курсе и про эту сторону Лили. Выходит, он не просто залипший на неё фанат. Уж не он ли посылал ей те коробки и подарил часы? Не может быть! Хотя почему не может? Что вообще происходит? И он явно намерен продолжать наши встречи. Зачем он тайком сунул мне записку, а теперь я должен явиться в какой-то дом? Во что, черт возьми, я вляпался?! В конце концов, в наш договор это не входило. Я должен исполнять лишь то, что велит мне «Роджер». А если за такие фокусы он голову с меня снимет? Там же было что-то про конфиденциальность и невмешательство. Ну нафиг! Никуда я не пойду! Естественно, в последний момент я передумываю. И пусть говорят, что «любопытство сгубило кошку» — наплевать! Вся эта история не дает мне покоя. Нацепить мешковатые штаны, худи и бейсболку на самый нос — на это уходит несколько минут. Чуть не забываю парик! Собираю длинные пряди резинкой сзади, оставляя лишь одну, чтобы заслоняла щёку. Немного опаздываю, но ничего. Кому надо, подождёт. Это небольшой отдельно стоящий дом на Каннинг Плейс, в двух шагах от входа в Кенсингтон Гарденз. Уже подходя, соображаю, что отсюда до квартиры Лили минут десять пешком. Ну, может, пятнадцать. Ищу глазами кнопку звонка, но дверь открывается. — Скорее, — меня втаскивают в тёмную прихожую. — За тобой никто не шёл? Ты ехала на метро? — Вроде бы никто, — я тоже шепчу. Что еще за шпионские страсти. — Пойдём. Мы проходим в маленькую гостиную, где окна полностью зашторены. Свет пробивается только через стеклянную дверь, ведущую на противоположную улице сторону. Тот, кто втащил меня внутрь, отходит к ней и замирает неподвижным силуэтом. Присмотревшись, я вижу, что это тот самый человек, перед которым я разыгрывал свои спектакли. — Присядь. К сожалению, ничего не могу тебе предложить. — Не страшно. А что, собственно, происходит? — я не тороплюсь усаживаться и мнусь ближе к двери. — Хочу поговорить с тобой с глазу на глаз. Без посторонних. — Мне казалось, вы серьёзно больны и нуждаетесь в уходе… — кто знает, что можно от него ожидать?! — Мне уже лучше. Отчасти благодаря тебе. Он внимательно смотрит на меня, просто-таки буравит глазами. — Они сказали тебе, чтобы ты больше не приезжала ко мне? — Да. У нас был договор. Я не знаю, можно ли мне говорить вам об этом? — спохватываюсь, но уже поздно. — Даже не сомневаюсь, — его губы поджимаются в усмешке. — Они хотят контролировать всех и вся. Но я пока еще жив и могу сам решать, что мне необходимо. Чёрт, что он задумал? Я, конечно, посещал курс по рукопашному бою, но он хоть и худой, но гораздо выше меня. Поэтому я примечаю лампу с тяжелым на вид основанием, которой, если что, можно было бы его приложить. Незаметно делаю два небольших шажка по направлению к столику. — Скажи, вы ведь были хорошо знакомы с Лили? Вот это интересно! То есть, он не совсем невменько, чтобы принять меня за живую Лили. — А это имеет значение? — Если бы не имело, я не предпринял бы всех этих усилий, чтобы поговорить наедине. — Предположим. Да, мы были друзьями. — Я так и думал, — он задумчиво смотрит на меня, потом просит, — Ты согласишься продолжить наши встречи? — Для чего вам это? Раз вы понимаете, что я не Лили. — Конечно, я это знаю. Но мысль о том, что я никогда ее больше не увижу, убивает меня. — Вы могли бы смотреть записи. Их достаточно много, — я делаю еще шажок к лампе. Зачем я только припёрся сюда? Похоже, он реально задвинут на Лили. — Не бойся. Мне просто надо с кем-то говорить о ней. С тем, кто хорошо её знал. Обещаю, всё будет в порядке, я не псих, — он вдруг спохватывается, — и, разумеется, я заплачу. Сколько ты хочешь? — Дело не в деньгах, — я не знаю, как донести до него мысль. — Этот ваш, не знаю, как его зовут. Мне показалось, он был бы против наших встреч. — Он всего лишь помощник моего отца. Уверяю, я позабочусь о твоей безопасности. Я прошу, хотя бы раз в неделю! Конечно, с одной стороны, это заманчивое предложение, но с другой — как-то это странно, учитывая обстоятельства смерти Лили. Но, может быть, он тоже что-то знает, и тогда я смогу понять, что же произошло. — Хорошо. Я соглашусь, если вы обещаете, что я ничем не рискую. Его лицо озаряется улыбкой, в которой читается удовлетворение. — Благодарю! Полагаю, удобнее наличные? — он извлекает из кармана конверт и кладёт его на столик. — А теперь сядь, пожалуйста, и расскажи мне, откуда ты знаешь Лили. — Мы вместе учились и дружили. — Мне надо знать, насколько вы были близки. Я хочу доверять тебе. От него вроде бы не исходит никакой угрозы. Напротив, он выглядит подавленным и беззащитным, потерянным. Но не разбитым, как раньше. И вряд ли ему хочется просто потрещать с фантомом популярной актрисы. Я решаюсь и стаскиваю бейсболку и парик. Он выглядит удивленным, но не шокированным. — Так ты парень? Надо же! Вот бы не подумал. — Я Джефф. Джей Ди. Возможно, она упоминала меня. — Так это ты?! — он аж вскакивает. — Конечно! Кто же ещё?! Меряет комнату шагами в нервном возбуждении. Сейчас как дёрнет его припадок, что мне тогда делать? Но он пододвигает кресло и усаживается напротив меня. — Как хорошо, что это ты! — Так что вы хотели на самом деле? Просто поговорить о ней? — Скажи, Лили принимала наркотики? Вдруг ты знаешь? — Нет, никогда. Она бы не стала. Её брат… — Я в курсе. Но вот в заключении написано, что в крови обнаружили алкоголь и наркотические препараты. Что из-за этого она слетела с шоссе. Тем более был сильный дождь, — его руки мелко задрожали, и он, кажется, пытается сморгнуть слёзы. — Подождите, мы выяснили, кто я. А вы-то кто? Что вас связывало с Лили? — Наверное, я должен рассказать. Но только я могу попросить, чтобы это осталось между нами? — Я же подписал кучу бумаг, так что мой рот надежно запечатан. — Они тебя заставили. Конечно. Чертова тайна частной жизни. Всё из-за них! Выпить бы сейчас! Но нечего, да и меня до сих пор пичкают какой-то дрянью. Ладно. Мы с Лили встречались. Я очень любил её, и, надеюсь, она меня тоже. Мы мечтали бросить всё и жить вместе. Она готова была исчезнуть, пожертвовать карьерой. А я всё тянул, чертов дурак! — он закрывает лицо ладонями и продолжает уже сквозь пальцы. — Это я виноват, я ее погубил! Моя проклятая нерешительность. Моя проклятая семейка! — При чем здесь вы и ваша семейка? — если дело нечисто, я должен знать, что случилось. Он убирает руки от лица, но все ещё смотрит вниз. Слова даются ему с явным трудом. — Видишь ли, семья возлагала на меня большие надежды. Пост в министерстве, потенциальное место в палате общин. Для этого мне пришлось жениться на той, кого для меня выбрали. Мой тесть весьма влиятельный человек. Ради дочери он готов на всё, а ради внуков кому угодно перегрыз бы горло, не задумываясь. Мой сын — его наследник, для этих мерзавцев кровь превыше всего. А развод — позор! Оставить жену и детей, мыслимо ли? Тем более ради актрисы. Но я бы пошёл на это. Гори огнём и должность, и карьера. Я задыхался! Мы бы уехали куда-нибудь в Нормандию и жили бы тихо на деньги, оставленные мне матерью, — по его лицу проходит тень, и он словно выпадает из реальности. — Кто? Вы с Лили? — вот уж никогда бы не подумал, что в самом зените славы, о которой она так мечтала, моя драгоценная подруга согласилась бы жить в глуши. Неужели она была так влюблена?! Он смаргивает и, чуть помедлив, отвечает: — Я ей обещал. Но потом мой отец и тесть прознали про наш роман. Они буквально выкручивали мне яйца. Велели бросить её и забыть. Грозились разрушить её карьеру, а то и засадить за решётку. Им такое ничего не стоит. Они вынудили меня, и я написал ей то ужасное письмо. Написал, что мы должны расстаться. Обещал, что квартира останется ей. — Та роскошная, на Корнуэл Гарденз? — Да, я купил её через подставное лицо и хотел оформить на неё, как прощальный подарок. А она сказала, что ей ничего не нужно кроме меня самого. Мы встречались здесь, в этом доме. Она прибегала сюда в свободные часы, а я делал вид, что еду в Максимз или прогуляться в парке, — его лицо принимает мечтательное выражение, словно он возвращается в те времена. — И как она это приняла? Ваше решение расстаться. — Она мне не поверила и потребовала сказать ей это лично в глаза. За тем и приезжала в тот самый дом, куда вас привозили. Мы с ней как-то провели там пару уикендов. — И что, сказали? — Мне пришлось. Это страшные люди! — он переходит на шёпот, и глаза его зажигаются безумным огнём, — они могут всё. Это хуже, чем мафия. Если кто-то встанет у них на пути, просто закатают в асфальт. — И в тот же вечер она разбилась? Когда ехала от вас? — Получается, так, — он вздыхает так, что из него, кажется, выходит весь воздух. Плечи опускаются, и сам он делается меньше. — Вы пили? Пили в тот вечер? — Я — да. Еще до её приезда. Но ей не предлагал. Она бы и не стала. Выслушала меня, швырнула мне в лицо часы и кое-что сказала. Очень пророческое. — Те часы, которые она постоянно носила? С гравировкой? — Ты знаешь про гравировку? Откуда? — он впивается в меня взглядом. — Я видел их на прикроватном столике. — Позволь, а что ты делал в её спальне? — он выпрямляется и сжимает кулаки. — Мы просто болтали. Я иногда оставался у неё, когда мне было грустно. Вы вообще, в курсе, что мы несколько лет прожили вместе? В смысле, как соседи. Она мне как сестра! — Да-да, прости. Просто до сих пор так больно! — его рука теребит цепочку на шее. — С тех пор они всё время со мной. — Часы? — Да. Она вернула их, но не моё сердце. Его она забрала с собой, — он замолкает и, кажется, забывает, что я все еще сижу напротив. — Кхм. Так что вы хотели узнать у меня? — Ты говоришь, она не принимала наркотики? Никогда? — По крайней мере, мне об этом неизвестно. Но думаю, она бы не стала. Как и садиться за руль пьяной. Но вы же говорите, она не пила в тот вечер. — Она могла заехать в любой бар или паб. Она была взвинчена, — его пальцы теребят край джемпера, выдавая волнение. — Скорее, она доехала бы до побережья и выпила там. Хотя она вообще не сильно-то любила выпивку. Разве что за компанию. — Я знаю. Лили даже шампанское редко пила. Просила газировку. Но тогда что-то не сходится. В протоколе написано… — Подождите. А вы видели этот протокол? — Видел ли я? Наверное. Я не помню. Я тогда совершенно потерялся. Винил себя, хотел пустить себе пулю в лоб. Но они скрутили меня, накачали какой-то дрянью, чтобы я не лез в расследование. Заперли в доме под охраной. Объявили, что у меня камни в желчном пузыре, и я нахожусь в частной клинике. Хорошая мина при плохой игре. Никто не должен был знать. — Ваш Роджер, или как там его, говорил, что вы отказывались от еды и молчали несколько месяцев. Это правда? — Правда. Я не хотел жить. Надеялся сдохнуть. Но разве ж они дадут! Наверное, я и правда, немного тронулся мозгами. — А вот эти мои представления, кто и зачем их придумал? — Это было частью терапии. Меня по-настоящему встряхнуло, когда я увидел тебя впервые. Думал, либо я окончательно сошел с ума, либо я уже на том свете. — Вообще-то, довольно жестокий эксперимент. — Не спорю, но он вывел меня из ступора. Потом, когда ты рассказывал о Рози, я понял, что вы были знакомы с Лили. Это личное, не из монологов. За это и зацепился. Понял, что я хочу знать, что произошло. Ну и видеть её, пусть даже фантом, это было волшебно. Как сон наяву, — по его лицу проходит блёклая тень улыбки. — Ты можешь сейчас поговорить со мной, как Лили? Пожалуйста. Он закрывает глаза и откидывается на спинку. Вот же козёл! Поговорить с ним, как Лили? Ладно. Если через него я смогу хоть что-то понять о той трагедии. Вдыхаю поглубже и стараюсь настроиться на нужный лад. — Привет! Не открывай глаза. Просто слушай. — Да, милая. — Ты на самом деле хотел расстаться со мной? — Конечно, нет! Это все они! Но я сделал это ради тебя, поверь! Они угрожали. — Допустим. Могу я кое о чем тебя попросить? — Что угодно, моя радость! — Ты можешь узнать, что было написано в том протоколе? И вообще, что там произошло на дороге. На самом деле. — Это будет непросто. Думаю, дело сдано в архив. — Но я прошу тебя. Мне это важно. — Хорошо. Я сделаю, что смогу. Как мне не хватает тебя, моя девочка! Он продолжает сидеть с закрытыми глазами, из-под век катится слеза. Что теперь делать? Просто уйти? Но как я тогда узнаю правду о Лили? — Послушайте, — говорю уже своим голосом. — Раз мы оба заинтересованы в том, чтобы узнать, что произошло в ту ночь, может быть, стоит что-то предпринять? Вы найдёте этот протокол? — Думаю, я знаю, как его получить. У меня есть связи в министерстве внутренних дел, мой старый друг. Ты сможешь прийти сюда через неделю? В это же время? Не хочу пользоваться телефоном, наверняка они слушают. Я дам тебе ключ. Но заходи так, чтобы тебя не видели. С Виктория Гроув есть второй вход, рядом с цветочным магазином маленькая калитка, она ведет на задний двор. Если получится, я тоже приеду. Или оставлю записку. Вот здесь, между книг, — он показывает на полку. Мы прощаемся, и я с максимальными предосторожностями выскальзываю за дверь. Новые подробности о жизни подруги всколыхнули уже улегшуюся было боль. Лили любила этого человека. Надо же, ни словом не обмолвилась! Как же хочется с кем-то это обсудить! Но мужик явно не дружит с головой. Надо ли мне ввязываться или просто послать его подальше? Но в душе понимаю, что бросить всё это я просто не могу. Не теперь, когда появилась хоть какая-то зацепка.