The Scent of LilaC

Уже зарубцевавшаяся рана снова кровоточит. Не могу перестать думать о Лили. Стоит закрыть глаза, и я вижу её лицо. Чувствую, что от всего этого меня просто колотит. Всё тело зудит, и дико хочется выпить. Уже возле метро я отправляю сообщение Стивену. У него съемочный день, звонить бесполезно. Но вдруг он не слишком поздно освободится? Он перезванивает часа через два, и я уговариваю его приехать. Наверное, он по голосу понимает, что это не просто прихоть. Является уже почти ночью, вымотанный, с воспаленными от софитов глазами, но всё такой же чуткий и деликатный — мне становится стыдно. Человек отпахал весь день на студии, а тут я со своими заморочками. — Ты выглядишь так, словно встретил привидение? — Стивен ставит у дверей пакеты — успел куда-то заскочить. — Вроде того. Я бы очень хотел тебе рассказать, но у меня буквально руки связаны. — Это из-за той странной работы? — Не спрашивай, ладно? Можешь просто меня обнять? Стивену не требуется повторное приглашение. Он притягивает меня к себе и целует в макушку. Это успокаивает, но сегодня мне нужно больше. Я сую совершенно ледяные ладони ему под свитер, он вздрагивает, но не возражает. Он горячий, большой и надёжный. Хочу почувствовать на себе его вес, хочу его член в себе, пусть выбьет из меня события последних недель. Зачем я только ввязался в это, зачем разворошил уже остывшие угли?! Лили всё равно не вернуть! Стивен мягко поглаживает меня по спине, успокаивает, как ребенка. Но это не то! Я поднимаю голову и нахожу его губы, впиваюсь в них жадным голодным поцелуем. Но он едва отвечает мне. Неужели сейчас опять заведёт песню про серьёзные отношения, для которых ещё слишком рано?! — Отпустишь меня в душ? Я весь потный после съёмок. Хочешь, пойдём вместе? — похоже, он подсознательно чувствует, насколько мне нужен контакт. — Боюсь, мы там не поместимся, — впервые жалею, что у меня нет полноценной ванны. — Давай быстро, я дам полотенце. Пока Стивен там плещется, я застилаю диван свежим бельём. Жаль, в моей бедсит нет нормальной кровати, но тут уж ничего не поделаешь. Романтика бедняков. Делаю три больших глотка джина, чтобы унять дрожь, и прыгаю в постель, предварительно убедившись, что не забыл запихнуть за подлокотник презервативы и флакон. Уже не помню, когда я так нервничал перед сексом. Стивен выходит из душа распаренный, замотанный в полотенце. С его волос капельки воды падают на порозовевшую кожу. Надо же, у него совсем нет волос на груди, или он их удаляет? — Иди ко мне! Неужели мы сейчас нормально потрахаемся? Он улыбается половиной рта и присаживается с краю. Чёрт, вот можно только без лирики сейчас?! — Я хотел устроить нам романтический уикэнд. Даже гостиницу выбрал, там всё такое, ну, как в кино. — Слушай, да хер с ним, с кино! Иди сюда! Меня трясёт, теперь уже от нетерпения. Но Стив залезает под одеяло, даже не сняв чёртово полотенце. Он гладит меня по плечу, как котёнка, потом нежно касается губами кожи. Этак мы до утра не доберёмся до главного! Я хватаю его за шею и тяну на себя что есть сил. — Подожди, — он мягко снимает с себя мои руки. — Я хотел уточнить, как ты любишь, ну, чтобы не было неприятных сюрпризов. — Слушай, давай с этим разберёмся по ходу. Нам необязательно решать сейчас. Или тебе принципиально? — Я, — он мнётся и отводит глаза, — ну, в общем… — Чёрт, Стив! — я чувствую, как копившееся внутри напряжение грозится вылиться в истерику или скандал. — Что происходит? Я тебя хочу так, что яйца звенят. Если мы сейчас устроим распределение ролей, меня точно разорвёт! — Ладно, ты прав, — он наконец укладывается рядом со мной и крепко обнимает, гася моё раздражение поцелуями. Но это как компресс при переломе, мне мало, я хочу жёстко. Как когда-то драл меня Адам после ссоры, доводя до состояния потёкшего желе. Стив не такой. Он выцеловывает на мне дорожки, которые были бы хороши в другое время и в другой обстановке, а сейчас они только притупляют возбуждение. Кажется, до него, наконец, доходит, и он спускается ниже и берёт мой уже опадающий член в рот. Так лучше, но сосёт он, будто ему достался рождественский леденец. — Сожми его, не бойся, ну же! Мне до чёртиков обидно, потому что всё идёт не так! Он слишком деликатный, а я не семнадцатилетняя девственница. Приходится брать дело в свои руки. Я дотягиваюсь и разматываю влажное полотенце в надежде найти там орган, соответствующий габаритам Стивена. Но меня снова ждёт разочарование. Он некрупный, даже, пожалуй, меньше среднего, или это так кажется на контрасте с большим телом? Переворачиваюсь на сто восемьдесят и захватываю его губами в надежде, что интенсивная стимуляция добавит объёма. Скатывая с головки крайнюю плоть, тру языком уздечку. — Не так сильно, Джефф! Да блядь! Почему хороший парень оказывается таким мямлей в постели?! Я стараюсь сдерживаться и ласкаю его помягче. Он растёкся и не проявляет вообще никакой активности. Обидно. Ясно, что горячего секса ждать бесполезно, но меня сейчас и минет бы устроил. Или уже трахнуть его самому? Я так-то привык быть снизу, но если выбирать между дрочкой в два ствола и нормальным сексом, то, пожалуй, предпочту второе — за последнее время притомился я трахаться с кулаком. Но увы, пока я тут загонялся, мой чувствительный бойфренд вдруг изогнулся и кончил мне в рот. — Прости, Джефф, прости! Я так возбудился, что не сдержался. Надо было тебя предупредить. Он так искренне печалится, что я, конечно же, заверяю его, что всё нормально. Но соваться в размякшее тело, когда партнёр уже не возбуждён — последнее дело. А ждать, пока у него снова встанет, я больше не могу, поэтому резко передергиваю себе и заляпываю гладкую грудь и живот Стивена спермой и просто падаю рядом. Это вовсе не то, чего мне хотелось сегодня. Но ладно, по крайней мере мы перешли рубикон. Немного притрёмся, и, глядишь, как-то наладится. — Извини, я сегодня вымотался на съёмках. — Ничего. Я рад, что ты приехал. — Я скучал! Жаль, не получилось романтично. — Забей, всё нормально, — целую его в подбородок. Мы ещё немного обжимаемся, и я потихоньку погружаюсь в сон. Сто лет ни с кем не спал — забытое ощущение. И когда я уже плаваю на зыбкой границе между реальностью и сном, Стивен встаёт. — Я в душ. Или ты первый? — Иди, кайфоломщик! — шиплю сквозь зубы, но спохватываюсь и посылаю вслед вымученную улыбку. Да что же за хуйня?! Можно было обтереться полотенцем в конце-то концов! Он как хочет, а я точно не встану. Стивен возится и шуршит пакетами. Наверняка прикупил себе зубную щётку. Когда он, наконец, возвращается, я жду чего угодно кроме: — В чём у тебя можно погреть молоко? Ты прости, но у меня горло саднит, а тёплое молоко с мёдом всегда помогает. — В любой кружке. На микроволновке красная кнопка. — Лучше на плите, так равномернее нагревается. Чёрт! Где-то должен быть ковшик. В любом случае, с моей плитой ему точно не справиться. Я выползаю из постели, сую ноги в джинсы, потому что трусы уже бросил куда-то под диван, и шлёпаю в кухню по холодному линолеуму. Ковшик не блещет чистотой, и его приходится помыть. — Ты будешь? — спрашивает Стивен, открывая пакет. — Нет, я лучше этого, — тянусь в шкафчик за бутылкой джина и ловлю на себе взгляд, в котором явно читается осуждение. Плевать. Кто знает, усну ли я теперь вообще? Когда мы снова устраиваемся на диване, Стивен прижимает меня к боку и почти сразу засыпает. А я лежу, пытаясь согреть ледяные ступни по очереди у себя под коленками и сквозь незашторенное окно наблюдаю, как в темноту прокрадываются серые рассветные сумерки. Совместное утро ограничилось поцелуями, и то только после чистки зубов. Секса мне снова не обламывается — Стивен торопится на съёмку. По опросам стало понятно, что его персонаж пользуется популярностью у зрителей, и ему увеличили экранное время. Когда он уходит, я снова заваливаюсь на диван и безуспешно дёргаю себя за член, пока в голову не приходит совершенно безумная фантазия. Я лежу животом на столе, мне на голову задрана пышная юбка, а сзади меня пялит кто-то очень сильный и даже грубый, он цепляет мои бёдра костлявыми пальцами, насаживает на себя и шипит: «какая плохая девочка!» И вот тут меня накрывает. За неделю я успеваю записать две книги, хоть у меня теперь есть, на что жить, но бросать надёжный приработок не стоит. Меня не отпускает мысль о том странном типе, который мутил с Лили. Стоит подумать о нём, и в груди начинает печь от бессильной злобы — выходит, он, пусть и косвенно, но причастен к её гибели! Меня теперь тянет в тот район, как на место преступления. Дважды я езжу в Кенсингтон, прогуливаюсь по Глостер роуд до парка, лениво брожу по аллеям, наблюдая за выгуливающей своих собак публикой. Наверняка эти четвероногие живут получше многих людей. Когда приходит назначенный день, я, как было велено, сворачиваю на Виктория Гроув и нахожу в каменной ограде ту самую калитку, через маленький неухоженный садик подхожу с тыла к дому, где у нас состоялась встреча. Ключ мягко проворачивается в замке. Внутри темно, шторы плотно задёрнуты, но я не зажигаю свет. Ощупью иду в гостиную, надеясь, что мой странный знакомец оставил там информацию, и чуть не подпрыгиваю, когда на диване что-то шевелится. — Да твою ж мать! — вскрикиваю и тут же затыкаю себе рот. — Джеффри? Прости, я тебя напугал. Задремал, пока ждал. — Вы достали протокол? — Да-да. Сейчас. Закрой дверь. Он включает лампу возле дивана, садится и нашаривает туфли. — Там на столе. В кожаной коричневой папке несколько ксерокопированных листов. Я изучаю их, вчитываюсь в сухие строки. — Написано, что в её крови содержались барбитураты, кокаин и алкоголь, здесь есть цифры. Получается, что она выпила не меньше двух стаканов крепкого алкоголя. — Этого не может быть! Она давно не пила ничего крепче шампанского, и то разбавляла соком или минералкой. — Хуже другое, — он трёт пальцами переносицу. — Чтобы машина вылетела с проезжей части туда, где её нашли, она должна была нестись со скоростью около ста миль в час. — По мокрой дороге в темноте? Лили была эксцентрична на публике, но она в жизни не рискнула бы так лихачить, — во мне закипает ярость. — Но она была сильно расстроена, могла потерять над собой контроль. — Послушайте, я не знаю вашего имени, но вот с Лили был знаком в течение многих лет. И я могу утверждать с высокой вероятностью, что она не стала бы принимать весь этот адов коктейль и рулить на бешеной скорости дождливой ночью. Здесь что-то не так. — Мне нужно было услышать это от тебя. Второе мнение. Думаю, здесь надо разобраться. — Да уж стоило бы, хоть Лили это не вернёт, но мне неприятно слышать, когда её называют наркоманкой и пьяницей. Кстати, что сталось с её машиной? — во мне буквально клокочет гнев, и я абсолютно не думаю ни о каких манерах. — Её увезли с места аварии и должны были обследовать. Честно говоря, я не знаю, где она сейчас. Возможно, от неё осталась лишь груда спрессованного металла. Я внимательно изучаю своего собеседника. Теперь он мало напоминает ту бледную тень, которую я увидел в нашу третью встречу. Всё ещё худой и выглядит не лучшим образом, но уже без явных признаков заторможенности. Пожалуй, я могу понять, что нашла в нём Лили. Породистое длинное лицо, тонкий нос, красиво очерченные брови. Глаза светлые, может, слегка водянистые, но взгляд проницательный. В нём чувствуется привычка повелевать, отдавать приказы. И тем более завораживает, когда такой человек готов всё бросить к твоим ногам. Конечно, сейчас в нём ощущается надлом. Словно из него вынули стержень. Но мне надо вытрясти из него всё. В конце концов, он видел Лили последним. — А камеры? Есть возможность проверить записи? — кладу бумаги обратно в папку. — Пожалуй, уже слишком поздно, прошло довольно много времени. Но я попрошу. У меня есть человек, которому я могу доверять. — Слушайте, кто знал, что Лили приезжала к вам в тот вечер? Эти ваши родственники… — Не думаю. Я был в доме один. Прислугу я отпустил. Разве что Харви. Но он не мог. — Это кто? — Он присматривает за домом, чинит, если что-то сломается. Живёт во флигеле у ворот. — Мог он сообщить им, что она приехала? Кто открывал ей ворота? — Я открыл, в доме есть специальное устройство. Но она проезжала мимо, он наверняка слышал. Не думаю, чтобы он… — Поймите, если мы хотим докопаться до правды, надо проверить. — Я попробую с ним поговорить. Иногда поражает, насколько тупыми бывают эти важные с виду типы! Совсем что ли не читают книг и не смотрят кино! — Если он замешан, то с чего бы ему с вами откровенничать? У него же есть телефон? Этот ваш контакт в министерстве может проверить, не звонил ли он кому в тот вечер? — Пожалуй, да, — он вскакивает с неожиданной прытью и начинает мерять шагами небольшую гостиную. — Я свяжусь с ним и попрошу навести справки. Да-да, как же я сам не догадался?! Он что-то бормочет себе под нос, трёт виски и шумно дышит. — Спасибо за идею, Джеффри! — Когда мы теперь увидимся? Снова через неделю? — Да. По четвергам я посещаю клинику, но могу оттуда незаметно сбежать. — Ясно. Кстати, как мне вас называть? Как-то странно общаться, не зная имени. Он кусает губы в нерешительности. Ох уж мне эти их секреты! — Да назовите любое, мне, если честно, плевать. — Питер. — Ну да, конечно. Питер, — ему абсолютно не подходит. — Думаю, фамилия тебе ни к чему. Хотя… — ОК, мне достаточно. Тогда до следующего четверга, Питер. — Подожди! Можешь поговорить со мной, как Лили? — Не сегодня. Сначала давайте попробуем выяснить детали той чёртовой аварии. — Не думаю, что нам удастся выяснить какие-то существенные подробности. Тем более, Лили нам это не вернёт. Он смотрит на меня такими глазами, какими бездомная собака смотрит на человека в надежде, что её заберут домой. — Ладно, — решаюсь я, хотя настроения кривляться нет никакого. — Глаза закройте. Он устраивается в кресле, чуть откинув голову на спинку. Я откашливаюсь и начинаю болтать какую-то ерунду о подготовке к выступлениям, о волнении, которое неизменно чувствует артист перед выходом к публике. — Нет, — вдруг прерывает меня Питер. — Расскажи лучше, как мы жили бы в маленьком домике в Нормандии. — Я никогда не был, гм, не была в Нормандии. — Просто пофантазируй. Ты в лёгком платье у окна, на столе букет свежих цветов, которые ты только что срезала в саду. Ты ждёшь меня, выглядываешь мою машину на подъездной дорожке… Меня слегка передёргивает от этой картинки. Слишком пасторально, слишком ярко для того, кто уже больше полугода в могиле. — Нет, Питер, — говорю своим голосом. — Не хочу играть в такие игры. — Жаль, — в его голосе слышится резкость. — Тогда в другой раз. Денег в этот раз он мне не предлагает. После той ночи Стивен, похоже, избегает встреч. Неужели я тогда передавил, и ему надо было больше времени? Чёрт, стоило сдержаться. Этот парень мне нравится, несмотря на не задавшийся с первого раза секс. Я кидаю ему сообщения, но он ссылается на дела — то съёмка, то надо посидеть с племянниками. Поэтому я надеюсь поймать его в библиотеке. Уловка удалась. Едва войдя, я слышу его бархатный голос, он снова читает детям сказку. В самые напряжённые моменты они попискивают, но слушают, затаив дыхание. — Принц Флорентин в тот же самый день доставил дочь графа Мара в замок своей матери, королевы, а та сняла с сына заклятие, и все они зажили счастливо. Стивен захлопывает книжку, и ребятня тут же бросается к нему. Кто-то забирается на колени, две малышки виснут на шее. — А мы будем сегодня играть? — Чур я буду принц Флорентин! — Нет я! — Давайте, мы лучше все будем птицами, — успокаивает спорщиков Стивен. — Ну-ка, Шерил, какая ты птичка? А ты, Сэмюэль? Дети тут же вскакивают и начинают махать руками, чирикать и кукарекать. Как он с ними справляется? Меня они бы точно уже затоптали! — Ой, там волшебник пришёл! — замечает меня девчушка со смешными кудряшками. — Пусть он нас расколдует! — кричит темнокожий паренёк лет пяти. Стивен смотрит на меня поверх этого птичьего базара, его лицо заливает краска. Зря я, пожалуй, явился без предупреждения. — Конечно, расколдую, но сначала я должен угадать, кто вы такие, — включаюсь в игру, чтобы сгладить неловкость. Мы ещё где-то полчаса возимся с малышнёй, а потом, когда их разбирают по домам, приводим в порядок комнату и сдаём ключи. — Есть планы на вечер? — спрашиваю как можно более непринуждённо и, прежде чем Стивен выдумает очередную отговорку, продолжаю, — прогуляемся? А потом угощу тебя ужином. Я знаю неплохой греческий ресторанчик, там уютно. — Давай, — вижу, что он испытывает облегчение от того, что я не тащу его снова в койку. Не хочется чувствовать себя озабоченным маньяком. Паршивое ощущение, надо сказать. И ещё — самую малость — унизительное. Раньше мне не приходилось уламывать партнёров на секс. — Как у тебя с работой? Нашёл что-нибудь? — Да пока по нулям. Так, попробовал сунуться в пару мест, но ничего серьёзного, — я вру, потому что вся эта история с таинственным любовником Лили совершенно выбила меня из колеи. Пока не появится хоть какая-то ясность, я просто не могу сосредоточиться. — А меня зовут в новый сериал. Ремейк норвежского детектива. — О! Что за роль? — Не главная, напарник героини. Она полицейская, — Стивен подстраивается под мой шаг, но держится на расстоянии. — Здорово. Расскажешь подробности? — Да я не знаю, надо ли соглашаться. Съёмки в Уэльсе. — Слушай, пока зовут, надо хвататься за любую работу. Не вечно же прозябать в ситкомах?! — Но тогда мне придётся уехать. Ах, вот оно что! Уж не из-за меня ли он собирается отказаться? Чего же тогда держится как замороженный? Начинает накрапывать дождь и портит нам прогулку. На счастье, как раз по дороге встречается паб, и я предлагаю: — Зайдём? А в греческий в другой раз сходим. — Можно, — в его голосе ни капли энтузиазма. Как же бесит, когда ничего не понятно. Поэтому я беру нам по пинте эля, крепкое пиво на голодный желудок должно развязать язык, и усаживаюсь за столик в дальнем углу — подальше от ушей и так немногочисленных посетителей. Стивен вынимает из подставки зубочистку и нервно теребит её в пальцах. Мы цедим пиво и перебрасываемся ничего не значащими фразами, пока я не решаюсь на прямой вопрос: — Стив, что между нами происходит? Ты не хочешь больше встречаться? Он удивлённо поднимает глаза. — Я думал, ты не захочешь. Мне же не показалось, что тебе не понравилось? Боже ты мой, какие мы чувствительные! Ей богу, я бы понял, если б он был девчонкой, но от парня ростом в шесть футов такое странно слышать. — Слушай, может, было и не идеально, но так случается в первый раз. К тому же я был на вздрыге из-за одного дела. — Ничего незаконного, надеюсь? — он снова включает заботливую мамочку. — Нет. Хотя не знаю. Это связано с Лили. Ну, с Лайлой Си. Мы дружили с ней. — Она же умерла, да? — Погибла. И я хочу разобраться, как именно. — Зачем? Её же всё равно не вернёшь. — Слушай, — неожиданно для самого себя, я вдруг начинаю кипятиться, — Лили была моей подругой, почти сестрой, которой у меня никогда не было. И тут всплыли кое-какие подробности, о которых я не могу говорить. Но дело нечисто, понимаешь? — Это опасно? — в глазах Стивена плещется тревога. — Не знаю. Не думаю. Но там замешаны серьёзные люди и их интересы. Стивен накрывает мою ладонь своей. У него большие теплые руки. Мне так хочется спрятаться в его объятиях, но, похоже, из нас двоих я эмоционально покрепче. — Ладно, давай возьмём что-нибудь поесть. Что ты будешь? — То есть, ты не против продолжить встречаться, — уточняет Стив, и голос его срывается на хрипоту. — А зачем бы я забрасывал тебя сообщениями и припёрся в библиотеку? Ты можешь не загоняться? И если что, предлагаю общаться словами, так будет проще, идёт? — Идёт, — он расплывается в улыбке. Тело его расслабляется — то ли от облегчения, то ли градус подействовал. Дождь постепенно стихает, и когда мы приговариваем наш поздний ланч и ещё по полпинты, за окном солнечные лучи уже золотят мокрый тротуар. — Джефф, можно спросить? — Стивен снова зажимается. Я киваю, и он продолжает: — Я вот подумал, если я соглашусь на этот сериал, может, мне стоит попросить и за тебя? Вдруг у них найдётся что-то, пусть даже в эпизоде. Мы бы тогда поехали вместе, а? — Попроси, — пожимаю плечами, — что мы теряем? Я буду только рад. — Правда? — он расцветает робкой улыбкой. — Я попробую. Было бы круто! — Ага. Не хочешь заехать в субботу? Или у тебя опять съёмка? Он тянет с ответом, но, наконец, решается: — Хорошо. Щётку брать? Но до субботы мне предстоит ещё одна встреча в таинственном убежище Питера. Надеюсь, он сумел хоть что-то разузнать полезное.