The Scent of LilaC

Снова проскальзываю в калитку, убедившись, что за мной никто не наблюдает. В этот раз в доме пусто. Я проверяю, хорошо ли задёрнуты шторы, и включаю свет. В условленном месте ничего нет, поэтому я обхожу маленькую гостиную и сую нос в соседние помещения. Кухня, столовая, ванная, лестница наверх. Обставлено со вкусом, мебель совсем не дешёвая, но нет ощущения, что здесь живут. Пока я изучаю акварели с изображением каких-то растений, в прихожей тихо щёлкает дверь. Я моментально отпрыгиваю вглубь комнаты к выходу, ведущему в садик. — Джеффри? Ты здесь? — голос Питера или как там его на самом деле? — Привет, — выхожу поздороваться. Сегодня он в твидовом пиджаке, рубашке вишнёвого цвета и тёмных джинсах. И выглядит куда лучше — ему не дашь больше сорока. Даже седина его не портит, а наоборот, придаёт особый шарм. Тёплый свет от приглушённой оранжевым абажуром лампы добавляет красок его бледному лицу. Он небрежным жестом кладёт ключи на полку под зеркалом, и я отмечаю, какие у него изящные длинные пальцы. — Прости, что заставил ждать, пришлось сделать крюк по городу на всякий случай. — Я могу узнать, кому принадлежит этот дом? — Он арендован. Хозяин был моим однокашником, но он давно не живёт в Британии. — То есть, я могу быть спокоен, что меня не примут за взломщика? — Ну, конечно. Питер садится на диван и устало вытягивает ноги. Щиколотки у него тоже тонкие, аристократические. — Здесь всё напоминает о ней. Будет очень плохо, если я снова попрошу тебя… Я понимаю, к чему он клонит, и быстро перевожу разговор на волнующую меня тему. — Есть новости насчет машины? — Представляешь, ни малейшего следа! Зато мне удалось получить распечатки о звонках с номера Харви. Он лезет во внутренний карман пиджака и извлекает небольшой конверт. — Вот, смотри, — в колонке цифр один номер обведён красным. — Время двадцать два тридцать пять. Лили приехала где-то около половины одиннадцатого. — И чей это номер? — Моего отца, — лицо Питера перекашивает от злобы. — Ладно, положим, он ему позвонил. И что дальше? — А вот что, — из-под первого листка он извлекает второй. — Разговор длился от силы минуту. А затем отец перезвонил моему свёкру. Получается, что они держали меня под колпаком! А Харви сливал им информацию. Никому нельзя доверять! Глаза его наливаются кровью, а кулаки сжимаются. Понятно, бесит, когда ты взрослый, а тебя контролируют как малолетку. Впрочем, какое мне до этого дело. А вот информацию можно бы изучить повнимательней. — Я могу забрать это? — Зачем? Распечатки лучше уничтожить. — Тогда разрешите? Вожу пальцем по строчкам и обнаруживаю, что с того номера, который, якобы, принадлежит Харви, был сделан ещё один звонок практически в то же время. А спустя сорок минут был входящий с этого номера. Как же трудно запоминать цифры! — Можно мне воды? — Да, конечно. Сейчас. Питер уходит в кухню, а я выхватываю из специального кармашка в папке ручку и быстро списываю номера телефонов на предплечье. Питер почти бесшумно ступает по ковру, и я едва успеваю одёрнуть рукав. — Вот, пожалуйста. Передо мной появляется изысканный хрустальный стакан. — Сколько Лили пробыла у вас в тот вечер? — Чуть меньше часа, думаю. Я пытался поговорить с ней, убедить, что так будет лучше, — Питер старается сохранять лицо, но я чувствую, как тяжело это ему даётся, поэтому перевожу взгляд на распечатки. — Я тут кое-что заметил. Ваш контакт не мог бы узнать, кому принадлежит один номер из тех, кому звонил Харви. — А зачем? Очевидно же, что он был в сговоре с моим отцом. Я знал, я чувствовал, что без них не обошлось! — он бьёт кулаком по столу, отчего стакан подскакивает и жалобно звякает. — Ладно, неважно, — не стоит его нервировать. Чёрт знает, что может выкинуть этот неуравновешенный тип. У меня есть и свои каналы. — Я сам. — Что ты задумал? — Ничего особенного. Так, попробую кое-что проверить. — Не рискуй, помни, что я говорил об этих людях. Любые твои действия могут повернуться против тебя. Переносицу Питера прорезает вертикальная морщина. — А теперь поговори со мной о Лили. Совсем недолго. Пожалуйста. — Хотите, расскажу, как мы жили до того, как она стала знаменитой? — пожалуй, его надо немного отвлечь. — Конечно. Она любила вспоминать те времена. Только её голосом, ладно? И сядь рядом. Он прикрывает глаза, и я болтаю всякую всячину о нашем житье-бытье. В какой-то момент мне кажется, что Питер задремал, но в тусклом свете лампы замечаю две влажные дорожки на его щеках. Сам не понимаю, почему, вдруг накрываю его руку своей. Пальцы прохладные, они чуть вздрагивают от прикосновения. — Спасибо, — тихо шепчет он. — А теперь иди. И будь осторожнее. До следующего четверга.

***

Возможно, моя идея совершенно бредовая, но я хочу попытаться. Шансы ничтожно малы, но если эта ниточка позволит размотать клубок, то за неё надо потянуть. Прямо от Питера я отправляюсь на вокзал, мне срочно нужно в Рединг. Еду в надежде не застать дома родителей, мне сейчас не до нравоучительных бесед. Долго жму на кнопку звонка и уже решаю, что никого нет, когда за дверью слышу шарканье. — Эй, Микки! Шевели булками! Замок щёлкает и в просвете двери появляется лохматая башка моего братца Майлза. Глаза у него красные, но явно не от недосыпа. Опять, поди, рубится в какую-нибудь игрушку на компе. — Джефф? — он смотрит на меня так, будто я лет десять назад пропал без вести, а тут вдруг объявился. Я, конечно, нечасто бываю дома, но не до такой степени. — Может, впустишь уже меня? — отстраняю его, чтобы пройти. — А предков нет. Мать опять на каком-то своём собрании, они выставку готовят. Отец хорошо если в семь появится. Майлз явно недоволен моим вторжением. Время, пока он дома один, принадлежит ему целиком и полностью. Родители шпыняют его, чтобы готовился к экзаменам, а не зависал без толку в компьютере. — Так я, вообще-то, к тебе. На-ка держи! — протягиваю ему коробку. В ней самые крутые геймерские наушники, какие я смог найти в специализированном магазине. Своего рода взятка. — Ого, — братец, похоже, оценил подгон. — С какой такой радости? Сегодня вроде ещё не Рождество. — Мне кое-что от тебя надо, — сразу перехожу к делу, какой смысл юлить, изображая братскую любовь, или доставать его вопросами про школу. — Окей. Валяй, — разрешает Майлз, усаживаясь в свое продавленное кресло у стола. На экране застыл футуристический пейзаж в компьютерной графике. — Короче, ты же как-то похвалялся, что можешь найти в сети что угодно. — Ну, не всё, — тянет он, набивая себе цену, — но многое. — Можешь узнать, кому принадлежат эти номера? — протягиваю ему бумажку, на которой записал телефоны Харви, отца и свёкра Питера, а также тот, на который Харви звонил и получил ответный вызов. — Попробую. Мы как раз в одном чате обсуждали, что телефонные операторы сливают базы рекламщикам. Ну или можно попробовать хакнуть. Глаза Майлза загораются нездоровым огнём. Если от меня предки точно внуков не дождутся, то от Микки, подозреваю, если и да, то очень нескоро. Пока его интересует только то, что имеет цифровой код. — Тебе когда надо? — он тянет и без того безразмерную майку вниз. На ней нарисованы то ли девочки, то ли мальчики с разноцветными волосами и кошачьими ушами. Какой-то детский сад. — Не то, чтоб срочно. Может подождать. Так что не в ущерб учёбе. — Ой, — Майлз кривится, как будто откусил лимон. — Ладно, я тебе напишу тогда. — Лучше позвони. Хотя, какая разница. — Звонят только лузеры! — уверенно заявляет братец и отворачивается к экрану. — Если жрать хочешь, там вроде запеканка со вчера осталась. — Да нет, я поеду. — Матери сказать, что ты заходил? — Не стоит. Я как-нибудь приеду в выходные. — Ну пока. Дверь захлопни! Вот такая у нас семейка. Впрочем, уже вечером я получаю сообщение от Майлза: «По трём номерам пусто. Вообще никакой инфы. Возможно, закрытый доступ. А последний зарегистрирован на Ионаса Урбониса. Места жительства нет, но он оплачивал телефон со счёта в NatWest. По первым трём я могу попробовать купить слитые базы, но гарантий нет. И понадобятся деньги». Ладно, пока хоть что-то. Надо для начала узнать, кто такой этот Урбонис. И у меня даже появляется мысль, как это сделать. Набираю сообщение Колину. Ответ приходит только спустя полчаса. «Здорово, старина. Буду рад повидаться, подваливай завтра вечерком, посидим где-нибудь. Не против, если я двух парней с работы прихвачу?» Это в мои планы не входило, но напрямую писать о том, что мне надо перетереть с ним с глазу на глаз, не хотелось. Поэтому я набираю: «Лучше вдвоём. Как в старые времена, а?» Весь день я занимаю себя мелкими делами, но руки трясутся от нетерпения. Надеюсь, Колин мне не откажет. Не так уж часто я о чём-то его прошу. И Лили ему тоже не совсем чужой человек. Сидеть дома до вечера у меня не хватает терпения, и я выезжаю пораньше. Лучше пошляюсь в центре, чем каждые пять минут смотреть на часы. К шести я уже основательно проголодался, поэтому мы идём не в паб, а в небольшой ресторанчик. Народу немного, и мы устраиваемся за столиком в самом углу, отгороженным плетёной перегородкой, по которой змеятся искусственные лианы. — Как там на финансовой ниве? — начинать сразу с просьбы — дурной тон, и я с самым непринуждённым видом болтаю о пустяках, давая Колину время перевести дух после работы. — О, ты про этот увлекательный мир цифр? Неужели тебе действительно интересно? — он отхлёбывает пиво с видимым удовольствием. — Мы теперь так редко видимся, что я и не знаю, о чем с тобой говорить. Ладно, как дела у Сары? — Да все нормально. Только ночные дежурства выматывают. Ну, и за братца своего вечно переживает. Кстати, я тебе о нём не рассказывал? — Не припомню. Закажем? — Ага, я бы съел лазанью, но от сидячей работы уже жопа начала расти. Так что пусть будет дорада с овощами. А ты не скромничай, я угощаю. — А вот уж нет! Я позвал, мне и платить. — Значит, ты больше не на мели? Ладно, тогда счёт пополам. Нашел работу, выходит? — Типа того. Так что там с братом Сары? — я ухожу со скользкой темы. Объяснять, откуда у меня деньги, не хотелось бы. — Он так-то нормальный парень, но эти девицы носятся с ним, как со стеклянным. В смысле Сара и Мэгс. У него же какая-то херня случилась в старшей школе. Драка или буллинг, точно не скажу. Он вроде однокласснику в любви признался, ну и нарвался. С тех пор у него проблемы с доверием, что ли. Они его даже на терапию хотели отправить, а тут, похоже, у него появился бойфренд. Правда, он не колется, кто. Но Сара хочет позвать их в гости. Я теперь каждый вечер выслушиваю отчёты о том, как продвигаются их отношения и как это замечательно. Нам приносят еду, и я задумчиво ковыряю вилкой в тарелке, пока Колин продолжает трепаться о брате Сары. И тут вдруг до меня доходит. — Слушай, а как его зовут? Ну, брата? — Я разве не сказал? Стиви, в смысле, Стивен. Он, кстати, тоже актёр. Может, вы даже знакомы. Он как-то спрашивал про тебя. Чуть не роняю вилку. Вот это номер! Стив, значит, приходится братом девушке Колина! Я с трудом припоминаю, что действительно вроде видел его у них дома, когда притащился с единственной целью набухаться. Так вот откуда растут ноги у его неуверенности в себе. За этими мыслями я чуть было не забываю о главной цели нашей встречи. — Кстати, я тут хотел тебя кое о чём попросить. — Давай! — Колин расслабленно потягивается. — Скажи, если я назову тебе номер телефона и имя клиента, можешь пробить его? — Чего?! — Слушай, мне очень надо. — Вообще-то, это незаконно. А тебе зачем? — Долго объяснять. Но это может пролить свет на причину гибели Лили. Лицо Колина меняется. Губы сжимаются в тонкую линию. На первом курсе он был влюблён в Лили, но она честно сказала ему, что он не в её вкусе. Возможно, это отчасти повлияло на его решение бросить Гилдхол. — И как же? — интересуется он после паузы. — Пока не могу сказать. Но мне нужно узнать об этом человеке как можно больше. Он может быть замешан. Вижу отражение внутренней борьбы в глазах своего старого приятеля. — И что ты собираешься с этим делать потом? — Пока не знаю. Но обещаю, что твоё участие сохраню в тайне. — Вообще-то, это должностное преступление. Если вскроется, меня не только с работы могут турнуть, но и привлечь к ответственности. А что именно тебе нужно? — Колин насторожился и отводит взгляд. — Хоть какая-то зацепка, что-то подозрительное, а ещё лучше адрес. Это очень важно. Пожалуйста! — касаюсь его руки, чтобы привлечь внимание. — Ладно, — соглашается он, наконец. — Давай номер. Но я ничего не обещаю. По пути домой постоянно возвращаюсь мыслями к тому, что сказал Колин. Значит, Стивен потому такой осторожный, что ему крепко досталось в прошлом. Чёрт, сам не пойму, рад ли я, что узнал об этом. Теперь я чувствую ещё бо́льшую ответственность за него. До сих пор не пойму, что я к нему испытываю — вроде бы он мне нравится, но чего-то явно не хватает, какой-то искры, сумасшедшинки, а ещё, пожалуй, властной руки. Я всегда испытывал странную тягу к тем, кто может подчинить своей воле. Это не относится к родителям, их я прогибал своей хитростью на раз-два. Вот мистер Уиттам, наш школьный учитель, умел одним взглядом поставить на место. Ещё с той постановки я немного на него запал, но, понятно, он этого и не заметил. В старших классах я дрочил на нашего тренера. От его командного голоса у меня вставал посреди тренировки. Я представлял, как он берёт меня за загривок и нагибает прямо на спортивной площадке. А вот Стивен совершенно не из тех, кто может отдавать приказы. А если попробовать с ним ролевые? Он же актёр, в конце концов. В кармане вибрирует телефон — сообщение. Стивен словно поймал мои мысли. «Завтра всё в силе?» Похоже, он пытается добавить что-то ещё, но так и не отправляет. Теперь, после того, что я узнал от Колина, я не должен облажаться. Правда, это изрядно напрягает, и я не могу сказать, что где-то глубоко внутри меня не грызёт червячок сомнения в том, а не зря ли я вляпался в эти отношения. Строчу ответ, путаясь в клавиатуре: «Конечно! Я обещал тебе греческий ресторан. Ланч или ужин? Во сколько ты сможешь быть в Бэттерси?» «С утра я к Мэгс, обещал посидеть с племянниками, часов в шесть освобожусь», — приходит, когда я захожу в метро. «Отлично! Встретимся в семь? Скину тебе адрес». Утро субботы провожу за работой — надо закончить очередную запись. Книга как раз мне в тему — про детективное расследование. Я так увлекаюсь, что спохватываюсь в последний момент. Наскоро собираюсь и выскакиваю из дома, убедившись, что квартира выглядит прилично. Стивен ждёт меня возле метро. Высокий, он выделяется в толпе. Проходящие мимо девушки останавливают на нём заинтересованные и явно одобрительные взгляды. Но я вижу, насколько он неуверен сейчас. Руки спрятаны в карманах, через тонкую ткань куртки видно, что они сжаты в кулаки. — Классно выглядишь! Если б мы не были уже знакомы, я бы точно сейчас к тебе подкатил! — трюк, конечно, дешёвый, но надо же хоть как-то разрядить обстановку. Сколько он ещё будет стрематься после той дурацкой ночи? На щеках Стивена проступает румянец. Какой же он уязвимый, несмотря на свой гренадерский рост и могучее телосложение. — Привет, — выдаёт он со смущённой улыбкой. Руки в карманах расслабляются. — Слушай, я не спросил, тебе, вообще, нравится греческая еда? — Я всеядный. Сестры говорят, что я прост в содержании. Раньше, ну, до того, как узнали про меня, шутили, что повезёт той девушке, на которой я женюсь. — Или парню, — я улыбаюсь и пихаю его в бок. — Или парню, — вторит Стив, но при этом он совершенно серьёзен. Атмосфера в ресторанчике самая что ни на есть расслабляющая. По выходным здесь живая музыка, само собой — греческая. Нам на стол выставляют традиционные закуски ещё до того, как мы определяемся с основным блюдом. Заказываю ракию, чтобы хоть немного разморозить своего парня. Уловка срабатывает. Раскрасневшийся Стивен уже улыбается в ответ на шутки официанта, а потом и вовсе начинает подпевать. Половину пути домой мы идём пешком, и только когда с неба начинает накрапывать, заскакиваем в так кстати подошедший автобус. Слава богу, он перестал морозиться и даже обнимает меня на задней площадке. Пожалуй, даже немного слишком откровенно. В квартиру мы вваливаемся, уже жарко целуясь. Я не собираюсь снижать градус, скидываю обувь и тащу Стива к дивану, который в этот раз не потрудился сложить. Не без умысла. Опрокидываю его на спину и устраиваюсь сверху — так он точно не сбежит в последний момент. Целую его, стараясь не слишком напирать, и тут он неожиданно проявляет инициативу: запускает пальцы мне в волосы, давит на затылок, прижимает крепче. Его ответный поцелуй больше походит на укус. Он переворачивается и подминает меня под себя. О, так мне нравится гораздо больше! И я выдыхаю шёпотом, чтобы его подбодрить: — М-м-м, Стиви… Ты сегодня просто зверь! И тут он дёргается и весь будто замирает. — Что? Что-то не так? — С этим парнем надо быть настороже. Кто знает, что с ним там сделали в школе. — Да нет, все в порядке. Прости. Стив отстранятся, отводит взгляд. Старается улыбнуться, но тело его просто каменное. Подкатываюсь к нему под бок. — Ладно. Давай-ка поговорим. Расскажи, что можно делать, а что тебе не нравится. Иначе, боюсь, у нас ничего не выйдет. — Хорошо. Нальёшь мне чаю? — Не вопрос, идём. Да уж, если я и хотел горячего ненапряжного секса, то это явно не тот случай. Мы ждём, пока закипит чайник, потом сосредоточенно дёргаем чайные пакетики за шнурки, болтаем ложками в кружках. Наконец, Стив откашливается и говорит: — Наверное, надо было сразу сказать. Но ты мне так понравился, что я боялся тебя отпугнуть. Господи! Да что там за тайны? Я уже знаю, что его отметелили в школе, но вдруг там что-то пострашнее? — Всё хорошо, — почти шепчу, чтоб не сбить его настрой. — Понимаешь, это дико звучит, наверное, но у меня ни разу толком не было нормального секса. Вот это поворот! Такой красавец, и до сих пор не?! В двадцать-то три года? — Ну, то есть, — продолжает он, внимательно разглядывая содержимое кружки, — я пару раз пробовал, но до конца так дело и не дошло. Со случайными парнями из Гриндера ничего не получается. И вот как на это реагировать? Стараюсь оставаться невозмутимым. — Я понял. Мы можем не спешить. Совсем не обязательно сразу тра… Идти до конца. Есть много способов быть вместе так, чтобы делать друг другу приятно. Блин, чувствую себя грёбанным психотерапевтом. Мой-то первый секс случился ещё в старшей школе, и никто не вёл со мной подготовительных бесед. Когда мы поняли, что оба этого хотим, оно просто произошло. — Ты правда так считаешь? — Стивен вскидывает на меня свои невозможные глаза, до краёв наполненные страданием. Кто же так травмировал этого бедолагу? — Конечно. Ты мне нравишься, я уже говорил. Так что будем двигаться в том темпе, который тебя устроит. — Джефф, — он вдруг вспыхивает, — не надо говорить со мной как с ребенком или с инвалидом. Я и так чувствую себя великовозрастным дебилом. — Хорошо, хорошо. Не кипятись. Вот же засада! С ним приходится идти как по минному полю. — Ты же не расстанешься со мной из-за этого? — его снова кидает в неуверенность. — Из-за этого, точно — нет. И вот как после такого идти в постель? Мы еще долго пьём пустой чай, перебрасываемся фразами ни о чём, прежде чем я решаюсь встать и подойти к нему. Какие-то два шага, а ноги как чугунные. Обнимаю его за плечи, даже сидя он почти вровень со мной, стоящим. Его губы доверчиво тянутся ко мне. Поцелуй невинен, словно первое причастие. Боже, как теперь выкручиваться? Мы перемещаемся в комнату и уже на диване продолжаем целоваться. Самое время стащить с него рубашку, но вот незадача — в штанах у меня полный штиль. Все эти танцы вокруг да около напрочь убили желание. — Можно мне в душ? — страсть Стива к чистоте сейчас как нельзя больше мне на руку. Пока он там плещется, я открываю на телефоне вкладку, которая выручает меня одинокими вечерами, и беззвучно включаю первый попавшийся видеоролик. Взрослый сухопарый мужик жёстко пялит худосочного твинка. Зажимает ему рот, шлёпает. Кусает за плечо. Заставляет извиваться, а потом тормозит и доводит до оргазма, выкручивая соски. Вот да, вот такого мне бы сейчас! От этого зрелища член встаёт так, что чуть не протыкает джинсы. Выплывающий из ванной Стивен обрывает мои видения. Он снова замотан в полотенце наподобие египетского фараона. Похоже, ждёт, что и я отправлюсь мыться. А вот уж фиг! Стаскиваю с себя штаны самым эротичным движением, на которое способен. — Иди сюда! — для пущей убедительности раскрываю ему объятия. Он послушно топает ко мне. Ей богу, как овца на заклание. Ещё минуту назад я представлял, как мог бы сам ему вдуть, но при виде его взволнованной физиономии почти теряю запал. Мы долго возимся в постели, я трусь об него своим увядающим на глазах стояком, когда он, наконец, робко просит: — Научишь меня оральным ласкам? Я хочу доставить тебе удовольствие! Помоги мне, боже! Мне стоит невероятных усилий не растерять остатков возбуждения. В итоге я предлагаю позу шестьдесят девять. — Просто повторяй за мной. Стив послушный ученик, в процессе я даже слегка завожусь. Но мысленно я не с ним. Представляю себе, как властный мужик заставляет меня обучать новичка, а сам следит за нами, сидя в кресле, и неспешно двигает холеной изящной рукой по крепкому напряжённому члену. И да, как это ни странно, у него лицо Питера. Что ж, эксперимент, наверное, можно считать удачным. Я кончил к великой радости Стива. Правда, он тут же умчался в ванную, где, видимо, усердно полоскал рот. Вернулся он, благоухая зубной пастой. Слава всевышнему, хоть молоко кипятить не пошёл! — Скажи, а кто был твоим первым? — спрашивает он, обвивая меня своими длинными руками и ногами. — Ты про секс или про чувства? — А это были разные люди? — в его голосе недоумение. Похоже, я снова не в тему. — Ну, да. Впервые я влюбился, когда мне было четырнадцать, — про увлечение мистером Уиттамом я предпочитаю умолчать. — В мальчика? — Само собой. Мы учились в одном классе. А ещё он солировал в хоре. О, как он пел! Чисто ангел. Прикоснуться к нему было немыслимо. Всё равно, что осквернить алтарь. Мне достаточно было просто смотреть на него. Даже сейчас могу закрыть глаза и увидеть его светлые кудри и прозрачные, совершенно нездешние глаза. — Ты ему признался? — голос Стива слегка дрожит. Ну да, для него это болезненная тема. — Нет. Зачем? Он бы не понял. Да он и переехал вскоре. — А первый секс? — Это совсем другая история. Уверен, что хочешь знать? — Конечно, — Стив смотрит на меня в полумраке, и в этом взгляде я читаю столько всего. Заинтересованность. Привязанность. Нет, только не это! Я пока не готов! Пусть это не влюблённость, а тем более — не любовь! — Ладно. Только не воспринимай слишком серьёзно. — Постараюсь. — Короче, был один парень. Не то чтобы звезда школы, но довольно популярный. Девчонки про него вечно шептались, все хотели с ним встречаться, но он никого не выделял. И вот однажды после спортивных занятий мы с ним оба задержались в раздевалке. Тут я ощущаю, что Стив почти не дышит. Рука, до этого спокойно лежавшая на моей груди, напряглась. Вот чего меня потянуло на откровения? — И что случилось? — Да ничего особенного. Просто он так смотрел на меня, пока я переодевался, что я как-то сразу всё понял. — И что, вы прям там, в раздевалке? — голос звучит глухо. Он, вроде даже слегка отодвигается от меня. — Да что ты! Там бы нас сразу запалили. Всё случилось позже. После одной вечеринки. Никакой романтики. Просто секс. И не скажу, что мне сильно понравилось. Вот здесь я нагло вру. Мне не просто понравилось. Это было охуенно! Пока наши одноклассники пускали фейерверки, я сам чуть не взлетел к грёбаным небесам. Конечно, он меня не отымел в том самом смысле. Просто утащил на задний двор, пихнул на колени, расстегнул ширинку и сунул мне в рот свой член. А потом рывком поднял, прижал к ограде и жёстко подрочил мне, шумно дыша в ухо. И вот от этой его уверенности, что я не откажу, от его наглости и напора я и кончил до звёзд в глазах. Наверное, с тех самых пор я и предпочитаю крепкую руку и минимум сантиментов. — Бедняжка, — Стив гладит меня по волосам, и я не сразу понимаю, о чём он. — Я бы никогда так с тобой не поступил. — У тебя все шансы компенсировать мне тот случай, — говорю и сам себя ненавижу. Почему так получается: хороший во всех отношениях парень не вызывает у меня сексуального возбуждения. Зато я вспыхиваю от одной мысли о конченных сволочах. Что со мной не так? Мы засыпаем, тесно обнявшись, отчего мне кажется, что я опутан щупальцами огромного осьминога. Ладно, можно и потерпеть ради стабильных отношений. Беда в том, что я абсолютно не уверен, что именно они мне сейчас нужны.