The Scent of LilaC

От вида того, кто там, я открываю рот, как выброшенная на песок рыба, и думаю, что сошёл с ума. Потому что передо мной стоит Питер. Но не Питер. Точнее, Питер таким, каким он мог бы быть двадцать с лишним лет назад. Когда ещё не стал важной птицей и не стонал фальшиво о несчастной любви к женщине, в чьей смерти виновен. Пусть и косвенно. ЕСЛИ косвенно. Короче, этому Питеру, похоже, нет и двадцати. А так — почти один в один. Как клон. Только шевелюра ощутимо темнее, и глаза — вообще, как чёрная блестящая морская галька. Кроме возраста, есть и отличие в выражении лица. У оригинала Питера хищный холодный взгляд, надменно изогнутые брови, и никакой эмпатии в улыбке. У ЭТОГО Питера — тревожное и не безразличное выражение на гладком, породистом, умном, совсем ещё мальчишечьем лице. Точно, ему 17 или 18, в двадцать уже не смотрят так открыто и прямо. Я приглядываюсь, и понимаю: да я ж видел его! На тех самых фото с приёма. Неужели он — наследник титула? Сын моего безумного Шляпника? Но как он здесь оказался?! И в это время он начинает говорить. Его речь сбивчива, вид совершенно потерянный, но он старается держаться и не показывать, насколько взвинчен. — Не бойся. Я пришёл выпустить тебя. Пошли, скорее! Мы быстрым шагом, почти бегом проходим через ту самую дверь, пересекаем холл и выскакиваем во двор, где припаркована весьма крутая тачка — спортивный БМВ. Никто нас не останавливает и не бежит вдогонку. Мой спаситель усаживается за руль, я занимаю пассажирское место и едва успеваю захлопнуть дверь, как он резво стартует и вылетает через открытые ворота. Я выдыхаю, и тут уже до меня запоздало доходит, что выгляжу я совершенно по-идиотски. На мне шёлковая сиреневая пижама, а поверх — что-то вроде кимоно. Это самое приличное, что мне удалось найти в шкафах. Впрочем, плевать! Счастье, что я всё-таки чудом вырвался из своей элитной тюрьмы, пусть хоть голым! Хотя я даже не спросил, что, вообще, происходит. — Куда мы едем? — Подброшу тебя до Лондона, там пересядешь в такси. — В таком виде? Хотя, не важно. Только у меня нет денег. И телефона. Вообще ничего. — Хорошо, скажи, куда тебя отвезти. Мальчишка старается держать руль твёрдо, но я вижу, что руки у него дрожат. Губа закушена, и дышит прерывисто. Когда он резко виляет в сторону от обгоняющей нас машины, мы чуть не влетаем в ограждение. — Послушай, давай-ка остановимся, не то мы сейчас угодим под какой-нибудь длинномер. — Нет, мне надо появиться в людном месте как можно скорее, — говорит он, но как будто не мне, а повторяет сказанные кем-то слова. — Через полмили заправка. Там наверняка есть кафе. Давай заедем. Там должны быть люди. — А? Заправка? Да. Можно. Я вижу, что он напуган куда больше меня. Вот только чем? Тем, что выпустил папашину зверушку из клетки и за это может огрести по шее? Нет. Не похоже. Тут явно что-то посерьёзнее. Он криво паркуется, глушит двигатель и тут же падает лицом на руль. — Ты в порядке? — глупее вопроса нет, но я не знаю, что сказать. Явно парню не по себе. — Может, принести воды? — Мне надо в туалет. Я сейчас, — он дергает ручку, но та не поддаётся, и он лупит по стеклу так, словно хочет его разбить. — Эй, эй, спокойно. Здесь есть блокировка? — кладу руку ему на плечо. Иногда тактильный контакт помогает. Он трясёт головой и нажимает кнопку на панели. Дверь открывается. — Ещё не привык, — говорит он извиняющимся тоном. — Подарок на день рождения. — Так мы идём? — А ты не подождёшь здесь? Ты в таком виде… — он кивает на мой прикид. — Если тебе надо, чтобы тебя заметили в людном месте, то нет ничего лучше, чем появиться там с фриком в шёлковом кимоно и тапках с лебяжьим пухом. Шевелись! Он прыскает и немного расслабляется. Какой же ещё ребёнок! Наверное, ровесник Майлза. На заправке действительно есть кафе, там полно дальнобойщиков, их фуры занимают почти всю парковку. Некоторые бросают на меня косые взгляды. Надеюсь, их толерантности хватит не поколотить меня. Нарочно привлекаю к себе внимание, заговаривая с девушкой за стойкой с бутербродами и булками: — Что у вас самое вкусное? Вот это? А оно точно свежее? А с икрой нет? Как жаль! — жеманно поджимаю губы. Когда мини-Питер появляется из туалета — бледный как унитаз, в который, судя по влажному пятну на рубашке, он только что блевал — я как можно громче жалуюсь: — Представляешь, с икрой нет. И кофе у них одного сорта. Я заказал тебе эспрессо и воды. Он непонимающе крутит головой на мою эскападу. Я незаметно подмигиваю и капризно тяну: — Ну, детка, заплати же! Все столики заняты, и нам не остаётся ничего, как подхватить свои напитки и топать обратно к машине. Вслед нам поворачиваются головы, так что нас точно заметили. И если парню требуется алиби, а, как я понимаю, цель была именно такова, то оно у него точно есть. Мы садимся в машину и молча пьём. Он откидывает голову на подголовник, и я вижу, что он кусает губы, а в глазах чуть ли не слёзы стоят. — Не хочешь поговорить? От этого становится легче. Ты психуешь из-за того, что выпустил меня? — пробую зыбкую почву. Он глубоко вздыхает, словно решается на что-то, а потом говорит: — Я его сын. — Это очевидно. Вы похожи. Кажется, я промазал, потому что парень взвивается, словно его ужалили: — Вовсе нет! Ни за что не хочу быть таким, как он! — Каким? — спрашиваю осторожно, чтобы не спугнуть вновь. — Одержимым психом, скотиной, которая унижает мать, всю нашу семью своим позорным поведением. Ему на всех плевать, кроме его актриски. И на неё было плевать, пока была жива. В смысле, на её желания, на её жизнь! Он истово сжимает в руке картонный стаканчик, и остатки кофе выплёскиваются на его светлые брюки. Только он этого не замечает. — И ведь стоило ей только выйти из повиновения, как он прихлопнул её, как надоедливую муху! Вот только потом у него совсем крыша съехала! Мне требуется время, чтобы переварить услышанное. Что? Что он сейчас сказал? — Повтори! — Что повторить? — он недоумённо смотрит на меня, словно и вовсе забыл, что я рядом. — Кто кого прихлопнул? — Мой отец. Эту Лайлу. — Что?! — теперь я задыхаюсь. Этого просто не может быть! — Но он же любил её! — Ха! Любит он только себя. Всё остальное ему принадлежит. А собственность не может иметь право голоса. Пока эта Лайла ходила по струнке, он засыпал её подарками, поселил в роскошной квартире. Да ты в курсе. А когда их роман выплыл на поверхность, ему велели немедленно её бросить. Его ждал пост в министерстве, а в перспективе такие высоты, ради которых можно бросить всё. Вот только он слишком упрям, чтобы отдать то, что ему дорого. — Это я заметил. Запускаю обе пятерни в волосы и тяну их изо всей силы, чтобы убедиться, что происходящее — не сон. — Мой комп тогда заглючил, я воспользовался тем, что у него в кабинете. Там была его переписка с помощником. Про то, что они задумали. Это было ужасно. Он закрывает лицо руками, не в силах говорить дальше. Нет уж, дорогой. Я хочу узнать всё! Трогаю его за локоть. — Ты про что? — Они решили выманить её одну, без охраны, чтобы не было свидетелей. И если она откажется принять условия, отправить её в тот самый дом, где держали тебя. — Отправить? В смысле, как? — Они наняли какого-то парня, который вмонтировал в её машину устройство для дистанционного управления. Он должен был довезти её до дома так, чтобы по всем камерам было видно, что она приехала туда сама. На случай, если потребуется подтверждение, что ее не похищали, и решение было добровольным. Но произошёл какой-то сбой, и её машина перестала слушаться. В итоге превысила скорость и сорвалась в овраг. Им пришлось обставить это, как несчастный случай. — Это всё было в компьютере? Они что, идиоты сохранять такое? Ты сделал копии? Я просто не могу поверить в это нагромождение немыслимых фантазий. Вот зачем ему понадобился Ионас! Сомневаюсь, что после такого его оставили в живых. А если удастся это доказать, то Питера и его "не Роджера" точно отправят за решётку. — Это была защищённая линия, копирование на ней невозможно. Потом он всё стёр, я проверял. Но с тех пор я стал подслушивать, следить. Я боялся, что эта история выплывет, тогда конец всему. Нашей семье, репутации, нашему с сестрой будущему, в конце концов! Почему мы должны расплачиваться за его одержимость?! Парня бьёт крупная дрожь, даже зубы стучат. Ему бы сейчас хлебнуть чего покрепче, а не то может и истерика приключиться. Но мне нужна правда. Пока он в таком состоянии, можно вытрясти из него побольше. Так что я просто кладу руку ему на плечо и слегка похлопываю. — Ну, ну. Всё обойдётся. — Я тоже так думал, и мы все. Пока не появился ты. — Эй, я не лез в вашу жизнь. Я и понятия не имел, что всё было не так, как писали. Он сам меня нашёл. — Знаю. До тебя были и другие. Он пытался утешиться девицами по вызову, велел им нарядиться как она. Да только всё было не то. А потом его помощник показал ему запись какого-то телешоу. Он тогда нас жутко перепугал. Орал «Достань мне её!» так, что стёкла дрожали. Они всё обставили так, что ты попался, как мышь в мышеловку. — Да уж, теперь я понимаю. Я был идиотом. — Знаешь, — он впервые за всё время смотрит мне в глаза. — Я ведь хотел тебя убить. Подкараулить где-нибудь и выстрелить. Даже адрес твой выяснил. Но потом понял, не ты, так кто-то другой. Он же реально сдвинулся. Поэтому я пытался тебя предупредить. — Так это были твои записки? Он скорбно кивает головой. — Я хотел, чтобы ты испугался и сбежал сам. Хотя он всё равно бы нашёл. — А знаешь что, отвези меня в полицию. Если уж мне от него нигде не скрыться, то и терять мне нечего. — Нет! В его глазах я вижу страх. Неужели так боится огласки? А, ну да. Репутация семьи. Но мне-то что остаётся? Я не могу остаток жизни прятаться по подвалам. — Он тебе больше ничего не сделает. Его лицо тут же сводит судорогой, он делает прерывистый вдох и вцепляется в руль. — Эй! Что ты имеешь в виду? Начинаю подозревать, что неспроста парня так лихорадит. — Узнаешь из новостей. Пока я перевариваю услышанное, он прикрывает глаза и пытается выровнять дыхание. — Ладно. Всё. Куда тебя отвезти? Перебираю в голове места, где меня могли бы принять в таком виде. Домой точно нельзя. К Колину? Нет, там Сара, и вряд ли она захочет меня видеть, если знает, что со Стивом у нас всё. И особенно, если в курсе, почему. Остаётся Хью. Он работает дома, мастерская у него в мансарде. Можно рискнуть. — Вэпинг Волл, это в Доклэндз. — Можешь вбить в навигатор? Он протягивает мне телефон. Телефон! — Можно я сначала воспользуюсь? Попробую связаться с другом. Ничего такого, обещаю. Парень кивает, но следит за тем, что я делаю. Войти в свой профиль в соцсети, так, готово. Сразу возникает искушение заглянуть на страничку Стива, но это потом, потом. Хью в сети! Удача! Пишу: «Привет, старина! Приютишь ненадолго? Потерял ключи». Ответ приходит почти сразу: «Где тебя носит? Жду, приезжай». После этого вбиваю адрес. — Можем ехать. Ты как? Вести в состоянии? — Всё в порядке. Он уже взял себя в руки, продышался. Заводит машину и аккуратно выезжает на трассу. — Как тебя зовут. Прости, я не запомнил. — Эдвард. Эд. — Спасибо тебе, Эд. Он только кивает. Мы долго едем молча. О чём нам беседовать? Мы не приятели. И ситуация более чем ненормальная. Уже когда подъезжаем к дому Хью, он наконец открывает рот, потом прокашливается и, наконец, говорит: — Я хочу принести тебе извинения от имени нашей семьи. И ещё попросить. Пожалуйста, не предавай эту историю огласке. Это всё отвратительно, а нам надо как-то жить дальше. Впрочем, я теперь вообще не знаю, что будет, — он закусывает губу, которая снова начала предательски дрожать. — Хорошо. Я никому ничего не скажу. Лишь бы он больше не лез ко мне. — Он не будет. Не сможет, — Эд всхлипывает совсем по-детски, но лицо старается держать. — Это где-то здесь? Какой дом? Он высаживает меня у дома Хью. Хочется что-то сказать ему в поддержку, потому что парню явно не по себе. Но вижу, что ему, как и мне, хочется побыстрее распрощаться и забыть о существовании друг друга. — Ну, бывай. И ещё раз спасибо. Машина отъезжает, а я цокаю каблуками домашних туфель по плитке. Представляю, что скажет Хью по поводу моего вида. Ну и пофиг, он и не таким меня видал! Ожидаемо, Хью присвистывает, когда я вваливаюсь в его квартиру. — Нехило ты где-то тусил! — Уж будь уверен! Дай что-нибудь нормальное переодеться. И налей выпить. По лицу Хью вижу, что его раздирает любопытство. Беру тайм-аут на душ, чтобы быстренько сочинить какую-нибудь удобоваримую легенду. Переодеваюсь в выданные мне трикотажные штаны и майку. По ходу дела отмечаю, что это не масс-маркет, а брендовые шмотки — Хью у нас теперь элитная богема! Вот только мой бриллиантовый ошейник даже на фоне Армани выглядит вызывающе. Дёргать замок бесполезно, я уже не раз пробовал. Что ж. Придётся Хью потерпеть. — Так где ты пропадал столько времени? Телефон выключен, дома тебя нет, на сообщения не реагируешь. На столе плошка с крекерами, сыр и бутылка бренди. То, что надо. Щедро наливаю себе в стакан. — Долго рассказывать. Так, затусил с одной компанией на лодке. Но народ оказался безбашенный, и мы ухнули в воду. Нас, конечно, выловили, но ключи остались где-то на дне реки. А из шмоток уж кому что досталось, — я делаю прикольную мину и развожу руками. — Да уж, зажигать ты всегда умел! Короче, ты тут хозяйничай, чистое бельё в комоде, можешь лечь на диване. А мне надо там кое-что закончить, — он тычет пальцем вверх, туда, где в мансарде у него оборудована студия. — Я попользуюсь твоим лэптопом? — спрашиваю напоследок. — Ага, только не лазь в папку «Лапочки». Хью делает страшные глаза и скрывается в люке в потолке, куда ведёт узкая винтовая лестница. До папочек с лапочками мне совершенно нет дела, а вот полазить в сети мне срочно надо. Перво-наперво проверяю новости. Аварии, дебаты в Парламенте, кто кого обыграл в футбол, про Джонатана Росиндейла ничего нет. Тем не менее, завожу имя в поисковик, и передо мной предстаёт вся публичная жизнь «Питера». Золотая Кембриджская юность, капитан команды гребцов, женитьба на наследнице другого аристократического рода, карьера от юридической фирмы до министерства юстиции. Ни слова о Лили. Естественно, у человека с такой фамилией и перспективой не может быть ничего общего с актрисой стендапа и артхаусного кино. Зато есть двое детей. Младшую пока не светят, а вот Эдвард уже появлялся с родителями на некоторых мероприятиях, куда приглашают политиков и VIP. На фото он всегда с безупречной причёской и идеально прямой спиной, но держится ближе к матери. Пусть и на дюйм. Но это заметно. Я не ошибся, ему буквально на днях исполнилось восемнадцать. Предки по обеим линиям тоже впечатляют. Да, Питер, уж не знаю, какие там скелеты хранятся в ваших шкафах, но твои явно грязнее прочих. Надеюсь, твой сын не соврал, и ты больше меня не побеспокоишь. Теперь я знаю правду. Это ты убил Лили! Ты, подонок! Но вот что мне с ней делать, с этой правдой? Понятно, я никак не смогу это использовать, у меня недостаточно улик. И особенно отвратительно то, что Лили останется в памяти как долбанутая наркоманка, которая села за руль под дозой и пьяная. От отчаяния хочется биться головой обо все поверхности! Ладно, я что-нибудь придумаю. Пока не знаю, что, но обелить её имя я должен.