Поезд Москва-Париж

Полный гнева, Сяо возвращается в своё купе, перед этим раздав указания своим сёстрам. — Ху Тао, держи билеты и документы. Мы скоро будем пересекать границу, поэтому будут повторно проверять билеты. Будь аккуратна и не потеряй ничего, — Сяо потрепал сестру по голове и добавил: — Если понадобится помощь, то ты знаешь, где моё купе. Обменявшись ещё парой слов, парень направился в своё купе. На верхних полках также никого не было, но некоторые вещи пропали. Писатель и его мысли сошлись на том, что тут были хозяева вещей, и парень достает свои документы. Без приключений на границе не обошлось: Сяо не поверили, что он законный представитель своих сестёр и потребовали паспорт, который позже назвали поддельным. В итоге из-за всей ситуации поезд пришлось остановить на безлюдном вокзале на пересечении границ, где их поджидал отряд полицейских. Другие люди воспользовались остановкой и на радостях побежали в эту заброшенную рухлядь, и спустя десять минут разочарования вернулись в свои вагоны. Сяо и сестёр с документами выкинул из купе какой-то очень сильный и суровый дядька. Другой не менее суровый человек сверял личности с фото в паспорте, а еще один проверял подлинность прочих документов и билетов. Во время проверки парень уже предвкушал возмущенные такой долгой остановкой лица людей, которые не довольны здешним вокзалом. Спустя долгие полчаса наряд полиции подтвердил личности ребят и отпустил их обратно в вагон, а бортпроводнику сделали замечание и сказали, что на следующей остановке его заменят. Сяо зашел в вагон последним, проверяя наличие обеих сестёр и попросив не сломать купе раньше времени. В своём купе его встретили с невнятными лицами. На верхних полках красовались два блондина, а на одной из нижних полок сидел рассерженный Скарамучча. — Ну, как? Как за бортом погода? — спросил свесивший руки блондин с красной прядью в копне волос. Если бы Сяо писал книгу, то он бы назвал его волосы белоснежными, но сейчас он стоит складывает документы обратно в сумку. — Последний раз меня так проверяли в старшей школе на наличие парилки. А на улице весьма свежо, в одних джинсах мне было холодно. — А что с проводницей? Я видел, её тоже отчитывали. — подал голос другой человек на верхней полке. У него были светло-русые волосы, больше переходящие в желтый и такого же цвета глаза. Он был куда более заинтересован происходящим, чем человек напротив. — На следующей станции заменят и, возможно, вызовут в офис. Больше мне ничего не известно. — парень вытащил свою любимую кружку и один чайный пакетик, намереваясь выпить чай и успокоить после происходящего нервы. — И слава богу. Она орёт так, будто это её последний день. Её слишком много в этом поезде, пусть отчаливает на все четыре стороны. — на этот раз голос подал Скарамучча, который слишком нервно что-то искал в сумке. Сяо морально похихикал от той мысли, что все его соседи по купе говорят как по ролям: сначала один, потом другой, потом третий, и всем им отвечает один и тот же человек. Парень приготовил всё для чаепития и сел ждать, когда поезд тронулся. Сверху доносились какие-то шепоты и зевки, а скрипач напротив недовольно пыхтел над нотами и редко посматривал в сторону Сяо. В свою очередь Сяо смотрел в окно и глядел на пустые, незасеянные поля, обозначающие границы государств. Пока парень ждал, когда тронется поезд, случайно уснул. Сидя, облокотившись локтем об столик. Его убаюкали вздохи соседа снизу, мерное покачивание вагона и стук колес об рельсы. Сяо на полном серьезе восхищался этой атмосферой, потому и предпочитал данный способ передвижения остальным. А когда проснулся, то увидел дремлющего Скарамуччу. Этот вид ничего в нем не пробудил, поэтому Сяо пошел к бортпроводнику клянчить кипяток. Идя по коридору, он разминал свои отёкшие после сна конечности и размышлял о предстоящем отпуске, о том, как отреагирует проводница, еще раз его увидев, о том, почему музыкант в его купе так взъелся на постороннего в репетиционном зале. Сяо мог его понять: он залез без спроса на чужую территорию, но на этом вагоне не было написано, что посторонним туда нельзя. Ни в документах, ни на двери в вагон — нигде. Проводницы на её месте не оказалось, и парень, разочаровавшись, опять побрел к себе в купе, предвкушая долгую работу над предстоящими текстами, застоявшимися нотами и неготовыми подарками сёстрам. Вернувшись в купе, Сяо обнаружил своих соседей на нижней полке своего соседа, играющих в карты. Из их полукруга доносились варианты того, на что они будут играть, кто будет мешать карты и во что они в целом будут играть. Парень не посмел их отвлекать и шмыгнул к себе на полку. Заходя в последние заметки, Сяо вдруг осенило, что скрипач слишком чутко спит. Других причин такого относительно раннего пробуждения он не нашел. Писателю было слегка стыдно за то, что он разбудил соседа, но сильно этим голову не забил и зашел в уже другие заметки, желая оставить там пометку о таком случае, как чуткий сон. Документ его встретил короткими фразами: «Хризантемы долго не вянут» «Будь с ними аккуратнее» «Фантасмагория» «Раз в год проверяй книги» «В этой книге будет самоубийство» «Благородие души» «Ласточкин хвост» «Чуткий сон» Сяо не помнил, как он написал большинство этих заметок, но они просто были, и он их слушался. Он упорно пытался подружиться с собой из прошлого, но он в настоящем видел в нем объект насмешек и издевательств. Он говорил об этом с психотерапевтом, но к итогу они прийти так и не смогли. Писатель дал себе еще пару минут на витание в облаках и вернулся к книге. «Лиса в море одуванчиков» — его новая книга, на которой он работает уже полгода. Он пишет и выпускает главы на сервисах платных подписок. Когда Сяо окончит писать книгу, у него есть цель — пойти в издательство и напечатать эту книгу. Парень не уверен, что так он получит дохода с гонораров больше, чем есть сейчас, но такая цель у него всё еще стоит. Сяо начинает работать, развивая сюжет, прописывая новых героев и их смерть, их переживания и радости. Ему нравилась эта работа из-за свободы его фантазии. Во время работы на него обращался водопад идей, поэтому он безвылазно сидел над блокнотами в школе, а сейчас сидит за ноутбуком. Его родители ругали за это и отбирали его блокноты, поэтому он писал сразу на два листка и один послушно отдавал родителям. Так, написав гору черновиков и очерков, под руководством своего преподавателя русского языка он выпускает свою первую книгу в шестнадцать лет. Не сказать, что Сяо ей гордится, но ни закритиковать, ни похвалить эту работу он не может. Да что там говорить — у него не поднимается рука переписать эту книгу, поэтому в своей голове он вымел ее в «шкафчик позора». Из запала вдохновения его вырывает Ху Тао, словившая на себе взгляды его соседей. — Сяо, у нас в купе мужики блюют, сделай с этим что-нибудь, — просит сестра, трогая его за колено, отвлекая от работы. Он боялся щекотки коленей, чем пользовалась вся его семья. — Ты забыла, как выглядит твой брат? — то ли насмешливо, то ли серьезно сказал парень, сам не разобравшись в посыле своей фразы. — К проводнице обращались? — Она в туалете курит. — Зашибись поезд. Взгляд Сяо невольно упал на оконное стекло. За окном всё давно стемнело, изредка показывались какие-то города. Из-за подозрительной бодрости Сяо засомневался в том, что сейчас ночь. Экран телефона молчаливо показал 19:36. — Ладно, и что ты предлагаешь? — закрывая все черновики на рабочем столе спросил парень. Его явно страшило то, что сейчас придется выгонять каких-то громил из купе, хотя сам едва сдавал нормативы по физре на хилую тройку. — Не знаю. — А где Ци Ци? — В туалет пошла. — Дуй в туалет, сейчас пьяные мужики туда будут идти. Бортпроводницу заодно на её место проводи. Ху Тао молча вышла из купе. Сяо устало потер переносицу и отложил ноут в недры своей сумки. Ему сейчас ужасно не хотелось идти и выгонять потных громил из купе. В голове возникает мысль махнуться местами, но одна из его сестер все еще будет в вагоне. Тяжело. — В каком вагоне находятся твои сестры? — раздается голос над ним. Слишком расслабленный блондин с красной прядью, похоже, тоже размышлял над ситуацией. — В 216. Ты кого-то оттуда знаешь? — 216? Не, никого. У меня в этом вагоне друг едет, думал, может это он напился. — он так же вальяжно откинулся на подушки и засопел. В купе ввалились две девочки, от которых сильно пахло перегаром. — Вы так усердно выгоняли проводницу, что аж вместе с ней закурили? — в насмешку спросил Сяо, приоткрывая окно для проветривания. — Только Ху Тао. Проводница сказала, что пьяные чуваки — только наши проблемы, и что бы мы их решали сами. — Ци Ци с лицом лица докладывает всё что знает, пока сестра рядом не может найти себе место на нижней полке брата. — Пиздец, да она в край ахуела, — Скарамучча неожиданно подает голос и воцаряется гробовая тишина. — Сначала не верит людям, предъявляющим все доказательства, теперь отказывается от выполнения её косвенных обязанностей. Где говорите она сидит? — Пока что всё еще в туалете курит, а так - направо и прямо по коридору. — говорит Ху Тао, явно не ожидавшая такой резкости со стороны незнакомого человека. Сяо тоже не может найти оправдания тому, почему Скарамучча вдруг за неё вступается. — Пойду на перекур сгоняю. — с почти физическим гневом в голосе говорит сосед и удаляется из купе. Еще пару секунд в купе висит удушающая тишина, несмотря на открытое окно. Сяо думает, что пора его закрыть и предлагает девочкам поесть, и те не отказывают.

***

— Здравия желаю, товарищ проводник, — Скар становится рядом с тучной женщиной. На её лице нет ни капли эмоций, сплошное умиротворение. — Пришел вынести мозги насчет пьяных мужиков, верно понимаю? — она вальяжно поднимает одну бровь, ничуть не смущаясь того, что она прямо нарушает свои обязанности. — Как вы верно всё подметили, — парень опустил взгляд. — Вас ни капли не смущает тот факт, что вы не исполняете свои обязанности? — В моем трудовом договоре не написано ни слова о том, что я должна выгонять потных мужчин из купе. — А проживающим там девочкам так как жить? — С ними выпить, как вариант. — Вас совсем ничего не смущает? — Мальчик, молча развернулся и пошел к себе обратно. Это проблема тех девочек, что их купе занято мудилами. — Но это не они ведь виноваты в том, что те мужчины выпили. — И я их не заставляла, чтоб потом вытаскивать из дерьма. Долго еще мозги мне пудрить будешь? — До того момента, пока вы хотя бы на свой пост не уйдете. Люди в поезде полдня голодные ходят, а вы тут курите, к тому же вешаете штрафы на людей за то, что они тут всё прокурили. — Надо было перед посадкой есть, чтоб голодными не ходить. — Спасибо моей маме за то, что учила с тупорылыми не разговаривать. — Скарамучча разворачивается, покидая туалет. Фотографирует вывеску со всеми остановками и радуется тому, что остановка вот буквально через три минуты. 19:49. Скрипач звонит в полицию, рассказывает всё в деталях и слушает дальнейшие указания. Заходя в купе, немного удивляется от творящейся тишины.

***

Когда Скар разговаривал с полицией, он делал это настолько громко, что по крайней мере соседние купе точно всё услышали. Вряд ли это услышали те мужики, но на них внимание Сяо предпочитает не обращать. Он посадил своих сестер есть, включил второстепенный свет и заставляет себя хоть немного почувствовать спокойствие. Когда дверь открывается, он боится издать лишний звук. В коридорном свете его сосед выглядит весьма устрашающе, несмотря на весьма мелкий рост. Сяо ли говорить про рост — за двадцать четыре года жизни он с великим трудом достиг метра шестьдесят. — Через три минуты будет маленькая остановка. На этой остановке нам заменят проводника и выгонят тех мужиков с вашего купе, — его взгляд обращается к девочкам, которые в эту минуту выдыхают от спокойствия. Сяо всё это время стоял у своей полки, не позволяя себе сесть. Он синхронно с девочками выдыхает почти весь накопившийся стресс, предпочитая остатки выдохнуть парилкой. Сёстры Сяо доедают в обстановке гораздо спокойнее и ждут остановки. В их купе говорит второстепенный свет, сквозь щель из двери просачивается полоска света, окно встречает синим небом. Именно ради этой обстановки Сяо покупает билеты на поезд: чтоб блаженно пить чай и о чем-то лениво болтать с соседями. Но поезд начинает снижать скорость, и окно встречает не сними небом, а мигающими машинами и протяжным визгом сирен.