Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

Шень Цзю ненавидел свою жизнь. С каждым резким поворотом, что она принимала, все больше. Как можно, скажите, проживая события второй раз, вляпаться в совершенно новый переплет?! Будущий лорд был весьма не рад встретить на своей горе новое лицо, которого никогда не видел прежде. У него был четкий план, расписанные по часам события. Первое же отправление в зал наказаний обернулось неожиданным шоком: вместо знакомого старика Баобао, злостной свиньи, от которой Цзю решил избавиться, едва вернется к власти, его ожидал прекрасный как рассвет Цзянь Юань. Бродячий заклинатель, которого внезапно нанял Учитель десять лет назад. Которого почему-то не было в прошлый раз. Проблема временных перемещений, решил Цзю, в том, что нельзя просто выжать из ублюдка нужную тебе информацию, не выдав своего знания будущего. Почему Цзянь Юань был тут, и не был там? Почему у него были такие странные наказания? Почему он, казалось, особенно выделял Шень Цзю?.. Впрочем, все всегда выделяли Шень Цзю — били сильнее, совали носы глубже. Хотя Цзянь Юань как раз ко всем так относился. Каждый шисюн бахвалился, что он на особом счету у прекрасного мастера наказаний! Никому из них это не помогало избегать наказаний. Но у Цзянь Юаня была интересная изюминка: он не наказывал попусту. Особенно если подозревал, что вины нет. С ним можно было договориться. Ему можно было объяснить. Так что его наказания чаще принимали форму рассуждений и зарисовок. Цзянь Юань знал, как поставить вопрос, чтобы ученик задумался над своим поведением. Знал все обо всех. Очень подозрительный и даже, чего скрывать, устрашающий тип. Шень Цзю считал мудрым поберечься и не связываться. Не пока он всего лишь ученик под пятой своего холодного и жестокого Учителя, который может вылететь за любую оплошность. Который пока не имеет права увольнять мастеров залов. Судьба рассудила по-другому. Да как глупо они попались! Оба! В зеленом доме, куда Шень Цзю сбежал поспать, хотя был всего лишь младшим учеником. Оказывается, раз в месяц Цзянь Юань тоже спускался с горы, чтобы посетить «сестер». Хо-оу, связи с демонами, лаоши. И кто?! Суккубы! Что с них вообще можно взять?! Впрочем, к удивлению Шень Цинцю, они с господином Цзянь разошлись без ссоры. Даже более того: старший заклинатель проявил свой нетривиальный ум и отметил проблемы Цзю, которые толкали его на нарушение правил. Остолбеневшему главному ученику немедленно были предложены ключи от второй комнаты в доме мастера наказаний. В первой жизни Цзю бы ни за что не решился принять подобное предложение. Уж лучше в сарае ютиться и при дрожащих свечах читать! С миссий не вылезать, чем влететь в долг мужчине. Но после того, как он прожил лордом столько лет в комфорте собственного дома, после бесконечных холода и сырости подземелья, жестокости его заключения, Шень Цинцю не мог больше выносить, что ему приходится снова ютиться в общежитиях с мальчишками-подростками, вздрагивая от каждого шороха, или в дырявом сарае на дровах. На его собственной горе! Его сердце тосковало по хорошим временам, которые были у него в секте. Вернувшись домой, оно тосковало беспощадно. Шень Цинцю не знал, чего мужчина хотел, чего добивался и вообще чем был, но аптечка после стычек с шиди и теплая светлая комната с замком заманили его как мотылька. Цзянь Юань, несмотря на кромешно темные мотивы, вообще оказался незаменимым союзником на практике. Как-то гладко вышло, что этот заклинатель стал частью рутины. Сяо Цзю, несмотря на опыт прошлой жизни, часто попадался на проделки шиди. Просто потому что не имел власти избежать жалкой участи без кровопролития. Так что в зале наказаний он проводил значительную часть времени. Отсутствие необходимости стоять на коленях или считать палки было самым приятным бонусом, который жизнь могла ему вручить! Впрочем, лаоши спуску по знакомству не давал, если уж Цзю попадался: темы для эссе в качестве наказаний были у него нетривиальные — даже будущему лорду приходилось хорошенько думать. На этом строгость мастера Цзянь заканчивалась. В другое время разбалованный богач разрешал использовать даже редкие духовные пилюли в своем медицинском шкафу и легко доставал ему книги по своему доступу взрослого мастера секты. Любил посплетничать, к тому же, за едой, а потому быстро стал незаменимым продолжением по-детски коротких рук Шень Цинцю. Столь чутких ушей и ясных глаз, признаться, Цзю не имел и будучи лордом. Цзянь Юань обладал практически сверхъестественным знанием людей. Он слышал не то, что они говорили, а правду. Мог очаровать всякого, а беседы с ним были бесконечно познавательны. Хотя почему он всем так нравился, будучи неумолимо строгим себе-на-уме чужаком, а внешне неопрятным лентяем, который целыми днями занимается непонятно чем, было выше понимания сяо Цзю. Воистину, загадочная личность. Зато кормил бесплатно и одевал. Хоть и просто, но качественно. Несмотря на многочисленные оговорки и подозрения, будущий лорд обнаруживал, что все больше полагается на этого человека. Он был рядом, в конце концов, ничего не требовал, только просил. Много давал. Цзю иногда мог доверить ему мысли и чувства и начинал привыкать к его компании. Ночевал у него чаще, чем нет. Даже рисковал и открывал ему некоторые из своих горестей… Потому что он спрашивал. Он был первым, кто реально спрашивал… И вот надо было Цзянь Юаню пройти и уронить все это. Все их деликатное перемирие — дракону в жопу. Член в штанах заговорил! Почему никогда нельзя без этого?! Черт, сяо Цзю был уверен, что этого мужчину интересует секс только на желтых страницах подшивок! Ни одного жеста в его сторону он не сделал! А теперь Учитель пояснил, что это — лучший медовый целитель их пика. Практически шлюха! И на диво умелый в этом. Во-от чем он занимался целыми днями! И откуда у него деньги на его «алхимическое хобби»! Угх! Чем больше этот старый лорд узнавал, тем меньше понимал. Мастер Цзянь оставил впечатление спокойного и довольно закрытого господина, который предпочитал книгу встрече. А теперь оказывается, что у него такая сеть полезных знакомств, что впору предположить, что он перетрахал в свое время весь цзянху. Впрочем, не о том думает. Первой проблемой Цзю теперь становилась их приближающаяся брачная ночь. Та самая ночь, где Цзянь Юань должен пронзить своим копьем медные врата молодой жены. Сяо Цзю ненавидел свою жизнь. Сначала Цю Цзяньло, потом Ло Бинхэ, теперь этот человек. Чем им всем так нравится его тощая настрадавшаяся уличная жопа? Шень Цинцю ожидал, что их свадьба будет скромным торжеством, о котором узнают только самые заинтересованные на Цинцзин в частном порядке. Не станет ведь достопочтенный жених позориться с их разницей в возрасте и кавардаком в их статусах, рискуя прослыть любителем молоденьких мальчиков? Но будущий муженек созвал весь пик, чтобы они посмотрели на Цзю в красном и драконах. (Наверно, следовало быть благодарным за драконов, ведь могли быть фениксы*). Цзянь Юань и прежде отличался редким, но метким хвастовством. Но теперь показушник превзошел сам себя, предлагая всему миру оценить унизительное зрелище! Цзю отказался унижаться и нес подаренные драгоценности с гордостью лорда. Будущего лорда, то есть. Даже ненавистные шиди не стали хихикать, а глядели на него раскрытыми глазами. Определенно слишком шокированные видом умытой крысы в приличном платье! В целом, согласился Шень Цинцю, публичное закрытое мероприятие на пике было разумным выбором. Их брак должен был сильно укрепить позиции Цзю, сделать переход к его власти более плавным, а статус — прочным. Теперь он будет не простой юнец без роду и племени, а юнец с богатым, опытным и сильным мужем. Клан Цзянь был крайне известен своими заклинателями на юге. Пусть не самые влиятельные и заметные, зато неоспоримо талантливые и со списком предков длиною в ли. Хотя многие на Цинцзин, по глазам видно, уже планировали, как лордом будет Цзянь Юань с ширмой из мальчишки. То, что заклинатель пришел в секту со стороны и практиковал другой путь, выглядело очень плохо для главы школы, хотя личность как раз по всем фронтам подходила. Иначе Цзянь Юань легко мог бы стать преемником и лордом. Шень Цзю же выглядел именно тем дополнением, которого не хватало чужаку, чтобы влиться в местное общество без потерь. Беспородный неудачник на заклание — не приличного же ученика «тратить»! Наверно, Учитель на это и рассчитывал, с горечью думал Шень Цинцю. В этой жизни он не занимался отношениями с ним, не втирался в доверие и не пытался понравиться. Это уже почти стоило ему места главного ученика. А теперь, видимо, Учитель решил взять чужака вместо Цзю. Его упущение! Шень Цинцю улучил момент и встретился с женихом наедине, решив прояснить вопрос сразу. Намеревался даже избавиться от угрозы радикально, но Цзянь Юань без раздумий отказался от претензий на корону и даже надел окову ци, рискуя собственной ведущей рукой при нарушении слова. Шень Цзю станет полноценным лордом в конечном итоге. Муж не будет иметь никакого права голоса в том, как Шень Цинцю будет править! Для его спокойствия мастер Цзянь даже обещал не смотреть в сторону власти на пике вовсе и не вовлекаться, даже если будут тащить под руки. Сяо Цзю остался при своем без боя… Тогда зачем свадьба?! Чтобы хвастаться, что он трахает лорда? Цзянь Юань не был человеком, который делает что-то только потому, что хочет. Хотя и строил из себя безответственного разгильдяя мастерски. Но Цзю не мог нащупать подвох, и уже начинал беспокоиться, что проваливает какую-то проверку Учителя. Однако это правда случалось: Учитель отдавал его в жены. Они совершали необходимые ритуалы. И Цзянь Юань ничего очевидно или косвенно с этого не получал. Только и только задницу Цзю. Что, согласитесь, ценность сомнительная. А еще мужчина всерьез спросил одобрения на брак у мадам Ли в зеленом доме, которую счел если не матерью Цзю, то родственницей точно. И даже уточнил, нужно ли ему спрашивать у старшего брата. (Цзю решил, что нет. Ци-гэ уже давно… Цзю не знал, кто они теперь друг другу, но не хотел, чтобы тот знал, что происходит в жизни сяо Цзю. Будущий муж легко принял ответ и замял тему). Мастер Цзянь с Учителем продолжали обмениваться письмами и подарками да высчитывать счастливые даты для молодых у астролога с самыми серьезными лицами. Цзю только хохотал про себя: удачи высчитать что-то путное с его датами! Он сам решил, что родился в январе, только в этом году, когда совместил дату своего возвращения в этот мир со словами Ци-гэ, что была середина очень холодной зимы, когда его нашли! Жених на протяжении свадебных ритуалов оставался обходителен и смотрел на будущего Шень Цинцю как прежде — с лукавым тайным пониманием. Взгляд, который перемешивал Цзю внутренности и в хороший день. Сяо Цзю все еще отказывался сдаваться и склонять голову перед нахалом. И за свое правление он намеревался биться насмерть. Признаться, до самого последнего дня он думать забыл о том, что случится после банкета. Было слишком много забот. Учитель закидал его делами пика как вола, пока сам играл отца невесты, провожающего свою драгоценную жемчужинку в другую семью. И Цзянь Юань вместе с ним! Вначале всякое упоминание его свадьбы заставляло Цзю дергаться, а через несколько месяцев стало будто чужой историей: ха-ха, снова шифу и шицзунь играют в свою ритуальную чухню. Так долго тянули, что Цзю привык и забыл, к чему все идет. А там и праздник. Совершать поклоны с кем-то показалось ему и вовсе дикостью. Сяо Цзю в жизни не помышлял о подобном. А если бы его и спросили об этом, он бы сказал, что если у него и будет свадьба, то только призрачная. Ло Бинхэ подберет самую уродливую противную бедняжку, чтобы обвенчать их после смерти. И то, лишь если решит, что Учителю положен посмертный покой и брачное счастье. Что будет примерно никогда! У мастера Цзянь были мужские, крупные кисти и сильные руки. От мысли, что такая ладонь обхватит его бледное бедро, оставляя синяки, все внутри странно ворочалось. Цзю начинал подозревать, что у него острейшее несварение на нервной почве, но даже у него хватало культивации, чтобы не допускать таких казусов. Лицо мужа, когда тот открыл красную вуаль, стало ласковым и взрослым, а вот сяо Цзю ощутил себя и правда ведомым ягненком, и преступно юной наложницей, которая никогда подобного не хотела. У него подгибались колени, и рука, поддержавшая за талию, пришлась кстати. Учитель сказал, что ждет результатов их парного совершенствования. Весь банкет прошел мимо Цзю. Его лицо держалось, он что-то отвечал, но даже не понимал, что говорит. Благодарил за скабрезные шутки и отмахивался от добрых слов, наверно. — Моя жена готова отправиться в опочивальню? — склонился над ним муж в какой-то момент. Мир странно покачнулся. Шень Цинцю повело от глубокого голоса в широкой груди, запаха, чужой близости, перспектив. Те самые сильные руки подхватили его, поддерживая, прижимая. Цзянь Юань, муж, поставил его на свой меч. Шень Цзю хотел бы, чтобы тепло объятий сохранило его голову мутной до самого конца, но горный ветер быстро выдул дурман близости, а после короткого полета в голове осталось лишь ясное понимание, что к медным вратам снова подступает неприятель, а сяо Цзю сейчас ляжет и позволит. Обязан. Это деловой размен двух взрослых людей: за задницу он покупает репутацию, происхождение, опыт, приобретает полезнейшего советника и удобную ширму. Цзянь Юань не дурак, грызть собственную руку не станет. Значит, жесток тоже не будет. Ведь их брак стоит ровно столько, сколько бумага официального заверения. Цзю будет лордом: он же себе потом сможет и развод заверить, если что не понравится. Шень Цинцю снова глубоко вдохнул и выдохнул. Учитель ждет результатов. И он ожидает, что его первый ученик сможет перешагнуть через простой страх. Что он способен вести себя как лорд. Это просто проверка… На его запястье сомкнулись пальцы, и Цзю вырвался, не понимая, что делает: — Не смей хватать меня! — рявкнул он несдержанно. Мужчина выглядел удивленным острой реакцией, но не шокированным. — Как скажет а-Цзю, — подстелил он, снова приближаясь. Снова протянул руки. Цзю бессильно позволил, дался, но когда его повели к постели, он не выдержал: — Мы ведь друзья? Мастер… Муж, мы ведь… До Цзю дошло, как быстро он подошел к мольбе, и звук умер в его горле. — Мы не должны сегодня делать ничего, чего бы ты не хотел. Ни в любой иной день, — большие мужские ладони поглаживали его узкие беглые пальцы карманника и музыканта. Цзянь Юань был типичным целителем со скорее физическим типом совершенствования, нежели духовным. Он был сильнее, опытнее и уже загнал сяо Цзю в ловушку. Шень Цинцю уже согласился. Он ведь просчитал риски. Будущий лорд уверенно вырвал кисти и распоясался. Быстрее начнут, быстрее закончат. А там и привыкнет. Теперь он старше, его тело должно быть приспособлено к такого рода вещам. А уж как сосать, так он никогда не забудет, кажется. — А-Цзю, — поймал его за последний рукав мужчина. — Стой. Шень Цинцю остановился в недоумении. — Подожди, сначала я хочу ясно обозначить для лучшего понимания, что я хочу от этого брака, — уверенно велел супруг, и сяо Цзю пронзила боль предательства наравне с облегчением. Четкие правила — это хорошо. Он сел на постель. — Эта жена слушает. Цзянь Юань выдохнул носом, будто это Цзю был трудным. Он сел рядом. — Послушай, Шень Цзю. Я женился на тебе, потому что ты мне нравишься. Я ценю твою компанию, твои мысли и чувства, и… надеюсь, что ты разделяешь эту привязанность. Мы хорошо подходим друг другу. Это выгодно. Это удобно… Угх, мы уже это обсуждали, — признал он в приступе необычного красноречия. — Да, мы это обсудили, и я со всем согласился. Мы станем супругами и партнерами по совершенствованию. Разойдемся по требованию. Что еще здесь говорить? «Просто сделай это уже! Неужели я должен буду умолять?» — думал сяо Цзю с красными щеками. Только когда Цзянь Юань помотал головой и отвел взгляд, ему пришла мысль, что в красном с такими щеками он выглядел как кусок мяса для голодной собаки. Когда мужчина посмотрел вновь, из его глаз ушла голодная похоть. — Я пытаюсь сказать, что ты мне по-настоящему нравишься, — упрекнул он. — Во всех смыслах. Я хочу быть с тобой не только потому, что это выгодно. А потому что хочу быть с тобой. Цзю, забыв обо всех страхах, своем неглиже и волнении, расхохотался, разглядывая мужчину перед собой новыми глазами. «Нравится»? Кого он дурит?! Цзянь Юань состоявшийся мастер-заклинатель, у него хорошее бессмертие, приятный характер, который любят люди, внешность божественной нимфы. Цзю «недоросток-переросток». У него паскудный нрав и куча демонов на сердце. Дерьмовая культивация в подарок. Из плюсов только титул лорда в перспективе. Даже не сейчас, а через два года. И Цзянь Юань уже от этого отказался. — Очень смешно, — иронично отклонил Цзю. Хотя ход оценил. Может быть, он-двадцатилетний бы и клюнул. Хотя вряд ли. Даже в настоящие двадцать он уже знал, что в любви нет ничего искреннего. Это всего лишь замаскированная похоть. И бесплатно даже она не бывает. «Ты трахать будешь или как?» — закусил он язык. Не надо подавать идеи. Мужчина только поднял бровь. — Похоже, что я смеюсь? Мне известна твоя удивительная самооценка, а-Цзю, и я не жду, что ты сейчас же поклянешься мне в любви и верности в ответ, но я хочу, чтобы ты знал. Что я не обижу тебя зазря. И если ты будешь сомневаться, помни, что я буду на твоей стороне, что бы ни случилось. «Даже на том проклятом суде был бы?» — спросила маленькая часть Цзю очень тихо, остро и злобно. Он не собирался допускать то посмешище вовсе. Но сладкие обещания всколыхнули в нем неприятные, тщетные надежды. Чувства. Какая-то часть его тосковала по времени, когда у него был человек, которому он мог доверять. Все так, только этот «близкий» хотел в оплату его жопу, не стоило забывать. Цзянь Юань тяжело вздохнул, будто ощутив похолодание в душе Цинцю. — А-Цзю, давай договоримся, что твое «нет» будет значить «нет». И если ты его скажешь, этот не станет давить дальше и требовать. — Ты обязан, — только и смог машинально возразить Шень Цинцю, но встряхнулся: — Сегодня наша брачная ночь, мы обязаны… сделать это. Свадьба была даже милой! Было много сладостей, которые сяо Цзю любил, и было видно, что мастер Цзянь старался подобрать под его вкус декорации и музыку… Но Учитель хотел увидеть результаты. Завтра молодую жену должны были представить родственникам мужа с доказательствами его «невинности» — крови на полотне. «Ну хоть с этим проблем не возникнет», — морщился старый заклинатель, бегло оглядывая брачное ложе и постели не видя. Задницу мужчине порвать — раз сунуть. Пока он застыл в своих мыслях, Цзянь Юань успел отлучиться в купальню. Ну хотя бы не будет вонять. Мужчины напоминали коней подчас. Сплошные плюсы быть не бесправным рабом, а любимой женой, с презрением вертелось в голове Цзю. Сплошные плюсы! — Ты хочешь спать на левой стороне или правой? — высунул голову мужчина с еще мокрыми волосами. «Ты можешь быть нормальным?!» — с привычной приязнью и досадой взвыл в мыслях Шень Цинцю. — С краю лягу, — буркнул он, выталкивая уважаемого лаоши из купальни и хлопая его по заднице дверью. Цзю жил в этом доме уже несколько месяцев. Ему не требовалось показывать, где что лежит. Край глаза выцепил, как шелковый халат мужа топорщится луком… Них… У него отец — демон-конь, что ли?! Как это жизнь Шень Цзю?!! Бегло ополоснув белила и макияж и распутав свадебную прическу, юноша оценил себя в зеркале. Ебать, красавец! Углы, жилы, шрамы, клеймо. Неправильно сросшиеся кости левого предплечья, которые пока не до конца выправились совершенствованием. Суставы, которые всегда останутся побаливать на погоду. Острые черты лица. Тощая жопа… Желанная жена, прости Гуаньинь. Девственница нетронутая. Шень Цинцю понимал, что по-детски храбрится и тянет время, а потому встал и вышел из ванной, также накинув один лишь шелковый халат на голое тело. Цзянь Юань все равно найдет все его уродства. Хоть Цзю и не хотел обнажаться вовсе, он хотел сохранить иллюзию… Все это было просто глупо и непривычно для него. Если муж утверждал, что любит, то, вероятно, хотел поцелуев. Цзю не был в них опытен, но не думал, что там найдется что-то сверх сложное. Только мерзкое вторжение чужого языка или сование своего в чужой рот. И животное справится. Муж уверенно, со знанием дела притормозил его напористую попытку форсировать события и сделал ритм их слияния мучительно медленным. Так, что Цзю мог прочувствовать, как движутся чужие губы, как трутся языки, касания тонкой и чувствительной кожи ртов. Поначалу чужие слюни и правда были неприятными, но в какой-то момент все смешалось и стерлось. Все отошло на второй план после их ласкающих движений. Когда чужой сильный язык проник в его рот, Цзю сам открылся навстречу. Руки прошли по его телу жадным теплым движением. Дыхание прервалось. Впервые Цзю ощутил, как его начинает наполнять звериное томление. Такое же мутное и жадное, какое однажды владело его хозяином. Он одернулся. Все вмиг прошло. Они с мужем встретились взглядами. Тепло-коричневые глаза заклинателя были в поволоке похоти. Губы изогнулись в самодовольной ухмылке: — Желаешь что-нибудь? Он развел руками на себя. У Цзю желудок встал в горле. Цзянь Юань быстро понял, но вместо того, чтобы продавливать свою волю, лишь глубоко вздохнул и поцеловал шею чувственным движением, напомнившем вдруг о волнах, облизывающих твердый берег в бесконечной тщетной ласке. Юноша вновь задохнулся. Звериные случки не должны возбуждать мыслей о высоком! Желание все еще не пришло. Теперь стало даже обидно. И горько. — Прости, — прошептал Шень Цинцю. — Тебе придется самому… Мужчина поцеловал его кожу снова открытым ртом и схлынул. Жестом подозвал к губам, целоваться, и Цзю с готовностью бросился в прикосновение, которое вдруг стало совершенно естественным. И честно… он не совсем уже мог представить, как было прежде. Даже через два слоя нижних одежд между ними прикосновение чужого дракона ощущалось огненным жаром. Цзю успокоил дрожь тела быстрее, чем она проявилась. — Не сегодня, — погладил его бедра мужчина и с сожалением отстранился. Шень Цинцю в жизни не был настолько глубоко и часто озадачен, как сегодня вечером. В смысле? Мужчина потянулся на постели. Все еще под Цзю. Все еще в белье. Все еще горячий от желания. И его это совершенно не смущало. Он даже специально двинул тазом, качая Цзю на своем коне. Не пытаясь его скинуть, а просто играясь. Все его движения напоминали большого хищника, который уже поймал добычу и теперь позволяет ей немного отбежать, чтобы тотчас поймать ее вновь. Шень Цинцю противоестественно не ощущал угрозы от друга… мужа, любовника. Горячий член под задницей ощущал. — Слу-у-ушай, ты не против составить мне компанию? — промурлыкал Цзянь Юань, и Цзю с облегчением вернулся к тревоге. Кто бы сомневался, что свинья в хлев попросится. Он знал свою реплику и с усмешкой воспроизвел ее: — Конечно, муж, эта жена полностью в твоем распоряжении. — Ну располагайся тогда, — насмешливо велел старший заклинатель. Абсурдно, но до последнего какая-то часть сяо Цзю надеялась, что те слова об уважении окажутся правдой. Что его не тронут. С другой стороны он только что сам дал понять, что доступен. Он устроился в центре постели и раскрыл бедра. Цзянь Юань забрался на него и оставил короткий игривый поцелуй. Цзю не удержался и жалобно поджал губы: почему мастер Цзянь должен был продолжать вести себя так. Будто ему не все равно на мнение Цзю. Как Шень Цинцю должен разделять мужа и друга, когда у них одно лицо? — Я могу сделать это в постели? — безобразно просто и прямо спросил Цзянь Юань. — Или ты предпочел бы, чтобы я ушел в ванну? Как он собрался брать жену… покинув комнату? — Здесь нормально? — смешался Цзю. Мужчина кивнул и лег на него спиной. Цзю совершенно потерялся в догадках, что происходит. Он знал базовую мужскую анатомию. Член был спереди. Цзянь Юань же устроился между его колен с удобством и по-свойски распутал завязки на своем халате. Его дракон на свободе уверенно расправился и поднял голову. Когда-то вид обнаженного корня ян вызывал в сяо Цзю инстинктивное желание вывернуться наизнанку и отрезать гадость. Теперь же, видимо, этот старик достиг точки, когда даже самые мерзкие вещи в мире можно просто созерцать. У достоинства мужа были красная головка, выпирающие вены, прозрачная капля у дырочки… — Передай, будь добр, чашку с тумбочки, — обратился к нему мастер Цзянь. С тем же тоном за столом просили передать общие блюда или соусы. Шень Цинцю, чувствуя лишь тупое онемение, подал гайвань. Мужчина экспертным движением зачерпнул прозрачной субстанции и размазал по своему корню. С блаженством застонал. Шень Цзю бросило в злую краску. Он здесь что, матрас для ублажения извращенцев-вуайеристов?! Есть ли у этого человека стыд?! — Поцелуешь меня, красавец? — обернулся с лучистой улыбкой торгаша заклинатель. Цзю вскипел от унижения еще больше, когда низ живота опалило возбуждением. Да как он смеет! — Нет! И что ты вообще тут устроил! Я же сказал, что готов! Это наша брачная ночь. Мы должны совершить парное совершенствование. Вдвоем! Мог ли Цзю хоть однажды предугадать, что будет уговаривать мужчину трахнуть себя? «Как это его жизнь? Как в его рот помещаются эти бесстыдные слова? Что он упустил?» — крутилось в его голове, пока он распекал своего супруга, точно жена — бестолкового мужа. — Малыш, — укоризненно и совершенно не впечатленно прервал его взрослый заклинатель. Унизительный тон был уже знаком: «Твой рык меня не пугает, тигренок, или укуси, или выразись иначе». Цзю немедленно захлопнулся и поджал губы. Он прочитал соответствующую мантру, чтобы успокоить круги на воде. Когда волнения улеглись, он нашел силы признать, что его вели старый страх и неуверенность — стыд и необычность ситуации. То, что муж решил не трогать его, было хорошо, милосердно с его стороны. За это не следовало наказывать нападками. — Мы все еще должны заняться совершенствованием, — тихо добавил Цзю, теребя край своего халата. — Учитель будет недоволен. Мастер наказаний откровенно закатил глаза на волю своего лорда. Однозначно, его лицо было толще шкуры каменного тысячелетнего крота. — Я прекрасно помню, что в наш контракт входит твое лечение, очень грубо с его стороны столь навязчиво об этом напоминать, — Цзю издал удивленный звук. — Он не говорил? Шисюн Шень вечно забывает, что не все вокруг владеют чтением мыслей! «Учитель владеет навыком чтения мыслей?!» — в порядке бреда ужаснулся Шень Цинцю, проживший две жизни с этим человеком. В нем поднялась волна ужаса от мысли… — О боже, да обычный он, просто самоуверенный осел в короне! — прочитал по его лицу Цзянь Юань и отвернулся к своему позорному занятию. — Еще и настроение нам портит. Не желаю о нем слушать. Его рука ускорила свои движения. Цзю завороженно наблюдал, как блестящий розовый глаз головки появляется и исчезает в кулаке мужчины. — Эм, разве… разве это не моя теперь обязанность? — тихо уточнил Цзю в глубокой растерянности. И почему он совсем немного, но хотел, чтобы ему дали это сделать? Дали подержать… Ощутить тяжесть… Цзянь Юань снизил частоту поглаживаний своего меча. — Ты нашел, что хотел бы сделать? — приятно удивился он. Шень Цинцю до сих пор шокировало полное отсутствие стыда у него. Этот мужчина не умел чувствовать смущение? Нельзя просто ублажать себя, лежа на другом человеке, и вести непринужденную беседу! — Мы должны представить доказательства нашего сношения! — собрал мысли в кучу Шень Цзю. Известный некогда мыслитель и стратег секты. — Не имею долгов, тем более таких, — философски фыркнул мастер Цзянь, так и не прекращая себя ласкать. — А моя мать мне что-то оторвет, если учует от моего супруга несчастье. «Учует несчастье?» — удивился Цзю. И разве Цзянь Юань не был воспитан демонами? У него была толпа суккуб, которых он звал сестрами. Матерей не упоминал. — Учитель… — С ним сам разберусь, — отрезал муж, ставя окончательную точку. Шень Цинцю подавил вспышку ярости от такого ответа. Он не мальчишка, чтобы его затыкать! Но ему не хотелось ругаться с мужчиной, чьи причиндалы были в опасной близости от его задницы. — Давай мы забудем о других людях в этот вечер и займемся тем, что нам обоим понравится. «Извини, мои книги остались в другой комнате», — придержал остроту Цзю, и принял более ожидаемое кокетливое выражение. — Эта жена полностью согласна, — проворковал он, даже касаясь торса и мышц мужчины. Часть сознания Цзю позорно прилипла к ширине чужих плеч, гладкости кожи, тепле и тяжести тела на нем. Внезапно внутренний взор атаковала фантазия, что это Шень Цинцю сверху, входит в любовника под собой, накрывает собой… — …А Цзю-эр хотел бы? Пока Шень Цзю пропадал в странных неуместных видениях, которые несомненно являлись плодами бесстыдного зрелища перед ним, муж забрался повыше и приник к нему в полуобъятии. Держа свое естество, словно дубинку, Цзянь Юань выглядел чуть более угрожающим, но Цзю притерпелся к его наготе и близости, и не реагировал так сильно. Их лица были совсем близко, и лицо мастера Цзяня сохраняло открытое, привычно доброе и внимательное выражение. Муж отнял испачканную в смазке руку и провел по длине наполовину стоящего члена самого Цзю под халатом. «Когда его дракон успел приподнять голову?!» — успел ужаснуться юноша, но его мысли прервало неведомое прежде ощущение касания через шелк, от которого поджались пальцы на ногах. Корень под пальцами налился окончательно и недвусмысленно. Цзю окончательно стал похож на пса с обнаженным половым органом между ног. Почему это отвратительное касание не ощущалось грубым или наглым? Оно словно даже было аккуратным. Насколько аккуратно может касаться мужчина, желающий от него удовольствия, то есть! Шень Цинцю снова попал под открытый поцелуй и, будто сбитый волной, покорился течению на миг. Они целовались и целовались, теряясь в движениях губ и трении языков. Цзянь Юань неспешно отхлынул и удобно устроился сбоку от него. Цзю как в тумане наблюдал, как мужчина полирует свой корень ян, подводя себя к самому пику. Отчего-то ждал развязки с нетерпением и разглядывал удовольствие на чужом лице. Лепестки губ. Вздымающуюся грудь. Животное, естественное в своей среде. Каким-то чудом пока безобидное. Когда муж пролился дождем, Шень Цинцю перевел дыхание, которое не знал, что задерживал и обрушился на Цзянь Юаня сам. Поцелуй вышел терзающим, с зубами и рычанием. С облегчением. Вынырнув из поцелуя, сяо Цзю обомлел: мужчина был над ним, опираясь на руки, обнаженный, прижимающийся корнем ян к бедру. Дождавшись, когда Цзю его заметит, он опустился на него всем весом. Где-то между ними смазались мерзкие белые капли. Муж снова покусывал его шею, и теперь это будило в молодом теле нешуточное желание: дракон уверенно выгнул спину, а бедра толкало навстречу. Когда полы его халата распахнул муж, а основание его корня обхватили чужие скользкие пальцы, Цинцю ясно осознал, как низко умудрился упасть. — Чш-чш, стой, подожди, — искренне взмолился мужчина, лаская его естество и притягивая ближе их промежности, путаясь ногами. Пряча бесстыдство между ними. — Не бойся. Цзю не боялся. Он просто находил нынешнее свое положение унизительным и звероподобным, только и всего. Всю жизнь он отказывался эту мерзость подпускать к себе, а теперь хватило лишь однажды возлечь с мужчиной, чтобы годы самоконтроля и воздержания пошли псу под хвост! Он чувствовал только унижение и разочарование в своей гнусной мужской природе. — Позволь себе почувствовать, не бойся, — дышал ему на ухо мужчина. — В этом нет ничего плохого. Мы даже женаты. Отдай мне эту часть себя, а-Цзю. Я хочу ее. Всего тебя. Шень Цинцю замотал головой в отрицании. Он скрылся за запястьями, точно ребенок, боящийся плохого человека. Его дракон стоял напряженным луком и тянул шею изо всех сил. Он был по-настоящему жалок! Черт возьми, это же было даже лучше, чем он мог надеяться! Теперь ему можно не терпеть супружеские домогательства — он может просто позволять… этому случаться. Но Цзю не хотел таким быть. Никогда. Он лучше будет терпеть насилие каждый день своей жизни, позволит насаживать себя на копье и рвать себе задницу. Почему он должен этим начать наслаждаться как какой-то извращенец?! К его животу прижалась большая ладонь, ускоряя циркуляцию потока в нижнем дяньтяне… сгоняя возбуждение. Вторая рука прижала его к телу ближе, спрятала будто ребенка. Цзянь Юань даже прикрыл полы нижнего халата в попытке восстановить его целомудрие. — Тихо, малыш, тихо, на сегодня все, — бормотал ему в волосы мужчина. Законный его насильник. Цинцю беззащитно разрыдался, прячась под ним, ощущая, как его прижимают ближе и держат крепче. Муж держит крепче. От этого плач становился только сильнее. — Ш-ш-ш, — гладил его друг, никак не комментируя позорище. Сяо Цзю не мог остановиться — рыдал и рыдал, проливая все глаза. Громко и безутешно. — Мастер Цзянь, — зацепился будущий лорд в соплях и слезах. Он даже не знал, что хочет попросить. Лишь отмечал, что Цзянь Юань рядом. Несмотря на то, что это теперь муж, сегодня их брачная ночь, а Цзю так ничего и не смог толково ему предоставить. — Ох-х, — в шутку принял на себя его вес мужчина. — Только «мастера» мне в постели с супругом не хватало. Уж попробуй что-нибудь другое. Хоть гэгэ назови, хоть по имени. Не для того мы сегодня кланялись, чтобы ты тут выкал. Шень Цзю жалко шмыгнул, успокоенный обычным, знакомым стенанием друга. — Уважаемый муж Юань? — попробовал он. — М-м? — неохотно отозвался мужчина, в чьих объятиях он лежал. — А еще фамильярнее можешь? Никакого желания он больше не демонстрировал, и даже его достоинство ощущалось напротив бедра мягким и безобидным, как садовая лягушка. — Спасибо, гэгэ, — тихо прошептал Шень Цинцю, хотя и сомневался, что именно он младший. «Спасибо, что решил дать время», — не стал озвучивать он. Он соберется. Совсем скоро он сможет выполнить свой долг и стать образцовой женой. — Все в порядке, малыш, — бледно улыбнулся заклинатель и погладил Цзю по голове, точно стирая все волнения. Помогло. — В конце концов, «нет» значит «нет». «Я не говорил «нет»,» — не стал указывать Шень Цинцю. — Я хотел бы, чтобы ты знал, а-Цзю, что то, что между нами происходит — это необязательно, — мужчина в юном теле издал возмущенный звук. — Нет, возражений не принимаю. Я заварил эту историю с ухаживаниями и браком… — Ухаживаниями? — сболтнул Цзю в замешательстве. Были ухаживания? Взгляд Цзянь Юаня сделался мертвым от отсутствия выражения. — Возможно ли, что молодой господин Шень пропустил все мои подарки и заверения в привязанности, которые этот делал с тех пор, как а-Цзю исполнилось восемнадцать? — с сухой издевкой поинтересовался он, спустя минуту размышления. «Там были ухаживания?!» — все еще бестолково орал про себя Шень Цинцю и рвал на себе волосы. То есть, да, он получил несколько заколок, веера, книги, какие-то простые практические вещи для повседневной жизни, даже деньги на праздники получал… Но разве это не простые предметы обихода? Ночную одежду, зубную щетку и одежду для дома мастер Цзянь тоже дарил. И даже парочку забавных кошачьих игрушек с коварными мордочками. Судя по сорванным цветам, которые мастер Цзянь ему также пару раз приносил, лаоши просто нравился сам процесс дарения. Цзю вдруг вспомнил, как одним обыкновенным днем мастер Цзянь протянул ему красиво оформленный листок со стихом о любви, и схватился за голову: он счел это конфискованной поделкой какого-то недоучки, жестоко раскритиковал в пух и прах и передал обратно мастеру Цзянь. Тот молча унес и больше не приносил никаких стихов… (Какой позор, Небеса, поразите его молнией прямо сейчас!) В памяти немедленно всплыли все те разы, когда Цзянь Юань касался его запястий и разминал кисти, которые сводило по новой от усердной практики каллиграфии и музыкальных инструментов. И плечи разминал… Однако, все это прежде не вызывало в Шень Цинцю гнусных подозрений. Мастер Цзянь обладал легким нравом и щедростью богатого господина. Он легко разбазаривал свое добро, был фамильярен со знакомыми и тянул руки — сказывалось демоническое воспитание. За пару лет знакомства Цзю уже и попривык, и начал находить в подобной близости свое очарование. Даже иногда рассчитывал на эти комфорт и близость. Теперь же, когда Цзю думал об этом… А кого еще Цзянь Юань с таким вниманием обхаживал? Всякая собака была уверена, что они друзья с мастером Цзянь, однако, мало кто знал его личность или историю. Он просто был, и все его любили. Всегда на виду и никогда подозрителен. Положение, которому Шень Цинцю мог лишь позавидовать, не представляя даже, как достигнуть. Однако, Цзю уверенно мог назвать только себя и его сестер, с которыми этот мужчина обменивался более-менее личными мыслями. Еще Учитель был ему кем-то вроде друга-приятеля, но не слишком близким. Также на ум пришли несколько бесед, полный смысл которых от Шень Цинцю прежде ускользал. Одна, кстати, состоялась ровно перед тем, как Цзянь Юань послал своего гуся Учителю… Что-то о сотрудничестве и хорошей совместимости… И потом мужчина несколько раз уточнял во время подготовки к свадьбе, уверен ли сяо Цзю… Тот постоянно соглашался и даже настаивал. Кхм. Теперь их брак не казался таким уж внезапным. Цзю с раздражением проклял двойственность высокой речи. Никто, блять, четко не говорит — все сплошными намеками, чтобы можно было в любой момент соскочить! (Он решительно проигнорировал, что они говорили без иносказаний и вполне прямо). — Прости, — с искренним чувством сказал мастер Цзянь, шокируя Цзю. Он показался печальным теперь. — Я был недостаточно ясен с тобой. Теперь я вижу, что мог быть слишком аккуратен, не желая тебя пугать. Но я думал… Угх, Юань, сколько тебе мама говорила, что ты обманываться рад! Года идут, старость за плечами, а ума боги до сих пор не бросили. Цзю отчего-то захотелось смеяться. Воистину, мастер Цзянь был мастером стачивать острые углы и не гнушался собственным позором. Они все еще лежали, сплетясь между собой, отвратительно грязные, пропахшие похотью, но Цзю было все равно. Он только бросил очищающую волну ци и пережил секундное жжение кожи. Ему было тепло, а знакомые руки напоминали девичьи в своей аккуратности. Большая ладонь легла на висок, и Цзю испуганно вскинулся, только чтобы осознать, что начал задремывать в объятиях мужа. — Позволь, мы так останемся сегодня? — низким ласковым голосом спросил мастер Цзянь. — Я бы хотел начать циркулировать ци с тобой в кольце. Парная культивация, поморщился Цзю, не мытьем, так катанием. Но он был благодарен, что муж выбрал такой щадящий способ как кожа к коже. — Только этот никогда прежде не… — покраснел Шень Цинцю. То есть, подобные обмены разные были, но совершенно точно не на всю ночь и не на такой большой площади. — Просто позволь мне и не закрывайся, — улыбнулся мужчина. — Поначалу будет остро, но это пройдет. Цзю кивнул и сжал челюсти. Он знал, что парные техники бывают опасны. Правда, ожидал, что «остро» будет значить боль, но ошибся. С первыми каплями чужой ци в его венах Шень Цинцю ощутил глубокое, и правда острое, неестественное расползающее в нем удовольствие. Ци Цзянь Юаня была нечеловечески мягкой и гибкой. Цзю никогда за всю свою практику не ощущал ничего подобного. Кажется, он понял про уникальные особенности энергетики. Обычно чужая ци ощущалась враждебным вторжением, нарушением статуса кво, даже унижением и использованием его глубинной части сути. Здесь же точно огромная кошка протискивалась в него, обезболивающим медом покрывая чувствительные каналы, острыми коготками проталкивалась глубже. Корень ян у юного тела снова болезненно напрягся и разбух. Цзю попытался выбраться из подлой ловушки и вцепился в сильные руки, захватившие его пояс в кольцо. Тщетно. Ощущение ци стало жечь почти болезненно. — Дай себе привыкнуть, тихо, малыш, не бейся. А-Цзю! — окрикнул его заклинатель. Шень Цинцю посмотрел на него, ничего не видя и тяжело дыша. — Дыши со мной и не выдирайся. Позволь этому случиться. Сейчас станет легче. Слушай мой голос… Голос у Цзянь Юаня и в самом деле был роскошный, глубокий и богатый на интонации баритон. Он прекрасно читал стихи, и слушать его спокойный тембр было успокаивающим в плохие дни. Постепенно жжение прошло, накал возбуждения тоже спал. Каналы Цзю охватило приятное онемение. Он опал без костей в путах взрослого заклинателя и мужа. — Вот так, — капал патокой довольный голос заклинателя, пока ладони разглаживали обнаженную спину под халатом. — Расслабься, у тебя большая часть каналов воспалены. Цзю беспомощно завозился, не в силах собрать настоящее сопротивление. Пальцы запутались в чужом ханьфу. Будто отравленный снотворным дротиком целителя. — Мне не нравится. Я не чувствую каналы из-за тебя, — шипел он в полудреме. Это было похоже на парализующую ловушку хищной лозы. — И не должен, мальчик мой, если они здоровы, — ужаснулся голос. — В самом деле, нас ждет долгая дорога на двоих. Не бойся, я не отойду от тебя и не трону сам. Ты в безопасности. Спи. Шень Цзю не хотел лишаться сознания в столь опасной ситуации. Было слишком тревожно, но и слишком удобно, тепло и приятно, и в кои-то веки ничего внутри не болело... Вспоминались их вечера, когда главный ученик возвращался после тяжелого дня с больными руками. Цзянь Юань сажал его рядом с собой, ставил ужин, не принимая возражений, и начинал разминать сведенные кисти. Покрывал их целительскими маслами иногда. Поначалу Цзю сопротивлялся бесстыдной заботе, краснел и отпихивался, но со временем начал позволять себя трогать. Лечить. Это ведь всего лишь руки… От старых травм они болели на погоду. И ноги, если на то пошло, и плечи, и ребра. Но то было слишком личное. А руки — это всего лишь руки. А теперь он лежал почти обнаженным в руках этого мужчины, беспомощный как котенок, мягкий и уязвимый. В тепле. «Я должен был догадаться, куда все идет», — крутилось в голове Шень Цинцю. В следующую секунду он уже спал.