Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

Утром Цзю проснулся в необычном положении, размазанным по теплому мужскому телу. Их мечи были обнажены и соединены. Их груди и животы плотно примыкали друг к другу. Руки Цзю были просунуты в подобии объятий вокруг головы мужа. Супруг же держал его за бока. Никакого отвращения к избытку чужой кожи не наблюдалось. Их смешанная энергия текла по меридианам спокойно, и ничего не болело. Более того. Они были настолько плотно сплетены, что Цзю ощущал мастера Цзянь, как себя. Его каналы были незнакомой, необычной структуры. Вероятно, тот самый путь двух драконов, за который этого культиватора и ценил Учитель. Энергия по ним не бежала разогретым паром по трубам, вот странность, а текла, словно разумная вода. Ощущая, что другой пока не проснулся, Шень Цинцю робко прислонился к горячей широкой груди. Все мышцы в теле разжались, возвращая то прекрасное состояние, с которым он проснулся. Юноша тоскливо вздохнул: вот бы всегда иметь эту близость без обязательств. Мужа не нужно было удовлетворять, он ничего не требовал, для него сейчас даже притворяться не нужно было. Они просто были рядом… Ладно, слабость следовало прекратить, пока она не зашла слишком далеко. Стоило начать аккуратно убираться из чужих внутренностей, как Цзянь Юань чутко открыл глаза. Цзю застыл, глядя вплотную в лицо мужчины. — Привет, — бесстыдно улыбнулся он, привлек к себе, поцеловал в губы. — Давно проснулся, красавец? Цзю покраснел и сморщился. Какого черта он все еще в постели с мужиком так близко, что чувствует запах из его пасти! Юань только рассмеялся, поцеловал еще — в скулу… и его рука повела между ними, понятно куда подбираясь. — Помощь нужна? — пощекотал он ребра. Шень Цинцю поджался и неуверенно кивнул. Надо было привыкать к подобному. И вчера было не совсем плохо. Даже… бывший лорд покраснел и отвел глаза. На глаза попалось лицо супруга, и сяо Цзю занял себя глубоким поцелуем, который в идеале лишил бы его разума, оставив ту самую приятную животную дымку, что владела им вчера. Чужое прикосновение к его вздыбленному с утра дракону показалось острым, пугающим и отталкивающим, и он снова взвился прочь. Цзянь Юань его поймал и прижал к себе, как вспугнутого зверя. — Тихо. Цзю, конечно, был мельче и слабее энергетически (пока что!), но это не значило, что с ним можно обращаться, как со щенком! — Коснись сам, — прошептал муж, подсаживая его. — Если боишься моих рук, то сделай это сам. Покажи мне, как ты доставляешь себе удовольствие, чтобы я знал, что нужно делать. От острого стыда все сознание Шень Цинцю превратилось в конджи. Он послушно обхватил в кулак свое достоинство и уткнулся в плечо любовника, едва дыша. Он дрожал отчего-то и чувствовал жар всем собой. — Я… — промямлил он и сглотнул. — Я не знаю как. Я никогда этого не делал. Мужчина непонимающе моргнул. — Совсем? Тебе девятнадцать, молодой человек, к этому времени даже самые последние деревенские дурачки догадываются, зачем им корень ян между ног. Шень Цинцю никогда прежде так не опускали. Ему было даже не девятнадцать. Ему было больше полувека, если считать обе жизни. Он и тогда не интересовался. — Хм-м, но на деревенского дурачка ты не похож, — продолжал без жалости издеваться муж. — Значит, знаешь, но не пользуешься. Расскажи мне, котенок, что там такого страшного? Думаешь, ладошки волосатыми станут? Стыд и возмущение в Цзю пробили все мыслимые границы. Будь он горшком в печи, он бы взорвался осколками и убил бы наглеца! Но они лежали сейчас сплетенные близко-близко, и Цзянь Юань пах… собой. Мужчиной. И было не страшно. И у Цзю так стоял его лук, что стрела вот-вот сорвется. Шень Цинцю, не желая ничего решать или говорить, спрятался на груди любовника, попискивая, будто собирающийся скулить щенок. — Ш-ш-ш, нет, соберись, ты уже мужчина. Расскажи мне, что плохого в том, чтобы пролиться дождем? Цзю не мог вытащить из себя все мысли о том, насколько мерзка животная мужская природа, и как ему противно от мысли стать таким же. Опуститься до того уровня. Но муж, любовник продолжал чувственно целовать его лоб и приятно мять все, до чего дотягивался, и он соврал: — Ничего. И сказав, задался вопросом, а вдруг и правда ничего? О, какой легкой эта мысль оказалась на сердце! — М-хм, тогда коснись себя, — как соблазнительный суккуб проурчал мужчина и открыл свои карие теплые глаза, сейчас полные черного зрачка. Рука Цзю сама легла на ствол. — Ты видел, что я вчера делал, — подбодрил воспитанник демонов у его уха. — Там ничего сложного. Вверх и вниз. Давай. — Мх, — последовал Шень Цинцю и обвалился на партнера. Он выгнулся на нем совершенно непристойно, подаваясь бедрами навстречу движениям кулака. Ритм, сначала неравномерный, постепенно приобрел четкую последовательность и скорость. Шень Цинцю никогда прежде не ощущал подобного фокуса сознания на одной единственной нужде. Все заботы отошли на второй план. Внутри будто сжималась спираль и, сорвавшись, та разрушила то немногое, что от человека оставалось. Цзю со вскриком дернулся и вывернулся, когда его же собственный жемчужный выстрел попал ему в лицо. Прямо в глаза! Чужие руки поймали его, когда он забарахтался, и Цзю с огромным стыдом вспомнил, что у него был свидетель, что все это время держал его в своих объятиях. Цзянь Юань смеялся над ним, зажимая его между собой и постелью. Его набухший дракон прижимался к животу Цзю, но мужчина вытирал испачканное лицо и целовал его. — Аккуратнее, не размажь, айя, семя щиплется как собака, и после него глаза красные, как у утопленника, — советовал со знанием дела Цзянь Юань. Цзю хотел бы огрызнуться, что сразу видно опыт, но подавленно молчал, уничтоженный стыдом и пережитым. Вцепился зачем-то в спальный халат мужа, терпя, как его вытирают, будто ребенка. Из-под век полились постыдные слезы. Он не знал почему, но было невыносимо, будто кто-то умер. Муж закончил его чистить, и сяо Цзю открыл глаза. Он был голый, худой и мерзкий. И грязный теперь, несмотря ни на что. Он воткнул свою морду в матрас и разрыдался совсем громко. Какая-то часть его сидела со счетами и щелкала, сколько раз он опозорился и потерял лицо с начала брака. С каких пор он вообще столько ноет? Другая его часть была просто безутешна. У нее были черные слепые глаза, которыми он ничего не видел, и все, что он мог — это беспомощно выть. Сильные руки сняли его с постели. Сначала Цзю думал, что мастер Цзянь его обнимет, но тот бессердечно вынес его в ванную и бросил. Цзю от шока заткнулся и огляделся. Он был в купальне один. Чт… — Когда отплачешь, малыш, умойся и выходи к завтраку, — сообщил мужлан из-за двери. Подмороженный от шока Цзю пережил еще несколько остаточных всхлипов, после чего встал и умылся с мылом и мочалкой, зубы почистил… Он не знал, что с ним произошло. Спустя уже десять минут он не чувствовал ничего, достойного тех рыданий. И вернувшись в спальню за одеждой он не ощутил ничего особенного при виде их супружеской постели. Только волну приятного волнения внизу живота от воспоминания. Между ног поджалось от предвкушения. Но он легко переключился на подбор одежды и расчесывание. Он не стал зависим от секса. Не испытывал больше никаких гадких порывов, и отвратительные мысли о насилии его не одолевали. Хотя он позволил себе сделать то самое. И ощущение грязи вроде как прошло, едва помылся. Цзю сел за стол молча и оценил, как мастер Цзянь в одних домашних штанах привычно жарит рис, закрывая омлетным конвертиком. Необычное блюдо, которое делал только он. Для Цзю он закрутил подслащенный омлет рулетиком, чтобы тот напоминал десерт. Ученик, чтобы не простаивать, привычно собрал набор чая и заварил порцию на двоих. И какое-то время окидывал взглядом во всех направлениях широкую роскошную спину любовника. Как двигаются сильные здоровые мышцы на чистой коже... У мастера Цзянь имелась пара боевых отметин. В отличие от шрамов самого Цзю, ничего предосудительного. Шень Цинцю голодно сглотнул и оторвал глаза от зрелища. Как неприлично все же — одни только штаны… Что же, женились, и больше одежда в доме не нужна? Перед ним опустилась тарелка. Руки скользнули в объятии по плечам, губы накрыли линию волос. — Как ты себя чувствуешь? Пришел в себя? — с неподдельным волнением поинтересовался мужчина. — Да, — ответил Цзю, поскольку он именно что «пришел в себя». — Можешь объяснить, что произошло? Старший заклинатель принес свою порцию за стол и сел рядом. Цзю покачал головой. Аппетита не было, но он не раскидывался едой и взял палочки. — Может ли быть так, что ты соединил желание с насилием? Оргазмы сами по себе не сделают из тебя насильника, малыш. И не превратят в чудовище никоим образом. То, как ты их получаешь, может… иногда. Но я сомневаюсь, что ты такими путями пойдешь. Цзю опустил палочки. У него не было даже сил проглотить оставшийся во рту кусок. Так что и заговорить он не мог. Мужчина, будто все в порядке, продолжал завтракать, пока еда горячая. Шень Цинцю наблюдал. Лицо мастера Цзяня воистину толще дубленой шкуры. Наверно, следовало привыкать называть его по имени, размышлял сяо Цзю отстраненно. Все же муж. Надо было привыкать его так называть. Они друг друга голыми видели. И потом он ему морду грязную оттирал. Причем, не сам испачкал. Цзю сам себя измазал, как идиот. Еще и перепугался, и показал себя полным ничтожеством. Если он скажет, сколько ему на самом деле лет, муж громко посмеется? — Малыш, — обратился к нему супруг и развернулся всем корпусом, наклонился ближе. — Иногда всякое случается. Все в порядке. — Нет, — несдержанно упал лицом в стол Шень Цинцю рядом с тарелкой. «И не будет». Ему можно, он снова ученик. Мастер Цзянь тяжело вздохнул и переложил его себе на колени. Подвинул тарелку. Зачерпнул ложку. Шень Цинцю, переживая за свое положение, не понимал его намерений до самого последнего момента, пока полная ложка не коснулась его губ. Со стыдом и трепетом в груди он открыл рот для нее. О нем никто никогда так… Цзю жевал, опустив ресницы, и слезы катились по его щекам. Муж не комментировал. Только скармливал ложку за ложкой. — М-можно омлет? — шепотом попросил Цзю, не смея поднять взгляд. Муж легко отложил ложку и взял палочки, чтобы поднести к его рту сладкий рулетик. Скусив половину ломтика, Цзю завалился к мастеру Цзянь на плечо снова, чувствуя себя странно — слабо и мягко. Никогда еще он так низко не падал в своем душевном расстройстве. И никогда ему не было столь комфортно и безопасно на дне. Он купался в этом чувстве и презирал все, что привело к этому моменту. Но Цзянь Юань гладил его по спине, так что все было терпимо. — Что я скажу Учителю? — глухо спросил Цзю без нужного чувства. На самом деле ему было немножко плевать. — Что пока он боится пауков, ты ему ничего не должен, — невозмутимо ответил мастер Цзянь, и секунды не подумав. Съел кусочек от омлета Цзю. Цзю даже чуть повернул голову, непроизвольно сводя брови. Это его сладкий завтрак. Который муж продолжал жрать в одно рыло. Если он хотел такой, то должен был себе сделать. — Что ты имеешь в виду? — сопнул Цзю, отобрав свою тарелку и палочки. Сразу же и аппетит проснулся, лишь бы другому не досталось. — Айя, да этот старый баловень по молодости угодил в пещеру с пауками на ночной охоте и провел там две недели, — с юношей на бедре Цзянь Юань также вернулся к поглощению своего завтрака, заглатывая его будто дворовый голодный пес. — С тех пор любой намек на паутину доводит его до визга. Если к нему в комнату заберется паучок, то он скорее в другой дом переедет, чем подойдет его выгнать. А ведь прошло лет семьдесят! Этот человек не имеет права диктовать тебе, с какой скоростью ты привыкаешь к присутствию мужчины в твоей постели и что вы там с ним делаете. Так ему и передай. Внезапно перед внутренним взором Цзю предстало воспоминание из прошлой жизни, которое всегда приводило его в недоумение. Учитель после трудного рабочего дня, величественно медитирующий на кресле в своем кабинете остаток вечера и ночь. Когда утром Цзю спросил, в чем причина. Учитель ответил, что ему было достаточно комфортно, к тому же у него был гость… И если Цзю будет так любезен проводить его до дома… Там был паук. В тот день Цзю поймал на его огражденной барьером подушке для медитаций паучка и вынес в окно на листке. Юному Шень Цзю тогда пришла мысль, что учитель мог бояться паука, но это показалось чересчур невероятным. Шень Миньи был воплощением изящества, высокого положения и суровости. Он не мог абсурдно бояться крошечной букашки и сторожить его всю ночь! «Учитель!» — мысленно сейчас взвыл Шень Цинцю. — Невероятно! — плеснул он негодованием. — А еще на него что-то есть? Цзянь Юань облизал последнюю ложку и хитро на него покосился. — Он кошатник, — довольно сообщил он. — Из тех, что простят своему котенку, даже если тот убьет человека. Боюсь, я из того же сорта. Цзю сморщил нос. Кошки по словам всех были очаровательными существами. Которых ему никогда не светило потрогать из-за аллергии. Будь проклята его жизнь! — У меня аллергия, — буркнул он из вежливости. — Так я слышал, — покладисто согласился муж. И его рука ненавязчиво легла на его бедро. Ведь Цзю все еще сидел на мужчине… Шень Цинцю застыл. Горло пересохло. Он не был готов. — Иногда прикосновения не значат ничего, кроме желания коснуться, — заметил его нервозность мужчина. — И никуда не ведут. Теплая широкая ладонь хозяйски погладила его ногу. — Мне убрать? — доброжелательно поинтересовался Цзянь Юань. — Я… — Цзю не знал, хотел ли он этого, или прикосновение не мешало. Его мозг от тепла ладони снова превращался в конджи. Технически он и так сидел на бедре мужчины, потеряв стыд. Рука держала его, внушая чувство безопасности. Но… — Могу вот так, — предложил мужчина играючи, и переложил ладонь на поясницу Цзю. Тот предпочел молча вернуться к завтраку и не обращать на идиота внимание. Однако, у мастера Цзянь были другие планы. Он закончил завтрак и не мог уйти из-за их положения, так что поставил подбородок на плечо Цзю. Его лапы обхватили все тело молодого заклинателя и принялись хозяйски мять плоть. — Ты можешь не лапать?! — не выдержал Шень Цинцю. В ту же секунду он пожалел о резкости, но Цзянь Юань с тяжелым вздохом старого пса, которого заставляли передвинуть жопу с прохода, убрал свои щупальца и сложил у себя на животе. Цзю не стал вслух признаваться, но без близости стало прохладнее. Только слез на свое место. — Та-ак, какие планы на сегодня? — перевел тему мужчина. — Мы планировали встретить вашу мать, уважаемый муж, — с сарказмом напомнил Цзю. Учитель дал им три свободных дня на праздные утехи молодых. Они уже потратили один на свадьбу. — Это только вечером, — фыркнул тот. — Я спрашивал про сейчас. Оу. Цзю стянул губы гузкой. А… какие варианты? (На ум пришла утренняя сцена, не вызывавшая большого отвращения). Мастер Цзянь приблизился к своей молодой жене совсем близко, наклонился к его уху… — Как насчет… чтения гадостей? — прошептал он, будто непристойность. Ожидавший реальную непристойность Цзю сильно его толкнул в бок, заставив лавку покачнуться. Мужчина болезненно всерьез ойкнул. Образовалась неприятная пауза. Цзянь Юань выпрямился, потирая ребра и неодобрительно хмурясь. Сердце Цзю колотилось как в старые недобрые времена в доме Цю. — Я прошу прощения! — выпалил он. — Простите-простите-простите, я случайно, я не подумал, этот ничтожный случайно. Этого больше не повторится. Муж, пожалуйста, я… Цзю зажмурился под занесенной рукой. — Я прощаю тебя, — ладонь опустилась на его холодный мокрый лоб тяжелым весом. Шень Цинцю раскрыл глаза. — В следующий раз просто скажи, что тебе не нравятся подобные шутки… или чтобы я правда предлагал что-нибудь неприличное, — блеснул усмешкой этот невыносимый нахал! Руки снова были вокруг Цзю и прижимали его к мужу. Он не стал сопротивляться, потому что прикосновение выглядело не угрожающим. И Цзю начинал узнавать, что близость к этому мужчине совершенно не так опасна, как близость к господину Цю. Даже такая… интимная. — Так что? Пойдем читать? У меня есть парочка новых конфискованных образцов, — вернулся тот к сомнительному соблазнению. У Цзю не было иных планов, потому что он предполагал, что он будет занят, ну, мужем. Или будет приходить в себя после первой ночи с ним. И теперь чувствовал себя очень неудобно. — Ты ведь знаешь, что можешь делать со мной все, что хочешь? — уточнил он с намеком. Выразительные брови мастера Цзянь взлетели хитрыми дугами. — Думаешь, этот муж сможет уговорить свою жену на то, чтобы читать в постели и циркулировать ци снова? Может быть даже, обнаженными? — сделал он большие глаза, будто предлагал несусветные извращения. Шень Цинцю вспыхнул как лучинка. Читать желтые страницы голыми и снова циркулировать ци между ними, что вызывает возбуждение? Кто же может разгадать, чем подобное закончится?! Он за дурака его держит! Если бы не его долг Цзянь-фужень, хер бы он согласился. Но Цзю прибрал стол, побросав все в таз с водой, и демонстративно потопал в спальню. Где сбросил одежды и забрался под одеяло по самую шею. Муж зашел следом и оглядел его, подняв брови. — Окей, — повторил он свое странное слово довольно. — Окей, очень очаровательно, а-Цзю, ты знаешь толк в соблазнении. Тот залился румянцем. — Ты сам предложил это! — сорвался он. — Разумеется, — рассыпался в знакомых преувеличенных любезностях старый льстивый змей. — Разумеется. Сейчас, главный ученик Шень, этот принесет рабочие материалы и все подготовит! И он скрылся. Его не было так долго, что сяо Цзю успел занервничать, ведь «рабочие материалы» могли включать в себя довольно многое. И кто знает, какие извращения у его мужа, специфического целителя, в рукаве спрятаны! Цзянь Юань явился в спальню с подносом закусок и хрустальным чайником подслащенного травяного сбора с ягодами. Там было столько сладостей… Наверно остались после их торжества, догадался Цзю, и ревностно проводил их взглядом, надеясь получить позже. Так же муж движением трюкача выудил образчик желтых страниц, демонстрируя пухлость подшивки. — Полная коллекция выпусков автора, — гордо отрекомендовал он, будто сам сшивал. Шень Цинцю отобрал книжку и вчитался, краем глаза наблюдая, как муж теряет те немногие клочки одежды, что были на нем. Это немного внушило трепет, но совершенно не столько, сколько должно было. Мастер Цзянь был хорошо сложен, как и всякий физический культиватор. И одарен внизу опять же, не дурно. На его теле почти не было волос. Только на ногах немного. Его фигура сделала бы честь какому-нибудь небожителю. Мужчина забрался в постель, сотрясая ее всю и устроился под рукой Цзю, точно ребенок, ожидающий сказочки на ночь.