Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

В конце вечера, взглядом сопроводив всех своих отпрысков погулять, госпожа Шуай аккуратно положила руку на плечо Шень Цинцю. Тот замер, не зная, чего ожидать от свекрови. — Я рада, что мой сын наконец-то выбрал хоть кого-то, чтобы подпустить ближе. И еще больше рада, что это будешь ты. Ты кажешься мне очаровательным молодым человеком, Шень Цзю. Наверно, скептицизм был слишком очевидно написан поперек его физиономии, потому что демоница рассмеялась. — Согласна, ты весьма грозно обращаешься со словами при желании. И вреда, и боли ты можешь нанести достаточно, как и всякий умный человек, который знает, как причиняют боль. Но ты также показал, что в твоем сердце, несмотря на боль в прошлом и страх, найдется место для заботы о моем сыне. Цзю очень хотел ей возразить, но это было бы контрпродуктивно. Он весь вечер потратил, чтобы именно такое впечатление и создать. Что он достойная партия для мастера Цзянь, что он умеет себя вести, что он хорошая жена. Но последнее упоминание о боли в прошлом заставило его застыть. Она знает? Он уже успел убедиться, что эти низшие демоны были весьма талантливы в добыче информации. Неужели они успели его выследить и?.. — Сын Цзю, дыши, смотри на мои руки. Следуй за тем, как я дышу, — вытащил его из воронки малого искажения голос госпожи Цзянь. Будто зная, чем помочь, она направила его считать предметы на столе, устойчиво сбивая круговорот тревожных мыслей простейшими задачками. — Что послужило причиной приступа? — в конце спросила она. — Н-ничего, это само происходит, — вытер он пот с лица холодными ладонями. Какой стыд. Что за жену сын привел: то спит, то бросается. — Не стоит беспокойства. Культивация этого недостойного всегда была немного нестабильна… — Мне известно, — прервала его виноватое раболепие суккуба. — Мне также известно больше о твоей энергетике, чем тебе, господин Шень. Но передо мной нет нужды кривиться. Я спрашиваю о том, что спустило силки, чтобы избежать попадания в них впредь. Только и всего. Итак, попробуем еще раз. Ответь маме, что столкнуло тебя за край? Шень Цинцю было не назвать трусом или бесхребетным. И на доверчивого он был не похож. Но после некоторого колебания он ответил: — Вы упомянули мое прошлое. — И все? — удивилась демоница и нахмурилась. — Тебе достаточно только намека, что у тебя есть прошлое… или что его знаю я? — Я… Второе. Суккуба закивала. — Мы не искали о тебе ничего сверх того, что рассказал сяо Юань. Что ты сирота, который прогрыз себе дорогу наверх, в люди, лишь своим старанием и острым умом. Что ты безжалостен, но не жесток и вряд ли когда-нибудь станешь. Что ты неловок с людьми. Что твое сердце также ранено и недоверчиво, как его, когда я подобрала его. Он и прежде много говорил о тебе. Мы никогда не видели причин смотреть глубже. Теперь же, когда ты стал членом нашей семьи, мы и вовсе не полезем. Только то, что ты скажешь сам. «Я плохой и жестокий человек», — придержал язык за зубами Шень Цинцю и опустил больные глаза. Как эта шайка первоклассных разведчиков только выживала с такими благородными принципами? Он фыркнул в сторону. Наивная ложь, чтобы к нему подмазаться, ведь он будущая большая шишка в Цанцюн. Обидно, что действует. — В твоих страхах мой сын видит себя как в зеркале, — отчего-то признала, глядя на него, демоница, — и оттого намерен вырастить из тебя сильного и свободного человека, который способен выбирать свой путь. Как нынче выбирает он. Леди Шуай глубоко вздохнула, и они снова замолчали. А что Шень Цзю мог сказать? Что это тщетно? Он уже самонадеянно полагал себя сильным и свободным, пока юная хозяйка не нашла его и не оторвала ему ноги. И руки. И прочее. — Мой младший сын вырос немного чудовищем, не стану отрицать, — прервала его мрачные думы демоница. — И не чтобы запугать, конечно, говорю. Сяо Юань просто так никогда и не смягчил сердце после пережитого в детстве, и не вырос добрым и мягким, каким хотел быть. Он эгоистичен и холоден — в этом вы отличны как небо и земля. Он встает каждый день, чтобы напоминать себе о милосердии. А ты, я так понимаю, постоянно повторяешь себе, что тебе все равно. Само собой, он хочет тебя. Все мы хотим то, чего у нас нет. Ему, вот, надо владеть тобой, или хотя бы быть рядом. Он по головам пойдет, если будет нужно. Хорошие, полезные качества. Мы им очень гордимся. К тому же мы сумели научить его команде «фу» и умеренности, чем мы также гордимся. Возможно, я изъясняюсь несколько путано. Прости мой возраст. Я просто хотела сказать, что сяо Юань хороший ребенок с хрупким сердцем. Воспользуйся им как ступенькой, чтобы стать тем, кем хочешь, и он будет тебе полезен. Цзю мог только поднять брови. Не такого напутствия он ждал совершенно. Так это все же реклама или предупреждение? — А если не воспользуюсь? — попробовал нажать он. Интересно, что бы эта дамочка сказала про господина Цю? Что бедняжка просто запутался? — Он оставит тебя в покое, конечно, — пожала плечами демоница с унынием на лице. — Будет ныть потом лет десять о том, какой а-Цзю хороший, лучше, чем он был достоин все равно. О следующем браке мы услышим, дай бог, если в следующем столетии. Будет обидно. Из вас очень хорошая пара может получиться. Вы практически близнецы. Она ткнула Цзю в грудь аккуратным коготком, намекая, что их сходство внутреннее. Шень Цинцю не знал, что и думать, но столь тщательные заверения, что Шень Юань — плохой человек... Это странным образом успокоило его тревогу по поводу брака с мастером Цзянь. Цзю знал, как иметь дело с плохими людьми куда лучше, чем с хорошими благородными господами, которые помогают несчастным побитым ученикам, которые щедро впускают их в свой дом, которые говорят о любви на брачном ложе, одновременно бескорыстно отказываясь от всех немногочисленных сомнительных благ их соглашения. — Я правда надеюсь, что ты позволишь себе воспользоваться всем, что предложит мой сын, — снова коснулась его щеки и погладила скулу леди Цзянь. — Больше всего на свете он мечтал найти того, кому он отдаст все, что у него есть. — Тогда он идиот, — ляпнул сяо Цзю. Суккуба мягко, снисходительно усмехнулась сверху вниз. Еще один жест, который мастер Цзянь копировал у приемной родительницы. — Но ты всегда мечтал именно о таком, — зацепила она иронично. Шень Цинцю против воли вспыхнул! Каков сын, такова и мать! И не правда! (Маленький голосок на задворках успел пикнуть, что было бы чудесно, если бы реально… Но Цзю выжег его раньше, чем тот успел додумать мысль, и неловко улыбнулся свекрови). — Кхм, — очнулся он, делая нормальное лицо. — Даже если так… Даже если так, то что? Цзю в панике зашуршал темами их разговора. Ни одна не пришла на ум. — Даже если так, вам безусловно уже пора возвращаться на свою гору, — коснулась его плеча демоница, приобнимая и направляя на выход. — Скоро рассвет, и даже это заведение скоро закрывается. Они обернулись на ошивающихся поодаль мэймэй, которые, якобы, встречали гостей в предрассветный час, а не подслушивали от скуки и дремали. — Что вы имели в виду, говоря, что мастер Цзянь пострадал так же, как и я? — зачем-то зацепился Цзю. Его интуиция иногда заставляла его подмечать странные вещи, но не раз спасала его задницу. Суккуба странно, малозаметно дернула лицевыми мышцами, не отразив никакой четкой эмоции. Цзю успел узнать, что это значило, что у нее не было никакой подходящей реакции. Этот вид демонов оказался весьма нечеловеческим при близком рассмотрении. — Я полагаю, тебе придется спросить сяо Юаня самому, милый, — погладила она и дернула губами: — Уверена, он не откажет своему нефриту ни в чем. Она подтолкнула его в сторону мастера Цзянь. Тот с братьями и сестрами ждал, пока они закончат беседовать. Никто из них не расходился, хотя технически они закончили встречу и ничто их не держало. Вместо этого они, точно куча щенков, возились и шуточно дрались. На миг бывший лорд и умудренный опытом заклинатель испытал иррациональную зависть: он не помнил, чтобы хоть кто-то играл так с ним, хотя он сам не раз становился свидетелем подобных сценок среди уличных детей, сокурсников и, после, учеников. Завидев их приближение, куча распалась, и его особь семейства Цзянь поспешила навстречу. Шень Цинцю поклонился новой семье. Они поклонились ему. Мать семейства с теплотой кивнула. Юноша независимо нахохлился, стараясь не показывать уязвимости. Муж легко пригласил его на свой меч, и хотя Цзю не приветствовал подобное проявление слабости, будучи сам старшим учеником, обладающим мечом, сейчас это было на руку. Молодая чета Цзянь взмыла в воздух. — О чем вы с матерью говорили? — погладил его плечи муж и прижал к себе. Цзю, честно говоря, начинал привыкать, что его лапают все подряд. Отвечая же на вопрос честно… — Она упомянула, что мы очень похожи, — ограничился Цзю. — Не знаешь почему? Признаться, они с сиятельным щедрым бесстыдным мастером Цзянь не имели ничего общего, и зла за этим человеком Цзю никогда не ощущал. Пока они с демоницей говорили, это выглядело логично, но теперь, в теплых объятиях мужа, который всегда был так терпелив с ним и добр, это звучало абсурдно. А-Юань — бессердечен и жесток? Тот самый человек, на минутку, который всегда готов выделить время и внимание нуждающимся. — Вероятно потому, а-Цзю, что мы правда похожи, — хмыкнул мужчина за ним. Он поставил подбородок на его плечо и держал очень бережно. — Не вижу ни одного примера. Шень Цинцю даже и хотел бы найти что-то общее, но из общего у них были только острые языки да постель. Муж долго молчал и, лишь приземляясь у их общего дома на горе, прошептал: — Мы остерегаемся мужчин, а-Цзю, и ненавидим братьев по очень схожим причинам. Цзю не имел ни малейшего понятия, как Цзянь Юань узнал об этом, но это напугало. Он обернулся, отступая. Муж показался тенью в ночи и тусклом свете духовного лезвия. Цзяньло. Иллюзия рассеялась, когда взрослый заклинатель вышел на свет фонаря и пригласил его в дом привычным жестом. Цзю счел благоразумным не кричать на улице и последовал. Они женаты второй день, а скандал уже закипает. — Тебе было десять, когда тебя усыновила госпожа Шуай, — с угрозой напомнил Шень Цинцю. Если бы это были суккубы, кто тронули его так, и его братья, он бы не сидел с ними за одним столом! — Да, — мягко согласился Цзянь Юань, не встречаясь глазами. — Мне было десять, когда мои родители, брат и сестра погибли от поветрия, а последний брат продал меня бродячим торговцам. Ему было не с руки со мной нянчиться, когда надо было заботиться о поместье и семейном деле, так что он сделал вид, что я тоже удобно умер. Миловидного домашнего ребенка быстро купили… сам понимаешь, в каком качестве. Я сбежал через неделю, едва отлежался, и несколько месяцев метался по улицам, пока меня не подобрали сестры. Только милым домашним ребенком я больше не стал. — Н-но… Но… Десять? — Но что? Я не шугаюсь от мужчин, как ты, и даже работаю медовым целителем? У меня нет приступов ужаса? Цзю дернул подбородком, не в силах до конца осознать величину сообщенной информации. Цзянь Юань всегда представлялся самым обычным толстошкурым мужчиной, выращенным в достатке и попустительстве, какими они все были. — Это лечится, милый, при должном подходе, — мягко фыркнул муж, садясь в своем обычном кресле в гостиной. В их общей гостиной, где Цзю жил уже как пол года, не подозревая о том, что когда-то случилось. — Это лечится, и моя семья лечила. Было трудно до меня достучаться, правда. Долгое время я упивался половой неразборчивостью и разрушал себя, наслаждаясь декадансом. Делал вид, что ничего особенного не произошло. Пока меня не поймали за шкирку и не заставили взглянуть правде в глаза. Следующие десять лет я был аскетом в монастыре и возвращал равновесие, а потом ушел в Цанцюн, на тихий пик. Здесь спокойно и мирно. Миньи — неплохой руководитель. Тебя я ожидать не мог. — Меня? — Цзю чувствовал себя невероятно глупо, переспрашивая как попугай. Но у него совершенно исчезли все мысли. Он ловил каждое слово мужчины, будто откровение… которыми, впрочем, они и были. — Ты как я. Только там, где я потерял всякий свет, ты остался искренним и живым. Ты чувствуешь, ты болишь. Но твоя проблема не в том, что ты такой. А во всех остальных идиотах. Шень Цинцю не мог ничего поделать, он от души рассмеялся. Весь мир верил, что Шень Цзю не прав! А этот человек заявлял, что он один лишь и прав. И в порядке бреда забрался к мастеру Цзянь на колени, чтобы убежать от понимания, как муж неправ и как мало он все еще чувствует кроме холода подземелий Ло Бинхэ. Держал ведь муж раньше… — Что ты хочешь от этого брака, правда? — спросил он, слушая сердце в чужой груди. Настоящее, тоже бьющееся. В объятиях зубы оказывались слишком близко к горлу, он всегда считал. — Тебе. Вырасти, — мягко повторил а-Юань и поцеловал его в волосы. — Как маленькой капустке. Твой Учитель отдал тебя именно за этим, знаешь? Чтобы ты вырос в большой и сильный кочанчик. Цзю посмеялся. И посерьезнел: — Я не «вырасту», как ты это называешь. Этот пес уже слишком стар, чтобы учить новые трюки. — Тебе нет и двадцати! — ожидаемо ткнул мастер Цзянь, ведь к этой фразе Цзю его и подвел. Шень Цинцю собрал все силы, что у него были, чтобы озвучить свою тайну. Довериться этому мужчине. Наверно, в нем говорили их полубессонные ночи, которые мастер Цзянь провел с ним, когда Цинцю не мог сомкнуть глаз из-за кошмаров, или все те отмазки, которые тот придумывал для остальных в плохие дни, когда Цзю не мог подняться с постели. — Я старше тебя, потому что помню, как уже жил эту жизнь, — сказал он. Отчего-то это прозвучало как постыдный секрет. Его голос надломился. Комната погрузилась в тишину. Цзянь Юань набрал полную грудь воздуха и выдохнул. — И сколько же прожил Бессмертный Шень? — в голосе мужа звучала все та же ласковая улыбка. Его руки уже тянули в объятия. Цзю покраснел и отстранился. Как смел этот мальчишка так обращаться с ним теперь, зная про обман?! Однако, вопрос, достигнув запоздало сознания, застал врасплох. Сколько провел он в темнице без света и срока? Лишь визиты его палачей отмечали ход времени. А потом и они смазались в муторный бред из боли и ненависти, когда его тело обращалось в грязь и зловонный гной. — Конец моей жизни был… — Шень Цинцю пошарил по сознанию в поисках верной цифры. — Кхм, около пятидесяти. Еще два года в этом времени. Ты младше. — Что же… Я на самом деле на двадцать лет старше, потому что я тоже помню свою прошлую жизнь. Я погиб в двадцать три, что делает нас… ровесниками. Цзю схватил подушку и без всякой жалости решил забить ею мужчину до смерти. Увы, план, созданный в порыве, не выдержал реальности: культивация Цзю подвела, и более сильный заклинатель сумел поймать его. Шень Цинцю боролся и брыкался, как дикий зверь, но его спеленали и прижали к полу. Ци дрожала от тяжелого искажения, и муж уже вливал в него свою для стабилизации. — Ш-ш-ш, это не издевка. Прости меня, а-Цзю, прости, я был груб. Но этот мастер сказал правду. Он также, как и ты, помнит свою прошлую жизнь. Она проходила в другом месте и времени, в закрытом царстве, куда я не знаю пути, но это не было моим намерением издеваться над тобой. — Поэтому! — выдохнул Шень Цинцю, наконец, понимая. Поэтому Цзянь Юань был там, где его не было в прошлый раз. Здесь. С ним. Цзю чувствовал себя абсурдно благодарным богам за то, что они не позволили случиться насилию над настоящим десятилетним ребенком. — Я хочу поговорить с тобой обо всем, — выдохнул он устало, но непреклонно. Эмоциональные вспышки и общение с другими вымотали сегодня Шень Цзю сверх меры. Он дернул зафиксированными за спиной руками. — Как только отдышишься после искажения и успокоишься, — иронично согласился мастер Цзянь. — Ты все еще моя жена, малыш а-Цзю. Ах, это только второй день нашего брака, а мы узнаем друг о друге столько нового! Шень Цзю сделал попытку лягнуть гада. Муж увернулся и мерзко расхохотался. Будущий лорд засучил конечностями в бессильном бешенстве под коленом ненавистного мужлана. Он так не веселился уже долгие десятилетия… Хотя вряд ли бы многие назвали это весельем. Их соседи скорее вызвали бы дежурную стражу, проверить, кто нарушает ночной порядок на пике, если бы не талисманы тишины на стенах. Но когда Цзянь Юань отпустил его, их поцелуй был почти сладок. Даже если и от крови.