Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

— Твое запястье, — потребовал Учитель, едва Цзю явился перед ним после своего короткого отгула. Шень Цинцю с унынием предоставил запрошенное. Снова куча требований и раздражающие нападки со всех сторон с самого утра. Подумать только, он успел забыть о том, как устроен мир, за те три дня, что провел с супругом. Мысль о нем заставила скривить губы. Не помешало и бесцеремонное вторжение Учителя в его энергосистему. В ходе обсуждения планов на будущее и вскрывшихся «семейных» теперь секретов они сильно не сошлись во взглядах. Шень Цинцю не ставил под сомнение убийство Ло Бинхэ, едва тот попадется ему на глаза. Тогда как муж остался в шоке. «Ты собираешься убить ребенка?» — спросил он с глубоким недоверием, страхом. «Не ребенка. Ло Бинхэ», — поправил он холодно. Вот странность: для Цзю подобное расхождение во взглядах почему-то стало неприятным сюрпризом. Прежде мастер Цзянь поддерживал его безусловно. Естественно будто. «Он еще даже не родился. Как же младенец успел согрешить перед тобой?» — мягко указал муж. «Мне плевать! — до сих пор звучал в ушах остервенелый крик Шень Цзю. — Он чудовище и вырастет в чудовище! Я это видел, я это чувствовал в каждой конечности, что он оторвал. В каждой части меня, что он отобрал! Как ты смеешь запрещать мне месть, когда тебя не было там?!» И тишина, что последовала. «Верно, — тихо ответил Цзянь Юань. — Верно. Я не знаю твою боль. И ты имеешь полное право чувствовать то, что чувствуешь. Твой гнев и печаль уместны. Твоя месть справедлива. Но я тоже не ошибаюсь. Ло Бинхэ, который рвал тебя на части, еще не появился на свет. И в наших силах, чтобы никогда не появился. Для этого не обязательно убивать ребенка.» — Отвратительно! Никакого прогресса! — хлестнул его мысли голос Учителя, и Цзю автоматически принял виноватую позу в почтительном поклоне. Ему прилетело по голове веером. Ах, старый-добрый Учитель. ««Не обязательно убивать ребенка» — какая глупость, муж мой», — с ненавистью думал Шень Цзю. Такие как Ло Бинхэ или он сам не меняются. Они не становятся добрее. Они не становятся ручными, выражаясь словами мастера же Цзянь. — Чем вы занимались все эти дни? — продолжал сотрясать Учитель воздух вокруг него. — Читали желтые страницы? Болтали о вечном? — Еще встречали его семью, — очень полезно вставил Шень Цзю в порыве невероятной глупости, будто это могло заработать ему что-то кроме наказания. Учитель, однако, живо заинтересовался. — Мой ученик удостоился чести увидеть неуловимых Цзянь? И каково его мнение? Цзю… признаться, так и не смог его составить. Одной встречи, чтобы прощупать кучу древних демонов было недостаточно. А общее впечатление они оставили нейтральное. (А еще он много проспал). — Они… специфичны. Этот ученик получил глубокое понимание, отчего мастер Цзянь такой. Весь в мать. Только она еще более… Учитель забавно поежился, очевидно, знакомый с настоящим мастером Цзянь лучше, чем Цзю предполагал. Будущий лорд милосердно не стал указывать, что Учитель болезненно напоминает самую нормальную человеческую сестру а-Юаня. «Самая нормальная» — это относительный термин, если что. Никто не упрекнет Шень Цинцю в жесткосердечности! «Убивать ребенка не обязательно». Его настроение мгновенно скисло. Учитель, чутко ощущая смену настроения, тоже прекратил недостойные сплетни. — Почему нет результатов, Шень Цзю? Думаешь, этому лорду нужен калечный преемник? «А чего нет? В прошлый раз не смутило,» — дворовый мальчишка в нем мысленно выдвинул челюсть. Будущий лорд одернул себя. Здесь Учитель не был так мягок к нему, как прежде. И он отказывался ощущать что-то кроме индифферентности к данному факту. — Боюсь, это ученик бессилен. Все вопросы к моему достопочтенному супругу, — поклонился с фальшивым уважением Цзю. — Он счел меня не готовым к процедуре. И упомянул что-то про пауков. К сожалению, этот ученик глуп и глух, он не совсем уверен, что расслышал правильно. — В самом деле, — подобрался лорд Цинцзин, сверкнув глазами. На миг Цзю остался ослеплен видением такого же мужчины, который мог смеяться над его шутками и отпускать пораньше, жалея истощенный вид. В следующий миг он сбросил видение. — Дополнительная смена на кухне за непочтение к Учителю, и передай своему мужу, что мое терпение широко, но не бесконечно. Я ожидаю результатов к концу года. Цзю скрыл печальное выражение и с поклоном удалился. Уже в следующем году придет послание главы Хуаньхуа, а потом случится великая охота на Тяньлянь-цзюня. После нее в течение нескольких месяцев будет осуществлена смена поколений. Хм, призадумался Цзю, если он не позволит демону обрюхатить главную ученицу Сиянь, то технически Ло Бинхэ и убивать не придется… Скорее всего Цзянь Юань мог узнать что-нибудь через своих приемных вездесущих родственников. Мысли о поиске полудемона сменились мыслями об их брачном долге. Это было особенно удобно думать, потому что мытье посуды в кипятке не требовало особого внимания. Да и последнее время этот вопрос занимал его невероятно. Долгие годы Шень Цинцю верил, что подобным занимаются только животные. Мужчины. И для него откровением стала обнаженная красота мужа. Мягкость его губ и страсть… Они, говоря откровенно, делали сущие пустяки. Цзю иногда слышал соучеников в душевых ночами, надеясь сам освежиться в уединении. Там вот страсти кипели. А они тут Цзю на небольшую смотровую экскурсию сводили, на пики посмотреть пару раз. Чувствовал ли муж себя неудовлетворенным из-за этого? Цзю вспомнил, как тот прекрасно справился сам. При нем же. Спрашивать о таком было боязно, но Шень Цинцю утешал себя, что они уже в браке. Разве можно представить кого-то ближе? С кем еще Цзю должен говорить, если не с мужем о подобных волнениях? «Посмотрю я на тебя, когда ты рот открывать будешь, чтобы задать подобный вопрос», — проворчал Цзю, прекрасно зная, что у него никогда не хватит уверенности. Лучшим курсом было бы следовать за тем, куда их поведет муж. А если не поведет? Цзянь Юань был странным человеком. Иногда он просто отказывался что-то делать, пока Цзю не сделает шаг к нему. Взять хотя бы, как он делал ему тангхулу. Пару-тройку раз сделал сам, дал распробовать и уяснить, что он умеет их делать, а дальше Цзю был вынужден крутиться, чтобы их получить. Унижаться и просить! Где гарантия, что и тут муж не поступит так же здесь?! Пару раз на пики посмотрели, убедились, что приятно, а дальше — старайтесь сам, господин Цзю! — Главный ученик Шень. Достаточно. Вы скоро протрете дыру в этой сковороде, — сухо прокомментировала кухарка. — Почему бы вам не пойти на внеочередной наряд в прачечной с таким настроением? Все пятна ототрете. Цзю скис и вернулся к работе с большим вниманием. Закончив смену и бумажную работу на сегодня, проверив прогресс шиди в боевых искусствах и поймав парочку хулиганов в библиотеке, Цзю вернулся домой. Расслабленный и чистый после пациента мастер Цзянь с еще мокрыми волосами работал в кабинете, проверяя эссе наказанных учеников. Технически, его должность была фиктивной, он мог в зале даже не появляться. Но отчего-то работал и со своими «щадящими» методами брал пропащих учеников, на которых палки не работали, или слабых здоровьем. Цзю предпочитал считать, что он из первых, а не потому что припадочный в этой жизни. Впрочем, допрос мастера Цзянь был не менее суровым испытанием, чем обыкновенное битье. И поглядев на садистски довольного мужа, Цзю поежился. Он был болезненно знаком, как мастер наказаний мог мурыжить своих жертв до конца дней их, пока не напишешь ему то, что он хочет. А что он хочет? Да хер пойми. Каким-то неведомым чутьем он чуял сочинения, написанные краем жопы за ли, даже если почерк у жопы был на высоте. Он выжимал чистосердечные покаяния и гнул в нужную сторону, не прикладывая кнута. И за это Шень Цинцю его побаивался. Потому что так и его согнуть можно было. — Приве-ет, красавчик, как день? — кокетливо засиял в его сторону муженек. Он и раньше так делал, но Цзю всегда принимал это за шутку. Теперь же, зная, что все это время то были ухаживания и это правдивое признание его внешности, он больше не мог просто закатить глаза на издевку и ответить по существу. — Не знаю, как твой? — промямлил самым позорным образом бывший лорд Цинцзин, осматривая пол с большим любопытством. Некогда его красноречие и изящество слога воспевали. — С каких пор ты так гладко стал флиртовать, а-Цзю, — вдруг сдавленно прозвучал мужчина. Цзю поднял глаза и с удивлением увидел красного а-Юаня. — Что я такого сказал? — удивился он. Мастер Цзянь отчего-то смутился еще пуще и гордо вернулся к работе. Очень странный тип, в чью голову Цзю мечтал заглянуть с первого дня их знакомства. — Я задал вопрос первым, — пробубнил старший заклинатель. Теперь он дулся, словно ребенок. Цзю пожал плечами и устроился на кресле. Он устал. — Сыграть тебе на флейте? — подцепил с насмешкой, но не без сочувствия друг. — Не знал, что ты играешь и на флейте, — удивился Шень Цинцю и повернулся. Прежде заклинатель играл при нем лишь на цине. Мастер Цзянь снова поставил подбородок на руку и глядел на него как будто не мог поверить, как он выживает в этом мире, такой глупенький. С огромным запозданием Цзю осознал, какая флейта имелась в виду. — Нет! — взвизгнул он недостойно. — Фу! Прочь! Нет! И он убежал в свою комнату, где заперся. Боже, как не стыдно! Предлагать подобное ему! Сяо Цзю неуверенно замер и огляделся. А… А имел ли он право на свою комнату теперь? Его собственная кровать показалась чужой. Наверно, следовало перенести немногочисленные пожитки в шкаф хозяина дома и окончательно переехать в хозяйскую спальню. Или сразу запаковать для переезда в бамбуковую хижину? Учитель в этот раз подарил ее. Цзю не пришлось выкупать обветшалое строение на свои сбережения и ремонтировать своими руками, лишь бы дешевле. Сейчас его будущий-бывший дом реставрировали люди Андин. Или, вернее сказать, снесли и заново строили, увеличив количество комнат до небольшого поместья. Шень Миньи и его аристократическая уверенность, что надо жить во дворце не меньше пяти комнат! Шень Цинцю вздохнул с тоской по своему прежнему Учителю. В прошлой жизни он так и не смог заставить себя занять его опустевший дом — отдал резиденцию лорда под учебные классы. Бегать в поисках зала нужного мастера стало куда проще. Забавно: теперь, посещая учителя, он не мог не вспоминать, где какой класс у него был. В этой жизни его ситуация была в разы лучше уже сейчас: Цзю спал не в сарае для дров с короткими благословенными передышками в Павильоне. Его пригласил к себе мастер Цзянь, выделив запасную комнату с замком. Мастер Цзянь ему готовил вкусные завтраки, тратя свои деньги на продукты, топил печь, заворачивал в пуховые одеяла, которые тоже купил сам. Хотя не нуждался ни в тепле, ни в еде. Аптечку его Цзю проедал просто с бешеной скоростью… Ему бы с миссий не вылезать, как в прошлой жизни. А он имел еще совесть играть в припадки и днями пропадать в постели, пренебрегая своими обязанностями. Мастер же Цзянь ему отмазки придумывал. В самом деле, боги послали ему Цзянь Юаня за все упущения небесной канцелярии! А Цзю не мог просто взять и подставить ему жопу без проблем. Чтобы отвлечься от черных мыслей, Шень Цинцю налег на учебу, освежая знания математики, стихосложения и практикуя каллиграфию с рисованием своими заново кривыми ручонками. Эти работы, кстати, он мог бы продавать во время миссий, получая дополнительную пару монет. А они пылятся. Сыграл тот сложный этюд на цине, который в прошлый раз занял у него две недели. Руки не успевали за разумом. Это злило. Все злило. В дверь поскреблись. Цзю проверил часы на поясе и обнаружил, что время давно за полночь. — А-Цзю, пошли вместе спать, — прожужжал идиот, судя по звуку, в плотную щель двери и дверного проема. — А-Цзю, я знаю, что ты не спишь, ты никогда не спишь. Юноша покраснел и нарочно разворошил свою прическу, чтобы, сорвав талисман приватности, выглядеть достаточно помятым, будто правда спал. — Что! — рявкнул он, точно подросток. — Ав, прости, милый, если разбудил, — тут же сложился лопух вокруг него и поцеловал в щеку, обнял приятно. Цзю приник к теплу и решил делать так почаще, чтобы получать вот такое. — Пойдем в спальню, я сыграю тебе какую-нибудь колыбельную. — На флейте? — ляпнул Шень Цинцю вперед сознания. Да что с ним такое, в самом деле?! Кто вселился в него? Бесстыдство заразно?! Идиотизм прогрессирует? Нужно ли посетить целителя, или ему остается только умереть от собственной дурости? Следующее, что Цзю знал, это край горшка в Водяной тюрьме. Шум воды. Онемение там, где должны двигаться руки или ноги. Он пытался что-то сказать, но язык не ворочался. Глазница в черепе была пуста, он попытался сунуть туда пальцы, но кто-то схватил его. Ло Бинхэ сжимал его руку, собираясь оторвать. Он поджался прочь, будто это могло спасти. — А-Цзю, скажи мне, где ты находишься, — вклинился голос. Кто это сказал? Он завертелся и увидел Цзянь Юаня. Мужа. Цзю обернулся снова, но вместо тюрьмы был их дом. Теплый и обжитый. В постоянном беспорядке, то есть. — Где ты, а-Цзю? — В комнате, — пробормотал он растерянно. Но ведь только что он был… Угх, видение. Он принялся давить бунт собственного организма. До этого он занимался делами, а потом… Поссорился с мастером Цзянь? Его лица что-то коснулась, и он резко отреагировал, отбрасывая… руку мужчины. — Не трогай меня! Не смей меня трогать, я тебе не вещь! Я ничья вещь! — вскочил сяо Цзю. Перед лицом мелькнул разгневанный господин Цзяньло со своей публичной «и совсем я не злюсь, дорогая сестрица» маской, которая едва скрывала намерение вздернуть раба за закрытыми дверьми. — Еще один? — бледно воскликнул Мин Фань, сидя все еще на коленях. Откуда он там был? Он же умер от рук проклятого демона. Изо рта его отрубленной головы вылез огненный муравей. Цзю не успел задуматься, как кошмары наяву снова погребли его. Он пришел в себя от поглаживаний по руке. Которых быть не могло, если не было руки. Устало привалился к плечу мужа и спрятался у его шеи. Спрятался в ладонях и вжался в сильное плечо. Запах мужского тела был знакомым и свежим. Не Цзяньло с его парфюмом, не Ло Бинхэ, вечно пахнущий отдушками жен и любовниц. Одежды его палачей всегда пахли цветами. Цзянь Юань пах терпко. Иногда сахаром, если делал сладости. Иногда чернилами, благовониями или травами. Но у его шеи, Цзю узнал, можно было ощутить его собственный теплый аромат. — Пойдем в постель, — сказал мужчина, поднимая его на руки. — Два приступа подряд — это выматывающе. Цзю запоздало понял, что у него болят все каналы в слабом теле, а его несут в его собственную кровать. — К тебе, — слабо дернул он чужую домашнюю мантию. — К нам. Муж, пожалуйста. Там пахло мастером Цзянь, который не имел ничего общего с его прошлой жизнью. Друг мгновенно развернулся и направился, куда прошено. — До начала следующего дня еще несколько часов, попробуй отдохнуть, — погладил его мужчина, укладывая их обоих. — Ты… — Я буду тут, — подтвердил муж. — Отдыхай. — Я все еще хочу его убить, — зачем-то сказал Цзю. — Хорошо, — вздохнул мастер Цзянь. Шень Цинцю еще успел на него покоситься, но опустил глаза на белые простыни, и его предательские веки опустились. Рука поперек его туловища прижала его крепче.