Стратегическое планирование в условиях конца света (18+)

Шень Цзю не хотел жаловаться… И как бы… Но… Кхм, с их возвращением к учебе и рабочим обязанностям мастер Цзянь совершенно потерял к нему интерес. То есть, совсем. Они ложились в одну постель, муж его обнимал. Цзю замирал в ожидании, когда же руки опустятся вниз, но… Ничего не происходило. «Значит все, наигрался, что ли?» — исходил ядом в мыслях Шень Цзю. Жена оказалась с проблемами? При виде члена не сложилась мокрым рисовым листочком? Да, он уже не мальчишка с большими глазами! Хотя, разумеется, нет. Это было глупо, мастер Цзянь давал ему крышу над головой уже полтора года как. Он знал и про приступы, и про склочный характер. Это все планируемое убийство Ло Бинхэ, верно? У Шень Цинцю из головы не шло их радикальное расхождение в планах, о котором они так и не договорились. Хотя мастер Цзянь заверил, что оповестит, едва узнает что-то полезное о ситуации. Как оказалось, в прошлой жизни муж читал книгу о том, как развивались события в их мире в первый раз. Своего рода, пророчество. И, разумеется, жить в мире, которому придет скорый конец по вине дурного полукровки, его не прельщало. Так что он сделал весьма разумную вещь, оповестив о грядущем своих старших. Двадцать лет назад. Практически все, что Цзю считал полезным знанием будущего, можно было выбрасывать на помойку! Твою мать, Цзянь Юань! Еще лорд Цинцзин был весьма не рад узнать, что его «старшие» являлись весьма непростыми существами. Оказывается, в их мире обитали столь древние демоны, что они неторопливо и незаметно подмяли под себя власть мира смертных. И хоть бы какие-то достойные демоны! Так ведь нет, низшие сексуально-озабоченные извращенки! Агх, он должен был догадаться, что нельзя доверять власть мужикам, которые думают членами чаще, чем головой! Не было ничего удивительного, что суккубы прекрасно за давностью лет проникли во все структуры человеческого общества, расположились с удобством и распутствовали в свое удовольствие. Направляли и вели людей, точно стадо. Только и отличие от обыкновенных суккуб-«фермеров», что ловили смертных и губили ради мимолетной выгоды, эти демоницы были куда умнее и дальновиднее. Их паства была на таком вольном выпасе, что даже не осознавала, как ей владеют. За ее здоровьем следят, считают поголовье, выводят более вкусных и сочных… Цзю признавал, что остался весьма впечатлен глобальностью замысла. (В ужасе). Как и способностями нелюдей адаптироваться и скрываться. Даже раскрой их кто, они просто просочатся сквозь стены, наденут новые лица, и как не было. В действительности, похвастался его идиотский муж, такое уже было несколько раз. Как видите, суккубы еще тут. Понятно, что теперь… когда Цзю знал столь многое, у него остался только один выбор: слушаться новую родню и демонстрировать лояльность. Цзю сомневался, что его просто так отпустят. У него новая семья — все сплошные следаки. Они и найдут, и позаботятся. Да и кто вообще поверит, что миром людей владеют демонические курицы? Единственное, что его утешало и примиряло с действительностью, — это отзывчивость суккуб к просьбам их семьи. Вездесущие маленькие птички могли стать как неодолимой угрозой, так и огромным подспорьем для их плана по спасению мира. Кроме того, мастер Цзянь объяснил, что старейшины семьи были озабочены новостями о грядущих событиях в достаточной мере, но, видите ли, весьма индифферентны к тому, что произойдет. Что старикам попусту бегать? Весь «сюжет» базировался на очень шаткой пирамидке из «если», совпадений и случайностей. Убери любое из обстоятельств, и все развалится. Древним демонам было глубоко плевать, какой именно камешек они уберут. Мастер Цзянь получил добро действовать, его родня согласилась стать его руками, а вот что они будут делать? Еще ничего не было решено. Двадцать лет, а еще «ничего не решено», фыркнул Шень Цинцю. Древние демоны такие древние… Пока что вопрос висел в воздухе между Цзю и его новым супругом. И, очевидно, им мешал. — О чем ты вздыхаешь который час, малыш? — повернулся к нему мужчина, с удовольствием ворочаясь на диване в окружении пледа и подушек, точно красивая жаба в земле. Цзю, пойманный на горячем, подпрыгнул и покраснел, беспокойно мечась между отмазками. — Ни о чем! — ограничился он и продолжил протирать пыль да прибирать беспорядок, который этот лентяй разводил, но не убирал никогда. В конце концов, Цзю тут был учеником и женой, ему по статусу было положено все за старшим драить. И, честно, мастер Цзянь был достаточно щедр, чтобы ему хотелось отплатить посильным трудом. — Расскажи мне про свое «ничего» поподробнее, — совсем отложил сборник стихов и повернулся на бок мужчина. Цзю поджал губы и отвернулся, скрывая горящие уши. Будь проклято его тонкое лицо. — Обещаю, что смеяться не буду, — продолжал подтрунивать мужчина. Шень Цинцю бросил на него острый взгляд. Кто он, подросток, что ли?! Этот бесстыжий проходимец, даже узнав о его настоящем возрасте, не изменил своего к нему фамильярного обращения. Цзю не знал, а хотел бы, но то, что не изменил, однозначно возмущало. Грубиян! — О, как суров а-Цзю к этой бедной тряпке! Чем заслужила бедняжка такую участь? Цзю бросил хрустящую от натуги ткань, которую выжимал, в ведро и сорвался: — А не задумывался ли этот муж, что это сугубо его вина?! Брови мастера Цзянь взлетели. — Отчего же? В чем этот муж повинен? — своим искренне недоумевающим тоном, будто в жизни не грешил, спросил он. Цзю вскипел и прикусил язык, чтобы не выпалить что-то непотребное, будто юная женушка, брошенная без внимания. Вернулся к уборке, залезая во все уголки. — Ты ведь помнишь, как я учил тебя, что люди говорят между собой? — строго подцепил его рукав мужчина, когда Цзю набросился на столешницу их напольного столика, который использовали не по назначению перед диваном. — Теперь это вдвойне должно быть правдиво для твоего возраста. Цзю бросило в краску, но теперь в плохом смысле. Ему стало стыдно за свое недостойное, незрелое поведение. Мастер Цзянь лучше кого бы то ни было умел напомнить об унизительной необходимости просить и обращаться за помощью. В каком-то извращенном смысле Цзю даже ценил его за это. Что мужчина доверял ему отвечать за себя, требовал даже, будто он мог и должен был уметь. Это было очень странно, когда Цзю пытался разобраться с этим клубком эмоций. У него не хватало смелости изучить вопрос до конца. Но он все равно отвернулся и продолжил вытирать пыль со всего, с книжных полок. С детализированных статуэток весьма раздетых мужчин. (Цзю отвел глаза от глиняных складок распахнутых одежд, что обнажали более чем достаточно, но все равно слишком мало). С этими штуками (подарками семьи) он старался не пересекаться более необходимого, отказываясь воспринимать мужскую красоту положительно. Теперь же миниатюрные формы манили и дразнили взгляд, напоминая о том, что у него уже почти неделю нет. А вдруг и не будет? Нехарактерное жалобное уныние овладело Шень Цинцю, который, стыдно признаться, с интересом позволял себе рассуждать об их дальнейших экспериментах. — Ну что, надумал заговорить? — прошептал мужской голос прямо над его ухом. Цзю ударил источник звука автоматически, но культиватор был готов и бережно поймал кулак. Поцеловал кисть. Шень Цинцю, чтобы избежать извинений, смущенно втерся в грудь мастера Цзянь и обнял его, надеясь, что ласка с его стороны смягчит мужчину. Вскорости его обхватили тяжелые теплые руки и подсадили. Физический культиватор без всякого затруднения перенес его на диван и уселся с ним. Даже накрыл их пледом. Цзю смутился от заботы по-настоящему и спрятался. Получил поцелуй в висок. — Ну что, а теперь заговоришь? Что тебя так дернуло за хвост? — У меня нет хвоста, — пробубнил Цзю. Муж не видел, но он определенно сурово хмурился. — Не увиливай. Что тебя не устроило? Позволь мне это исправить. Муж был очень ласков и настойчив, и в такой интимной близости между ними Цзю был вынужден капитулировать под его расспросами и поцелуями. — Ты меня больше не трогаешь! С тех пор, как мы поговорили, так и все! — надулся он, будто и правда капризный ребенок, которому недодали сладкого. — Конечно же я тебя трогаю, — пожамкал его бока мужчина, симулируя непонимание. — Каждый день и вечер! — А ночью нет! — покраснел до самой шеи Цзю. Потому что и правда получал очень распаляющий поцелуй утром. А в течении дня муж мог его облапать так, что колени подгибались. А-Юань моргнул и наклонил голову. — Ты застываешь, — сказал он без уверток. — Когда я тебя обнимаю в постели, ты сжимаешься и перестаешь дышать. Я счел это весьма понятным знаком, что стоит повременить с продолжением. — А тебе не приходило в твою пустую голову, что я застываю, потому что… — Цзю покрылся румянцем еще сильнее, хотя едва ли полагал это возможным. — Потому что… — Цзю не стал заканчивать по намеку, и мужчина понял все сам: — Ах-х… Не в силах выносить издевку в столь деликатной теме, Шень Цинцю пихнул его в живот и спрятался у шеи, пока мужчина пытался отдышаться. — Что мы говорили о драках в постели?! — несчастно воскликнул мастер Цзянь, и на долгую минуту Цзю оказался полностью обезоружен замешательством. Они о таком говорили? Когда?! — Ты обещал не драться, — устало подсказал муж. Ах, он про это. Цзю зарумянился и отвел глаза. Да, кажется, обещал. — А теперь расскажи мне побольше о том, что бы мой а-Цзю хотел, когда я его обнимаю, — живо сменил тему заклинатель, бережно собирая разбросанные по плечам пряди не самого презентабельного хвоста, который Цзю соорудил, лишь бы не мешались. Бытие учеником позволяло много вольностей в плане внешнего вида. Как прежде это бывало с мастером Цзянь, на Шень Цинцю напала нехарактерная робость. Ведь если нельзя ругаться, а выразить то, что на сердце невозможно, то что вообще делать? Цзю ощутил абсолютное разочарование в своем организме, когда осознал, что его корень ян уже набух в штанах от одних только этих разговоров и близости с мужчиной. Он помялся, скрываясь на плече супруга и поджался: — Сделай что-нибудь, — глухо попросил он. — Что хочешь. — Мх-хм, — согласился муж, не двигаясь с места. — А что а-Цзю хочет? — Почему ты это всегда спрашиваешь? Просто сделай! Я не знаю, — вызверился Цзю и сложил руки на груди в очень нелепой позе. Отвернулся на плече. Взрослый заклинатель его отстранил с тяжелым вздохом. Шень Цинцю не знал, какую власть тот имел над ним и когда только успел ее заполучить, но он все еще безропотно сидел на нем и не сжимался от страха, даже когда мужчина заставил посмотреть его глаза в глаза. — А-Цзю, а тебе не приходило в голову, что ты тоже можешь меня хотеть? — спросил муж серьезно. — Что ты тоже можешь одним прекрасным днем протянуть руку и взять сам. Поцеловать, коснуться, что хочешь. Как и когда ты захочешь. Как это делаю я. И я отвечу тебе, как это делаешь ты. Представляешь? Это были очень простые слова, и идея была не самая революционная, но отчего-то Цзю никогда бы не посмел подумать об этом самостоятельно. В смысле… он? Шень Цинцю опалило желанием, и он взвился с красными щеками: — Бесстыдство! — Отчего же? Я твой законный супруг, разве нет? И никто не заставляет тебя делать что-то бесстыдное. Просто что захочешь. Можешь даже хотеть не бесстыдное. Цзю спустил мужчине его покровительственное нахальство, выдыхая раскаленную ци из легких, будто дракон. Это была слишком возбуждающая мысль для него сейчас. — Ну что, — муж подсадил его, чтобы промежность попала на твердое колено. Цзю поерзал и едва не заскулил от непонятного ощущения, желания чего-то большего, от досады. Черт возьми, говнюк взаправду издевался над ним, так дразня и вынуждая пресмыкаться! Но глядя на открытое лицо, Цзю не видел ни издевки, ни лукавства. Только терпение и открытость. Он едва на стенку не полез, так хотелось расцарапать глаза этому невыносимому, непонятному суккубскому выродку. — Потрогай меня, — потребовал он. — Коснись как-нибудь, я не знаю! «Сделай мне снова приятно», — проглотил он самое откровенное. Мастер Цзянь терпеливо вздохнул и достал из сережки-цзянькунь баночку. Цзю встрепенулся от неожиданности, а потом шокировался: это что у него, смазка всегда с собой на случай разнузданных приключений? — Я медовый целитель, — как идиоту пояснил мастер Цзянь. — Разумеется, у меня с собой куча смазки с противозачаточным эффектом. Цзю не стал удостаивать его ответом, почти нетерпеливо ерзая. Его дракон уже точно стоял в надежде на ласку. «Стоило один раз поддаться, как вышло вот это!» — с гневом думал Цзю. И даже гнева нормального там не было. Скорее просто обида. Пятьдесят лет все было у него нормально без этих извращений, а теперь и недели не протянул — заныл о том, что хочет еще. Позор. Супруг времени не терял. Пока Цзю пропадал в досадливых мыслях, мужчина расшнуровывал его домашние одежды. Которые сам же и купил, потому что у Цзю были только форма пика и обноски. Шень Цинцю и правда сам не заметил, как оказался на милости этого коварного мужчины. Освободив его от нижних одежд, точно Цзю был конфетой в прилипшей обертке, мужчина сел ровнее. Его руки прошлись по телу, обнажая все больше кожи. Цзю помог стащить с себя штаны и остался полностью голым. Немедленно пришло чувства стыда за то, как нелепо он выглядит: недокормыш с торчащим корешком. У него еще не разгладились некоторые шрамы и кости, и теперь они ощущались болезненно остро. Особенно учитывая то, что муж остался в одежде. Его меч позорно стоял колом и, кажется, только тянулся выше, от острого стыда. Самое ужасное, что Цзю, ощущая себя на чужой ладони беспомощным и раскрытым, не смел даже закрыться, обученный не избегать хозяйских рук и не спасаться от неудобства. — Что не так? — тихо спросил муж, чутко следя за его реакциями. Цзю не мог поднять на него взгляд, чтобы увидеть лицо. — Не смотри, — только всхлипнул он, и тотчас мужчина накрыл его пледом. Цзю успокоился, скрыв неглиже. Муж его ссадил. Не успел юноша взмолиться, как понял, что мастер Цзянь просто решил избавиться от одежды сам. Его движения были безобразно обыденными. После свадьбы и того раза мужчина совсем перестал прятать свою наготу, и один раз даже прошел по дому из ванной без халата. Переодевался в присутствии Цзю спокойно. Шень Цинцю подозревал, что встретит подобное поведение супруга еще не раз. И, честно говоря, не опасался. После того, как они друг друга потрогали, уже ничего не страшно. Впрочем, не спешил быть таким разнузданным сам. Важно соблюдать приличия, даже с собственным супругом. Наконец, муж сбросил последний слой и вернулся в объятия Цзю. Тот принял его с трепетанием и легко покорился вкусному поцелую. Все внутри раскрывалось от предвкушения. — Потрогать тебя? — заговорил мужчина, отстраняясь немного. Их лица все еще были соединены лбами и носами. — Здесь? Цзю ощутил кончики пальцев, скользящие по животу вниз и выписывающие спиралевидные узоры облаков вокруг пупка. Пальцы рук, что держались за любовника, дернулись от нетерпения. — Ниже, — смело указал Цзю. Руки съехали к промежности и принялись водить круги на лобке. Цзю опустил голову, не глядя, впрочем, туда. Там было слишком стыдно. — Ниже, — попросил он тише, и мужская рука легла на его достоинство. Юное и неопытное тело продрала чувственная нервная дрожь. Шень Цинцю разве что не выгнулся навстречу. — Ниже, — прошелестел он одними губами, не осмеливаясь сказать это громче. Он ощутил, как муж задержал дыхание. Его рука медленно соскользнула с лука к яшмовому мешочку. Цзю покраснел, приподнимаясь на ноге мужа. Повторить просьбу у него бы не хватило смелости вовсе, но к счастью муж не стал его мучить, а проскользнул под него. Сухая подушечка большого пальца коснулась закрытых медных ворот. Цзю с испугом и большим волнением втянул воздух. Они правда делали это! — Здесь? — спросил а-Юань, и Цзю не услышал там ни жадности, ни угрозы, и требования. Скорее… беспокойство? Он закивал, издал согласный звук, перенес свой вес на плечи любовника. От беззащитности перед мужчиной он снова начинал испуганно хныкать и пытался этого не делать. Потому что правда хотел. Он знал, как это вторжение ощущается. Мастер Цзянь не будет таким грубым. Он не порвет. У него есть смазка и опыт. Он о Цзю заботится и ласково целует. И слушает его мнение всегда. У него начиналось собачье дыхание от страха, осознал Цзю, и силой углубил следующий вдох. — Ш-ш, я не сделаю тебе больно, а-Цзю, — утешил муж, и его уверенность сильно помогла унять нервы. — Ты точно… — Точно, — прервал юноша. — Открывай. — Почему бы нам не стать чуть мягче… — Сейчас! — зашипел на него Цзю, чьи стыд и похоть взяли верх. Он не для того задницу подставлял, как течная псина, чтобы его переспрашивали! Долгое мгновение муж не двигался, размышляя, а потом протянулся к смазке и вернул руку под него. — Ты знаешь, что я остановлюсь, если ты попросишь. Теперь прикосновение было скользким и холодным. Большой палец круговыми движениями надавливал на хризантему, не погружаясь, а лишь обозначая намеренье. Нажим. Потом начал кружить указательный, пока не ворвался на одну фалангу. Цзю всполошился, но один палец в смазке совершенно не причинил вреда. Он даже не двигался. Большой палец массировал мостик под яичками, и это было очень приятно и бережно. Цзю расслабился, ощущая все же вторгшийся объект. Тот принялся двигаться. Цзю вскорости понял, что муж решил его обильно смазать прежде, чем продолжить. Он покраснел и приятно нагрелся. От движений там становилось странно приятно. Не чтобы стонать и кричать от удовольствия, как живописали, но чтобы подставляться и терпеть унизительную позу — да. — Все хорошо? — осведомился муж, едва Цзю слишком надолго замолчал. Тот закивал и сглотнул. — Продолжай, — тихонько попросил он, тычась губами в шею супруга. А-Юань зачерпнул еще смазки и погрузил уже два пальца. Теперь растяжение ощущалось, но боль все еще не пришла. Цзю сжал дрожащие руки плотнее. Хотел бы он увидеть, как это выглядит со стороны. Проникающие в него скользкие пальцы. Сначала они бережно просто выходили и входили вновь, выдавливая тихие звонкие вздохи. Но постепенно они начинали раскрываться на манер ножниц, расширяя давление на края. Цзю задыхался и издавал постыдные звуки, кусая костяшки и поджимаясь. Он весь был раскрыт перед мужем и совсем никуда не мог от этого деться, насаженный на его пальцы и взгляд. Цзю не думал, что сможет видеть руки мастера Цзянь теперь и не вспоминать об этом чувстве беззащитности. Стыде. Близости. Он будто испражнялся, только не мог припомнить, чтобы прежде это приносило такое удовольствие. Шень Цинцю про себя посмеялся: он едва успел избавиться от сей низменной части человеческой природы во второй раз, как уже пытался вспомнить, каково ее иметь. Всю прошлую жизнь прожил без этого, а тут… Больше всего на свете Цзю хотелось свести ноги и не показывать лица. И продолжать. Медленные движения тоже строили ту самую лесенку к жемчужным пикам, которую он ощущал в прошлый раз. Напряжение сжималось в животе, но слишком незначительное, чтобы Цзю правда куда-то мог прийти. А-Юань его скорее сотрет там, чем он таким образом получит свое удовольствие. Как можно наслаждаться в роли шоу? От этих мыслей его маленькие щенячьи звуки становились все более отчаянными и хнычущими. До того жалкими, вероятно, что муж обхватил его под лопатками, прижимая к себе в утешении и поцеловал в шею. Скорее даже укусил хищно. Цзю ахнул, дергая членом. — Готов? — спросил зачем-то мужчина, а в следующую секунду его пальцы провели спереди, сгибая Цзю в спираль папоротника. — Что это? — вцепился тот от неожиданного удовольствия и взволновался. — Потайная жемчужина, — а-Юань провел по ней снова, очерчивая внутри него небольшую окружность размером с монетку. Стоило провести подушечками там, как Цзю снова ощутил волну удовольствия. Это отличалось от всего, что делал с ним Цзяньло. Он упал на плечо мужа деревянной куклой, мысленно умоляя мужа продолжать еще, еще и еще. Вот теперь он понимал, отчего можно ложиться под кого-то. А уж если они когда-нибудь парное совершенствование добавят… Шень Цинцю глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он потерял всякое уже достоинство, раскрываясь перед любовником и шептал как заведенный свое «еще-еще». Тот натирал ему жемчужину и меч так, что будь они огнивом, искры бы летели во все стороны. И это было так хорошо, что Цзю сорвался в жемчужные пики со вскриком. У него практически потемнело в глазах. А может, и не практически, качнулся он, полагаясь на руки супруга и моргая растерянно. Он коснулся — все его обмякшее достоинство было в луже выделений. Цзю привычно скривился от контакта с гадостью, которая ничем не лучше испражнений, но даже не ощутил положенного отвращения. Было хорошо, аж ноги напоминали лапшу. Он впервые посмотрел в лицо своего мужа. А-Юань по-доброму, без жестокости улыбался. — Как ты? — ласково спросил он, пытаясь обтирать его беспорядок своей испачканной рукой. — Вот уж не думал, что ты такой чувствительный. Понравилось? Цзю неожиданно для себя смутился, ведь он удовольствие получил, а муж… Он сполз на пол и уверенно коснулся напряженного достоинства мужчины, красного и тяжелого. Когда-то его подобный вид ужасал и заранее вызывал тошноту в глубине глотки от воспоминаний. Теперь тошнота тоже подступила. Цзю еще помнил, как можно давиться и барахтаться на мече. Но сейчас у него было гораздо больше уверенности и контроля над собой. И вдруг все пройдет по-другому и тут? Он добился от удивленного любовника, чтобы тот чуть сполз, и опустил губы на чужой корень ян. Муж не посмел его хватать или тыкаться, но с удовольствием гортанно застонал и раскрылся. Член уткнулся в горло, вызывая рефлекс с непривычки, но заклинатель уверенно удержал собственное тело от спазмов и начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Никогда прежде Цзю не приходила мысль, работая головой, поднять взгляд до сегодняшнего дня. Мужчина под ним задыхался: его грудная клетка трепетала, и он уязвимо глотал воздух. Цеплялся руками за обивку их дивана. — Чуть быстрей, чуть быстрей, — выстонал он, будто находился на той же грани, что и Цзю недавно. Цзю, полностью задвинув собственный комфорт, ускорился, хотя тошнота начала сотрясать горло, а вздохнуть получалось через раз. А-Юань пролился дождем глубоко в него, и Цзю с облегчением позволил себе вывернуться на пол его семенем и порцией водянистой желчи. По сравнению с тем, как жестоко его рвало прежде, действительно незначительное неудобство. Гнева от того, что пролил семя и наследил, он не боялся. И гордо уставился на мужа, ожидая привычной похвалы и ласки. То есть… Цзю бросило в краску от подобных мыслей, и он сунул взгляд куда-то в сторону. Мастер Цзянь, едва увидав вершину, ошеломленно провел по лицу: — Нихрена себе, а-Цзю, вот чего не ожидал… На этом моменте он, наверно, заметил заново вылезший откровенно просительный, наглый и жалкий взгляд, или даже учуял рвоту, но его довольное лицо в миг раскололось. Цзю в страхе попытался сбежать, но муж был быстрее и поймал его за щеки. — Я не злюсь, — сказал он срочно. Это мгновенно скосило добрую долю ужаса и остановило бегство. Хуже хозяина не было, чем в дурном настроении из-за тебя. — И ругать не буду. Я просто испугался. Ты в порядке? Мужчина хоть и схватил его за голову, больше вытирал остатки слюны, слез и рвоты, чего Цзю никак понять не мог. Ему-то какое дело? И беспорядок Цзю сейчас уберет… — Тебе понравилось? — спросил он главное. Потому что он хотел, чтобы мужу понравилось также, как ему. Мастер Цзянь поджал губы, будто что-то проглатывал, и сделал глубокий вздох. — Да, милый, — устало сказал он. — Мне очень понравилось. Но понравилось бы еще больше, если бы ты не дожимал себя до рвоты. Например, закончив руками. Но… это ведь по-ощущениям, наверно, хуже? — Посиди, я уберу. Все хорошо, — муж оставил на нем поцелуй и ушел, оставляя Цзю глубоко недоумевать. С каких пор а-Юань убирается? Наблюдая, как мужчина вытирает вонючую лужу, к Шень Цинцю пришла ясная идея прикрыться. Он с красными щеками накрылся пледом. — Тебе правда понравилось? — уязвимо спросил он, когда муж закончил. Тот выглядел мрачным. Сам Цзю ощущал себя наоборот легким и будто даже свободным от привычных переживаний какое-то время, пока те его не догнали. А-Юань смягчился и сел рядом. Поцеловал, на что Цзю уже привычно и охотно ответил. Хотя — он смутился запаха и вкуса, — наверно, не стоило. Муж его поймал и привлек к себе. Чмокнул в упрямо сомкнутые губы. — Я тебя люблю, — сказал он запросто. — Но, пожалуйста, не доводи себя до неудобства ради меня. Цзю растеряно заморгал. Он ожидал чего угодно, но совершенно точно не признания. Это из-за того, что он помог и был хорошей женой? — Пойдем выпьем чай и обсудим, — поцеловал муж еще раз. Шень Цинцю беззащитно напыжился. Он отказывался что-либо подобное обсуждать. Он же даже голый! — Сначала оденусь, — отпихнулся он, смущенно собрал одежду и убежал к себе.