Шторм эмоций

      Молодой человек вернулся к себе домой. Его он делил ещё с множеством таких же жильцов — не особо богатых, не особо привередливых, судя по санитарным условиям. Что сказать? Типичная коммуналка. Впору для гитариста. У соседей он был на хорошем счету, потому что мог скрасить их вечер своими чудесными мелодиями. Да и следовало ли упускать возможность поесть и выпить на халяву? У себя в комнате парень разместился на кровати и тихо перебирал пальцами по струнам, разучивая новую песню, чтобы пополнить и без того обширный репертуар. Игра на гитаре была его стезёй. Сначала он учился сам, затем его талант раскрыли в музыкальной школе, а после ему не давали угаснуть праздники с родственниками или прогулки с друзьями. Игра и только игра была призванием молодого человека. Он не нашёл себя в целом в учёбе и освоении какой-нибудь профессии: одиннадцать классов школы общеобразовательной он закончил с большим усилием, оттого и в колледж мечты, в котором мог бы стать полноценным музыкантом, не поступил. Так что два года отсидки в техникуме для получения гордого звания «Маляр-штукатур» — это достигнутый потолок парня. По профессии он, естественно, работал вынужденно, чтобы оплачивать проживание в комнате. Иначе говоря, сводил концы с концами. Однако сам он так не думал, что удивительно — даже не унывал. Просто принял, как данность, сначала себя — такого неунывающего оболдуя, затем и своё положение. Он жил счастливыми моментами, несмотря на окружающее уныние. Не поддавался его влиянию, продолжая грезить о лучшей жизни. Возможно, это не самый правильный подход — воображать о недостижимой стабильности, но…спасает ведь от того, чтобы не сойти с ума. Всегда, как только грустные мысли закрадывались в голову, молодой человек с лёгкостью прогонял их, визуализируя своё идеальное будущее: скромная однокомнатная квартира в новостройке, такая же скромная, заурядная работа, всё же приносящая доход, периодические встречи с друзьями. Тогда же лицо посещала мечтательная полуулыбка, которая не могла пропасть довольно долгое время. Со вздохом парень убрал гитару и уже лёг на кровать. В джинсах звякнула мелочь — так и напомнила о себе. Он нехотя поднялся и подошёл к шкафу, открыл дверцу и в висящем на крючке рюкзаке отыскал кошелёк: в маленький кармашек сложил монеты, как и купюру в отведённый отсек. С её шелестом в руках не могли пройти мимо воспоминания о незнакомце из подземного перехода. Забавный в своей странности, он казался потенциальным другом, с которым можно было многое обсудить. Плюс, он был способен слушать песни на гитаре — это уже стало бы весомым поводом для сближения. Раньше парень этого молодого человека не видел. Может быть, просто не задерживался в переходе так долго — чего там попусту стоять? А сегодня, наоборот, задержавшись, на удачу, он встретил такого необычного слушателя. Вдруг повезёт встретиться с ним и завтра? Музыкант вернулся на кровать и, избавившись от верхней одежды, лёг спать, не забыв перед этим позалипать в телефоне. Чат жильцов коммуналки был лучше любой книги перед сном.

***

      На следующий день парень проснулся по будильнику не совсем ранним, но и не совсем поздним утром. Пользуясь тем, что к такому времени все те, кому нужно было по делам, уже ушли, он быстро принял душ в общей ванной, а у себя в комнате оделся в рабочие вещи, то есть, которые было не жалко замарать. На месте молодой человек, конечно, ещё надевал специальную одежду, но та не особо спасала от производственной грязи. Работа находилась относительно недалеко. Общежитие от новостроя отделяла пара кварталов среднестатистических домов, словно ад, рай и чистилище между ними. Парень добирался до объекта на своих двух, поскольку ежедневная трата на транспорт сильно ударила бы по финансам. Жилой комплекс «Лиственный» как раз и служил поводом для грёз молодого человека. Там было всё практически готово к заселению. Застройщик ещё и предоставлял квартиры с отделкой. Рай — не то слово. И всё-таки такой же недосягаемый для простых смертных. Жилплощадь уже была уготована только для льготников или для людей, нашедших в закромах круглые суммы. — Ну, хорош слюни пускать, Кирилл, — подколол товарищ молодого человека, пихнув его в бок локтем. — Закроем сегодня последний этаж с божьей помощью и в отпуск. Парень пришёл в себя от шутки коллеги, беспечно улыбнувшись. Но так же быстро он отошёл от минутной радости и сконцентрировался на работе. Желания насолить будущим жильцам даже не было, пускай где-то глубоко в душе и присутствовали зависть и обида из-за своей обделённости. Во-первых, за некачественный результат надавали бы по шапке, а во-вторых, хотелось, чтобы, по крайней мере, другие люди жили в красоте и комфорте. Кирилл вёл себя как самый настоящий ангел, которому по каким-то причинам, определённым свыше, места в рае не нашлось. Молодой человек трудился над стенами не покладая рук: выравнивал их штукатуркой, наносил специальные покрытия, в том числе декоративные. Свою работу он любил за то, что по завершении часто смотрел на неё с удовольствием; душу грело чувство выполненного долга, как и осознание того, что в чью-то жизнь он внёс свою маленькую лепту. Так и сейчас: всё доделав во всех квартирах на этаже, в последней молодой человек стоял и оглядывал свои потраченные силы. Приятно. За окном уже вечерело. Пользуясь застелившими округу сумерками, Кирилл шагал домой в заляпанной одежде без стеснения. Да и вряд ли он бы ощутил неловкость от укоризненного взгляда в свою сторону. Только лучезарно бы улыбнулся в ответ. Его никогда не преследовало чувство стыда, хотя было бы вполне закономерно его испытывать, например, за совершённую ошибку на отчётном концерте, за незнание темы при ответе у доски, за свои оценки в аттестате. В стольких поводах для саморазрушения Кирилл находил лишь материал для непринуждённой самоиронии. Собственным неудачам парень показывал дулю, говоря, что они не были в силах умалить его достоинство. Опять: он сохранял оптимизм, несмотря на то, что должен был сам являться источником пессимизма. Расслабленная, уверенная походка шла вразрез с внешним видом молодого человека. Вещи грязные — но и что с того, когда замечательное настроение? Будучи в общежитии, Кирилл быстро ополоснулся и надел чистые вещи. Перед выходом он глянул на себя в зеркале. Короткие русые волосы были влажными и растрёпанными после душа, их он растрепал ещё больше, поводив рукой; по глазам было видно, что парень неслабо устал от насыщенности дел на работе. Из одежды он выбрал нейтральную серую футболку, обтягивающую торс из-за того, что та была уже маловата, те же чёрные джинсы и кеды. Своему отражению парень широко улыбнулся, переведя взгляд на зубы. Их он в ванной даже второй раз за день почистил. И перед кем он так прихорашивался? С гитарой за спиной молодой человек держал дорогу в то же худо-бедно проходимое место. Он устроился под единственной светившей там лампочкой и подготовился к игре. Это всегда было непривычно — устраивать здесь концерт, зная, что никто тебя не слушал по-настоящему и не ценил. В особенности это было непривычно делать после найденного единственного слушателя. Словно Кирилл теперь приходил сюда только ради него. Поколебавшись буквально несколько секунд, молодой человек перевёл дыхание и стал играть. Начал со старых песен, затем переходил к новым. Время в подземном переходе, казалось, остановилось — настолько медленно оно шло, что практически не ощущалось. Виной тому ожидание встречи. Произошла бы эта чистая случайность снова? Мимо иногда проходили люди, напоминая о том, что в мире всё в порядке, и ещё никто не вымер. Но не те — не те люди, которые ценили живую музыку. А где же тот самый? Кирилл услышал шаги и готовился к тому, что очередной прохожий, как ему и завещано, пройдёт мимо. Однако этот остановился. Снова. Парень поднял взгляд и увидел перед собой знакомое лицо. Тогда же он перестал лениво перебирать струны и заиграл как должно. По окончании песни в пустой футляр приземлилась купюра того же номинала. Но Кирилл поднял её и протянул незнакомцу со скромной улыбкой. — Не стоит, — произнёс он, довольно не скромно глядя точно в глаза своему слушателю. Тот колебался: вчера так открыто ему не отказывали, поэтому он не находил, что ответить. Он опять вёл себя странно, что Кирилла и позабавило. Музыкант слегка хохотнул, не видя реакции, и убрал сотню в карман, улыбаясь снисходительно. — Так выглядит твоё «я настаиваю»? — А? Нет, просто я не ожидал, что Вы вернёте мне деньги. Помню, что аплодисментов было бы достаточно, но… Это как-то неправильно, — отозвался молодой человек, избегая зрительного контакта. Его взгляд старался отвечать на прямой взгляд гитариста, но, натыкаясь на него, он сразу же уходил от «столкновения». Смотрел куда угодно: в одну сторону, в другую, на пол, делал вид, что проверял время, но что там было проверять? — минута как обычно шла за минутой. Кирилл усмехнулся. — Спасибо, конечно. Раз уж мы встретились снова, думаю, теперь я могу сказать, чтобы в следующий раз ты просто мне похлопал. Ничего не имею против денег, но давай без этого. Тебе нравится слушать, как я пою, играю или всё вместе, а мне нравится петь и играть для других. В этом деле деньги не так важны. — Как пожелаете, — в словах музыканта не звучали повелительные нотки, но данный на них такой ответ выглядел, как смирение и повиновение высшей воле. Гитариста это задело, и он поспешил сгладить ситуацию. — Да что там. Это не желание, просто просьба. Расслабься. Я ведь даже сберёг твои финансы! Кирилл коротко посмеялся и совсем легонько ударил по плечу молодого человека. Тот слабо улыбнулся и с нежностью погладил место прикосновения.