Шторм эмоций

      Гитарист наскоро попрощался с новоиспечённым знакомым и чувствовал себя из-за этого неловко. Он думал о том, что следовало бы сказать что-нибудь перед уходом, а не оборвать только начавшийся разговор своим "ну ладно, пока". Мол, ты больше ничего не говоришь, тогда я пошёл – так это выглядело его глазами. — Надеюсь, он не воспримет это плохо, — размышлял Кирилл, лёжа на кровати у себя в комнате. Время перед сном он привычно проводил с телефоном в руке: переписывался с немногочисленными друзьями, с которыми всё никак не мог договориться о встрече – у них, таких занятых трудяг, не получалось выкроить свободный час для ни к чему не принуждающей прогулки, зато получалось всегда выпросить деньги взаймы; смотрел видео в ленте соцсети и был бы рад увидеть что-нибудь в соответствии со своими предпочтениями и нескрываемыми запросами, – музыка, спорт и юмор – но у соцсети были свои взгляды на скрашивание досуга – сгенерированные нейросетью слайд-шоу-истории про котов, малолетки, не без усилий копирующие тренды, и человек, которому, видимо, в кайф было пускать по лестнице бутылки и разбивать их. Когда градус отвращения и непонимания доходил до предела, Кирилл откладывал телефон и ложился спать. Так он поступил и сейчас, озадаченный историей про котов-боксёров. Она не отпустила его даже во сне.

***

      Утром Кириллу было некуда спешить. Проснулся он не по будильнику, но из-за заведённой привычки – в то же самое время, разве что, несколькими минутами позже. Сложив ладони на животе, парень рассеянно смотрел в угол комнаты, где у верхушки отслаивались обои, обнажая неизвестного происхождения желтизну. В голове не было ни единой мысли о том, что делать в свой выходной, даже целый отпуск. Работа на объекте создавала неплохую загруженность в будние, но теперь она была закончена, на удачу и нет в пятницу. Так что, Кирилл не знал, чем себя занять. С мыслью о том, что дело как-нибудь само найдёт себя, пока что, он начал день как обычно с водных процедур, потом... Всё. Дальше была дорога до работы, за ней сама работа, дорога домой, игра на гитаре, сон. Кирилл вздохнул и провёл ладонями по лицу. У себя в комнате он сидел на узком подоконнике, поджав ноги, и наблюдал за близлежащей к общежитию проезжей частью. С последнего этажа здания машины выглядели несущимися занятыми муравьями. В целом, так и было – все ехали куда-то по своим делам с желанием поскорее с ними закончить и ворваться в выходные. А Кирилл себе места не находил, всё маялся. — Интересно, Степан сейчас работает? Наверняка. Такой же трудоголик. Каждый день практически в одно и то же время возвращается со своей работы, которую он, судя по кругам под глазами, обожает, как и я свою. Похож на обычного конторщика, которого дома ждёт верная ипотека, — Кирилл размышлял, уставившись в окно. Ему удалось занять себя этим на пять минут, если не меньше – затекли ноги. Пришлось слезть. И вдохновлённый простыми уличными видами, парень решил прогуляться по окрестностям. Под незамысловатую, неспешную мелодию с лёгким битом прогулка тоже воспринималась легче. Было бы странно, если бы Кирилл просто молча ходил по улицам, ни о чём не думая, не размышляя о своей жизни. Но он не любил глубоко уходить в дебри своего разума, поэтому предпочёл забить его музыкой. Парень улавливал ноты, которые наполняли его мысли вместо тягот. Возможно, это была очередная попытка сбежать от суровой реальноти. Кому бы понравилось признать своё не самое лучшее положение в жизни? Признать то, что ты в ней не состоялся? Кирилл признал, и ему, как раз, это не понравлось. Не хватало только стимула к тому, чтобы выкарабкаться со дна. Или, может быть, его всё устраивало, раз уж никакие шаги на пути к лучшей жизни не предпринимались? В целом, в течение дня, когда ты хоть чем-то занят, не представляется возможным подумать о своих никчёмных проблемах. Однако сейчас от них не могла спасти ни прогулка, ни даже музыка. Большая часть людей шла по своим делам. Среди неё единицы ходили по улицам без дела, важного дела. И одной такой единицей являлся Кирилл. В основном он не сворачивал с улицы, вдоль которой шёл, но пару раз заходил во дворы и скверы. С окраины центрального района города парень дошёл буквального до центра, где пешие прогулки становились приятными. Немудрено: во дворах не было зловонных мусорных баков, и в изобилующих зеленью скверах имелись удобные лавочки, чтобы перевести дух. Кирилл присел на одну из них, убрал наушники и огляделся. По ощущениям он остался совсем один. Парня давным-давно не терзали мысли об одиночестве, и это последнее, о чём он бы хотел сейчас думать. И он сопротивлялся, стиснув зубы и кулаки. Но в голове что-то шептало не его голосом: — Зачем ты притворяешься, что смирился со своей жизнью? Зачем всякий раз говоришь себе, что всё в порядке? Друзей у тебя нет, а навязчивое стремление их завести – это просто желание заполнить дыру, которая зияет в твоей никчёмной душонке. — Ты непрошибаемый тупица. У такого никогда никого не будет. Эта фраза резонировала в голове парня, настолько хорошо отпечаталась в памяти, что до сих пор не могла её покинуть. Сказанная однажды, она не забывалась, не забылась сейчас, может, и не забудется вовсе. Кирилл откинулся на спинку лавочки, на ней же по-хозяйски разместив руки. Напускная уверенность и расслабленная поза – за такой картинкой вряд ли кто-то бы увидел человека, который боялся одиночества, вряд ли кто-то бы подумал о том, что творилось у него в мыслях. Да и этот человек сам бы не позволил. Кирилл не любил копаться в себе, не любил копаться в других, не любил, когда другие копались в нём. Он всячески избегал подобного поведения и способом для того выбрал несбыточную картинку: о том, что он уверен в себе, о том, что у него всё замечательно и о том, как замечательнее могло бы быть. И вновь: видя перед собой убедительный образ решительного парня, мало кто задумался бы о его проблемах. Сплошной образ и мечта – в этом вся жизнь Кирилла. Молодой человек на пару секунд прикрыл глаза и перевёл дыхание. Ситуация выводила его из себя, однако в том месте, где он находился, непозволительно было кричать, рвать и метать. Конечно, можно было бы попробовать, а затем уже беспрепятственно это делать в каталажке. Своё раздражение парень выплеснул, недовольно цокнув. Обошёлся этим. Перед тем, как продолжить прогулку, он проверил время на телефоне. Половина четвёртого. Сразу после того, как опять подключил наушники, Кирилл отправился дальше шастать по улицам, ожидая вечера с неутомимым желанием напиться.

***

      Пускай солнце ещё подолгу не покидало небосвод, освещаемая им территория в течение дня играла разными красками: утром нестерпимо яркими, в обед – утомлённо тёплыми, к вечеру – интригующе потускневшими. Часам к восьми в сине-фиолетовом небе обозначилась скромница-луна, где-то даже виднелись звёзды. Все они готовились к моменту окончательной темноты, чтобы полноправно засиять ночью. Кирилл долго бродил по улицам и к такому времени – к счастью ли? – оказался в одном злачном месте города, где заведения, в которых как раз можно было выпить, располагались чуть ли не на каждом шагу. Парень гулял здесь не в первый раз, но в разы предыдущие у него не было стойкого желания выпить. Он выбрал бар с живой музыкой. "Жидкие грёзы". В спокойном, культурном месте с приятной атмосферой напиваться расхотелось, только также культурно выпить. Теплый свет мягко заливал помещение. Стены были украшены концертными афишами и фотографиями знаковых музыкантов в оттенках сепии, что добавляло этому месту очарования. Запах жареного кофе и выдержанного виски смешался в воздухе, создавая успокаивающий аромат. В целом бар был оформлен, как гостиная некоего коллекционера, отчего здесь так явно ощущался уют. В углу располагалась свободная сцена, на которой уже играли музыканты. Гитарист, клавишник и барабанщик. Не хватало певца-солиста. Звуки задушевной гитары мгновенно подняли Кириллу настроение. Все его заботы остались за захлопнувшейся дверью. На пути к бару парень заметил, что кое-кто из его знакомых, похоже, любил пропустить здесь стаканчик пятничным вечером.