Кабал

***

      Дверь из цельного массива дерева бесшумно отворилась, пропуская людей внутрь. Полы даже в полумраке сверкали свежим лаком, лестница обзавелась перилами.       Вильям, громыхая обувью, побежал на второй этаж, но начал тормозить ещё на межэтажной площадке — у самой лестнице на втором этаже валялся Джей.       — Охуеть, он, бля, живой! — крик застиг Маркуса и Милу на площадке, когда они увидели, как Стагман проверят пульс на шее мага, наполовину обернувшись в их сторону.       — Почему тогда в отключке? — морпех первым делом оказался у окна. В данный момент его интересовало только то, что всё это светопреставление не могло остаться незамеченным.       — А я ебу? Может перенапрягся. А может его всё же накрыло отдачей… — вербена подхватил хориста подмышки и потащил в туалет, рассудив, что это единственное положение на втором этаже, где нет окон.       — Мила, присмотри за этим дурнем! — Грин отослал девушку к раненому. — Вил, хватай ствол, — трофейный глок полетел в руки вышедшего обратно мага.       — Может съебём пока сюда местные не нагрянули? — усомнился тот, сев рядом.       — С Паркером на плечах ты много не набегаешь. Или так хочешь отдать всё это великолепие каким-то обсосам? Давай, вали на другую сторону и смотри за подходами через склады, — придав напарнику дополнительного ускорения толчком морпех повернулся к окну и начал открыть его. — Вот ещё, такое богатство и отдавать. Да если Джей так выложился, тут и толчок может работать, — тихо произнёс он, перекинув ствол винтовки в окно.       На улице была тишина. Словно и не произошло ничего. Не выли сирены, не спешили стягиваться поднятые по тревоге спец отряды. Все местные будто бы разом оглохли и ослепли. Медленно, как капли смолы на коре, текло время. Минута, вторая, третья. Грин продолжал отсчитывать их в уме и на исходе пятнадцатой чуть повысив голос спросил: «У тебя чисто?».       — Да, — последовал короткий ответ с другой стороны здания.       Ожидание продолжалось. Выждав ещё полчаса, стрелок спокойно выдохнул. Сорок пять минут ожидания не успокоили его паранойю, но притупили достаточно, чтобы снять активное наблюдению всем наличествующим составом.       — Сворачиваемся, — бросил он Стагману, на секунду заглянув в комнату, где тот засел, — Мила, можешь посмотреть ближайшие пару часов? — спросил он, заходя в туалет.       — Я слышу их разговор о нитях, пересекающих наш путь, но с трудом могу разобрать, — голос шаманки звучал виновато, а сама она опустила голову.       — Хотя бы постарайся. Нам сейчас нужна удача, — утвердил он, стараясь не допустить в голос ни капли сомнения.       — Может готовясь к нитям стоит взять ножницы побольше? Если их перерезать, то они опадут, — Маркус вздохнул.       — Знаешь, я порой жалею, что ты постоянно звучишь как печенье с предсказаниями, — он вышел, а после его шаги застучали по лестнице.       — Забей, он всегда ворчит. Печенья с предсказаниями полезные, — следом зашёл вербена, — Давай-ка перетащим нашего горе-реставратора в помещение побольше.       Джереми уложили на пол возле стены, вербена, ещё раз проверив пульс, довольно хмыкнув. Снизу были слышны приглушённые шаги морпеха, выполняющего свой обход.       — Нож тоже хорошо подойдёт. Он неплохо справляется с покрышками, — толковательница в углу подобрала ноги и положила на них голову.       — Боюсь, мне не обойтись без некоторых пояснений, — Вильям снял куртку, подставляя под тусклый свет, льющийся из окна, свои татуировки       — Меньшие говорят, что нам предстоит тормозной путь. Но если у машины нет колёс, то она не поедет, а значит — не затормозит, — магу оставалось только кивнуть с видом «вот оно что».       Шаманка посмотрела на меньших духов. Они, выбравшись из домиков, вплетённых в её волосы, теперь копошись на полу, постоянно указывая в разные стороны. Они напоминали скорченные человеческие фигуры, без лиц, с непропорционально большими головами и абсолютно белой кожей, через которую просвечивали сероватые мышцы.       — Шина большая, но она гниёт. Да. Да. Да. Да, — заголосили духи наперебой.       — Неужто ты готова вечно терпеть их болтовню? — перекорёженный силуэт за окном задал свой вопрос. Выглядящий как птица, пропущенная через промышленную дробилку, а потом склеенная из кусочков, он был отражением городских ветров в умбре.       — Но, если не слушать слов, как можно узнать мысли? — беззвучные слова унеслись к новому собеседнику.       — Их мысли ещё хаотичнее моих. Может быть, ты хочешь сыграть? В прошлый раз вышло неплохо, — голова духа наклонилась.       — Почему бы и нет, — толковательница грёз повторила движение.       — Она убегает от гонящихся за ней. И гонится за убегающими, — Мила начала сосредоточенно жевать губу.       — Тень, — ответила она наконец.       — Хм, верно. Теперь твоя очередь, — разговор продолжался.

***

      — Внизу всё чисто, как после ремонта. В подвал на ощупь не полез, — Грин за время осмотра чуть-чуть поправил себе настроение, — Если бы мне неделю назад кто сказал, что Джереми сможет откатить здание назад во времени лет на сто — пристрелил бы психа.       — Это не откат во времени. Скорее трансмутация, к тому же — неполная, — Стагман сидел, накрывшись курткой.       — Почему неполная? — Маркус замер в дверях.       — Да хотя бы потому, что руны до сих пор работают, — маг нехотя вылез из-под куртки, и, подвинув морпеха, вышел в коридор, начав поочерёдно тыкать в разные места на стене. — Вот там одна, тут пара и ещё тут вторая пара. Я думаю, что он действительно хотел вытащить образ из прошлого, а руны просил начертить для привязки к текущему воплощению. Вот только на такой финт ушами его явно не хватило. По итогу это имеем что-то на стыке между материей, временем, разумом и основами. Эдакая ощутимая в полной мере иллюзия, основанная на прошлом, — сирота всё это время внимательно слушал размышления другого члена кабала.       Вообще, Маркус мало что понимал в этой зауми, которой обычно оперировали Стагман и Паркер. Даже Мила, не закончившая обучение, пожалуй, понимала больше его. Что-то ему объяснили Тамплиеры, хотя и далеко не всё — вступать в орден желанием он не горел, чего-то нахватался у Небесного хора, на который ему помогли выйти всё те же рыцари храма, однако это были в лучшем случае размытые представления. Коллеги же прошли полное обучение согласно представлениям своих традиций, хотя и не особо распространялись на тему того, как оно выглядело, поэтому он принял самое простое и эффективное решение — спросить.       — И в чём разница?       Ритуалист на несколько секунд задумался, а потом как-то неуверенно начал.       — Здание должно вернуться в изначальный вид. То, что мы сейчас видим — незавершённый вариант. Внешний вид приобрёл нужную форму, но цепочки, — он пристально огляделся, — цепочки всё ещё старые. По большей части, — последовал тяжёлый вздох, — Когда вытащенная перформансом Джея квинтэссенция иссякнет — старые элементы цепочки выдавят новые и мы опять получим развалюху. Только не подумай, что он превратил всё здание в артефакт. Скорее эрзац вариант часовни, где вся энергия тратится на то, чтобы не дать ей схлопнуться, а не на поддержание защиты и Мира Горизонта.       — Значит, нам придётся искать Узел? — пожалуй самый очевидный из вариантов по мнению Грина.       — Хрен мы его найдём. Их на Земле осталось наперечёт, а в Мирах Горизонта и вовсе нет… как и во всей умбре. Почему, по-твоему, Мастера так пляшут вокруг старушки? Потому что не стань узлов — все наши цитадели рухнут.       Маги замолчали. Ситуация выходила удручающей. С трудом полученное здание, из-за которого их соратник рисковал подставиться под парадокс, уплывало из рук. Сколько ещё продержится эффект ритуала? Час, день, месяц? Каждый перебирал в голове варианты, какие только слыша. Первым затянувшуюся тишину нарушил Маркус.       — Когда я ещё ни черта не знал про магию, мне сказали, что вера — это великая сила. Якобы, она питает как святых, так и чудовищ. Тот рыцарь ещё рассказывал про культы, которые организуют демоны, — он с сомнение посмотрел на вербену, явно ожидая, что тот сейчас рассмеётся из-за церковных баек.       — Да. Тоже слышал про… как их там… Привязанных-к-земле. Не думаю, что мы сможем повторить то, как работают их силы. Где мы, а где тысячелетние чудовища, которые паразитировали на людях всё это время… Да и люди ли вокруг… — кажется, последняя фраза была обращена уже к самому себе.       — То есть, ты предлагаешь всё-таки забить на это здание? — неопределённость начала раздражать Грина, и он собирался стребовать чёткий ответ.       — Да не знаю я! Может Джей проснётся и весело объявит, что теперь может достать квинтэссенцию хоть из задницы, а может и вовсе не проснётся. Маркус, ты ведь не хуже меня понимаешь, насколько мы увязли, — взрыв эмоций опал так же резко, как и возник. Вербена опёрся спиной о стену и тихо сполз по ней на пол.       Грин уже видел такое состояние, когда человека накрывает, стоит только событиям чуть-чуть отпустить вожжи.       — Если кто-то заявится — дадим им бой, — на такой ответ Вильям только стукнулся затылком о стену, выпуская остатки эмоций, — А если умрём — значит такая у нас судьба.       — Судьба — это брехливая баба, которая даёт каждом эвтану, которого увидит, — маг злобно сплюнул на пол, а потом сам поморщился от вида слюны на свежем лаке.       — Значит, нам же проще. Шлюхи гуляют с теми, кто больше платит, а мы собираемся предложить самую большую цену, — поднятая бровь вербены вызвала довольную ухмылку и очевидный для морпеха ответ, — Наши жизни.

***

      Две пары глаз уставились на старое складское управление. Ну, теперь уже не настолько уж и старое. Изменения они заприметили, как только пришли на точку. Ещё вчера красное управление было ничем не выделяющейся кучей кирпичей. Такой же разъебанное, как и всё вокруг. А утром уже сверкало стеклом в окнах. Новые дверь вставили. Даже грёбанные кирпичи как будто бы стали новыми. Либо тут поработала обдолбанная спидами бригада строителей, либо кейпы. Время перевалило уже за полдень, а они продолжали наблюдать. Почти не отвлекаясь.        Томас по прозвищу «Косяк» облизнул пересохшие губы и покосился на своего «напарника». Тощего ему навязали после того, как Билли словил передоз от какой-то незнакомой дряни. Мысли его были отвратительно чистыми — он уже несколько дней не закидывался. Сколько точно посчитать Томас не мог, но если он не закидывался сегодня или как максимум вчера, то явно слишком много.       Тощий, который, несмотря на погоняло, был покрепче его, в короткой потасовке отобрал бинокль и теперь лежал по соседству. Дозорные разместились на крыше самого высокого здания в округе — целых три этажа, которые по высоте могла потянуть и на пять этажей обычного жилого дома. Когда-то тут был склад, на который привозили шмотки — Косяк знал про это со слов Аденауэра — бодрый дед временами брал у них дурь по малу. Томас когда-то задумывался зачем, но потом решил мудро положить на этот вопрос хуй.       Толкач наверняка отсыплет за такую находку, как новые кейпы. Да. Но насыпать он может как двоим, так и тому, кто непосредственно донесёт важную весть. В голове Косяка почему-то возник его образ, скачущего на коне и орущего: «Кейпы наступают! Кейпы наступают!». И с колоколом. «Бля. Какой ещё, нахуй, конь? Какой, епта, колокол?», — он попытался дёрнуть мысли в правильном направлении — направлении награды.       Вроде бы получилось. Теперь он размышлял о том, как бы добраться до начальства первым. Снова покосился на Тощего, который продолжал пялится в бинокль. «А лететь то тут прилично», — подумалось Томасу, но потом он вспомнил про то, как «напарник» отобрал бинокль и понял, что шансы полетать самому слишком уж большие.       — Слыш, Косяк. Там какой-то хуй по асфальту ползает на карачках, — Тощий прокомментировал увиденное тоном телеведущего.       — Ну дак дай сюда бинокль, я чё, бля, вижу кто там ползает, — получив желаемый прибор Томас вгляделся в грязноватые линзы.       По асфальту улицы, ведущей к управе, и правда ползал какой-то хуй. Толком было не разобрать — бинокль так себе — но по движениям было ясно — он что-то рисует на земле. Отвлёкшись, художник приподнял голову и замер. Через минуту в поле зрение попала девушка, которая направлялась к мужчине откуда-то из-за границ просматриваемой с крыши зоны. Подойдя вплотную, она передала ему что-то, после чего развернулась и начала уходить.       — Там ещё и цыпа какая-то, — протянул Косяк, которого что-то смущало.       — Чё?! Давай сюда, быра, — бинокль выдернули у него из рук, — Где, бля? Только тот же самый чушпан, — в голосе Тощего слышалось разочарование.       — Ты чё, подрочить собирался? — размытое сомнение в голове никак не желало оформляться в цельную мысль.       — А если и да, тебя ебёт что ли? — огрызнулся сосед и затих.       Там должны быть кейпы. Томас в этом был уверен. Он попытался взять кейпов, как за отправную точку. Кейпы опасные… Нет, не то. Что ещё с кейпами? Они дают дурь… Косяк покатал мысль туда-сюда по черепушке, но оказалось, что снова мимо. Кейпы. Кого из кейпов он видел. Толкача. Сочника. Ещё была Скрип, но с ней наркоман почти не пересекался, а если и бывал в её мастерской, то она… Точно! Все импульсы по забитыми чудо-препаратами извилинам Томаса наконец то сошлись в одну точку.       Маски! Кейпы же таскают свои дебильные маски. А эти были без них… В башке Косяка, под градом из желания получить возможные плюшки за ценное наблюдение, закрутились зубчатые колёса. Если масок нет, значит они… не ожидают нападения! Гениальная мысль прострелила разум. Надо срочно бежать на доклад.       — Ты куда намылился, а? — Тощий не мог не заметить то, как Косяк поднялся.       — Надо стукануть Толкачу. Если эти ебаклаки за ночь новую управу забабахли, то прикинь как они к завтрашнему дню окопаются?       К вящему сожалению бравых представителей разведки Барыг, застать своего неизменного лидера в адекватном состоянии не получилось. Как и кого-то ещё из кейпов. Пока они откисали на злоебучей крыше, в логове банды шла нихуёвая туса. Коллективным решением половины мозга на двоих было постановлено сначала отдохнуть на халявной раздаче, а потому уже и начальство в себя придёт.       Как жаль, что мысль Томаса про окапывающихся магов оказалась пророческой.       

***

      Рунные надписи одна за другой ложились на асфальт, бордюры, стены, даже на остатки фонарных столбов. Вильям торопился как мог. Они с Маркусом решили, что лучше уж такая система автоматической защиты, чем никакой. Да, руны, написанные мелками, легко смоет дождь, но времени делать что-то более постоянное не было.       Мелки ему принесла Мила, которая, благополучно проспала — по крайней мере вербена думал, что она спала — весь их спор. Они с Грином успели снова сбегать до блошиного рынка. Маркус в надежде найти оружейного барыгу, Мила — просто за компанию. Её то Маг и попросил найти что-то для черчения рун на асфальте. Принесённые розовый и фиолетовый мелки были признаны годными, а на вопрос, где она их взяла морпех, задумчиво перебирающий в руке пригоршню патронов, хмыкнул и ответил: «У ребёнка какого-то выклянчила».       Стагману было, если честно, плевать. У него была возможность применить что-то помимо немногих заготовок, поместившихся на его теле, а значит — можно разгуляться. Да, обращать людей в каменные статуи одним взглядом — удел мастеров сферы Жизни, но даже его опыта хватит, чтобы заставить всех пришедших изойти кровавыми слезами. Всё же жизнь и смерть — всего лишь противоположные стороны Великого Колеса. Как пышущий жар Лета сменяется сковывающим холодом Зимы, так и жизнь сменяется смертью.       Жалел он только о том, что раньше не уделял внимания сферам времени и энтропии. Всё узорчатое полотно, которое он расчерчивал вокруг занятого ими здания, требовалось активировать вручную. Если, конечно, её не смоет — маг покосился на осеннее небо, которое было подозрительно чистым для этого времени года. Хотя погода может поменяться за какие-то пятнадцать минут.       

***

      — Уууу, сука… Башка трещит, — Сочник с видом великомученика восседал на корме машины, недавно законченной Скрип. Позади неё трясся прицеп с мусором — тащить Сочника, заранее обернувшегося во всё своё гниющее великолепие, было проблемно.       — Завались, бля. Во! — Толкач, высунувшись из башни их импровизированного танка, как и подобает ведущему своё воинство генералу, протянул свёрнутую самокрутку подручному. — Держи обезболивающее.       — Эт чё? — мусорный кейп принюхался к начинке. — Нихуя разобрать не могу из-за вони этой колымаги.       — Ты ща допиздишься, хуйло липучее — пешком пошкандыбаешь! — Скрип всегда болезненно воспринимала любую критику в адрес её творений, — То дерьмо, которое ты на себя лепишь тебе не воняет, а, сука? А моё чудо — воняет? Ты охуел?       — А ну быра затнули хлеборезки, бля, — его генеральское величество мгновенно пресёк раздрай среди своих лейтенантов. Или майоров? Толкач позволил себе с минуту подумать над этим вопросом, а после его мысли привычно скользнули в область построения всемирной наркоимперии. И начнёт он прямо сейчас — подчинив себе ещё нескольких кейпов.       Для такой трудной и, без преувеличения, важнейшей задачи, он взял с собой только отборные части. Полтора десятка бойцов, достаточно угашенных, чтобы согласиться на такое и достаточно вменяемых, чтобы стоять на ногах.       Он даже вскрыл заначку на особый случай — купленные с год назад боевые наркотики. Тогда ему посчастливилось перехватить целый ящик технарской химии, которую «Ящик игрушек» отдавал совсем за бесценок. Обычно эта кучка зарвавшихся технарей ломила такие цены, что ебнуться можно, но в тот раз они, похоже, спихивали залежалый товар.       — Слушаем, мля! Слушать я, бля, сказал! — лидер Барыг кинул обрезком жестяной банки, которая заменяла ему в танке пепельницу, в голову ближайшего нормала-подручного, — Сегодня мы отпиздим хуесосов, которые решили, что, бля, могут влезть на нашу территорию без спроса! Мы, сука, напихем им столько залуп в глотки, что они у них из жоп полезут! А потом заставим ИХ работать на МЕНЯ! А потом — и весь ГОРОД! — Толкач произнёс пламенную речь. Он даже продумал её заранее, чем обычно не занимался. Теперь, когда его ударные силы достаточно воодушевлены… Бросив взгляд на идущую рядом пехоту он понял, что сраные опёздалы его проигнорировали.       Подавив желание впечатать не понимающих важности момента хуесосов в стену при помощи ускоряющих полей, Толкач скрылся внутри командной машины.       — Прибавь ходу, дорогая. Еле булками перебираем, пусть растрясут яйца, — откинувшись на своём Троне повелел он Скрип.       –Не пизди под руку. Эти блядские тупари из Ящика продали нам палёный реактор. Палёный, блять! Если я разгонюсь больше — всё остальное к хуям по отрубается! — Шерил повернулась через плечо и орала, пытаясь донести до не вдупляющего любовника всю суть проблемы.       Движение наркотического воинства продолжалось. Они ехали уже час, небо надо головой хмурилось осенними тучами, а ночь постепенно вступала в свои права. Толкач успел несколько раз побесится от малой скорости, но в конце концов успокоил себя идеей, что наступать в темноте, когда враг не ждёт и не видит — хороший ход.       — Разойдись сука, разойдись! — заорал он, высунувшись на свежий воздух. Пехота, потупив в рамках дозволенного, начала утекать в переулки. Осталась только пятёрка необходимая для прикрытия техники. — К бою, хуеплёты! — люк захлопнулся над головой барыги.       Сочник несколькими ударами ноги сбил сцепку его личного мусоровоза с танком, а после спрыгнул прямо в наваленную в него кучу.       Бронированное чудовище выбралось на финишную прямую. Траки сминали асфальт, толкая многотонную конструкцию в сторону цели. «Неостановим, как и я сам», — подумал Толкач. Гордость в разуме наркомана вытеснила даже наркотический дурман.       — Скрип, включай матюгальник! — пора было приступать к первом этапу плана.       — Ща, ща. Да бля, работай сука, блядский реактор! Готово! — пришёл ответ с места водителя впереди и чуть ниже его собственного Трона.       — Слушать сюда, уёбки! — Толкач притянул к себе микрофон. — Толкач говорит! Я повелеваю всеми блядскими доками! Я и, сука, только я могу разрешить вам тут быть! Поэтому, выблядки вы спидозные вы мне должны! Понятно?!       Обновлённое здание перед ним ответило молчанием. Было непохоже, что там вообще кто-то есть. «Если эти дегенераты меня наебали — за яйца обоих подвешу», — мужчина начал выходить из себя.       — Чё, языки от страха до самого очка втянулись?! Ответили, бля! — предпринял он ещё одну попытку.       В это время внутри шло тихое обсуждение.       — Маркус, бля, они сюда целый танк, мать его, пригнали, — Вил, пытаясь слишком сильно не светиться, выглядывал одним глазом в окно, — Маркус? — сидевший у соседнего окна маг невидящим взглядом уставился в пол, его зрачки хаотично меняли размер, а на виске вздулась одинокая вена. Для любого знакомого с сиротой было очевидно, что того вот-вот сорвёт с нарезки.       — Бой… сколь много для тебя в этом слове, не так ли? — голос галлюцинации в этот раз был сиплым и словно бы булькающим. Бросив недолгий взгляд стрелок понял, что это из-за пробитого насквозь горла, — Посмотри! Именно в такие моменты ты можешь быть самим собой. Убей или УМРИ! — последнее слово призрак выкрикнул, при этом из дыры, красующейся на месте кадыка, вылети капли густой крови и комочки земли.       — Что? Ты хочешь и дальше отказывать своему естеству? — до ушей донёсся звук отдалённого взрыва, — Ты — солдат. Воин. ИДИ И СРАЖАЙСЯ! — крик поднял с пола завесу из песка и пыли.       Краска со стен начала осыпаться, показывая потрескавшийся саман. С улицы доносился бас артиллерийского обстрела. Пол под Маркусом задрожал от близких разрывов снарядов.       — Если ты такой, сука, умный, то вылазь на свет, хули я с жестянкой базарить должен? — чужеродный голос прорвался сквозь желтоватую пелену, поднятую близкими взрывами.       — Я, бля, чё, на дебила похож?! — ещё один голос с улицы. Морпех потряс головой, пытаясь сориентироваться и понять, кто говорит.       — Я тебя хуепутало даже не видел! Может и похож! — снова первый голос.       — Самый умный, что ли, сука?! — опять второй.       Рация на плече зашипела статикой, перебивая голоса. Грин поправил шлем, а когда опустил руку, увидел на неё кровь. Времени думать не было. Противник приближается, а из союзных подразделений только остатки его взвода. Винтовка готова. Странно, почему не штатная? Подобрал что ли где-то, а теперь не помнит? Один магазин заряжен. Ещё два в разгрузке. Хорошо, можно жить.       «Теперь ясно, почему долбит артиллерия. Враг подогнал бронетехнику», — всё небо уже стало жёлтым от пыли. А через её завесу скалились рубленными линиями очертания самопального броневика. Кажется, раньше это была тойота, а теперь — кадавр с наваренным поверх листовым железом, решётками, трубами и чем-то крупнокалиберными позади места водителя — «Хотя для такой лохани слишком уж усердно работают».       «В любом случае, эта куча жести не должна стать большой преградой для 193-х, каким бы дерьмом они не были», — морпех на глаз прикинул дистанцию и распределил цели по важности, — «Сначала убрать стрелка в машине. Потом подавить сопровождение. Со всей этой пылью и железом водитель может и не успеть среагировать. Его последним», — время начало растягиваться как резинка — привычное состояние концентрации.       Глаза, как в замедленной съёмке наблюдали за тем, как ствол переваливается через подоконник и на его конце расцветает пламенный цветок, стоит только мушке оказаться в области невидимого в данный момент наводчика.       Одна, вторая, третья. Пули вылетают, унося за собой погибель, и прошивают наваренную поверх заводского кузова броню. «Как же хреново, когда стреляешь один», — Грин видел, как сопровождение медленно, словно мухи в киселе, начинают двигаться в ответ на его огонь, но кроме него сейчас отбиваться некому. «Странно, должны были оставаться ещё пара человек минимум», — отстранённо он пытается вспомнить, где остальные. Прицел рывком прыгает на ближайшего пехотинца — из-за их реакции сделать это пришлось раньше. Чрезмерно быстрые для мясной цели пули детонируют в момент попадания, оставляя жуткие рваные раны. «Ещё четверо», — очередной скачок прицела.       — Да вашу ж мать! — Вильям, прижавшись к полу, судорожно пытался уползти из комнаты, где Маркус «счастливо» пребывал в плену собственных воспоминаний, перемешанных с реальностью, — Только бы эти уёбки остальную часть рисунка не перемешали своими траками, — сектор, покрывающий часть улицы перед зданием, был полностью уничтожен в ходе движение адской колесницы местных суперзлодеев. «Суперзлодеи, бля, как будто в комиксы из детства попал», — почему-то вся абсурдность ситуации дошла до вербены только сейчас, когда он подползал к контролирующему узлу своих цепочек.       На улице, кажется, очухались от внезапного поворота вежливых переговоров в сторону смертоубийства и принялись палить в ответ. Одна из вражеских пуль разбили стекло соседнего офиса и, срикошетив, улетела куда-то в коридор.       Стагман вывел все точки активации на коридор второго этажа, рядом с лестницей. И сейчас был несказанно рад, что не оставил их на первом этаже, как хотел изначально, откуда послышался звон разбитого стекла и мат. «Кажется кто-то влетел в стащенные из подвала остатки мебели», — подумал маг, поднимаясь около своего «пункта управления». Он провёл руками по символам, напитывая их своей волей.       «Хлам у окон надолго их не задержит, придётся поработать руками», — оглянувшись через плечо он понял, что на второй этаж пока никто не спешит. — «Сука, три из двенадцати похерили», — мысленно выругался вербена, когда понял, что не чувствует никакого отклика от части рун управления.       Сзади здания донёсся многоголосый вой на пределе человеческих связок. Значит кто-то всё же попался в руны. Вил поморщился, когда, вторя крикам, кровь начала стучать в висках. «Главное — не отпускать. Не отпускать. Не отпускать. Не от…», — на лестнице кто-то топал, а стук сердца, гонящего кровь уже превратился в бой десятков барабанов.       Завывая словно животное снизу нёсся какой-то белый мусор, перехватившийся охотничий карабин за ствол и машущий им в разные стороны. Расплёскивая пену изо рта, он бросился к магу, как только увидел. Вильям заорал не хуже наркомана, перехватывая удар импровизированной дубины, а следующий маг с садистским наслаждение ударил его коленом в промежность.       Рычание только стало повыше на пол тона, а пена полилась уже целым потоком. Татуировки ошпарило холодом, а мышцы налились силой. Первый рывок ничего не принёс — барыга на удивление крепко держал своё оружие посиневшими пальцами. Маг упёрся ногой в подставленное колено и со всей силы надавил. Конечность противника с хрустом выгнулась в обратном направлении, а сам он завалился, продолжая нечленораздельно орать и цепляться за ствол.       Ещё одна волна холода. И ещё одна. Стагман навалился сверху, обрушивая удары пудовых кулаков на продолжающее скалиться лицо. На третьем — пена стала красной, на пятом — Вильям уже не чувствовал сопротивления костей. Остановился он после дюжины, когда от головы под ним осталась только однородная масса.       «Не забыть — не бить никого головой, пока не переделаю заготовку», — мысль с трудом просочилась через стук кровяных барабанов. Руки снова потянулись к рунам-активаторам.       Вниз он спустился только спустя пять минут после того, как Маркус перестал стрелять. А раз самого стрелка вербена не видел, то значит все, кто попал в поле зрения морпеха мертвы.       Он аккуратно проверил бывшие кабинеты. Рунный круг не действовал внутри здания, иначе их накрыло бы вместо с врагами. В самом дальней комнате обнаружился второй и последний вторженец. Видимо он не совладал с конечностями, когда лез в окно и упал, напоровшись горлом на острый обломок ножки стола, а теперь смотрел стеклянными глазам на стоящего в дверном проёме мага.       На улице хлынул ливень. «Странно, обычно осенью они так резко не начинаются», — подумал Вильям, смотря на сплошную завесу воды, которые обрушилась на землю после пары пробных капель.       Улица у главного входа встретила его тяжёлым запахом крови и горелого пороха, в который смешивался с тягучим ароматом дождевой воды и сырого бетона. Тела напавших были разбросаны по округе, а судя по тихим стонами — некоторые были ещё живы. Едва ли десяток шагов потребовался Стагману, чтобы добраться до танка. Пули, заряженные Силой, прошли броню насквозь, исчезнув где-то внутри. Через дыры во лбу машины раздавались женские стоны.       Маг ухватился за наваренные на броню поручни, собираясь подняться к подобию башни, где громоздился покорёженный ствол, обмотанный проводами. «Словно поделка какого-то эфирита», — его взгляд опустился, зафиксировавшись на своём же отражении, кривящим лицо на сырой поверхности стального листа, а потом оно вдруг стало уплывать вглубь.       

***

      Звук дождя смыл пелену видений. Грин уставился на исходящий дымом ствол, потом на россыпь гильз под ногами. За спиной раздался звук хлопков.       — Прекрасно, просто чудесно, — мертвец стоял прямо позади него.       — Зачем? — он уже не помнил, сколько раз задавал этот вопрос, неизменно получая один и тот же расплывчатый ответ.       — Потому что это в твоей природе, — в булькающем голосе слышалась усмешка.       — Хоть бы что новое сказал, — морпех устало привалился к стене. Он подрагивал, подсознательно ожидая пришествия отдачи, хотя умом и понимал, что его не будет.       — Для этого тебе стоит задать новый вопрос, — опять это глумление.       — Тогда… кто ты? — Маркус вдруг осознал, что никогда раньше не пытался узнать этого, принимая существование личного маньяка как нечто должное.       — Я — тяжёлая палка в руке. Отсвет солнца на копьях. Меч, опускающийся на грудь поверженного врага. Перемешанная с кровью земля, горящие заживо экипажи, тени, оставленные атомным огнём. Я был с вами с первого вздоха рода людского. Дак ответь, Маркус. Кто же я? — с каждым словом призрак приближался, пока наконец их лица не разделяли лишь пара сантиметров.       — Война… — сдавленно прохрипел солдат. Иллюзия тут же распалась.       

***

      Растрескавшаяся земля издавала едва слышимый хруст, когда он переносил вес с одной ноги на другую. Травы почти нет, а так что есть — жухлые пучки, вместо сплошного ковра. Деревья чахли, словно устав сопротивляться немилосердной каре природы.       Вильям не мог понять откуда, но точно знал, что это уже третий год неурожая. Все селения в округе едва держались на оскудевших запасах. И вот, одно их них не выдержало — решило обменять жизни своих на жизни чужих. Пусть и давних соседей.       — Так должно, — старческий голос заставил его оторвать взгляд от тянущегося вдаль поля и повернуться.       Их старейшина. Его волосы сравнялись цветом с листвой лунных садов, а спина сгорбилась от тяжести прожитых лет. Некоторые поговаривали, что он ещё видел Чистых, ходящих средь людей.       — Чтобы кто-то жил, — продолжил он, — кто-то должен умереть, — старик протянул ему изогнутый нож.       Вильям, не контролируя себя, протянул вперёд открытую вверх ладонь, куда легла обмотанная грубой нитью рукоять.       Выжившие после набега чужаки. Они лежали перед ним, связанные и раздетые. Юноша, перед самыми ногами. Стагман помнил его лицо: острый нос, оттопыренные уши. Когда они в первый раз встретились? Двенадцать зим назад? Или всё же тринадцать? Тогда он с отцом первый раз ходил до соседнего поселения. Через лес с рекой и поля. Тогда это казалось путешествием на край света.       — Пусть их кровь напитает землю, придаст ей сил, — старейшина вышел за пределы круга, образованного уцелевшими жителями его деревни. Голые, с вырезанными на коже письменами, они начали раскачиваться, затянув песнь.       Они просили мягкого солнца, что не сожжёт посевы, дождя, что даст им силы жить. Густой травы и спокойного леса. Просили, чтобы хвори обошли стороной и людей, и скотину. Нож в руке Вильяма взметнулся вверх.       Семь чаш крови были отданы земле. Семь сердец были преподнесены небу. Когда последняя из чаш была пролита, а последнее сердце истлело в его руках, небо затянули тучи, несущие с собой гром, вспышки молний и долгожданный дождь.       — Чтобы кто-то жил, кто-то должен умереть, — тихо пробормотал Вильям, смотря в своё отражение в стали.       

***

      Ботинки застучали по броне. Вербене пришлось изрядно повозиться, чтобы вскрыть люк, благо запорный механизм, похоже, был обесточен.       Внутри башни обнаружился чернокожий человек в фиолетовой маске, больше всего напоминающей натянутые на голову трусы. «Ещё жив. Это хорошо», — прокомментировал маг, нащупав слабый пульс. С трудом подхватив так и не пришедшего в себя кейпа он вытащил его под дождь.       Какое-то время Стагман колебался, думая вскрывать ли второй люк сейчас или сначала поискать, чем связать уже имеющегося пленника, но оценив рваную рану на боку пришёл к выводу, что тот никуда не денется, но сначала надо унять кровотечение. Стянув с кейпа то, что когда-то было футболкой он резким движением разорвал её. «Хотя бы лучше, чем совсем ничего», — подумал маг, оглядывая результат своих потуг в первой помощи.       Второй люк оказался сложнее. Мало того, что откидывалась вся передняя часть брони, она ещё и оказалась куда прочнее заделана. Мысленно выругавшись Вил оставил бесполезное занятие и решил залезть внутрь через люк на башке.       Маг дёрнулся, стоило только начать опускаться внутрь — источник женских стонов, которые он слышал ранее, решил выстрелить. К счастью, пуля не задела опущенной внутрь ноги, а сама водитель, видимо, пострадал от выстрела в замкнутом пространстве.       «Дебил, бля. Проверять надо куда лезешь», — вербена окончательно опустился внутрь башни, куда едва смог поместится. Проектировалась она явно не под его габариты. Женщина на переднем сиденье — блондинка в простой безликой маске — зажимала руками уши. Оружия видно не было.       Кейп, увидев, что маг всё же цел, начала паниковать и потянулась руками к управлению. Чертыхаясь и матерясь, Вильям смог изогнуться достаточно, чтобы схватить противника за сальные волосы, после его дёрнул на себя.       До этого тихо ругавшаяся маска истошно завизжала, непроизвольно отклоняя голову назад. Второй рукой ухватившись поудобнее за запрокинутый вверх лоб он с силой дёрнул рукой вниз. Визг усилился. «Сука, да вырубись ты уже», — повторение манёвра сорвал нож, который женщина вытащила из бокового кармана на сидении. Удар по руке на лбу заставил её отдёрнуть, а следующим движением она рубанула по своим же волосам, оставив Вильяма с грязными прядями в кулаке.       Вернув возможность нормально двигаться Скрип снова кинулась к механизму ручного открытия переднего люка. На этот раз времени ей хватило, и отворившаяся бронеплита позволила ей выскользнуть из недр подбитой машины, оставив сквернословящего мага внутри.       Поскальзываясь на успевших скопиться лужах, она ломанулась в сторону от входа, в котором увидела ещё одного психа, стоящего с винтовкой наперевес. «Да где этот мусорный хуила», — Скрип судорожно перебирала ногами, уже забегая в ближайший просвет между зданий.       — Маркус, бля! Лови её! Мне не хватит одного этого пидора! — крик уёбка, который пытался схватить её в танке ударил в спину не хуже потока воздуха, заставив ускориться.       Неожиданно нога в истоптанном рабочем ботинке неестественно ушла в сторону, а сама технарь больно ударилась плечом об асфальт. Попытка подняться прострелила болью, а визуальная оценка только подтвердила догадку — ступня была вывернута под явно не предусмотренным углом.       Уже был слышен топот преследователей, который казался ей звуком молотка, забивающего гвозди в крышку гроба. Скрип уже приготовилась обложить приближающегося преследователя хуями, как тот незатейливо ударил ей прикладом в лицо.       

***

      — Поможешь? — тихий вопрос был обращён к Миле, всю перестрелку остававшейся вместе с бессознательным Джеем в туалете второго этажа, а теперь стоящей на лестнице. Маркус от участия категорически отказался, но хотя бы поделился ножом.       Шаманка посмотрела на груз в руках вербены и кивнула. Вильям вздохнул, перехватил поудобнее кейпа и потащил его следом. Повязка из рванья хоть и скрасила ситуацию, но могла полностью остановить кровотечение. Надо было успеть, пока жертва не дотекла.       В глубине расчищенного подвала не было видно ровным счётом ничего. Вильям выругался, поняв свою ошибку и пошёл наверх, оставив тело лежать на краю освещённого пространства.        Зайдя в комнату с всё ещё висящим трупом он принялся сдирать с него майку, а потом начал рвать её на части, выбирая наиболее сухие части и наматывая их на ножку стула, лежащего в импровизированной баррикаде.       «Только бы загорелось», — думал маг, чиркая зажигалкой около ткани. Барыги никогда не славились чистоплотностью, а теперь жирные разводы и следы какого-то масла на униформе одного из бывших членов позволили пламени перекинуться на обрывки, весело разгораясь.       Вербена спускался вниз, неся на вытянутых вперёд руках стул с горящей факелом ножкой. Что-то глубоко внутри него отзывалось на эту картину, словно шепча сквозь бездну веков, прошедших с момента, когда его далёкие предки, неся в руке горящую палку шли во тьму пещеры.       В подвале имелось две комнаты. Это они узнали ещё днём, когда свет из окна на лестнице пробивался сюда, сменяя непроглядную темень полумраком. Большую площадь занимало помещение ломаной формы и непонятного назначения, а вот сбоку от него примостилось техническая кладовка, судя по остаткам коммуникаций, на которые выступление Джереми эффекта не возымело. Туда-то маг и поставил вверх ногами горящий стул.       Посмотрел, как Мила неловко хватает кейпа за руку и пытается оттащить в освещённую комнату и, отстранив её рукой, снова взялся за переноску.       — Ещё одна осталась, — бросил он, прощупывая слабеющий пульс, — сейчас принесу, — шаманка требовательно вытянула руку.       — Можно сократить путь, — пальцы изобразили хватательное движение.       Стагман на секунду подвис, пытаясь понять, что от него хотят, а потом, сообразив, протянул одолженный нож и сказал: «Поторопиться определённо не помешает».       Вербена вернулся на крыльцо, где всё ещё лежала оставленная им блондинка. Маркус нашёлся рядом, задумчиво крутящий в руках забрызганную кровью пачку сигарет.       — С учебки не курил, — невпопад бросил он, заметив движение на периферии зрения.       — Тогда не стоит. К тому же там явно не табак, — Вильям по удобнее перехватил женщину, взваливая её на плечо.       — Да, точно… Слушай, мне надо подумать. Пойду проветрюсь, — пачка улетела в сторону, а сам сирота шагнул под дождь.       — Ага… — что-то добавить не удалось — стрелок быстрым шагом скрылся в потоках льющейся с неба воды.       Первое, что увидел Вильям, спустившись вниз по лестнице, было платье Милы, аккуратно сложенное около входа в техничку, а следом нашлись и срезанные тряпки с лежащей поверх маской, брошенные рядом.       Шаманка стояла в неровном свете, отбрасываемом огнём, и покрывала свою кожу узором из волнистых линий, время от времени обмакивая пальцы в продолжающий кровоточить бок парачеловека. Взяв лежащий около чернокожего мужчины нож, он принялся срезать одежду со второй жертвы.       — Я могу звать, но я не веду, — предупредила она, не прерывая своё занятие.       — Знаю, знаю. Всё остальное на мне, — прошипел вербена, возясь в никак не желающими слезать ботинками, — Осталось только понять, что им говорить.       — Слова придут, — девушка изогнулась, чтобы достать до спины.       — Да, конечно, — с одеждой второй жертвы наконец то было покончено, а Вильям впал в раздумья.       У него нет толпы, которая могла бы образовать круг. Но круг был нужен, в этом был абсолютно уверен, хотя и не понимал, почему. «Тогда, сделаем из рун», — он вытащил мелок и начал отмерять расстояние.       — Когда начнём — не покидай круга, — он как мог старался переложить смысл песни из видения — или воспоминания? — на рунную цепочку, но выходило всё равно криво, — Он должен стать границей.       — Тем, кто чествует, и тем, кто приглашён, — понимающе произнесла толковательница, рисуя на груди мужчины замысловатые фигуры.       — Да… — торопиться и ползать на четвереньках уже успело надоесть магу за последние сутки.       Ещё пять минут ушло, чтобы закончить. В обычном случае он бы предпочёл внести больше смыла, а не ограничиться раскиданными по окружности двумя дюжинами символов. Часть он взял из видения — они были на людях, что образовывали круг, часть — уже привычные ему знаки ограждения.       Теперь остался последний шаг. Указать того, кто станет главой праздника. Вильям надавил на нож, вспарывая кожу на груди.              

***

      Толкач с трудом разлепил веки. По глазам резанул свет, но через мгновенье они приспособились к красновато-оранжевым отблескам. Из-за пределов его поля зрения слышались завывания на неизвестном языке, голос казался смутно знакомым. Наркоторговец застонал, когда его настигла боль, вихрем раскручивающая в боку.       — Уёбки, блядь, — вместо крика из него вышел только тихий шелест, — Пидорасы, — тело не слушалось никаких приказов, даже глазные яблоки двигались с поразительной тяжестью. Сквозь боль просочилось осознание, что он не чувствует на себе одежды.       К заунывному речитативу добавились хлопки, смещающиеся от правой его стороны к изголовью. Ситуация и так нисколько не радостная начала напрягать кейпа ещё больше. Даже сидя в своей яме, он слышал про наглухо отбитые культы, поклоняющиеся губителям. И идея оказаться у одного из таких всегда казалась ему одинаково как ужасной, так и далёкой.       Ватное тело продолжало игнорировать его попытки подняться, и маска перенаправил свои усилия на поворот головы. Была у его силы одна отвратительная особенность — ему нужно было видеть или чётко представлять место, где должно возникнуть силовое поле. Учитывая постоянно плавающий в его голове наркотический дурман, то условие сводилось к видимости.       — Сууууука, — голова мужчины сдвинулась едва ли на пару миллиметров, но по ощущениям он будто бы разгрузил товарный вагон. Да, это чувство после работы на железнодорожной станции по молодости он запомнил хорошенько.       Слова неизвестного начали набирать силу, отражаясь от стен, потолка, пола. Хлопки стали чаще и двигаться начали заметно быстрее. Толкач рванулся корпусом, вкладывая все оставшиеся силы, в глазах опять всё поплыло, а в область печени словно сыпанули горящих углей. Перевернутся не вышло, но теперь хотя бы голова запрокинулась на бок.       Картинка размазывалась яркими пятнами, но даже так кейп смог различить стоящий недалеко от него стул с горящей ножкой. Он был единственным источником освещения в его узилище. Около стула на коленях сидел какой-то голый мужик в нацистских татуировках и, запрокинувшись назад, изрыгал из себя слова, пока по его груди стекали тонкие дорожки крови. Она же капала с лезвия зажатого в правой руке ножа.       По другую сторону стула Толкач увидел такую же раздетую Скрип. Кожа его наиболее частой пассии была изрисованная какой-то оккультной хероборой, как обозначил для себя узоры парачеловек. В следующий миг показался и источник хлопков. Девушка, двигающая по кругу и до кучи ещё и вращающаяся вокруг себя. Именно она хлопала в ладоши. От такого количество вращений наркомана замутило. Ему даже начало казаться, что тени в углах становятся гуще, а огонь как-то неправильно движется.       — Сегодня, мы воздаём хвалу земле, что приютила нас! — окровавленный фанатик поднялся на ноги, прервав песнь, — Что дала нам пищу! Дала нам кров! И мы почтим её, отдав тех, кто пришёл на неё со злым умыслом!       Теперь Толкач был абсолютно уверен, что тени ведут себя нихуя ни правильно. Они сбивались по углам, то сжимаясь до самого пола, то вытягиваясь под потолок. Спину обдало порывом воздуха, словно что-то большое пронеслось позади чернокожего наркомана.       Мысли в его голове заметались. Было очевидно, что пора валить, но куда? Из его положения не было видно двери или что там полагается культистам? Огромных врат тьмы во славу губительных хозяев? Круг, вдоль которого чёртова вращающаяся баба пошла на второй заход вспыхнул языками пламени. Клубясь, они образовывались странные фигуры, в которых виделись то человеческие силуэты, то образы животных, деревьев, камней.       — Первый дар, — мужик сдвинулся в сторону Скрип, — дорогим гостям, что разделили с нами эту ночь! — нож взметнулся в воздух, чтобы в следующее мгновенье опустится вниз, погружая лезвие в грудь женщины.       Шерил заорала, а Толкач не мог отвести взгляда от жуткого зрелища. Лунг был страшным, Крюковолк был страшным. Но они убивали в бою. Не так. Не как на заклании…       Нож, с хрустом раздвигая преграды из мяса и костей, пошёл в низ — в сторону живота. Кровь полилась на пол, и, противясь всем законам мира, начала стягивать в сторону огня. Мужик вынул нож и отложил его, а после, ухватившись обеими руками за края раны, разорвал грудь всё ещё кричащей маски. Секунда промедления, показавшая Толкачу бесчисленными вечностями, и рука, прежде державшая нож, погружается внутрь.       Рука выдернула из плена рёбер что-то красное. Культист встал, и высоко поднял над головой добычу. Только так Толкач, не способный из-за слабости даже отвести взгляд, понял, что чёртов псих держал в руке сердце. Всё ещё бьющееся сердце, которые продолжало выталкивать кровь, стекающую на руку, а потом, собираясь крупными каплями, падающую на пол. Скрип продолжала кричать.       — Примут ли гости дар?! — голос разнёсся по освещённому участку комнаты и дальше, во тьму, что затопила собой всё за пределами пылающего круга.       А потом. Потом темнота отозвалась. Скребущей в голове какофонией нечеловеческих звуков, в которой смешались клёкот птиц и вой зверей, журчание воды и треск пламени, грохот падающих камней и шёпот ветра в поле. Слышался гул машин и раздражённые клаксоны, тянуло вонью канализации и нестерпимо пахло освежителем воздуха.       Мужчина улыбнулся. Слишком радостно и ясно, как для такой картины. Его рука наконец опустилась, чтобы передать сердце девушке, всё ещё двигающейся вдоль круга. Стоило комку мышц оказаться у неё, как из распущенных волос потянулись тонкие белые руки, норовящие отщипнуть от непредназначенного для них дара кусочек, но культистка только улыбнулась, уведя руки с ношей чуть дальше от себя.       Движение по кругу продолжилось, пока от не прекращающего биться сердца отрывались кусочки, тут же истаивающие во воздухе. Часть потолка, видимая с ракурса Толкача, начала разваливаться. Сначала маленькие, а потом всё большие и большие куски отрывались от бетонного перекрытия, медленно уплывая вверх. Когда девушка вернулась к началу, а последняя часть сердца исчезла из её рук, Скрип наконец то затихла, а на круг, где до этого всецело властвовали отблески огня, обрушилась лавина лунного света.       — Дар принят! — провозгласил мужчина. — Кровь отдана земле! Сердце отдано духам! — темнота снова взорвалась звуками, но теперь, под светом ночи, в ней тоже виделись образы. Они толпились у кромки огня, меняясь слишком часто, чтобы разобрать хоть что-то.       Говоривший присел, взял нож, который оставил ранее, а после двинулся в сторону Толкача. Шаги отсчитывали последние мгновенья его жизни, пока дыхание застыло где-то внутри горла владыки доков. Культист опустился около него на колени, воздев нож. Весь мир наркомана сузился до блестящего лезвия и стекающих с него капель, что разбивались о чёрную кожу на его груди. А в следующий миг сознание Толкача затопила боль.