Кабал

— Джей, сучий ты потрох! — под дых панка влетел пудовый кулак Вильяма. — Ещё один, блять, раз и я сам тебя утоплю, — на счастье пытающегося вдохнуть Паркера, вербена решил не продолжать, плюнув на идею вбить в того здравый смысл. Кабал перехватил свою потерю на середине пути от здания СКП до часовни и, зайдя всем составом в ближайший переулок, начали выяснять отношения. — Хер с тобой, если хочешь подставиться, но, из-за тебя, еблан, мы ещё и торчим долг какому-то мутному хуесосу, — Стагман метался по узкому пространству между домами, размахивая руками во все стороны. — И ладно, если он захочет, чтобы я вылечил какого-нибудь его кореша, дерьмо вопрос. Но ведь нихуя так просто не будет. Никогда такое дерьмо так просто, сука, не решается! — глаза Джереми свелись на пальце, которым тыкал ему в нос наконец то остановившийся Вил. — Согласен, — впервые с момента встречи заговорил Маркус, который до этого только придерживал за плечо порывающуюся угомонить остальных Милу. — Если бы ему нужно было что-то простое, то наш таинственный благодетель не стал бы говорить так туманно. — Да ебись оно всё конём, — Вильям со злобы пнул стоящий у стены мусорный бак, который с грохотом покатился в сторону улицы. — Если он захочет что-то простое, то можно потерпеть. Если он захочет сделать их нас шох, то придётся решать вопрос. Радикально. — Боюсь, что так просто не получится. Между звонком и нашей встречей прошло чуть меньше двух часов. Если он смог так быстро свернуть всё расследование, то сидит явно высоко, — сказал Грин, наблюдая за тем, как катящаяся мусорка остановилась на самом краю пешеходной части. — И чё? Хочешь сказать, что пуле не насрать на его должность? — вербена, выговорившись, присел у стены. — Хочу сказать, что нам к нему даже не подобраться. А пока мы всё равно нихрена не знаем, то пойди и займись своими идеями, а то у тебя от них уже крышу рвёт. — Да-да. Только вот я и половину из нужного нам нашёл, — маг жизни вздохнул. — Ну так ищи, что трындеть то попусту, — заключил морпех. На затянутый в ночь переулок опустилась тишина. Стагман, ещё немного посмотрел пустыми глазами в асфальт, а затем поднялся и направился к выходу на главную улицу, откуда лился желтоватый, фонарный свет. Остальные члена кабала молча потянулись за ним. Благоразумно молчащий во время всей вспышки злобы Джей замыкал процессию, пропустив перед собой сначала Маркуса, а потом Милу. Группа задержалась, когда шаманка решила поставить перевёрнутую рунологом урну, добавив ещё немного грохота.

***

В комнате часовни приятно горел свет от лампочки, которая была вкручена в гордо болтающийся на проводе патрон. Грин потратил почти всё время с того момента, как они притащили многострадальные генераторы и до того, когда пошли искать потерявшегося идиота, на то, чтобы заставить проводку в стенах передавать энергию от подвала, куда и были стащены генераторы, до, хотя бы лампочек. На его счастье, либо проводка в стенах не успела в конец сгнить, либо ритуал Паркера и её привёл в первозданное состояние. В любом случае, морпех сомневался, что смог бы что-то сделать в том случае, если бы получил обрыв внутри стены. — Никогда бы не подумал, что буду так радоваться сраной лампочке, — тихо пробормотал он и, для верности, пощёлкал выключателем. Лампа отозвалась послушной серией включений и выключений, поле чего, удовлетворившись увиденным, Маркус окончательно погасил свет и побрёл в комнату, которую уже начал считать своей. Пока он умащивал груду одежды в качестве подушки на двух сдвинутых столах, в его голове роились мысли, которые никак не хотели выстраиваться в чёткий пошаговый план. Надо было что-то делать с водопроводом, заложить окна на первом этаже, найти, чёртовы нормальные кровати или хотя бы матрасы. Единственной задачей, чью очередность нельзя было определить иначе как первой, была необходимость разобраться с последствиями чудесного освобождения Джея. Закончив сворачивать импровизированную подушку, Грин наконец то улёгся, распрямивших на жестких столешницах. — Плевать. Завтра видно будет, — буркнул он, поворачиваясь набок. В это же время в комнате напротив метался из угла в угол Стагман. Всё сознание вербены затопило ощущение, что он опаздывает. Словно весь мир уже унёсся далеко вперёд, а он один остался позади и теперь судорожно пытается догнать его. Поняв, что уснуть у него точно не получится, он решил вернуться к перебору трав, которые помнил, а заодно постараться сориентироваться в том, какие из них можно найти в окрестной природе в это время года. На первом же этаже Паркер жаловался на жизнь Миле, которая расставляла по коридору цветы в одной ей ведомом порядке. — Ну вот что он сразу начал то блин. Всё задержаны, то-сё, — в последней фразе хорист явно передразнивал кого-то, но результат получился скорее гудящим, чем механическим. — Слишком громкие крики раздражают людей. Особенно когда они не уместны, — шаманка уложило несколько стеклянных цветов в угол у лестницы, после чего немного посмотрела на них и поправила так, чтобы они, опираясь на стены, стояли почти вертикально. Джереми на минуту задумался, наблюдая за тем, как свет лампочки преломляется в лепестках, разбрызгиваясь по стенам вокруг. — Нет ничего плохого в том, чтобы немного поправить людям настроение, — сообразив, что имела ввиду девушка, возразил он. — К тому же никто бы не заметил, если бы этот железный дурень не влез, — он повернулся вслед за успевшей отойти к большой охапке цветов Милой. — Видеть или не видеть ещё не меняет возможности чувствовать, — толковательница сосредоточенное перебирала лежащие на полу стебли. — Можно ли назвать твои ожидания видимыми, если они лишь звучат? — она всё же отобрала нужные, по её мнению, цветы, и, забросив их на сгиб локтя, пошла наверх по лестнице. Панк в этот раз загрузился основательно, пытаясь выцепить в высказывании собеседницы некую логически связанную с темой разговора конструкцию, которая обычно в них присутствовала. — Восход белизны близится. Не стоит ли избавить себя от его лицезрения, пока тьма ещё имеет хоть каплю власти? — добил его вопрос от перегнувшейся через перила Милы.

***

— Здравствуй, Маркус. Рад, что ты решил не забрасывать наши сеансы, — по глазам опять резал отвратительно белый потолок. — Ам… Да, наверное, — что отвечать было не очень понятно. Особенно учитывая, что сам Грин крайне слабо понимал, что вообще происходит. — В прошлый раз мы, помнится, остановились на обсуждении влияния твоей семьи на тебя. Особенно вопроса общей религиозности. Не хочешь рассказать, когда ты впервые столкнулся с верой? — А это имеет какое-то значение? — Первое впечатление, особенно в детстве, всегда имеет большое значение. Ну так что? — Мне было четыре… может пять. Мы куда-то ехали всей семьёй, и я увидел из окна машины билборд «Иди в церковь или дьявол утащит тебя в ад». Какой-то такой смысл. — Это не вызвало у тебя вопросов? — Мать сказала, что если я не буду грешить, то и бояться нечего. — В библии, кажется, упоминается первородный грех, пусть его и трактуют весьма по-разному, но свойственен он всем людям. Подобные вещи не вызвали у тебя вопросов? — Наверное про него тогда просто не упоминали. Только про обычные: не кради, не убивай, не ври… что там ещё говорят детям? — Да, действительно. Но как тогда ты пришёл к решению пойти служить в армию. Солдаты убивают, Маркус, ты ведь это знал? Или к тому моменту ты полностью утратил веру? — Да и нет. — И как соотносятся целенаправленные убийства и, — раздался шорох бумаги, — данные религией «ориентиры»? — … — Ответа не будет? Может, мне стоит попробовать угадать? Может, виной всему — жажда славы, признания, статуса в обществе? Это ведь куда лучше, чем всю жизнь гну… — Убийства на войне, в который ты защищаешь свою страну — это не плохой поступок. — Да? И почему же? Потому, что одна страна — святее всех остальных? Или может быть она ближе к Богу? А кем тогда это определяется? Может, Ватикан издаёт специальный список, где все страны расставлены на полагающиеся им места. Естественно, на этом списке должна быть печать небесной канцелярии. — Защищать свою страну — это долг солдата. — И кого же ты защищал, Маркус? Что побудило тебя отправиться на другой континент от своего дома? Зов сердца или приказ командования? Или, может, вы были воинством христовым и шли освобождать святую землю? В прошлые разы не очень-то получилось… — К чему все эти вопросы? Как это вообще относится ко мне СЕЙЧАС?! — Напрямую, Маркус. Напрямую. Иначе бы я не спрашивал. — Да?! И как, это, блять, напрямую?! Что это вообще должно означать?! — Терпение. Скоро ты всё поймёшь. Главное в нашем случае — не прерывать терапию. Симптомы в таком случае могут стать… губительными. — Я, нихера не собираюс… — Наше время на сегодня вышло. Прервёмся до следующей встречи.

***

Сон Грина оборвался уже когда поздние лучи осеннего солнца коснулись его век. Разминая затёкшее от непривычно долгого сна тело, он вышел в коридор. Странное послевкусие, болтающееся где-то на периферии сознания никак не давало сосредоточится. Стрелок зашёл в помещение, ставшее чем-то средним между общим залом и столовой, тряся головой, словно старался выгнать из неё остатки дрёмы. — Свет призвал тебя в это царство, — странное пожелание доброго утра от шаманки вызвало ещё больше неприятных ассоциаций с непонятно чем. — Да, и тебе тоже, — морпех плюхнулся на жалобно скрипнувший стул, растёр лицо руками и посмотрел на Милу, которая сидела на другом краю стола, крутя в руках полупустую бутылку с водой. — Остальные что? — Чтец ищет свой путь в травах, слушающий… слушает? — на последнем слове толковательница наклонила голову так, чтобы видеть окно по левую руку от себя. — Никто от этого не приходил? — Маркус задумчиво блуждал взглядом по видимым полкам шкафа, где были составлена невеликие запасы консервов. — Подошвы слуг оставались за пределами наших земель, — Мила отпила немного воды из бутылки, привлекая звуком внимание мужчины. Тот некоторое время задумчиво смотрел на жидкость, а потом, взяв первую попавшуюся банку, быстро пошёл к выходу из комнаты, бурча что-то про занятие на ближайшие дни.

***

Весь день оставшиеся в святилище маги потратили на инспекцию водопровода и демонтаж сантехники из туалета второго этажа. А когда с наступление темноты выяснилось, что Вильям, похоже, не собирается возвращаться, Грин начал нервничать от намечающейся тенденции потери кого-то из кабала, если тот уходит по своим делам. К счастью, оказалось, что перед уходом Стагман всё же согласился взять купленный телефон, хотя и постарался превентивно избавиться от «выкидыша технократии», постучав им сначала по столу, а потом и по стене. Мобильник упорно продолжал работать, даже не обзаведясь трещинами в экране, что заставило скривившегося вербену признать, что устройство может быть полезным и является хоть сколько-нибудь надёжным. Недовольный голос Вила, донёсшийся из трубки сообщил, что он слишком занят сбором ингредиентов и будет отсутствовать столько, сколько нужно. Следующий день ознаменовался всё ещё отсутствующим рунологом, который, судя по всему, шлялся где-то за пределами города, и продолжающимися попытками ремонта водопровода. Обшарившие все ближайшие здания маги получили довольно печальный результат в виде полутора дюжин труб разного диаметра и степени ржавости. Идея тратить деньги ещё и на трубы, которые после этого надо будет на себе тащить до часовни энтузиазма не вызвала, а потому было принято решение прибегнуть к вандализму. Вооружившись найденной в заброшенных зданиях арматурой, кабал принялся разбирать стены. Это дало уже лучший результат и теперь в подвале высилось несколько штабелей труб, некоторые из которых в темноте даже походили на новые. Маркус, задумчиво оглядывающий это богатство, почесал затылок и, махнув рукой, решил заняться оставшимися работами уже на следующий день. Игра в конструктор «Собери себе трубопровод из мусора» оказалась не только крайне увлекательной, но и довольно раздражающей. Грин несколько раз порывался бросить всё и, дождавшись Вильяма, уговорить того просто сплавить трубы в нужную форму магией, однако всё равно каждый раз возвращался к работе. Получившаяся в итоге конструкция была неказистой, местами держалась только на подпорках и в целом не внушала доверия, однако вылитая на втором этаже дождевая вода без проблем добралась до остатков местной канализации, исчезнув в её недрах. Довольный результатом Маркус даже перестал ворчать на Паркера, который постоянно пытался отлынивать от работы, по-тихому уходя в одну из комнат и залипая там в телефон. Уже в сумерках вернулся Стагман. В грязной одежде, покрытой разводами от земли, глины и дождя, с наполненным разнообразными увядшими травами полиэтиленовом пакетом и привязанной к спине какой-то бечёвкой кучей веток и поленьев, которая высилась над ним на полторы головы и раскачивалась при каждом шаге, грозясь обвалиться, похоронив под собой мага.

***

— И как, успешно? — морпех кинул консерву кое-как оттёршемуся от последствий путешествия вербене. — Вполне, — Вил одной рукой поймал жестяную банку, а другой продолжил ворошить высыпанные на стол травы. — П-чел, а тебя не смущает, что они… ну… типа сухие? — Паркер двумя пальцами взял за стебель одной из растений и начал его крутить. Он как раз разместился за противоположенным краем стола, положив подбородок на спинку стула. — Полож на место, — Стагман шлёпнул по руке хориста, заставив выронить предмет интереса. — Такие даже лучше. Они ближе к смерти. — А? — Джей многозначительно показал пальцем в сторону входной двери, у которой вербена свалил древесину, которая почти полностью заполнила и без того неширокий коридор. — Должны быть костры. Без них — не будет разницы между ушедшим и грядущим, — удостоверившись, что причина похода хорошо разложена на столе, маг наконец то обратил внимание на всё ещё лежащую в его ладони банку. — Мы будем гостеприимны? — вопрос Милы донёсся из коридора, заставив Джея поморщится. — Она тут скоро всё этими цветами заложит, — недовольно пробурчал он. — А тебе что, есть до них дело? Лежат и лежат, пить-есть не просят, — Маркус уже добрался до дна своего ужина и теперь противно скрипел пластиковой ложкой, пытаясь выцепить забившиеся по углам остатки крупы. — Стрёмные они какие-то, — панка явственно передёрнуло. — Потому что эти цветы — вестники зимы и предвещают скорую смерть мира. Полагаю, тебе неприятно именно это, — произнёс рунолог, поскрипывая банкой и ножом. — Кому вообще может нравится смерть? — парень несколько раз наклонил голову туда-сюда, перекатывая её по стулу. — Она такая же часть мира, как и жизнь. Не хуже, не лучше, — неспешно пояснил вербена. — У тебя слишком меланхоличное настроение. Было что-то в походе? — Грин оторвался от созерцания пустой банки. — Нет, прос… — ответить вербене не дали. — Будем ли мы гостеприимны в вечер? — Мила вошла в столовую, и, недовольная тем, что её проигнорировали, упёрла руки в бока, повторив вопрос. — Я не собираюсь прогонять тех, кто придёт, — Вильям просто отмахнулся и начал активнее запихивать в себя ужин. — Но ведь открытки не запрещены? — шаманка, не меняя позы, наклонила голову. — Ага, делай, если хочешь, — разобрать слова из-за набитого рта было проблематично. Явно удовлетворившись таким ответом, шаманка удалилась из комнаты. — Ладно, — Вил закинул в себя остатки еды. — Вы — как хотите, а я пошёл спать, — опустевшая жестянка полетела в определённые под мусор угол.

***

День Саована, утро. Вильям с задумчивым лицом смотрел в небо. Оно было на редкость голубым и безоблачным, словно зимние холода не стучались в дверь. Маг был глубоко занят раздумьями, сложить костры сейчас, или подождать, чтобы в случае, если дождь всё же пойдёт, едва ли просохшая древесина не намокла ещё больше. За первый вариант говорило то, что ждать вечера — значит потом торопиться. За второй — перспектива последующих мучений при разжигании огня. Почесав подбородок, уже основательно заросший, несмотря на все попытки побриться с помощью ножа, он решил всё же пока подождать. К тому же, память услужливо подкинула воспоминание о том, что он где-то в окрестных зданиях видел большой кусок плёнки, которую можно приспособить как хоть какую-то защиту от падающей с неба воды. Поиски плёнки несколько затянулись, так как на взгляд Стагмана все здания вокруг были похожи, а в памяти ничего, кроме сложенного полотнища грязного полиэтилена в слегка подтопленном углу какого-то склада не отложилось. Кляня себя за то, что сразу не забрал такую полезную в хозяйстве вещь, маг в который раз пробирался через побитые жизнью и заброшенностью остовы построек. Поиски затянулись до полудня, а на обратном пути полиэтилен ещё и цеплялся за любой острый угол хаотичный баррикад из скопившегося в заброшке хлама. Уже порядком раздражённый постоянными заминками, Вил просто дёрнул посильнее, по итогу порвав угол плёнки. — На кой ты её приволок? — Маркус вытащил из груды относительно прямую деревяшку и теперь мучал её ножом, сидя на ступенях крыльца. — Хочу накрыть кострища, чтобы дождь не замочил, — вербена сбросил на землю полиэтилен, который был частично накинут на плечи, а частично придерживался руками. Грин с сомнением поднял бровь, а потом демонстративно поднял взгляд к нему, которое всё ещё оставалось безоблачным. — Он всё ещё может пойти, — заметил рунолог, проходя мимо сидящего сироты. Изнутри часовни послышался стук дерева, а стрелок молча подвинулся ближе к краю, чтобы ему по спине не стучали перетаскиваемые на улицу ветки. Пока Вильям ломал ногой на пополам особо длинные ветки, Грин продолжал свои попытки вырезать что-то из утащенной деревяшки. Нож уже успел порядком затупиться за время пребывания в этом мире, а руки никак не доходили до того, чтобы найти что-нибудь для заточки. — Знаешь, — протянул Маркус спустя час, — когда ты говорил, что для твоего праздника нужны костры, я ожидал чего-то… большего. — А ты думал, что они будут выше человеческого роста? Заманчиво, конечно, но я бы просто не успел притащить больше дров, — вербена прошёлся между двумя кучками дров, которые были ему примерно по середину бедра, — Теперь осталось только дождаться вечера, — заключил он, накинув поверх плёнку.

***

— Где Мила? — недовольно спросил Стагман. Солнце уже зашло и округа тонула в осенней темноте. Приготовления были завершены полностью, кроме одной маленькой детали — не было даров. Окончание сбора урожая было значимым днём года для человечества с тех пор, как оно перешло к осёдлости, а землю, которая дарит тебе пищу следует благодарить. — Да уже вот-вот должна вернуться, — Грин всё ещё сидел на ступенях, но сейчас уже вертел в руках неумело вырезанную фигурку человека. — Уже давно должна была, — пробурчал вербена, который с каждой минутой становился всё более дёрганным. Хождение по кругу перед входом в часовню не особо помогло успокоению, поэтому он снова остановился около крыльца, начав дёргать ногой. — П-чел, ты слишком много загоняешься, — сказал Джей, наполовину высунувшись в окно второго этажа. Сам хорист учувствовать в языческих ритуалах отказался, но так как общим решением кабала был подвергнут домашнему аресту, то сидел на втором этаже, бесцельно ползая в дебрях интернета. — Потому что мне нихуя кроме как дёргаться не остаётся, — буркнул в ответ Вил, снова начав наворачивать круги перед входом. — Сам бы тогда пошёл за свои зерном, — сирота облокотился на бортик ступеней и подпёр рукой голову, наблюдая за мельтешащим перед ним магом. — Потому что я не думал, что она застрянет на четыре часа, — хождение кругами продолжалось. — Мила вернулась! — донёсся крик со второго этажа спустя пять минут дёрганья. — Наконец-то! — Стагман бросился в сторону появившейся из вечерней темноты шаманки. — Ты же принесла зерно? — вербена бесцеремонно отобрал у толковательницы пакет и заглянул в его. — О, пиво. А где зерно? А, всё, нашёл, — выхватив пакет с крупой из супермаркета Вильям быстрым шагом направился внутрь часовни. — И что тебя так задержало? — спокойно поинтересовался Грин, когда пошедшая следом за убежавшим рунологом девушка поравнялась с ним. — Вильям сказал, что земля хочет разделить свои труды. Я искала плоды её стараний, — ответила Мила, запуская руку в пакет. — Ты мучала продавцов вопросами о том, где была выращена крупа? — мысленно Маркус уже сочувствовал несчастным работникам. — Возможно? — шаманка наклонила голову и выудила из пакета дешёвую пластиковую маску йети, подобные которой в преддверии праздника продавались чуть ли не каждом углу, а после без затей надела на морпеха, при этом стукнув по лицу так и не выпущенным из рук пакетом. — В этом есть какой-то смысл? — пробубнил из-под нового лица стрелок. — Возможно? — голос со слегка вопросительной интонацией донёсся уже изнутри здания.

***

— Я думал, что ты сразу приступишь к ритуалу, — Грин с сомнением посмотрел на протянутую ему бутылку пива. — Сначала праздник, — уверенно заявил Стагман, на которого Мила успела надеть маску мультяшного чёрта, правда та сразу же перекочевала по большей части на лоб, так как мешала пить. — Ну как знаешь, — взяв предложенную тару, морпех приставил её к бортику и резко дёрнул, чтобы снять крышку. Из горла обильно выплеснулась пена, залив штаны, которые Маркус принялся отряхивать, отползя от намокшего места. — Вообще, на саован принято подводить итоги… — сказал Вильям, отпив из своей бутылки. Сирота задумался, покачивая золотистую жидкость в бутылке, после чего ответил. — А нам есть что подводить? — Ну, по крайней мере, мы можем сказать, что всё могло быть хуже. Определённо, — его собеседник вытащил из кармана зажигалку и с тихим щелчком открыл её. — А могло быть и лучше, но сейчас то что толку про это рассуждать? — Маркус снова глотнул пива. — Чтобы провести… как там… работу над ошибками, — вербена продолжал играться с зажигалкой. — Если за время, которое я во всём этом варюсь, я что и понял, так это то, что работы над ошибками — бесполезны. Они каждый раз новые, — стрелок сдавлено хекнул над собственной незамысловатой шуткой. — Зато никогда не будем страдать от рутины, — рука с зажигалкой остановилась. — Ладно, пора начинать, пожалуй, — маг отлип от бортика и направился к кострам. — Сегодня, мы отмечаем конец осени, а вместе с ним — и конец труда в полях, — начал он, остановившись у первого костра. — Мир вокруг увядает, готовясь к зиме, а потому, мы и сами должны подготовиться вместе с ним. Маг наклонился, поднося зажигалку к уложенной в качество растопки бумаге, позволяя огню перекинуться на неё. — Весь этот год земля тяжко трудилась вместе с нами, чтобы позволить нам пережить холода зимы, — Вильям сместился ко второму костру. — А потому и она имеет право на свою долю, — огонь начала плясать на новой растопке. Вернувшись в центр между уже разгорающимися стопками древесины, он остановился, развёл руки в стороны и замер. Мимо молча сидящего с пивом Маркуса тихо проскользнула шаманка с двумя пластиковыми стаканчиками в руках, которые аккуратно передала всё ещё стоящему без движений магу. — Мы отдаём земле эти дары, чтобы её добрая воля не оставила нас и впредь! — с этими словами он выплеснул в костры небольшие доли смеси из пива и крупы. — И пусть все, кто придут к этим огням с добрыми намерениями, будут дорогими гостями на нашем празднике! — Должен сказать, сэр, что мои глаза уже успели истосковаться по старым традициям, — протянул голос с британским акцентом справа от Маркуса. Морпех медленно повернул голову в ту сторону, где, он готов был поклясться, ещё мгновенье назад никого не было. И только, чтобы встретиться взглядом с крабом в цилиндре и зелёном сюртуке. — Сэр Бэндмингтон III, к вашим услугам, — краб приподнял цилиндр. Грин на это только сдавленно кивнул, возвращаясь взглядом к двум оставшимся участникам. Он увидел, как Мила с важным видом проходит между двух костров, после чего с довольной улыбкой развернулась и убежала в здание. — Доброго вечера, — уважительно сказал подошедший следом Стагман крабу. — А ты не хочешь отставить проблемы и тягости прошлого позади? — спросил он уже у Грина. — Я, пожалуй, оставлю их при себе. Чтобы не повторять, — Вил только пожал плечами и тоже зашёл в здание. — Очень правильно решение, молодой человек, — довольно заявил сбоку краб. — Что, как не опыт, определяет зрелость личности? Я до сих пор помню лицо капитана корабля, который первым зашёл в эту заводь. О, сколь многие тягости отражались в его глазах! Но они лишь закалили его характер! Именно так, нельзя забывать своё прошлое, — Бэндмингтон, довольный наличием слушателя, разливался соловьём. — Ты опять ударился в воспоминания, старик? Того и гляди, рискуешь в них потеряться, — новый голос, который странным образом складывал слова из белого шума. — O tempora, o mores! — простонал краб. Морпеху пришлось задрать голову вверх, чтобы увидеть новое действующее лицо. Им оказался полупрозрачный силуэт, который постоянно шёл волнами, как картинка на телевизоре со сбоящей антенной, а образ, который лишь временами отдалённо напоминал человеческий — постоянно менялся, искажаясь. — Не тебе говорить о том, чтобы где-то потеряться. Ты себя даже не находил! Начинающийся спор прервало появления Вильяма, который нёс в руках чашку из дерева, от который тянулся хорошо заметный пар. Не дойдя до горящий костров пару ярдов, он опустился на колени и на мгновенье замер. — Пора начинать, — твёрдо сказал он, а после залпом опрокинул в себя настой. Маркусу оставалось только гадать, что туда намешал его соратник по кабалу и будет ли от этого эффект, кроме того, что его вырвет. — Покажите мне… — голос мага словно отдалился, он звучал тихо, но даже так разлетался по всей улице. — Дайте понять… — продолжил он. Тени, отбрасываемые огнём, начали активнее двигаться. Они то сгущались в непроглядный мрак, то расплывались едва уловимым сумраком. Танец призрачных фигур у стен становился всё активнее, а между зданий начал гулять прохладный ветер, который, казалось, собирался залезть каждому из присутствующих тут людей под кожу и впиться в кости. — Ответьте… — голос, Вильяма стал ещё тише, а сам вербена всё глубже погружался в транс. С очередным порывом ветра огонь костров взметнулся вверх, пробив себе путь за верхушки окружающих его зданий. Тени, остановившие свои движение начали в последний раз уплотняться, оформляясь в человеческие фигуры. Они единой линией протянулись по стенам, окружив пятно света и замерли, словно ожидая чего-то. Безмолвные, эти отзвуки прошлого не могли говорить, но кое-кто мог донести их слова. — Тогда услышь наш зов… — прошептала темнота скрипом качающихся на ветру листов металла. — Услышь… и иди. Стагман с трудом поднялся. Его шатало, а совсем разошедшийся ветер только усугублял ситуацию. Он сделал шаг, потом ещё один. Мага повело в сторону, но, неловко переставив на ногу, он всё же устоял. — Отвори врата, — продолжало шептать что-то из затянутый чернотой переулков. Пламя взвилось ещё сильнее, добавив в гомон ветра свой рёв. Неуверенные шаги продолжились, медленно приближая вербену к цели. Уже стоя у самый границы огня, он снова пошатнулся, чуть было не упав в пылающий вихрь, который ещё пару минут назад был простым потрескивающим костром. Тени, до этого стоявшие неподвижно, подались вперёд. Словно вытаскивая ноги из трясины, они пытались выдернуть себя из отведённого им места. Последний шаг, пересёкший незримую границу, словно возвёл ритуал его высшую точку. Тени хлынули в круг света со всех сторон, завывания ветра сменились звуками простой музыки. Образы людей кружились вокруг огней странном танце в такт звучащим нотам. Маркус не успел опомнится, как отделившийся от толпы женский силуэт схватил его за руки и потащил в круг пляшущих теней. В этом безумном хороводе, по звуки духовых и струнных инструментов, ему иногда казалось, что они видит мелькающее среди теней лицо Милы и каких-то других людей. Или это был просто морок, наведённый таинством праздника?

***

Голоса вокруг шептали, кричали и стенали, зовя его за собой, но что-то мешало ему приблизиться к заветным кострам. Каждый шаг давался Вильяму всё труднее, словно ему постоянно навешивали гири на ноги. С покрывшим лоб потом и горящими мышцами он всё же добрался до заветной черты. Оставался ещё один, последний шаг. И сделав его — он рухнул в пропасть. Вокруг него мельтешили крупные хлопья снега, а всё пространство было затянуто синеватой хмарью. Он всё летел и летел, куда-то вниз. Туда, где его ждали ответы. Свозь свистящий в ушах ветер начал доноситься звук клацанья шестерней, а затем его оглушил звук бьющих часов. Ровно восемь ударов, за которыми пришёл уставший голос. — Близится ночь. Скоро чудовища выйдут на охоту, а значит и нам пора. — Как и всегда, — ответил ему другой. — Не забудь бомбы. Возможно, нам при… Голоса удалялись, пока не перестали быть слышимыми вообще, а падение всё продолжалось, пока внизу не замаячило что-то, похожее на покрытую снегом землю. — Уже круг! Не дайте факелам погаснуть! Отродье прячется в темноте! — резанул по ушам громкий, грубый голос, который исчез так же быстро, как и появился. — Щиты, щиты выше! Не делать брешей в стене, суки! — кричал уже другой голос. Уже чётко различимая земля всё приближалась, а уже новый, по-старчески надтреснутый голос отчётливо произнёс:

De furore Normannorum libera nos, Domine