Мелодии любви

В сегодняшнем эпизоде «Как Ким Сынмин искусит судьбу на этот раз» он опоздал на танцевальное занятие с Минхо не на пять, не на десять, даже не на двадцать, а на тридцать минут. Хотя Сынмин не так давно знаком с Минхо, он знал достаточно, чтобы быть уверенным, что Минхо, несомненно, расстроится — если не разозлится — из-за его опоздания. На месте Минхо Сынмин тоже был бы расстроен. Это было откровенно грубо и неуважительно. Обычно Сынмин гордился своей пунктуальностью. Он старался приходить раньше всех — на выступления, репетиции танцев, модельные съемки и даже на ежемесячные ужины в доме родителей. Он не мог понять, как позволил себе опоздать на такое важное мероприятие. Ну, может, и мог. Накануне вечером он засиделся допоздна, одержимый идеей дочитать книгу, которую начал читать утром, и совершенно потерял счет времени. Из-за этой небольшой оплошности он лег спать в 05:43, и, как не удивительно, пропустил будильник, который сам же и завел. Сынмин проснулся от ноющего чувства в животе и необъяснимого ощущения, что ему срочно нужно встать. Когда он наконец взглянул на телефон, его охватила паника — он очень, очень опаздывал. Вскочив на ноги, он бросился одеваться, поспешно натягивая одежду и нахлобучивая на голову шляпу в слабой попытке скрыть свою личность. Времени не хватало ни на завтрак, ни на приведение себя в порядок — только бешеная спешка за дверь, подпитываемая адреналином и растущим чувством неловкости. Проносясь по шумным улицам Сеула, Сынмин чувствовал себя все более и более неловко. Он хотел произвести на Минхо лучшее впечатление, чем в прошлый раз, когда он его видел, и, если подумать, это должно было быть очень просто, учитывая, как он убегал от танцора, кричал на него и даже вступил с ним в короткую физическую перепалку. Но вот он сам все испортил. Передвигаясь по переполненным тротуарам, он уворачивался от пешеходов и пробирался сквозь толпы людей, его взгляд метался между GPS-навигатором телефона и незнакомыми улицами. Прожив в Сеуле всю свою жизнь, он думал, что знает большинство районов города, если не все, но, похоже, это было не так. Обычно оживленный город казался ему лабиринтом из запутанных переулков и непонятных поворотов, которые привели его в более скромную часть города, показавшуюся ему смутно знакомой, но не настолько, чтобы он смог что-то узнать. Цвет зданий стал более тусклым, а некоторые казались такими, будто их давно пора перекрасить. Дорога была более ухабистой, чем в более престижных районах Сеула, с небольшими трещинами и выбоинами на асфальте. Деревьев и зелени было меньше, а качество воздуха, казалось, оставляло желать лучшего, хотя и в районе, где он жил, оно не отличалось в лучшую сторону. Наконец он добрался до места назначения: белое двухэтажное здание выглядело так, словно пережило лучшие времена. На нижнем этаже располагалась небольшая, немного обшарпанная лапшичная, а на верхнем, предположительно, находилась танцевальная студия, которую он искал. Сынмин осмотрел здание в поисках лестницы, но таковой не обнаружил. Со смиренным вздохом он открыл дверь лапшичной, и колокольчик над ней тихонько звякнул. Внутри было скромно, в воздухе витал манящий аромат бульона и специй. Посетителей было немного, и те, что были, в основном пожилые — мужчины и женщины, вероятно, пенсионеры. За прилавком пожилой мужчина с доброй улыбкой оторвался от своей газеты, его взгляд выражал любопытство и легкое веселье при виде взволнованного молодого человека. «Извините, — начал Сынмин, стараясь выровнять дыхание, — я ищу танцевальную студию наверху. Не подскажете, как туда добраться?» Старик добродушно улыбнулся, отложив газету в сторону. «Вход находится сзади. Пройдите через переулок слева, и вы найдете лестницу, ведущую наверх». Сынмин поблагодарил его и поспешил выйти из магазина, следуя указаниям мужчины. Переулок был узким и немного грязным, но в глубине оказалась металлическая лестница. Он быстро поднялся по двум ступенькам, слегка вздрагивая от каждого громкого скрипа, ведь сердце колотилось не только от напряжения, но и от беспокойства, что он опаздывает. Достигнув вершины, он обнаружил простую дверь с маленькой табличкой «Студия танцев». Глубоко вздохнув, он поправил шляпу и толкнул дверь. Внутри студии было светло и просторно, что резко контрастировало с внешним видом здания. Он вошел и оглядел небольшой вестибюль, который его встретил. В правом дальнем углу, ближе всего к двери, молодая женщина печатала на компьютере, даже не подняв глаз при его входе. Перед ним располагались четыре белые двери, которые, предположительно, вели в маленькие танцевальные комнаты. Решив, что будет неловко, если он откроет случайную дверь и вторгнется в класс, он подошел к девушке, немного нервничая, что она поднимет глаза, узнает его и сообщит о его местонахождении в СМИ. Хотя это и звучало немного самонадеянно, но такое уже случалось, и сегодня Сынмину не очень-то хотелось подвергаться нападкам толпы. «Эй, я здесь впервые и хотел бы узнать, не могли бы вы указать мне комнату, в которой преподает Ли Минхо?» Девушка продолжала печатать на компьютере и, к счастью, не поднимая глаз, ответила: «Это дверь, которая ближе всего к левой стене». Сынмин отвесил легкий поклон и тихо поблагодарил, после чего направился к двери, на которую она указала. Стоя перед дверью, он сделал быстрый вдох, чтобы успокоить нервы, а затем открыл дверь и шагнул внутрь. Перед ним предстал Минхо, который вышагивал по комнате, а двое других парней расположились в самом дальнем углу от танцора. Все трое обернулись к двери, когда он вошел, и их взгляды выражали разные эмоции. По глазам Минхо было видно, что танцор слегка раздражен тем, что Сынмин потратил тридцать минут его времени. Синеволосый парень, которого он заметил в углу, смотрел на него с благоговением. А третий парень, рядом с ним, смотрел на Сынмина с любопытством, но по тому, как его глаза метались между Минхо и вновь пришедшим, было видно, что он, вероятно, немного беспокоился о том, как сложится эта сцена. Сынмин решил, что если достаточно извиниться, всё будет в порядке, поэтому отвесил Минхо глубокий поклон: «Прости за опоздание, хён. Я проспал, и понимаю, что это не оправдание, но я просто хотел, чтобы ты знал: я никогда бы не стал специально тратить твое время, как сегодня. Прости, если я тебя расстроил или разозлил — это вполне обоснованно, и если ты скажешь мне идти домой прямо сейчас, потому что не хочешь видеть мое лицо, я так и сделаю, если это твое решение. Но я также с удовольствием потанцую с вами сегодня, если позволите?» Парень молчал, и Сынмин продолжал кланяться, не отрывая глаз от пола. Он немного нервничал, ожидая, что тот скажет. Он надеялся, что тот не заставит его уйти. Сынмин был рад новой встрече с Минхо, и хотя он не был готов к встрече с остальными — а это были, вероятно, два оставшихся члена Stray Kids, с которыми ему еще предстояло встретиться, — он был рад такому сюрпризу. Отчасти ему казалось, что его заявление было несколько драматичным, но если оно сработало и позволило ему остаться, то он не стал бы жаловаться. Спустя, казалось, целую вечность, Минхо наконец заговорил. «Не могу поверить, что ты наконец-то решил осчастливить нас своим присутствием. Думаешь, ты слишком хорош, чтобы приходить вовремя, а?» — сказал он, задумчиво постукивая себя по подбородку. «Не знаю, Сынмин. Это довольно серьезный проступок. Тратить драгоценное время такого преподавателя танцев, как я? Это практически преступление». Сынмин поднял голову и увидел, что губы Минхо дрогнули в ухмылке. Парень говорил так серьезно, что ему показалось, будто он говорит серьезно, но, взглянув на лицо танцора, он понял, что это не так. «Мне очень жаль. Я могу загладить свою вину. Если хотите, мы можем пойти пообедать после этого?» Его взгляд скользнул к двум, сидящим в углу, и он жестом указал на них. «И, очевидно, они тоже могут прийти». «Хм… Это хорошее предложение — подходящее для той эмоциональной травмы, которую вы мне нанесли. Давай так и сделаем». Минхо согласился, на его губах заиграла ухмылка. Сынмин кивнул, выпрямившись, и на его лице появилась улыбка. «Звучит здорово». Ухмылка Минхо стала шире. «Идеально. Теперь, когда мы с этим разобрались, посмотрим, что у тебя есть на танцполе. И помни, больше никаких опозданий, или я устрою тебе обряд Хёнджина». Сынмин рассмеялся и неловко улыбнулся. Он не совсем понимал, что такое «обряд Хёнджина», но не похоже, что это то, что он хотел бы испытать. «Хорошо, хён. Я буду вести себя как можно лучше». С этими словами танцор подошёл к нему и обнял за плечи, направляя к двум другим на полу. Они встали и посмотрели на него с волнением и некоторой робостью в глазах. Глаза Сынмина метались между ними, и он почувствовал, как по его шее пополз румянец. Вблизи они, несомненно, были последними оставшимися участниками Stray Kids, и они были намного, намного сексуальнее, чем можно было предположить по их видео на Youtube. У парня с голубыми волосами была самая милая, широкая и искренняя улыбка, которую он когда-либо видел на ком-либо, а лицо было усеяно драгоценными веснушками. Он был просто очарователен, и Сынмину захотелось завернуть его в тонну одеял и обнять до смерти. У второго мужчины были черные волосы и самые завораживающие глаза, которые он когда-либо видел. Сильная челюсть и очаровательные ямочки — он был горяч и очарователен одновременно, и Сынмину захотелось а) запеленать его в свои объятия и б) запеленать другого парня в свои объятия. Сынмин попытался улыбнуться и поклонился. «Я Ким Сынмин. Приятно наконец-то познакомиться с вами». Синеволосый, казалось, засветился еще больше. Он отвесил быстрый поклон, а затем глубоким голосом, который Сынмин помнил, что слышал во всех видео на Youtube, но забыл о нем до этого момента, представился. «Привет! Я Ли Феликс. Приятно познакомиться!» От голоса Феликса по позвоночнику пробежали мурашки. Как такой очаровательный паренёк мог обладать таким глубоким и, по общему признанию, сексуальным голосом, было совершенно непонятно. Он лишь хихикнул в ответ на его реакцию, выглядя довольным собой. Наверно, он часто так делает, подумал Сынмин, поворачиваясь лицом к собеседнику. Тот тоже поклонился и с ухмылкой представился. «Меня зовут Ян Чонин. Я так рад познакомиться с вами; я слушаю вашу музыку уже очень давно и даже не думаю, что сейчас смогу встретиться с вами лично. Боже мой, это так здорово». Сынмин хихикнул, почувствовав прилив тепла от энтузиазма Чонина. «Спасибо, Чонин. Я тоже слушал кое-что из твоей музыки, ты очень талантливый вокалист». Сынмин даже порадовался тому, что красивый румянец на лице Чонина появился благодаря ему. «Не могу дождаться, чтобы потанцевать с вами. Я смотрел ваши видео, и у вас всегда очень крутое хорео».Минхо, все еще обнимая Сынмина, игриво подтолкнул его. «Ладно, хватит фанбоя. Давайте приступим к работе. Нам предстоит много танцевать и заработать на обед». Феликс хлопнул в ладоши, от него исходило возбуждение. «Да, давайте сделаем это! Я с нетерпением ждал твоих движений, Сынмин». Чонин с нетерпением кивнул. «Я тоже! Мне понравились все твои танцы на «Звездной пыли». Все четверо подошли к зеркалу и сели рядом друг с другом. Сынмин снял шляпу и придвинулся к Чонину поближе. Между ними разливалось волнение, и все четверо стали вытягиваться.Сынмин бросил на группу игривый взгляд. «Знаете, я начинаю думать, что вы, ребята, не настоящие фанаты. Вы только и говорите о «Звездной пыли». А знает ли кто-нибудь из вас другие мои альбомы?» Он надулся, надеясь, что не выглядит самовлюбленным. Он не искал комплиментов, ему просто было искренне любопытно. Все трое бросили на него смущенные взгляды, их щеки приобрели легкий оттенок розового. На мгновение воцарилось молчание, но затем Феликс решил разбить неловкое напряжение. «Мы знаем другие», — сказал Феликс с ободряющей улыбкой. «Я думаю, что нам всем просто очень понравилось последнее возвращение. Звездная пыль просто. …особенная». «Ага, конечно», — поддразнил Сынмин, все еще потягиваясь. «Удобная отговорка». Чонин, решив доказать свою преданность, вступил в игру. «Нет, правда! Звёздная пыль» — это потрясающе, но я также обожаю «Whispers in the Wings». История была такой удивительной, а клипы! Я так их любил». Феликс с энтузиазмом кивнул. «И «Полет Феникса»! Хореография к нему была просто умопомрачительной. Мы выучили ее, когда она вышла. Думаю, она есть где-то на нашем Youtube». Минхо, ухмыляясь, добавил. «Я уверен, что мы семеро составляем треть ваших ежемесячных спектаклей». Сынмин не удержался и рассмеялся, чувствуя одновременно облегчение и лесть. «Ладно, ладно, вы победили. Я вам верю. Мне тоже очень нравятся ваши альбомы. Я обожаю Enigma. Этот альбом был в моем плейлисте с тех пор, как я познакомился с вами». Все трое выглядели воодушевленными. Глаза Феликса загорелись неподдельным восторгом, и он обменялся триумфальным взглядом со своими товарищами. «Правда? Приятно слышать! Над «Энигмой» пришлось немало потрудиться, но она тоже одна из наших любимых». Сынмин с энтузиазмом кивнул. «Да, мелодии, тексты — все это так хорошо. Labyrinth, пожалуй, мой любимый трек. То, как она развивается, просто потрясающе». Минхо усмехнулся и быстро встал. «Ладно, ладно. Думаю, пришло время показать нам свои движения, мистер Знаменитость». Феликс поднялся вслед за ним, в его глазах светилось волнение. «Да, Минхо хён сказал мне, что тебе, возможно, нужна помощь с танцами? Есть идеи, над чем бы ты хотел поработать?» Сынмин сделал глубокий вдох, немного нервничая. «Я хочу работать над тем, чтобы быть более плавным и синхронизированным со своим телом. Бывают моменты, когда мне кажется, что мои эмоции не полностью проявляются в танце. Думаю, если я смогу стать более подвижным и выразительным, это поможет мне лучше общаться с поклонниками». Минхо кивнул, выражение его лица стало задумчивым. «Танец — это не только движения, это рассказ истории, передача частички себя зрителям. Мне кажется, ты склонен сосредотачиваться только на технической части движений, но на самом деле тебе нужно воплощать танец. Я знаю, что сложнее танцевать, одновременно пытаясь стабильно петь, но нужно вникать в слова каждой песни и пытаться понять, что они значат для тебя. Это поможет тебе донести свои эмоции до слушателей». Сынмин кивнул, чувствуя досаду на себя. «Мне все это говорят. Но я размышлял над тем, что каждая песня значит для меня. Я думал о людях, о которых писал, о местах и вещах, о которых писал, и все равно не могу передать эти эмоции в своих движениях. Я не знаю, как». Феликс шагнул вперед, его голос был мягким, но ободряющим. «Все в порядке, Сынмин. Мы поможем тебе разобраться с этим». Он улыбнулся, но потом на его лице появилось задумчивое выражение. «Какую песню мы могли бы использовать. …О! Как насчет «Exit Stage Left»? Она ведь довольно эмоциональная, верно?» Сынмин кивнул. «Да, это может сработать». Чонин кивнул в знак понимания и начал что-то набирать на своем телефоне. Заиграло фортепианное вступление к песне Exit Stage Left, но мужчина остановил его с озорной улыбкой. Минхо подошел к нему ближе и положил руки на плечи идола. «Хорошо, теперь сосредоточься на этом чувстве. Закройте глаза и вспомни, что ты чувствовал, когда писал эту песню. Пусть эти эмоции направляют твои движения». Сынмин закрыл глаза, глубоко вздохнул и позволил себе подумать. Песня «Шепот в крыльях» была написана после того, как он случайно столкнулся с женщиной в театре. Это была тяжелая неделя. Ему было трудно черпать вдохновение для новых песен, а график был плотным. Он должен был представить несколько образцов в ближайшие пару недель, но так ничего и не написал. Он решил сходить на симфонию, отчаянно надеясь на передышку и вдохновение. Ему очень понравился ансамбль — настолько, что слезы наворачивались на глаза и грозили потечь по щекам много раз на протяжении всей постановки. Когда все закончилось, он ушел без особого вдохновения, но достаточно спокойный, чтобы попробовать написать еще раз. Он был уже на полпути к своей квартире, когда понял, что забыл пиджак в театре. Обычно его это не волновало, но пиджак был дорогой, и он был бы проклят, если бы завтра вернулся и обнаружил, что его нет. Поэтому он поехал обратно. Когда он приехал туда, парковка была почти пуста. Не надеясь на многое, он подошел к дверям театра и с удивлением обнаружил, что они открыты. Он заглянул внутрь и порадовался, что не обнаружил ни одного прохожего в коридорах — сейчас ему было не до общения. Пробравшись в зал, где звучала симфония, он обнаружил, что там так же пусто. Игравший ансамбль не оставил после себя никаких следов, а слушатели симфонии давно ушли. Но там была женщина. Она танцевала на сцене под мелодию, которую могла слышать только она, беззаботно и улыбаясь. Она казалась частью ансамбля, учитывая ее концертный черный наряд. Очарованный ею, он дошел до места, на котором сидел, и забрал свой пиджак, после чего сел, наблюдая за ней. Заметив его, девушка вздрогнула и попыталась объяснить, что она делает. Но Сынмин просто подошел к ней и протянул руку. Немного замешкавшись, она подала ему руку, и они начали танцевать. Сынмин не знал, что его охватило в тот момент, но они танцевали, танцевали и танцевали, пока свет в театре не погас. Хихикая, они достали свои телефоны, включили фонарик и, спотыкаясь, пошли по театру. Они добрались до двери, но обнаружили, что она заперта, и поэтому бродили по театру вместе, рука об руку. Они проговорили всю ночь, их разговоры касались любовных отношений, любви к музыке, проблем Сынмин, когда она пыталась писать музыку, безвременной смерти ее парня и ее душевной боли. Они проговорили до тех пор, пока на следующее утро уборщица не открыла дверь в театре. Сынмин предложил обменяться номерами, но женщина не захотела, и их встреча оставила в сердце Сынмина лишь воспоминания и томительное чувство вдохновения. Приехав домой, Сынмин не мог отделаться от воспоминаний о загадочной женщине и их незабываемой ночи вместе. Ее история, переплетенная с его фантазией, легла в основу альбома Whispers in the Wings. Альбом должен был отразить суть их случайной встречи — эмоции, общую уязвимость и мимолетную, но глубокую связь, которая вновь зажгла его творческий потенциал. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем зазвучала музыка. Вспомнив хореографию, которую он не танцевал с тех пор, как песня вышла много лет назад, он начал танцевать, пытаясь направить те эмоции в свой танец. Минхо внимательно наблюдал за ним, подсказывая, как двигаться Сынмину. «Почувствуй тяжесть своих шагов, когда передаешь неуверенность. Пусть твои движения будут нерешительными, но не забывай о надежде. Должен быть контраст светлого и темного, как в песне». Феликс и Чонин присоединились к ним, демонстрируя, как они интерпретируют эмоции в своих собственных стилях. Движения Феликса были динамичными и интенсивными, передающими борьбу и страсть. Танец Чонина был более плавным и спокойным, олицетворяя надежду и свет. Сынмин наблюдал за ними, чувствуя вдохновение. Он пытался объединить их стили со своими, позволяя музыке и своим эмоциям брать верх. Постепенно он начал чувствовать изменения. Его движения стали более выразительными, а тело — более соответствующим той истории, которую он пытался рассказать. Минхо кивнул и проинструктировал: «Чувствуй музыку, пусть она направляет твои движения. Не думай слишком много, просто позволь своему телу течь». Сынмин постарался принять совет близко к сердцу. Он знал хеоро, как струны скрипки. Оно укоренилось в его сознании после долгих недель практики. Сделав вдох, он позволил себе сосредоточиться на чувствах, проходящих через его тело. Он взял грусть от их расставания, надежду на свою музыку и использовал их, чтобы подчеркнуть свои движения. «Хорошо, Сынмин», — подбодрил его Минхо. «У тебя получается. Не бойся быть уязвимым. Пусть зрители увидят твою борьбу и надежду». С каждым повторением Сынмин чувствовал себя все увереннее. Эмоции, которые он держал в себе, начали выливаться в его танец, создавая мощное и подлинное выступление. Когда музыка закончилась, он тяжело дышал, но испытывал чувство удовлетворения, которого не испытывал раньше. Минхо захлопал в ладоши, на его лице появилась гордая улыбка. «Это было невероятно, Сынмин. Я даже не заметил, как появился робот». Феликс ухмыльнулся и крепко обнял Сынмин. «Ты сделал это! Я чувствовал каждую эмоцию. Твои фанаты будут в восторге». Сынмин почувствовал прилив благодарности и гордости. «Спасибо, ребята. Я бы не справился без вашей помощи. Я буду продолжать тренироваться и работать над собой». Минхо улыбнулся и положил руку на плечо Сынмина. " Тебе лучше. Если я поймаю тебя на том, что ты ведешь себя как робот на твоем следующем фанкаме, я появлюсь у тебя дома и накормлю тебя салфетками». Сынмин рассмеялся, немного любопытствуя, откуда он вообще взял эту угрозу. Не успел он спросить, как Минхо продолжил. «А теперь давайте вернемся к работе. Ты можешь помочь нам станцевать что-нибудь еще». Когда они возобновили тренировку, Сынмин почувствовал новый прилив страсти. Чонин быстро выбрал другую песню и, когда музыка зазвучала, начал двигаться, сосредоточившись на ритме и эмоциях, которые он вызывал в себе. Феликс, Чонин и Минхо танцевали рядом с ним, каждый добавляя свой уникальный стиль и энергию. Как и прежде, движения Феликса были яркими и динамичными, полными эмоций. Танец Чонина был плавным и грациозным, а его выражения передавали глубину чувств. Минхо, как всегда лидер, продемонстрировал идеальный баланс контроля и плавности, его страсть сияла в каждом шаге. Сынмин повторял их движения, пытаясь впитать их технику и интегрировать ее в свой собственный стиль. Он чувствовал, как раскрепощается, как его тело естественнее реагирует на музыку. Постепенно он начал отпускать свою застенчивость, позволяя эмоциям выплескиваться через танец. С каждым мгновением Сынмин чувствовал себя все более в гармонии со своим телом и эмоциями. Музыка стала проводником, позволяющим ему выражать себя более свободно. Он чувствовал, как углубляется связь не только с музыкой, но и с Минхо, Феликсом и Чонином. Когда трек подошел к концу, они завершили выступление в мощной единой позе. Тяжело дыша, но широко улыбаясь, Сынмин посмотрел на участников группы и почувствовал себя еще более головокружительно, когда они ответили ему своими яркими улыбками. «Вы, ребята, потрясающие танцоры», — прокомментировал Сынмин, хлопая по спине ближайшего к нему Чонина. «Вы были так изысканны. Было так здорово наблюдать за вами». Чонин покраснел, но Феликс кивнул в знак согласия и подбежал к нему, чтобы обнять вокалиста. «Да, Айен-а. Молодец!» Вероятно, чтобы отвлечь внимание от себя, Чонин жестом указал на Минхо. «У него получилось еще лучше. Вы видели его? Он был таким контролируемым и плавным!» Попавшись на приманку, Феликс вырвался из рук Чонина и набросился на Минхо, который с улыбкой поймал меньшего парня. Они танцевали еще некоторое время, пока из желудка Чонина не вырвалось громкое ворчание. Мужчина, казалось, не обратил на это внимания, но тут раздалось еще одно ворчание. И еще одно. И еще. Решив больше не обращать на это внимания, Чонин приостановил музыку и посмотрел на всех троих. «Хён, может, пойдем поедим? Я умираю от голода, а мы танцевали уже… . .» Чонин взглянул на свой телефон. «Несколько часов. К тому же Сынмин-хён обещал нам бесплатный обед». Сынмин замер на месте, его глаза расширились. Его нечасто называли «хён». Почти все, кого он знал, были старше его, хотя бы на несколько месяцев. Но когда Чонин обращался к нему так, у него замирало сердце. Это был простой титул, основанный на возрасте, но в нем чувствовался знак близости, который заставлял его улыбаться. Но Чонин, казалось, был смущен, его щеки покраснели, когда он заикался. «Простите, я не хотел предполагать. Забудьте, что я это сказал». Сынмин, не склонный к физическим ласкам, обнял Чонина за плечи. «Не беспокойся. Хён не возражает». Чонин недолго думая ответил на этот жест, после чего игриво отстранил руку Сынмина. «Перестань говорить в третьем лице, это странно». Сынмин добродушно хихикнул. «Ладно, как скажешь, донсэн». «Вот так! Я собираюсь вытрясти из твоего кошелька все деньги! Минхо хён, пойдем за мясом. Много!» крикнул Чонин, вызвав всеобщий смех. Минхо кивнул и присоединился к Феликсу, когда они подошли к паре. «Вы слышали его. Веди нас в лучшее мясное место, Сынмин. Раз уж ты богач, ты должен знать». Сынмин, игриво закатив глаза, взял свою шляпу и направился к двери. «Хорошо, хорошо. Идите за мной, я знаю это место».