Мелодии любви

"Вы ведь свободны до конца дня?" Сынмин достал телефон и пролистал список контактов, который, по правде говоря, был не очень длинным. Его палец задержался на контакте Джинхо, старого друга и делового партнера, после чего он нажал на него и пассивно наблюдал за тем, как зазвонил телефон. Он давно не разговаривал с Джинхо, но не мог найти в себе сил расстроиться из-за этого. Когда-то они были хорошими друзьями. Их объединили для группового проекта, и они отлично справились. Он сражался с Сынмином удар за ударом, и огонь в его сердце пылал почти так же ярко, как у Сынмина. Каждый взгляд, каждое слово словно подпитывали пламя идола, раздувая его все выше, пока оба не оказались во власти эмоций. Сынмин видел, как Джинхо смотрел на него, как он смотрел на него и сейчас. Голодный. Жадный. Желающий. Но Сынмин ничего не замечал. Игнорировал чувства Джинхо. Притворялся, что их не существует. Так было проще. Но Сынмин не любил этого человека - никогда не любил. Он знал, что должен отвергнуть его раз и навсегда. Он понимал, что поступил как мудак, не сделав этого раньше. Но каждый раз, когда отказ вырывался из его горла, он зажимал рот и заталкивал слова глубоко в нутро. Вместо того чтобы прямо сказать об этом Джинхо, он отвлекал парня: указывал на других преследователей, назначал свидания, отвлекал от работы. В глубине души он понимал, что трусит, но не мог остановиться. Он понимал, что загубил их отношения, обманув Джинхо ложными надеждами и избежав конфронтации, которая должна была произойти. Чувство вины грызло его, но он продолжал отталкивать его, хороня под слоями отрицания и самооправдания. В конце концов они отдалились друг от друга. Изредка они разговаривали друг с другом, но только тогда, когда кто-то что-то хотел от другого - в основном, когда Сынмин что-то хотел от другого. И сейчас был как раз один из таких случаев. Когда зазвонил телефон, Феликс подошел сзади, и его присутствие стало успокаивающим и знакомым теплом. Он переплел руку Сынмина со своей, и яркий синий цвет его волос заблестел на свету, добавив искру цвета в комнату. Феликс притянул Сынмина к себе, и их тела соединились, как кусочки головоломки. Его улыбка была широкой и заразительной, и Сынмин невольно ответил тем же, чувствуя, как уголки его рта приподнимаются в ответ. "У нас с Айен-а целый день выходной. Мы в вашем распоряжении". Феликс заявил, что в его голосе мелодично сочетаются волнение и привязанность. Сердце Сынмина забилось быстрее при звуке этих слов, и он на мгновение задумался, как мог бы услышать их в более интимных обстоятельствах. Но быстро отогнал эти мысли, не желая тратить время на "если бы", которые, скорее всего, никогда не сбудутся. Вместо этого он обратил внимание на Чонина, который стоял неподалеку и кивал в знак согласия. На лице Чонина сияла улыбка, как и на лице Феликса, и его волнение было заметно. "Ты был моим последним уроком", - добавил Минхо, закрывая танцевальный зал и одновременно взваливая на плечо большую черную сумку. Сынмин бросил взгляд на женщину в углу и с облегчением увидел, что она по-прежнему не поднимает глаз от своего компьютера. Опустив взгляд на телефон, Сынмин без особого удивления понял, что звонок прервался, а Джинхо так и не взял трубку. Ничего страшного, подумал Сынмин. Он мне перезвонит. Убрав телефон в задний карман, он стал слушать тихий разговор Чонина и Феликса, пока Минхо заканчивал запирать студию. Феликс вывел его за руку, за дверь и спустился на тротуар. Когда они шли по тротуару, Сынмин заметил, что на улицах стало меньше народу, вероятно, из-за того, что обеденный перерыв закончился. Несмотря на уменьшившийся пешеходный поток, Сынмин надел шляпу и поправил козырек, чтобы прикрыть глаза. Он все еще находился в техническом перерыве, по возможности избегая публичного внимания. Он ничего не публиковал в Instagram и Bubble, и уже несколько недель не выходил в прямой эфир. Видео, на котором он отшил нескольких репортеров, все еще распространялось, и он не мог позволить себе появиться здесь, под руку с Феликсом, рискуя вызвать новый скандал. Феликс взглянул на него, в его глазах мелькнуло беспокойство. "Ты в порядке?" Сынмин натянуто улыбнулся, еще глубже прижавшись к Феликсу, ища в его глазах несказанное утешение. "Да, просто осторожничаю". "Никто не узнает тебя в этой шляпе", - заметил Чонин, его тон был легким, но обнадеживающим. Сынмин кивнул, но поправить шляпу не решился. Вместо этого он направился обратно в свою квартиру, слушая легкую перебранку Феликса, Чонина и Минхо, и их смех время от времени прорывался сквозь мысли Сынмина. "Итак, куда мы идем?" с любопытством спросил Минхо, заняв место по другую сторону от Сынмина и потянув за собой Чонина. Чонин раздраженно закатил глаза, но при взгляде на Минхо его черты смягчились."Мясной ресторан, да", - ответил Сынмин, столкнувшись плечом с Минхо. Минхо открыл было рот, чтобы произнести ехидное замечание, но телефон Сынмина зазвонил раньше, чем он успел заговорить.  Минхо бросил на него злобный взгляд. "Джинхо! Привет. Как дела?" "Привет, Сынмин. Что тебе нужно?" - спросил мужчина с веселым выражением лица. "Привет", - проворчал Сынмин, хотя Джинхо был прав и не мог сильно обидеться. "Ты не знаешь, что мне что-то нужно. Что, если я просто хочу поговорить с тобой?" "Сынджи, не говори глупостей. Я тебя знаю", - голос Джинхо был теплым, но в нем чувствовалась какая-то грань, смесь нежности и смирения. "Если бы ты хотел поговорить со мной, ты бы пришел ко мне домой. Ты всегда так делал. Значит, ты звонишь мне сейчас, значит, тебе что-то нужно". Принудительная жизнерадостность Сынмина на мгновение дрогнула. Джинхо слишком хорошо знал его, видел все его притворства и отговорки. Правда заключалась в том, что ему действительно что-то было нужно. Ему всегда что-то было нужно. Он не мог не чувствовать себя виноватым за то, что их отношения стали односторонними. И вот он снова протягивает руку помощи, потому что ему нужна услуга. Наступила небольшая пауза, и Сынмин почти увидел, как Джинхо на другом конце провода качает головой с небольшой горькой улыбкой. "Знаешь, я скучаю по тем дням, когда ты просто заходил к нам без предупреждения. Мы часами болтали обо всем и ни о чем. Но эти звонки? Они стали довольно редкими, не так ли?" Голос Джинхо смягчился, в нем появились нотки меланхолии. "Я знаю, что ты занят, Сынмин. Я понимаю. Но иногда кажется, что ты вспоминаешь обо мне только тогда, когда тебе что-то нужно. Трудно не почувствовать, что я для тебя всего лишь инструмент". Сынмин почувствовал укол вины от слов Джинхо, но их правдивость глубоко ранила его. Он всегда полагался на неизменную поддержку Джинхо, принимая ее как должное, не задумываясь о том, как это может отразиться на его друге. Он был таким же эгоистом. "Я знаю, что несу чушь", - продолжал Джинхо, его тон слегка посветлел, словно пытаясь стряхнуть грусть. "Но просто... приятно слышать твой голос, даже если это потому, что тебе что-то нужно. Так что же на этот раз? Что я могу для тебя сделать?" Сынмин смущенно опустил взгляд на свои ноги. "Не бери в голову. Это не слишком важно. Прости, что побеспокоил тебя". Голос его дрогнул. Его охватила волна стыда, чувство вины давило на плечи. Тишина на другом конце линии была тяжелой, почти удушающей. Когда он уже собирался повесить трубку, тишину разорвал глубокий вздох Джинхо. Это был звук, наполненный одновременно покорностью и нежностью. "Я не хотел тебя расстраивать, Сынджи", - тихо сказал Джинхо, его голос был нежным и понимающим. "Я просто хотел обратить на это внимание", - продолжил Джинхо. "Знаешь, я все еще хочу помочь тебе. И всегда буду. Мне нравится помогать тебе. Так что позволь мне помочь. Что тебе нужно?" Сынмин на мгновение замолчал и вздохнул, понимая, что тот не успокоится, если он не расскажет ему. "Я хотел спросить, не могли бы ты предоставить мне место в Epicurean? На четверых, пожалуйста? Я должен обед некоторым... коллегам". Как только Сынмин взял трубку, все трое членов группы постарались не вмешиваться в разговор, ведя легкую беседу, чтобы дать ему хоть какое-то подобие уединения. Но при упоминании одного из самых эксклюзивных ресторанов города, известного своими изысканными мясными блюдами и высокопоставленной клиентурой, три головы повернулись к нему, глаза так расширились, что казалось, они вот-вот выпадут из глазниц. Мужчина на другом конце провода добродушно рассмеялся, пытаясь стряхнуть с себя мрачные мысли, возникшие несколько минут назад. "Вот видишь, я так и знал! Но конечно. Я позвоню своему кузену. Твое обычное место?" "Конечно. Спасибо, Джинхо". Сынмин старался говорить непринужденно, но какая-то часть его души поморщилась от того, с какой легкостью он просит об одолжении. "Конечно..." Голос Джинхо смягчился, в нем снова появились нотки меланхолии. "Мы должны как-нибудь встретиться, хорошо? Я скучаю по тебе". Сынмин слегка нахмурил брови, его плечи напряглись, а на лице промелькнуло выражение дискомфорта. Приглашение Джинхо повисло в воздухе, отягощенное невысказанными эмоциями. Феликс, всегда наблюдательный, уловил едва заметные изменения в его поведении и бросил на него обеспокоенный взгляд, безмолвно спрашивая, что его беспокоит. Сынмин покачал головой, отмахнувшись от него. "Может быть", - медленно ответил Сынмин, его голос звучал осторожно. "В последнее время я был немного занят". Он бросил взгляд в сторону Минхо и Чонина, которые о чем-то оживленно болтали, и на мгновение поблагодарил их за то, что они отвлеклись. В ответ раздался какой-то шелестящий звук, вероятно, Джинхо кивнул, и он продолжил, хотя в его голосе прозвучал намек на разочарование. "Конечно. Но если у тебя найдется свободное время, мы обязательно сходим на ужин как-нибудь в этом месяце". Сынмин почувствовал себя неловко и стал искать вежливый способ отказаться. Он нервно почесал затылок - привычный жест, когда он чувствовал себя загнанным в угол. "Звучит неплохо. Это действительно так... Но", - он замешкался, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. Он решил, что будет проще солгать, и, взглянув на окружавших его мужчин, обнаружил, что ложь быстро вертится у него на языке. "На самом деле я занят планированием нового камбэка". Это сразу же привлекло к нему три пары широких и вопросительных глаз. Он внутренне поморщился, понимая, что его ложь скоро аукнется ему. Минхо подкрался ближе к айдолу, видимо, надеясь получить от него какую-то информацию. Сынмин покачал головой и сказал: "Я расскажу тебе позже". "О? Но ты ничего не продвигал?" Джинхо затаил любопытство. Сынмин неловко сдвинулся с места, чувствуя, как в груди затягивается знакомый узел тревоги, пока он придумывал оправдание. Он никогда не умел врать, это было не в его характере. Но сейчас, как никогда раньше, он стал избегать правды или придумывать ложь. "Я знаю. Пока что я стараюсь держать это в тайне. Я сотрудничаю с новыми людьми, и наши графики расходятся. Сложно все скоординировать". Он сделал паузу, чувствуя, как на него давит груз придуманного объяснения. "Я очень хочу, чтобы все получилось, поэтому я очень занят. Прости, Джинни. Может, в другой раз?" "Да, конечно", - ответил Джинхо с отчаянием в голосе. Сынмин внутренне поморщился: он не хотел причинять Джинхо больше боли, чем нужно. Он знал, что Джинхо испытывает к нему чувства, и знал это уже давно. Это тяготило его - невысказанное напряжение между ними, нераскрытые эмоции, которые таились под их дружбой. Проще было притвориться, что ничего не замечает, чем вступить в противостояние и разрушить их связь, но в данный момент Сынмин не знал, за что ему бороться. Ведь они больше не были близки. "Это напомнило мне, - продолжил Джинхо, пытаясь увести разговор в сторону от неловкости. "Я взялся за довольно громкое дело. Я уверен, что выиграю. Тебе стоит прийти на вечеринку, которую я устрою, когда выиграю, через пару месяцев". Сынмин тихонько захихикал, пытаясь разрядить обстановку. "Так уверенно, да? Хорошо. Если ты выиграешь, я пойду, хорошо?" "Придёшь", - твердо поправил его Джинхо. Сынмин игриво закатил глаза, оценив смену тона. "Ладно, ладно. Тогда. Увидимся там". "Да, хорошо! Я скажу своему кузену. Пока, Сынджи", - бодро ответил Джинхо, скрывая разочарование энтузиазмом. Когда звонок закончился, Сынмин медленно выдохнул, его сердце отяжелело от знакомого чувства вины, которое всегда сопровождало разговоры с Джинхо. Он прислонился к Феликсу, который легко прижался к нему. Убрав телефон обратно в задний карман, он поднял голову и увидел, что Минхо, Феликс и Чонин все еще пристально наблюдают за ним, их любопытство было очевидным. "Возвращение, да? Когда ты собирался рассказать нам об этом?" спросил Чонин с горящими от волнения глазами. Затем он задыхается. "Ты собираетесь включить нашу песню в трек-лист? О боже, ты собираешся сделать еще несколько песен, чтобы включить их в альбом с хёнами? Чан хён говорил о том, чтобы записать с тобой еще несколько песен. Ты действительно собираешься это сделать? Запишешь с нами целый альбом?" Сынмин открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на застывшие лица Минхо, Феликса и Чонина, на надежду в их глазах, понял, что слова никак не могут вырваться из его рта. Он не мог позволить себе разрушить их надежды и мечты, даже если в конечном счете это было бы лучше сделать сейчас. Может быть, потому, что в них он видел себя прежнего - неважно, что все они были старше его (за исключением Чонина). Он видел, как они жаждут своего успеха. Он и сам это чувствовал. Он знал, как отчаянно они мечтают о звездной славе, потому что сам был таким же, когда собирался дебютировать - отчаянно хотел проявить себя. Быть самым лучшим. Он отчетливо помнил те первые дни, бессонные ночи, проведенные на репетициях, бесчисленные отказы, моменты сомнений. Огонь, который горел в нем тогда, был тем же самым огнем, который он видел в их глазах сейчас. Это была жажда успеха, стремление оставить след в мире. У них был талант, страсть и решимость. Все, что им было нужно, - это возможность. Они не хуже его знали, что если он раскрутит их, выпустит альбом, то они будут нарасхват. Люди будут смотреть на них, удивляться, что за безымянная группа сотрудничает с одним из самых больших сольных айдолов в индустрии. Это принесет им еще большую популярность, наконец, славу и известность, к которым они стремились с тех пор, как стали группой. Он уже мог представить, какой шум это вызовет. Заголовки газет о неожиданном сотрудничестве, социальные сети, гудящие от любопытства и волнения, фанаты, с нетерпением ожидающие новой музыки. Это будет их шанс попасть в высшую лигу, шанс наконец-то получить признание за их упорный труд и талант. Но с другой стороны, для него это может стать скандалом. Многим людям альбом понравится, но он также знал, что интернет-пользователи найдут какую-нибудь крошечную ошибку или даже выдумают безумный бред, раздуют из мухи слона и превратят это в скандал. Он уже видел заголовки: `Ким Сынмин использует ничейную группу для повышения репутации` или, может быть, `Ким Сынмин крадет музыку у подпольной группы и отдает им должное, только когда они узнают об этом`. Газеты обожали истории о плагиате - им нравилось притворяться, что он теряет свою искру и нуждается в других людях, чтобы вернуть ее. Он также видел, как журналы углубляются в изучение того, кто такие Stray Kids, и строят гипотезы об их отношениях. Он уже знал, что как минимум двое из них придут к выводу, что у него с ними романтические отношения, в то время как другие будут врать об их дружбе. Сынмин не хотел давить на них. Они не привыкли к тому, что их так жестко оценивают, как его, и ему вдруг захотелось защитить их от волков, называющих себя сетевыми журналистами. Он не мог рисковать новым скандалом. Его руководитель ясно дал понять. Если он устроит еще один скандал, руководство вышвырнет его вон. А он слишком долго и чертовски усердно работал, чтобы его карьера оказалась в пыли. Одна только мысль о том, что он может потерять все, что построил, заставляла его сжиматься от тревоги. Индустрия была безжалостна, и он лучше других знал, как быстро все может выйти из-под контроля. Один неверный шаг, одно неверно понятое действие - и все может рухнуть. Глядя на их взволнованные и отчаянные лица, он не мог найти в себе силы отказать им. Он не хотел видеть их разочарованные лица, зная, что это разобьет ему сердце, если он хоть мельком взглянет на них. Они слишком понравились ему, и он понял, что знает их всего месяц. Он не хотел видеть, как они страдают. И будь он проклят, если когда-нибудь станет причиной этого.  Он должен был найти способ сделать так, чтобы все получилось, защитить их и себя, но при этом дать им возможность, которую они заслуживали. Груз обещания, которое он только что дал, тяжело лег на его плечи, но он не мог отступить сейчас. Минхо подошел ближе, в его обычно резком взгляде появилась редкая мягкость. "Это правда, Сынмин? Мы действительно это сделаем?" Феликс, все еще прислонившись к нему, подняла глаза. "Мы всегда говорили об этом, но всегда в шутку. Я никогда не думал, что это может произойти на самом деле. Это потрясающе!" Чоннин практически подпрыгивал на носках, его волнение было заразительным. "Представьте, что мы все вместе работаем над альбомом! Это было бы легендарно!" С тяжелым от лжи сердцем он сглотнул и кивнул, изобразив на губах улыбку. "Я еще не говорил об этом Чан хёну. Когда мы с 3racha работали вместе, было ощущение, что мы просто слились воедино. Они понимают музыку так же, как и я. Мне нравилось работать с ними. И мне нравится работать с вами, ребята. Думаю, нам стоит записать совместный альбом. Было бы здорово поработать с вами". Глаза Минхо расширились от волнения, а его обычно спокойное поведение дало трещину, показав неподдельный энтузиазм. "Лучше бы ты не играл с нами", - слегка пригрозил он. Сынмин едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Лицо Феликса засветилось, он ухмылялся как сумасшедший. Он сжал Сынмина в объятиях, едва не задушив его, и, несмотря на то, что тот закатил глаза, Сынмину понравилась каждая секунда. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то так крепко обнимал его. Ему было так хорошо. Он чувствовал себя таким любимым. "Это будет невероятно! Мы будем очень стараться, Сынмин. Ты не пожалеешь об этом". Чонин практически вибрировал от восторга, не в силах сдержать свое волнение. "Да! Это будет потрясающе! Мы сделаем лучший альбом в истории!" "О боже, мы должны позвонить Чан хёну! Расскажите ему хорошие новости!" внезапно сказал Феликс, пошарив по карманам в поисках телефона. Он достал его, быстро открыл и нажал на кнопку, чтобы найти контакт Чана. Сынмин поспешно положил руку на телефон, загородив Феликсу обзор. Тот вопросительно посмотрел на него, и в его глазах к ликующему счастью добавилось замешательство. "Скажи ему после обеда. Мне еще нужно решить вопросы с руководством и все такое", - нервно ответил Сынмин, морща нос от лжи. Он должен был найти способ отложить выпуск альбома как можно дольше. Джисон, Чанбин, Чан и он, похоже, быстро создавали песни, и собрать десять или одиннадцать композиций для альбома не заняло бы много времени. Он сомневался, что запись и хореография также займут много времени. Stray Kids были командой асов; с ними делать музыку будет легко. Но ему нужно было отложить выпуск альбома на то время, когда скандал уляжется, а это, судя по тому, как он разгорался, займет несколько месяцев. Взволнованное выражение лица Феликса слегка дрогнуло, но он понимающе кивнул. "Да, конечно. Управленческие дела. Я понял. Мы подождем". Минхо и Чонин обменялись скептическими взглядами, почувствовав беспокойство Сынмина, но решили не продолжать. Вместо этого Минхо похлопал Сынмина по плечу и ободряюще улыбнулся. "Хорошо. Но не думай, что мы не расскажем остальным, когда вернемся домой. Они будут в восторге". Сынмин смущенно потупил взгляд и слегка наклонил голову. "Вы живете вместе?" Трое парней посмотрели на него еще более растерянно, их брови нахмурились в унисон. Чонин открыл рот, на его губах появились зачатки объяснения. "Почему бы нам не жить вместе? Мы бо..." Минхо окинул его взглядом, глаза опасно сузились, заставив Чонина прервать фразу на полуслове. "Участники группы", - поспешно поправил себя младший, его голос неловко прервался. Сынмин смотрел на всех троих, переминаясь с ноги на ногу, и в его взгляде читалось любопытство и подозрение. Он почувствовал, как в животе завязывается узел беспокойства. Может, они что-то недоговаривают? Он пытался прочесть их выражения, искал скрытый смысл за их словами, но ничего не находил. Лицо Минхо было замкнуто, черты его лица сложились в маску безразличия. Однако его глаза пристально смотрели на Сынмина, словно осмеливаясь что-то сказать, что-то выяснить. От пристального взгляда Минхо у Сынмина учащенно забилось сердце, как от безмолвного вызова, что еще больше раззадорило его. Чонин и Феликс выглядели нервно, их лица выдавали напряжение, которое они пытались скрыть. Феликс втянул нижнюю губу в рот и беспокойно жевал ее, что явно свидетельствовало о его дискомфорте. Чонин начал хрустеть костяшками пальцев - нервный тик, который он никак не мог контролировать. Они переглядывались между собой и Сынмином, в их глазах читалась невысказанная тревога. Феликс прочистил горло, нарушив напряженную тишину. Он неуклюже улыбнулся, его глаза сморщились в маленькие впадины на лице. "Не могу дождаться, когда начну работать с вами. Это будет здорово". Сынмин колебался, чувствуя скрытое напряжение. Он знал, что они что-то скрывают, но не мог понять, что именно. Тем не менее, он не хотел слишком усердствовать и рисковать оттолкнуть их. Сейчас он как никогда нуждался в их поддержке. Так что этот вопрос остался на потом. "Да", - ответил Сынмин, его голос стал мягче. "Я тоже с нетерпением жду этого". Его желудок громко заурчал, притягивая к себе три пары глаз. "Думаю, нам пора отправляться в Epicurean. Я проголодался, а Чонин сейчас голоден". Чонин игриво ударил Сынмина по плечу, и напряжение покинуло его позу, а сам он ухмыльнулся. Минхо и Феликс, казалось, тоже заметно расслабились, беспокойство рассеялось, как утренний туман. "Да, и я закажу столько говядины Кобе, что мой желудок будет полон несколько недель", - заявил Чонин с озорным блеском в глазах. Сынмин закатил глаза и улыбнулся уголками губ. "Ну, чтобы это сделать, нам нужно сначала туда добраться. А мы прошли всего один квартал от студии", - весело заметил он, оглядывая незнакомые улицы. Они продолжали идти, и легкая болтовня ослабила остатки напряжения. Но тут Сынмин остановился, заставив остальных остановиться через несколько шагов. "Кстати, вы случайно не взяли с собой машину? Я забыл спросить", - поинтересовался он, повернувшись к ним лицом. Минхо покачал головой, и последние следы льда в его голосе начали таять. «Нет, – ответил он. – Хёнджин подвез нас сегодня утром, а Чан-хён и Джисон взяли две другие машины. Это мне напомнило...» Он сделал паузу, доставая телефон. «Мне нужно сказать Санги, что он пока не должен нас забирать». Сынмин кивнул, и они вчетвером снова отправились в путь. "Скажи ему, что я подвезу тебя позже", - добавил он. Феликс вмешался в разговор странным тоном, и Сынмин не знал, что и думать. "О, нет необходимости причинять себе неудобства. Мы можем просто взять Uber или что-то в этом роде", - предложил он, слегка нахмурив брови от беспокойства. "Нет, не беспокойтесь об этом", - ответил Сынмин, пренебрежительно махнув рукой на беспокойство Феликса. "Ну, давай. Моя квартира в 15 минутах ходьбы. Просто возьмём мою машину, и мы поедем, хорошо?" Так они втроем дошли до квартиры Сынмина, болтая и смеясь всю дорогу. Настроение было легким, они делились забавными историями с репетиций и казусами, от которых все заходились в хохоте. Феликс тоже рассказывал свои анекдоты, его глаза искрились от удовольствия. Минхо, который поначалу был сдержан, постепенно раскрылся, и его глубокий смех смешался с остальными. Они дошли до жилого дома Сынмина, и он провел их через холл к лифту. Поездка прошла в пустой болтовне и смехе, Феликс шутил над древней музыкой, тихо игравшей в лифте. Когда они добрались до своего этажа, Сынмин открыл дверь своей квартиры и снял обувь, ожидая, пока остальные последуют его примеру. "Думаю, нам стоит немного освежиться, да?" Сынмин проверил телефон и увидел, что Джинхо заказал столик в ресторане Epicurean через час. "Столик заказан через час, и я думаю, что мы можем сделать что-то получше, чем танцевальная одежда с пятнами". Чонин покраснел, его лицо приобрело яркий оттенок красного. "О, да. Мы не планировали импровизированное свидание за обедом, поэтому нам не во что переодеться. Мы просто подождем здесь, пока ты переоденешься". Сынмин улыбнулся смущению Чонина, и оно показалось ему забавным. Он уже думал об этом, когда возвращался в свою квартиру, и, к счастью, уже придумал решение. Он повернулся на пятках, приглашая их следовать за собой. Троица последовала за ним по коридору в гостевую комнату, которой пользовались только Хэвон и его сестра. Сынмин подошел к большому шкафу и распахнул дверцы, открыв тонну одежды, аккуратно развешанной и разложенной по порядку. Он повернулся к ним, и их растерянные лица заставили его улыбнуться. "Тадаа. Вы можете выбрать себе что-нибудь из этой одежды. Я никогда не носил ее раньше, так что вы можете не беспокоиться о микробах". Феликс подошел первым, и у него отпала челюсть, как только он рассмотрел некоторые вещи поближе. Он провел пальцами по особенно роскошно выглядящему пиджаку, его глаза расширились от удивления. "Черт возьми, я знаю, что ты айдол, но как у тебя может быть шкаф, полный неношеной дизайнерской одежды?" Сынмин невозмутимо пожал плечами. "Я получаю много бесплатных вещей от компаний, когда продвигаю их бренды. Я почти не выхожу в свет, за исключением необходимых мероприятий для айдола, так что я не особо ими пользуюсь. Думаю, мы с ним примерно одного роста, если не считать роста", – хихикнул он над своей шуткой, и его глаза сморщились в уголках. Минхо и Чонин смотрели на него с впечатленными лицами, явно потрясенные объемом и качеством одежды, лежащей перед ними. Минхо протянул руку, чтобы потрогать гладкий черный пиджак, и его пальцы с благоговением провели по ткани. "Это безумие, Сынмин. Ты правда не против?" "Не возражаю. Я же ими не пользуюсь, и глупо, что они гниют в шкафу в моей гостевой комнате. Если что, ванная через коридор", - сказал Сынмин, махнув рукой в сторону двери. Чонин на мгновение замешкался и шагнул вперед, на его лице появилась робкая, но взволнованная ухмылка. "Спасибо, Сынмин. Это потрясающе". Не успел Сынмин сообразить, что делает, как протянул руку, и его ладонь оказалась на макушке Чонина. Он ласково взъерошил его волосы и мило улыбнулся мальчику. Он такой милый, подумал он. Сердце затрепетало, когда он увидел, как глаза Чонина расширились от удивления и восторга. "Выбери себе что-нибудь красивое для меня, да?" Он с трепетом наблюдал за тем, как расширяются глаза Чонина и краснеет его лицо. Щеки Чонина приобрели нежно-розовый оттенок, глаза блестели от застенчивости и волнения - все это было очень трогательно. Сынмин испытал странное чувство удовлетворения, как будто он открыл секретный уровень миловидности. Ему захотелось увидеть еще больше, чтобы заставить Чонина покраснеть еще сильнее. Может быть, он даже заставит покраснеть его шею. Эта мысль наполнила его игривой решимостью. Феликс и Минхо смеялись над ними, и напряжение между ними стало далеким воспоминанием, отчего Сынмин почувствовал себя еще более непринужденно. Сынмин хихикнул, после чего исчез из дверного проема и направился в свою спальню. Его сердце все еще колотилось от неожиданной волны эмоций. Ему всегда нравилось заставлять людей улыбаться, но сейчас все было по-другому. Более личное. Я должен одеться так, чтобы произвести впечатление, если хочу увидеть, как раскраснелось все лицо Чонина, - размышлял он. От этой мысли у него в животе все забурлило: нервозность и волнение. Он быстро просмотрел свой гардероб и выбрал несколько вариантов. Каждый предмет одежды казался ему стратегическим ходом, шагом к тому, чтобы снова увидеть этот очаровательный румянец. Волнение бурлило внутри, пока он перебирал вещи. Он хотел произвести впечатление, выделиться, но при этом не выглядеть так, будто слишком старается. Он взял в руки мягкий ржаво-оранжевый жилет с узором в желтых, белых и синих тонах и с низким V-образным вырезом, на мгновение задумавшись. С одной стороны, он открывал много кожи, что, возможно, не совсем подходило для модного ресторана. Но с другой стороны, жилет подчеркивал его мускулистые руки и бледную кожу груди, что наверняка заставило бы Чонина покраснеть. Эта мысль вызвала у него мягкую, искреннюю улыбку, которая достигла его глаз. Это будет весело, подумал он, лукаво хихикая. Он бросил жилет на кровать и стал искать пару черных брюк, в которых он казался бы выше. Он бросил пару на кровать, посчитав их достаточно подходящими. Он перебирал аксессуары, и глаза его возбужденно расширились, когда он нашел массивный серебряный ремень, который придаст его талии более утонченный вид, а костюму - более целостный вид. К нему он подобрал серебряное ожерелье, серебряный браслет и пару серебряных колец. Сынмин улыбнулся, довольный своим нарядом. Жилет с ярким рисунком и низким вырезом был смелым выбором, а черные брюки добавили элегантности, которая уравновесила игривый верх. Серебряные аксессуары придадут образу изысканность и объединят его. Он уже представлял себе реакцию Чонина, как его щеки окрасятся в прекрасный розовый оттенок, и эта мысль наполняла его чувством удовлетворения и возбуждения. Он не был уверен, что Феликс и Минхо подумают об этом, но, судя по их впечатлениям, им бы это понравилось. Феликс, с его заразительным энтузиазмом и острым взглядом на моду, наверняка первым сделает ему комплимент, а Минхо, хотя и более сдержанный, скорее всего, похвалит его только тогда, когда они останутся вдвоем, чтобы у него было "правдоподобное опровержение". Он быстро переоделся, подогнав жилет и брюки по фигуре, а затем обулся в блестящие черные туфли. Застегивая серебряный пояс и надевая браслет и кольца, он не мог не любоваться собой в зеркале. Логически он понимал, что красив; его фотокарточки не продавались бы так дорого, если бы это было не так. Однако, несмотря на постоянную похвалу и обожание со стороны поклонников, он всегда считал себя простым, ничем не примечательным. В детстве Сынмин часто оказывался в тени своих более привлекательных сверстников. Его черты лица, хотя и были симметричными и приятными, никогда не выделялись так, как у других. Он помнил бесчисленные прослушивания, на которых его пропускали ради тех, кого считали более ярким, более пленительным. Даже сейчас, когда он уже стал известным идолом, его не покидало чувство неуверенности в себе. Он стал внимательно изучать свое отражение, обращая внимание на видимые недостатки, а не на общую картину. Его глаза, хотя и выразительные, казались ему слишком маленькими. Нос, слегка вздернутый на кончике, казался ему неуместным на лице. Губы, хотя и полные, казалось, никогда не передавали нужных эмоций. Он был своим самым суровым критиком, всегда находил что-то, что могло бы быть лучше, что-то, что могло бы быть больше. Но сегодня, глядя на свое отражение, он улыбнулся себе, гордясь тем, как привел себя в порядок. Ансамбль был потрясающим, подчеркивал его лучшие черты и придавал ему уверенности. Он слегка взъерошил волосы, чтобы выглядеть стильно, и еще раз осмотрел себя. Взъерошенные волосы добавили ему непринужденного шарма, смягчив общий вид и сделав его одновременно доступным и утонченным. Его отражение излучало уверенность и нотки игривости - сочетание, которое, как он надеялся, привлечет внимание троицы. Впервые за долгое время он увидел себя в новом свете. Его глаза сверкали решимостью, а осанка выпрямилась с вновь обретенным чувством уверенности в себе. Это был не просто наряд, это было заявление. Он говорил всему миру, а главное - самому себе, что его стоит заметить, стоит оценить. "Идеально", - пробормотал он про себя, впервые за долгое время довольный своим внешним видом. Он схватил телефон и вышел из спальни, готовый увидеть реакцию Феликса, Минхо и особенно Чонина. Перспектива их обеденного свидания теперь заряжала его новой энергией, и ему не терпелось узнать, что принесет этот день.  Когда он шел обратно в гостевую комнату, то чувствовал прилив воодушевления. Выглянув в коридор, Сынмин увидел, что троица закрыла дверь в гостевую комнату, что только усилило его волнение перед предстоящим событием. Он знал, что все они будут великолепны, и пульс Сынмина участился при мысли о том, что он сможет открыто любоваться ими, наслаждаться их внешностью без лишних упреков. Он остановился перед дверью, глубоко вдохнул и успокоил свое бешено колотящееся сердце и пылающие щеки. Он был спокоен. Он был собран. Он был спокоен. Ухмыльнувшись, он загибает палец и стучит в дверь. "Вы уже почти готовы или вам нужна помощь, чтобы одеться? Потому что я обязательно помогу, если понадобится". "Да! Ким Сынмин! Держи свои грязные руки при себе!" раздался громкий голос Минхо, в котором слышалось насмешливое негодование. Ухмылка Сынмина расширилась. "Это была не та мелодия, которую ты пел в тот день! Я помню, как ты прижимал меня к стене. Ну и хватка у тебя, хён". Минхо ответил быстро и ехидно. "Надо было сильнее прижать тебя к стене! Ты..." "Похоже, Минхо не прочь пошалить", - поддразнил Феликс, и Сынмин увидел, как на его губах заиграла ехидная ухмылка. Минхо зашипел, и с его губ сорвался беззвучный крик. "Хотел бы ты знать", - пробормотал он, обращаясь к Феликсу. Сынмин рассмеялся и прислонился спиной к двери ванной, терпеливо ожидая, пока парни закончат. Феликс, Минхо и Чонин громко подшучивали друг над другом, а Сынмин погрузился в свои мысли. Он не знал, что с ним происходит. Он никогда не был таким - даже с Хёвон почти не флиртовал в шутку. Но в компании этих троих медовые и кокетливые слова слетали с его уст, как прохладный ветерок в весеннее утро. В том, как они смотрели на него, как загорались их глаза, когда он говорил, было что-то такое, что заставляло чувствовать себя так естественно. Их присутствие словно пробуждало в нем ту сторону, о существовании которой он даже не подозревал, - игривую и уверенную, которая одновременно возбуждала и слегка нервировала его. Прошло еще несколько минут, пока Сынмин, прислонившись к двери напротив гостевой комнаты, пристально смотрел на дверь перед собой. "Почти готово?" Дверь слегка приоткрылась, и из нее высунулась голова Феликса с розовыми щеками. "Мы почти готовы! Только заканчиваем", - сказал он, в его голосе слышалось волнение и нервозность. Сынмин кивнул, его глаза весело заблестели. "Ну, тогда поторопитесь. Поездка займет немного времени, а я хочу быть вовремя. Я не хочу, чтобы опоздания вошли в привычку". Мужчина еще раз улыбнулся, прежде чем снова закрыть дверь. Он скрестил руки на груди, его длинные пальцы слегка барабанили по плечу, пока он слушал низкий шепот, который не мог различить. Он не мог не задаваться вопросом, что там происходит. Спустя еще несколько минут дверь приоткрылась, но этого оказалось достаточно, чтобы Сынмин смог разглядеть один из слегка накрашенных глаз Феликса. "Мы готовы", - уверенно сказал он. Сынмин кивнул, пытаясь разглядеть наряд Феликса через щель между дверью и стеной, но Феликс резко покачал головой. "Закрой глаза! Не подглядывай, Сынминни. Я узнаю, если ты это сделаешь!" - пригрозил синеволосый мужчина, и Сынмин только поднял руки в знак согласия. С некоторой неохотой он закрыл глаза и сильнее уперся спиной в дверь. Он услышал, как трое, шаркая, вышли из комнаты и собрались вокруг него. "Феликс, почему мы... - начал было Минхо, но Феликс прервал его, видимо, надув губы, судя по тому, как он хныкал. " Хён. Хватит меня допрашивать". Феликс продолжил. "Теперь ты можешь открыть глаза". Сынмин открыл, и его челюсть упала, как только он увидел перед собой великолепных мужчин. Они образовали вокруг него полукруг, словно хотели, чтобы у него перехватило дыхание, в какую бы сторону он ни смотрел. Феликс стоял слева от него, выглядя абсолютно царственно в полностью белом ансамбле. На нем был белый твидовый пиджак, обшитый золотой нитью и украшенный золотыми пряжками, распахнутый поверх безупречной белой рубашки. В сочетании с белыми твидовыми брюками, украшенными еще большим количеством золотых пуговиц, и изящными белыми туфлями он выглядел просто по-принципиальному. Его наряд дополняли изящные золотые цепочки, выглядывавшие из-под воротника рубашки, добавляя элегантности. Он выглядел так хорошо, как будто мог попасть на обложку модного журнала. Справа Минхо был одет в светлые джинсы, которые обтягивали его ноги во всех нужных местах, подчеркивая его худощавую, но мускулистую фигуру. На нем была полосатая сине-белая рубашка с расстегнутыми вверху пуговицами, открывающими грудь. Поверх нее был надет зеленый пиджак с белой подкладкой, отчего мышцы рук впечатляюще вздувались. Рукава пиджака были закатаны чуть выше предплечий, что придавало изысканному образу непринужденность. Пара черных туфель с серебряными пряжками дополняла наряд, сочетаясь с многослойными серебряными ожерельями на его шее. Он выглядел очень стильно, а его наряд обеспечивал идеальный баланс между повседневностью и официальностью. Но именно из-за Чонина перехватило дыхание Сынмина. Стоя перед ним, Чонин выглядел так восхитительно сексуально и очаровательно, что Сынмину захотелось закричать. На его лице был самый красивый румянец, и он смотрел немного в сторону, чтобы избежать взгляда Сынмина. На нем были черные кожаные штаны, которые облегали его как вторая кожа, и черные ботинки с блестящей подошвой. Черный пиджак был застегнут на серебряные пуговицы и подпоясан черным ремнем. Левый рукав был отрезан у плеча, демонстрируя его аппетитные руки, и имел тонкий манжет прямо над локтем. Правый рукав был украшен замысловатыми серебряными украшениями, которые тянулись до самого плеча, прикрывая грудные мышцы почти как доспехи. Серебряное ожерелье на шее и множество серебряных колец, украшающих пальцы, дополняли его неземной образ. Он был прекрасен - воплощение мрачной элегантности и необузданной привлекательности. Сердце Сынмина заколотилось в груди, когда он увидел их. Царственная элегантность Феликса, непринужденное обаяние Минхо и неземная красота Чонина - все это составляло трио, которое нельзя было назвать иначе, как потрясающим. Его захлестнули эмоции: восхищение, волнение и нотки тоски. От предвкушения предстоящего вечера у него участился пульс. Глядя на них, он почувствовал, как слова ускользают от него, словно мимолетный сон, исчезающий после пробуждения, оставляя лишь слабые и едва заметные следы своего присутствия. Они были великолепны. Великолепны. Ослепительны. Потрясающи. И все возможные синонимы. Глаза Сынмина расширились, и он не мог оторвать взгляд от стоящей перед ним троицы. Он онемел, его благоговение было видно по слегка приоткрытому рту. Глаза Минхо озорно блеснули, когда он заметил ошеломленное выражение на лице Сынмина. "Язык прикусил, щенок?" – поддразнил он, в его голосе звучало игривое очарование.Застигнутый врасплох, Сынмин, не успев осознать, что сказал, выпалил: "Лучше бы это был ты".Слова повисли в воздухе, создавая напряженную тишину. Минхо удивленно вскинул брови, щеки его слегка порозовели, когда он осознал неожиданный ответ. Феликс и Чонин обменялись взглядами, с трудом подавляя смех. Лицо Сынмина покраснело, и он понял, что только что сказал. Он неловко прочистил горло, пытаясь спасти ситуацию. "Э-э, я имею в виду. ...я просто имел в виду..." Но слова подвели его, и он смог лишь озорно ухмыльнуться, его щеки пылали от смущения. Минхо приподнял бровь, его ухмылка превратилась в почти дьявольский оскал. "Ну надо же, Сынминни, я и не думал, что ты такой настойчивый. Но чтобы ты знал, если ты нацелился на меня, тебе понадобится кое-что посерьезнее, чем просто милые разговоры. Меня не так легко впечатлить". Он демонстративно пожал плечами, его тон был наполнен игривым высокомерием. "Но продолжай, мне любопытно, насколько ты окажешься изобретателен".Улыбка Сынмина вновь стала самодовольной, и он с игривым высокомерием наклонил голову. "Думаешь, справишься со мной? Меня больше волнует, сможешь ли ты выдержать мое очарование сегодня. Но не переживай, я постараюсь быть с тобой помягче. Может быть". Минхо закатил глаза: "О да, притворись очаровательным Ким Сынмином. Мы все знаем, кем был этот безмолвный болван, стоявший здесь несколько минут назад". "Как это я виноват в том, что вы выглядите невероятно?" - с притворным раздражением спросил он, резко вскидывая руки вверх. "Серьезно, вы, ребята, выглядите так, будто только что сошли с обложки модного журнала". Он сделал паузу, позволяя своим глазам окинуть их оценивающим взглядом. Все трое покраснели, но Сынмин не унимался. "Я серьезно. Вы все до смешного красивы. Это почти отвлекает. Как я могу сосредоточиться на чем-то, когда вы все так выглядите? Люди будут спотыкаться о вас, только чтобы взглянуть на вас". Феликс улыбнулся еще шире, довольный, как кот, который получил сливки, украл корову и нашел уютное местечко, чтобы вздремнуть после этого. Он явно был очень доволен комплиментом. "Ты отлично выглядишь, Сынмин. Просто сияешь".Сынмин фыркнул, бросив взгляд на свой наряд. По сравнению с остальными ему казалось, что он одет в мешок для картошки. "Рад, что все так удачно село, учитывая твои... ростовые особенности". Минхо нахмурился и протянул руку, чтобы ударить Сынмина по лбу. Почувствовав приближающуюся атаку, Сынмин быстро увернулся, проскользнув мимо Феликса и Чонина. "О, посмотрите на время! Мы же не хотим опоздать?" - крикнул он через плечо и направился к двери. Он широко распахнул ее, встав между стеной и дверью. "После тебя", - сказал он с озорной ухмылкой. Через узкую щель в двери Сынмин наблюдал за тем, как Минхо закатывает глаза, понимая, что вылавливать младшего из его укрытия не стоит. Выйдя из квартиры, он показал Сынмину высунутый язык. Феликс и Чонин шли следом, безудержно хихикая над своим балаганом. Взаимодействие Сынмина и Минхо показалось им самым забавным в мире. Выйдя из своего укрытия, Сынмин не удержался от улыбки и взял ключи с крючка у двери. Он закрыл за собой дверь, надежно заперев ее, и направился к своим новым друзьям. Он направился к лифту, где их уже ждали трое. Краем глаза он заметил, как пальцы Минхо снова складываются в жест для щелчка, поэтому подкрался к Чонину сзади, положив руки на его плечи, а подбородок – на левое плечо. В одно мгновение он переместил Чонина перед собой, используя его как живой щит от Минхо. Старший приблизился, но Сынмин продолжал держать Чонина перед собой, зная, что макнэ – одно из слабых мест Минхо. Поправляя его уже в сотый раз, Чонин легонько подтолкнул его локтем. "Хён..." Сынмин прервал его, переползая на правую сторону Чонина, упираясь подбородком в его плечо и обхватывая руками его бицепсы. Наклонившись вперед, он прижался щекой к спине Чонина и прошептал ему на ухо: "Ты молодец, что так красиво выглядишь для меня, милый. Ты сводишь меня с ума". Прижавшись к нему, Сынмин не мог видеть румянец, который, как он знал, окрасил лицо Чонина, но он чувствовал сильное тепло, исходящее от него. Тепло кожи Чонина, казалось, проникало в кожу Сынмина, зажигая в нем искру удовлетворения. Он ворковал над смущенным хныканьем вокалиста, гордясь тем, что смог извлечь из него такой звук. И хотя он был разочарован тем, что не смог увидеть всю глубину румянца Чонина, он почувствовал прилив триумфа, когда увидел, как пунцовый оттенок подползает к его ушам и шее, окрашивая их в глубокий красный цвет. Прежде чем он успел сказать что-то еще, раздался звонок лифта, сигнализируя, что пора подниматься на борт. Феликс и Минхо вошли в лифт, обменялись взглядами и подозрительно посмотрели на двух младших. Сынмин ждал, что макнэ начнет двигаться, но тот застыл на месте, его лицо все еще было красным. Сынмин прервал его, перебираясь на правую сторону Чонина, упираясь подбородком в его плечо и обхватывая его бицепсы. Наклонившись вперед, он прижался щекой к спине Чонина и прошептал ему на ухо: "Ты молодец, что так красиво выглядишь для меня, милый. Ты сводишь меня с ума". Сынмин взял Чонина за руку, прикосновение его было нежным и успокаивающим. "Пойдем, Чонин-а", - пробормотал он, нежно сжимая руку младшего. Прикосновение, казалось, вывело Чонина из транса, и он последовал за Сынмином в лифт, все еще неистово краснея. Как только они вошли внутрь, двери захлопнулись за ними, заключив их в маленькое, интимное пространство. Сынмин чувствовал, как от него исходит остаточное тепло смущения Чонина, что свидетельствовало о том, какой эффект произвели его слова. Он улыбнулся про себя, в его груди разбухали чувства гордости и привязанности, когда он стоял рядом с младшим, их руки все еще были свободно переплетены. Они вчетвером спустились в гараж в относительной тишине, после чего металлические двери распахнулись, открывая гараж, заполненный множеством дорогих автомобилей. Сынмин подошел к черному Porsche и покрутил ключи на пальце. Другой рукой он осторожно потянул младшего за собой. Как только они добрались до машины, Сынмин быстро открыл пассажирскую дверь, позволяя Чонину спокойно разместиться на сиденье. Он подождал, пока Чонин пристегнет ремень безопасности, и с тихим щелчком закрыл дверь. Перейдя на заднее сиденье, он сделал то же самое с Феликсом, который устроился на сиденье позади Чонина. Когда Сынмин попытался сделать то же самое с Минхо, тот проявил упрямство, заскочил в машину и захлопнул дверь раньше, чем Сынмин успел взяться за ручку. Покачав головой, Сынмин проскользнул на водительское сиденье. Он пристегнул ремень безопасности, одновременно глядя на Минхо и Феликса в зеркало заднего вида. На губах Феликса все еще играла улыбка, а глаза рассеянно смотрели в окно, погрузившись в раздумья. Минхо, напротив, смотрел на свои руки, лежащие на коленях, и по его щекам расплывался восхитительный румянец. В этот момент он выглядел так мило, что Сынмин почувствовал себя счастливым обладателем такого розового румянца. Как только двигатель взревел, Сынмин почувствовал прилив удовлетворения. Мягкое урчание автомобиля заполнило тишину, когда они выехали из гаража, и городские огни отразились от гладкого черного корпуса. Поездка была плавной, а атмосфера в машине - теплой и комфортной. Сынмин посмотрел на Чонина, который с умиротворенным выражением лица смотрел в окно. Улыбка Феликса на заднем сиденье не сходила с лица, а румянец Минхо становился все глубже, когда он изредка ловил взгляд Сынмина в зеркале. "Не могу поверить, что ты так легко получил место в Epicurean", - сказал Чонин, все еще глядя в окно, и в его голосе прозвучали нотки благоговения. Сынмин кивнул, его взгляд был устремлен на дорогу. "Двоюродный брат моего друга владеет этим рестораном. Он может в любой момент заказать мне столик". Чонин повернулся и посмотрел на боковой профиль Сынмина, на его лице появилось любопытное выражение. "Это тот парень, с которым тебе было очень неловко разговаривать?" - спросил он, слегка нахмурив брови. Сынмин кивнул, его горло сжалось от воспоминаний. "Да, это он", - ответил он, теперь его голос стал тише. Почувствовав неловкость в голосе Сынмина, Чонин смягчился. "Ты не должен был проходить через все эти трудности только ради нас", - мягко сказал он, протягивая руку к руке Сынмина. Сынмин улыбнулся и бросил короткий взгляд на Чонина, после чего вернулся к дороге. "Ничего страшного. Я хотел сделать что-то особенное для нас", - сказал он, его голос был твердым, но добрым. Феликс и Минхо с заднего сиденья молча слушали. Улыбка Феликса расширилась от слов Сынмина, а румянец Минхо стал еще глубже, и его глаза встретились с глазами Сынмина в зеркале заднего вида. В их взглядах читалась невысказанная признательность, молчаливая благодарность за приложенные усилия. Сердце Сынмина потеплело при виде этого зрелища, и он ненадолго сжал руку Чонина, а затем отпустил ее, чтобы сосредоточиться на вождении. Огни города расплывались мимо них, создавая мягкое свечение в салоне автомобиля. По мере того как Сынмин удалялся от города, они вчетвером вели светскую беседу. Вскоре они подъехали к полю, в центре которого величественно возвышался большой ресторан, выкрашенный в черный цвет. Здание было современным и элегантным, с высокими широкими окнами, в которых отражалось звездное небо, что придавало ему полированный, но привлекательный вид. Каменная дорожка, ведущая к входу, была выложена мягкими фонарями, а вокруг ресторана раскинулся пышный ухоженный сад, отчего место казалось просто волшебным. Сынмин плавно заехал на парковку и припарковал машину, вынув ключ из замка зажигания. Он вышел из машины и, прежде чем Минхо успел двинуться с места, быстро открыл перед ним дверь, протягивая руку. "После тебя, хён". Минхо смотрел на него, привалившись спиной к сиденью, секунд двадцать, прежде чем неохотно взял Сынмина за руку и позволил ему вытащить себя из машины. Сынмин захлопнул дверь и на мгновение притянул Минхо к себе, прошептав: "Теперь ты послушный, котик?" Щеки Минхо стали еще розовее; он покраснел на мгновение, а затем грубо столкнул их плечами. "Как хочешь, щенок." "Так вот чем мы сейчас занимаемся?" – спросил Чонин. Он сморщил нос от отвращения и посмотрел на двух старших. – "Ролевая игра? Вам двоим не стыдно?" Сынмин отпустил руку Минхо и, подмигнув, подошел к Чонину. Он плавно поменял их положение, чтобы никто не мог подглядывать за ними, а затем прижался легким, едва уловимым поцелуем к щеке Чонина. "Абсолютно никаких, милый". Глаза Чонина слегка расширились от неожиданного жеста, а на щеках проступил слабый румянец. Сынмин тихонько захихикал, наслаждаясь реакцией, которую он вызвал. Затем он направился дальше, взяв за руку Феликса, который с забавной ухмылкой наблюдал за происходящим. Когда они подошли к входу, Сынмин вежливо протянул ключи парковщику, который кивнул и улыбнулся в знак благодарности. Молодой человек, одетый в чистую униформу, принял ключи с почтительным поклоном. "Приятного аппетита, сэр", - сказал он вежливо и профессионально. Сынмин кивнул в ответ, на его губах заиграла дружелюбная улыбка. Он повернулся к остальным, его глаза блестели от волнения и предвкушения. "Ну что, пойдем?" - спросил он легким и веселым тоном. Феликс нежно сжал его руку, их общее волнение было почти ощутимо, и они начали спускаться по каменной дорожке к ресторану, за ними следовали Минхо и Чонин. По мере того как они приближались к входу, мягкий стук шагов по камням сливался с отдалёнными звуками разговоров и лёгким звоном бокалов, доносящимися изнутри. Послеполуденный воздух был прохладным и свежим, напоённый лёгким ароматом цветущих садовых цветов. Войдя в ресторан, они оказались в тёплой, гостеприимной обстановке. Интерьер был столь же изысканным, как и его внешний фасад, а мягкий свет приглушённых ламп нежно освещал элегантно оформленное пространство. Столы, покрытые белоснежными скатертями, были уставлены сверкающими бокалами и безупречно отполированным столовым серебром, каждый представлял собой островок утончённой роскоши.Квартет подошёл к стойке администратора, где элегантно одетый мужчина с приветливой улыбкой взял четыре меню. "Прошу вас, мистер Ким," – произнёс он ровным, профессиональным, но дружелюбным тоном. Они прошли через элегантно расставленные столики в более уединенную часть ресторана. Мягкое освещение и тихий шелест разговоров создавали безмятежную атмосферу, но Сынмин чувствовал, что взгляды нескольких посетителей смещаются в его сторону. По мере того как они шли, он замечал, как люди поднимали глаза от своих блюд и перешептывались друг с другом. По едва уловимому изменению энергии в зале было понятно, что люди заметили его присутствие. У Сынмина сжался желудок. Он незаметно отстранился от Феликса, создав небольшое расстояние между собой и троицей, надеясь, что это поможет отвлечь внимание. Он прекрасно знал, как быстро распространяются слухи, и был рад, что Дэджун, владелец ресторана и двоюродный брат Джинхо, ввел правило запрета на фото- и видеосъемку, когда только открыл заведение. В то время Сынмин считал это правило абсурдным. Он даже посмеялся над этой идеей, подумав Неужели заведение выглядит настолько убого, что он не хочет, чтобы люди фотографировали его и тем самым обманывали еще больше людей? Или еда была так плохо подана или продегустирована, что он не хотел, чтобы люди ее видели? Но теперь, стоя под тяжестью любопытных взглядов, он понял всю гениальность решения Тэджуна. Правило заключалось не в том, чтобы скрыть что-то некачественное, а в том, чтобы создать святилище – место, где люди, знаменитые или нет, могли бы расслабиться и быть самими собой, не опасаясь публичного разоблачения. Дэджун создал атмосферу доверия для известных людей, убежище, где они могли предаваться частным встречам, которые никогда не станут достоянием общественности. Это правило не просто соблюдалось, оно было евангельским. Любой, кто осмеливался его нарушить, немедленно выставлялся за дверь. Несмотря на правило "не фотографировать", Сынмин знал, что сплетни могут просочиться сквозь трещины. Он уже представлял себе суровое лицо своего менеджера, требующего объяснить, почему он узнал, что Сынмина видели на свидании с тремя другими парнями, и почему он так уютно пристроился рядом с одним из них, практически повиснув на его руке. От одной мысли об этом у Сынмина перехватило дыхание, и он забеспокоился, молясь, чтобы никто не стал свидетелем игривой схватки на парковке с Минхо и Чонином. Меньше всего ему хотелось, чтобы безобидный момент превратился в нечто скандальное, способное поставить под угрозу его карьеру. Он попытался спрятаться за официантом, используя его широкую спину как временный щит. Официант, не обращая внимания на внутреннее смятение Сынмина, продолжал с профессиональной грацией вести их через лабиринт столиков ресторана. Сынмин не отводил взгляда, стараясь игнорировать любопытные взгляды, которые все еще следили за ним. Слишком уж знакомым был груз общественного внимания, давивший на него с каждым шагом. Наконец официант остановился перед отдельной комнатой, изолированной от остальной части столовой. Дверь была из гладкого полированного дерева, и, когда официант открыл ее, Сынмин почувствовал, как на него нахлынуло чувство облегчения. Внутри комната представляла собой интимное, приватное пространство, созданное для исключительности. Это было святилище внутри святилища, место, где они могли скрыться от посторонних глаз и просто побыть самими собой. Мягкое освещение в комнате дополнялось стеклянными стенами, из которых открывался захватывающий вид на окружающие поля и сады, залитые мягким золотистым светом. Комната была прекрасно обставлена: большой стол на четыре персоны и удобные кресла, которые располагали к отдыху и приятному времяпрепровождению. Как только они вошли внутрь, весь остальной мир отступил перед ними. Сынмин выдохнул и почувствовал, как напряжение в его плечах немного ослабло. Здесь, в этом уединенном месте, он мог на мгновение забыть о внешнем мире и давлении, которое он испытывал. Это была короткая передышка, но она была ему крайне необходима. "Ваш официант сейчас подойдет, мистер Ким. Пожалуйста, не торопитесь с решением". С поклоном мужчина покинул комнату, мягко закрыв за собой дверь. Сынмин прошел в другой конец комнаты, обратив свой взгляд на большое окно, из которого открывался захватывающий вид на улицу. Солнечный свет заливал поля теплым золотистым сиянием, от которого зелень становилась такой яркой, что, казалось, пульсировала жизнью. Легкое колыхание трав под дуновением ветерка и редкое порхание птиц дополняли мирную, почти неземную атмосферу. На мгновение он погрузился в эту красоту, и дневные заботы отошли на второй план. Остальные трое присоединились к нему, их взоры также привлек безмятежный пейзаж. Они стояли, молча любуясь пейзажем, и солнечный свет заливал их мягким светом, придавая комнате некую теплоту, контрастирующую с прохладным, элегантным интерьером. Спустя несколько мгновений Минхо протянул руку к руке Сынмина, а затем мягко взял ее. Его прикосновение было нежным, но твердым, как и при первой встрече с Сынмином. Он слегка потянул Сынмина за руку, оттаскивая его от окна и направляя к стоящему рядом стулу. Минхо аккуратно выдвинул стул и бережно усадил в него Сынмина, нежность в его действиях говорила о многом. Сынмин позволил повести себя, чувствуя, как внутри него бурлят эмоции, которые он даже не хотел затрагивать в данный момент. Минхо придвинул стул и, убедившись, что Сынмин удобно устроился, занял место напротив него. Феликс, наблюдавший за происходящим с мягкой улыбкой, занял место рядом с Сынмином. Присутствие - успокаивало, а его жизнерадостная манера поведения заражала. Чонин и Минхо устроились на стульях напротив, образовав тесный круг. Сынмин потянулся к меню и с практической легкостью открыл его, пробежав глазами знакомый список блюд. Он притворился, что обдумывает свой выбор, хотя уже точно знал, что закажет. Напротив него Чонин сделал то же самое, открыв свое меню с большей ловкостью, и бумага зашуршала, когда он просканировал варианты. Вскоре он наклонил меню вниз и посмотрел на Сынмина острыми, почти озорными глазами. "Так что же самое дорогое в этом меню?" - спросил он полушутливым, полулюбопытным тоном. Сынмин лишь покачал головой, и в его голосе послышался смешок. "Наверное, все, что содержит ханву", - ответил он, уголки его губ дернулись вверх. Чонин задумчиво кивнул и снова обратился к меню, несомненно, отыскивая каждое блюдо с корейской говядиной высшего сорта. Чонину было свойственно относиться к ситуации легко, его юмор служил буфером против любого затянувшегося напряжения. Тем временем Минхо и Феликс тоже открыли свои меню, и их глаза перебегали с одного пункта на другой, рассматривая множество вариантов. На лице Феликса отражалось нетерпеливое любопытство, его брови слегка нахмурились, когда он взвешивал варианты. Минхо, напротив, был более методичен, его взгляд задерживался на некоторых блюдах, пока он мысленно рассуждал между ними. Минуты проходили в спокойном созерцании. Между ними существовало негласное понимание: если они начнут говорить сейчас, то меню быстро забудут, и разговор перейдет на них, и, возможно, они вообще не успеют сделать заказ. Поэтому они замолчали, каждый погрузился в свои мысли, изучая меню. Сынмин, прекрасно зная, что он собирается заказать, воспользовался возможностью сделать то, что он редко себе позволял: он неуловимо изучал их лица. Он то опускал взгляд на меню, то опускал глаза чуть выше него, изучая выражения лиц троицы. Глаза Сынмина переместились на Минхо, и его взгляд задержался на спокойном выражении лица старшего мужчины. Даже в неподвижном состоянии Минхо излучал магнетическую привлекательность. Сильная, угловатая линия челюсти придавала его лицу скульптурный вид, свидетельствуя о резких чертах. Миндалевидные глаза Минхо с едва заметным кошачьим наклоном были обрамлены длинными ресницами, которые придавали его взгляду загадочность. Мягкий изгиб густых бровей дополнял выразительные глаза, придавая им интенсивность, которая в одно мгновение могла перейти от игривой до пронзительной. Взгляд Сынмина проследил за чертами лица Минхо, от его прямого, четко очерченного носа до слегка закругленного кончика, который смягчал его резкие черты. Его губы с чуть более полной нижней губой естественно надуты, что придает ему непринужденное очарование. Солнечный оттенок гладкой кожи только усиливал его привлекательность, создавая идеальный баланс между силой и мягкостью, между силой и нежностью. Минхо, без сомнения, был одним из самых красивых мужчин, которых Сынмин когда-либо знал, и он на мгновение потерял дар речи от восхищения. Осознав, что слишком долго смотрит, Сынмин быстро опустил взгляд на меню, изображая интерес к его содержимому. Он даже перевернул страницу - движение было механическим, чтобы сделать его рассеянность менее заметной. Но вскоре его взгляд снова переместился на Чонина, сидевшего рядом с Минхо. Внешность Чонина резко отличалась от внешности Минхо: его юношеская мягкость придавала ощущение вечной свежести и невинности. Несмотря на довольно четко очерченную челюсть, лицо оставалось гладким и слегка округлым, что наделяло его мальчишеским обаянием. Его крупные глаза с нежным взглядом излучали тепло и делали его особенно привлекательным. Сынмин не мог оторвать глаз от черт его лица: аккуратный прямой нос, подчеркивающий утонченность его внешности, естественно розовые, чуть полные губы, которые изгибались в очаровательную улыбку, и неизменный румянец на щеках, подчеркивающий его молодость. Когда глаза Сынмина задержались на Чонине, тот, похоже, почувствовал внимание. Его глаза переместились с Феликса на Сынмина, поймав его взгляд. Бровь его выгнулась дугой, спрашивая, не случилось ли чего. Смутившись, что его заметили, Сынмин быстро замотал головой, пытаясь унять жар, поднимающийся по щекам. Чонин, как всегда игривый, тихонько хихикнул и подмигнул ему, после чего вновь обратил внимание на меню. Сынмин закатил глаза, делая вид, что делает то же самое, хотя его мысли все еще были заняты окружающими. Смотреть на Феликса оказалось еще сложнее. Глаза Феликса имели привычку блуждать по меню, перемещаться по комнате, любуясь пейзажами или просто погружаясь в свои мысли. Сынмин пользовался моментами, когда Феликс, казалось, погружался в раздумья, и украдкой поглядывал на него. Черты лица Феликса выделялись особенной выразительностью. Его четко очерченная линия челюсти добавляла лицу остроты, создавая контраст с мягкостью остальных деталей внешности. Глубоко посаженные глаза с легким опущением в уголках могли в зависимости от настроения передавать как мечтательность, так и напряжение, что лишь усиливало его загадочность. Сынмин почти завидовал утонченной форме его переносицы, которая придавала элегантность всему облику. Тонкие губы с четко очерченным изгибом "лука купидона" всегда привлекали внимание: каждое выражение, будь то улыбка или хмурость, подчеркивало их изящество. Но главным акцентом были веснушки, разбросанные по носу и щекам, которые привносили в острые и утонченные черты Феликса неповторимое обаяние. Его фарфоровая кожа создавалась эффектный контраст с темными бровями и ресницами, формируя образ, от которого было невозможно отвести взгляд. Когда Сынмин снова заглянул в меню, его щеки запылали от неловкости. Это несправедливо, подумал он про себя, как он может быть окружен самыми красивыми парнями, которых он когда-либо видел? Каждый из них был по-своему прекрасен, трио красоты, заставлявшее его сердце биться, а мысли блуждать. Удивительно, что он вообще мог на чем-то сосредоточиться, не говоря уже о меню перед ним. От размышлений Сынмина отвлек тихий скрип открываемой двери. Он испуганно посмотрел сначала на сидящую напротив него троицу, а затем на вошедшего официанта. Мужчина, одетый в строгую униформу ресторана, стоял во главе стола с небольшим блокнотом в руках. Быстро щелкнув, он провел ручкой по бумаге. "Здравствуйте, меня зовут Чонхоль, и сегодня я буду вашим официантом. Что вам принести? Воды? Может быть, немного алкоголя?" Сынмин перевел взгляд на остальных, молча спрашивая об их предпочтениях. "Ребята, вы хотите что-нибудь? Лично я не пью днем, но если хотите, то давайте", - добавил он. Минхо тут же покачал головой. "Нам тоже не стоит. В последний раз, когда Чонин напился, он сел на какого-то случайного бугая - руки на шее и все такое, - потому что принял его за Чанбина. И он даже не понял этого, пока его девушка не увидела и не начала кричать на своего парня за то, что он ей изменяет". Феликс не смог сдержать смех и захлопал в ладоши. "Хён!" Лицо Чонина окрасилось в насыщенный красный цвет, и он с полуслова толкнул Минхо в плечо: "Какого черта! Ты же обещал никому не говорить". Минхо ухмыльнулся, слегка наклонившись к Чонину с дразнящим блеском в глазах. "Ах ты, сопляк", - пробормотал он игривым тоном. Мгновение спустя колено Чонина подскочило, и он с тихим стуком ударился о стол. Сынмин поднял бровь, поняв, что Минхо, должно быть, ущипнул его под столом. Переведя взгляд на официанта, Сынмин вежливо улыбнулся. "Только воду, пожалуйста".Чоль кивнул, сдержанно улыбаясь от легкого веселья, но оставаясь профессиональным. Он сделал пометку, с трудом скрывая улыбку. "Может, хотите что-то на закуску?" Сынмин снова посмотрел на троих, выражение его лица было любопытным. Феликс повторил его взгляд, прежде чем заговорить. "Думаю, я наемся, если съем закуску и все это мясо". Минхо и Чонин кивнули в знак согласия, не обращая внимания на то, что они продолжают играть друг с другом.  Сынмин обернулся к официанту и слегка кивнул. "Тогда без закусок". Чнхоль записал их решение и ободряюще улыбнулся. "Понял. Я скоро вернусь с водой и приму ваши заказы на основные блюда". С этими словами он вышел из комнаты, оставив квартет в мягкой тишине частного обеденного пространства. "Сидеть на коленях у Чанбина - это нормальное явление или..." - поддразнил Сынмин, но не успел он договорить, как в его сторону полетела салфетка, брошенная очень смущенным Чонином. "Заткнись, хён!" воскликнул Чонин, его щеки пылали ярким красным цветом. Его явное смущение только подстегнуло смех Минхо и Феликса, и они практически удвоились за столом. Сынмин усмехнулся, наслаждаясь легкомысленным моментом, но не успел он продолжить, как Чонин ответил, решив отомстить своим хёнам. "Знаете ли вы, что однажды Минхо хён так напился, что заказал 100 чизбургеров? А Феликс хён поссорился с манекеном, потому что ему показалось, что тот игнорирует его, когда он задал ему вопрос!" Сынмин хихикнул, его глаза расширились от удивления, когда Чонин раскрыл им правду. "Серьезно?" – спросил он с легкой насмешкой, хотя было видно, что эти истории его весьма позабавили.Феликс тоже засмеялся, даже не пытаясь оправдываться, и покачал головой, а его веснушчатые щеки слегка порозовели. "В свою защиту скажу, что манекен был крайне невежлив", – ухмыльнулся он с озорством. Минхо, напротив, просто пожал плечами, ухмылка дернулась в уголках его губ. "А чизбургеры были очень вкусными", - добавил он, не стесняясь. "Не может быть?" ответил Чонин, в его голосе прозвучало насмешливое удивление, и он слегка наклонился вперед, выражение его лица было совершенно бесстрастным. "По тому, как ты съел восемь штук, я этого точно не мог понять". Минхо закатил глаза, но на его губах мелькнула ухмылка. "Я был на танцевальном конвенте еще до того, как мы пошли в этот клуб, и напился. Бургеры были необходимы", — защищался он, скрестив руки, как будто его логика была неоспоримой. Феликс захихикал, хлопнув рукой по столу в приступе смеха. "Необходимость или нет, но выглядел ты так, будто участвовал в конкурсе по скоростному поеданию." Сынмин захихикал, представив себе сцену, как Минхо, обычно такой уравновешенный и спокойный, поглощает бургеры так, будто от этого зависит его жизнь. Это был забавный контраст с его обычным поведением. "Так вот в чем секрет твоей танцевальной энергии", - проворчал он, сверкнув глазами от удовольствия. "Конечно", - с ухмылкой ответил Минхо, откидываясь в кресле. "Сотня чизбургеров и немного алкоголя, и я неудержим". Чонин игриво закатил глаза, но не смог сдержать улыбку, которая появилась на его лице. "Вы все смешны", - пробормотал он, хотя тон его был ласковым. Официант снова вошел в комнату с охапкой стаканов, наполненных водой, и его профессиональная улыбка не дрогнула. С практической легкостью он поставил каждый стакан перед гостями, а затем достал из кармана фартука блокнот и ручку. "Вы готовы приступить к заказу?" - спросил он вежливым тоном. Сынмин кивнул, но его взгляд метнулся к Минхо, давая понять, что он должен быть первым. Поняв негласный сигнал, Минхо повернулся к официанту и заказал тушеные короткие ребрышки. Официант кивнул, быстро записал заказ и переключил внимание на Чонина, который с нетерпением ждал своей очереди. Не раздумывая, младший заказал стейк "Ханву" – самый большой кусок ханву в меню. Как только слова покинули его рот, он одарил Сынмина счастливой ухмылкой, явно довольный своим выбором. Следующим был Феликс, и после недолгих раздумий он заказал ханву, натертую нуруком. Официант послушно записал его, ручка плавно скользила по бумаге. Наконец настала очередь Сынмина, и он, не раздумывая ни секунды, заказал жареного омара и морские гребешки. Это блюдо стало его визитной карточкой в ресторане, его постоянным выбором, несмотря на обилие других заманчивых вариантов в меню. Он пробовал многие другие блюда и наслаждался ими, но ничто не могло сравниться с тем моментом, когда он впервые попробовал морепродукты. Это блюдо покорило его вкусовые рецепторы, и с тех пор он не мог удержаться от того, чтобы не заказать его при каждом посещении. Официант быстро записал выбор Сынмина и убрал блокнот обратно в фартук. Вежливо поклонившись, он сказал "Спасибо. Ваши заказы скоро принесут". Четверо гостей кивнули в знак благодарности, каждый передал свое меню официанту с тихим "Спасибо". Официант ушел, и все четверо расположились на своих местах в комфортной тишине. Чонин наклонился вперед, его глаза блестели от любопытства, когда он устремил свой взгляд на Сынмина. "Итак, Сынмин-хён, - начал он с игривой ноткой в голосе, - что ты заказал морепродукты в месте, известном своими мясными блюдами? Ты нахваливал мясо только для того, чтобы заказать лобстера?" Сынмин пожал плечами, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула. – Я пробовал здесь все остальные блюда, – пояснил он и принялся объяснять. – Ханву? Это потрясающе – идеально приправлено, приготовлено как надо. Короткие ребрышки сочные и нежные, практически тают во рту. А бараньи отбивные? У них невероятный вкус, очень насыщенный. Но если честно? Морепродукты просто поражают воображение. В жареных омарах и гребешках есть что-то такое, что, на мой взгляд, вкус даже лучше. Феликс удивленно вскинул брови и с изумлением уставился на Сынмина. – Погоди, так ты был здесь достаточно раз, чтобы попробовать всё, что есть в меню? – Его тон был недоверчивым, и не зря. Мало того, что заказать столик в таком месте было непросто, так ещё и меню было обширным и дорогим. Одна страница посвящена закускам, две – обеду и три – ужину. Сынмин кивнул, отпив глоток воды. – Да, довольно много, – подтвердил он и поставил стакан на место. Феликс пораженно моргнул. – Сколько раз ты должен был приходить, чтобы попробовать всё? Почему ты всё ещё возвращаешься? Сынмин встретил взгляд Феликса и улыбнулся уголками губ. – Слишком много раз, чтобы сосчитать, – тихо сказал он, забавно надув губы. – Иногда я прихожу сюда писать песни. Здесь тихо, и атмосфера помогает мне сосредоточиться. Чаще всего я задерживаюсь здесь настолько, что мне нужно что-нибудь съесть. А когда бываешь здесь так часто, то в конце концов пробуешь всё. Чонин поднял бровь, впечатлившись. – Ты пишешь здесь песни? Я бы не назвал это место подходящим для написания песен. Разве оно не слишком шикарное для этого?Сынмин пожал плечами. – Да, шикарно, но в этом-то и дело. Здесь тихо и уединённо, такая атмосфера помогает мне думать. К тому же, Тэджун выделил мне комнату с видом, а смотреть на поля и сады – это что-то такое, что проясняет голову. Чонин широко улыбнулся, откинувшись в кресле с довольным выражением лица. – Чувак, это круто. Не могу представить, как можно так продуктивно работать в таком месте. Я бы слишком отвлекался на еду. Минхо, как всегда провокатор, протянул руку и с преувеличенным сочувствием похлопал Чонина по плечу. – Ну, ты же толстяк, так что это неудивительно.Чонин насмешливо отвесил челюсть, прижав руку к груди, как будто слова Минхо причинили ему физическую боль. – Как ты смеешь! Мы буквально только что говорили о том, что ты заказал 100 чизбургеров. Если кто и толстяк, так это ты, хён. Боже мой. Я даже не знаю, зачем мы это обсуждаем. – Он резко вскинул руки вверх, изображая отчаяние. Сынмин, наблюдавший за обменом с нарастающим интересом, не смог сдержать смех. Он фыркнул и быстро вскинул руку, чтобы скрыть нелепую ухмылку. Но когда уловил опасное мерцание во взгляде Минхо, смех только усилился. Его плечи затряслись, и он прижал руку ко рту, тщетно пытаясь подавить звук.Глаза Минхо игриво сузились, но губы изогнулись в угрожающей улыбке. – О, так ты думаешь, что это смешно, Сынмин? ‐ Сынмин покачал головой, продолжая смеяться, но в его глазах блестело озорство. Ему удалось перевести дыхание и ответить, хотя голос был приглушен рукой. – Да. Правда. – В этот момент ему в лицо прилетела ещё одна салфетка. Сынмин опустил её на колени и вернул старшему только тогда, когда смех утих. Он покрутил стакан с водой, наблюдая, как жидкость играла на свету. Откинувшись на спинку стула, Сынмин почувствовал прилив любопытства. – Ну, как у вас дела на работе? Или вы всё ещё учитесь в университете? – спросил он, осознавая, как мало знает о сидящих перед ним. Минхо ответил первым, его голос был ровным и спокойным. – Я закончил учёбу два года назад, получив степень по информатике. Сейчас работаю техником по информационным технологиям. Это не слишком интересно, но хорошо оплачивается. Сынмин кивнул, искренне поражённый. – Значит, тебе нравится? Минхо кивнул, но его глаза на мгновение стали отстранёнными, почти тоскливыми. – Не так сильно, как танцы, – признался он, и его тон смягчился. – Мои родители были против того, чтобы я занимался танцами как карьерой. Они не поддержали бы меня, если бы я пошёл учиться, а я не собирался поступать в колледж без их помощи. Так что я сделал выбор. Но, по крайней мере, я всё ещё могу вести занятия и писать наши песни, так что я вполне счастлив. Сынмин наблюдал, как едва заметно изменилось выражение лица Минхо, как слегка поколебалась его обычная уверенность. Было очевидно, что решение пойти по более традиционному карьерному пути далось ему нелегко. Страсть к танцам всё ещё ярко горела в нём, даже если она была отодвинута на второй план ради практичности. "Должно быть, это было непросто", - мягко сказал Сынмин, в его голосе слышалось понимание. Минхо улыбнулся, слегка пожав плечами. "Да, но не все так плохо. У меня есть стабильность, и я все еще могу танцевать. Я просто. ...нащупываю баланс, понимаешь?" Сынмин задумчиво кивнул, оценив честность Минхо. Он прекрасно понимал, как трудно совмещать страсть и ответственность. "Пока ты счастлив от того, что делаешь, это главное". "Да", - согласился Минхо, и его улыбка стала чуть более искренней. "И кто знает? Может, когда мы станем знаменитыми, я смогу стать полноценным участником и хореографом. Но пока, думаю, и так сойдет". Сынмин ласково улыбнулся Минхо, радуясь, что тот снова стал уверенным в себе. Феликс и Чонин молча слушали, и Сынмин заметил, что в глазах Феликса мелькнула смесь восхищения и сочувствия. Чонин же выглядел задумчивым, словно слова Минхо натолкнули его на какие-то собственные мысли. Сынмин обратил внимание на остальных двоих. "А как вы, ребята? Все еще в школе или... .?" Феликс оживился, его лицо озарилось теплой улыбкой. "Вообще-то я учусь на последнем курсе университета, изучаю танцевальную композицию. Изначально я даже не собирался этого делать, но теперь не могу представить себе ничего другого". Сынмин наклонился вперед, заинтригованный. "Что ты изучал до этого?" Феликс захихикал, потирая затылок, вспоминая историю. – Вообще-то я начинал с инженерии. Мои родители оба инженеры, так что мне показалось, что это естественный путь. Они были очень рады, когда я поступил на одну из лучших программ в Корее. Какое-то время я пытался убедить себя, что я тоже в восторге. – – Инженерия? – вмешался Сынмин, приподняв брови. – Это довольно большой скачок по сравнению с танцами. – Феликс кивнул, в его глазах появился намек на ностальгию. – Да, это действительно так. Дело в том, что я всегда любил танцы, но в детстве это было скорее хобби. Мои родители не рассматривали это как перспективную карьеру, поэтому я сосредоточился на учебе. Я достаточно хорошо успевал по математике и естественным наукам, поэтому мне показалось, что есть смысл заняться чем-то вроде инженерии. Но как только я поступил на программу, я довольно быстро понял, что это не для меня. – – Что случилось? – спросил Сынмин, его тон был любопытным. – Поначалу мне было очень трудно. Я тратил часы на решение задач и отчеты по лабораторным работам, но не получал от этого никакого удовольствия. Я ходила на занятия, но мои мысли уносились к идеям хореографии или песням, под которые я хотела танцевать. Мне казалось, что я заставляю себя вписываться в форму, которая для меня не предназначена, - объясняет Феликс. – Переломный момент наступил на втором курсе. Я долежен был готовиться к огромному экзамену, но вместо этого оказался в танцевальной студии, где ставил хореографию для одного из танцевальных клубов кампуса. Я совершенно потерял счет времени. Я пропустил экзамен, но помню, что испытывал странное чувство облегчения. – – Ты не расстроился из-за того, что пропустил экзамен? – спросил Сынмин. – Не совсем, - признался Феликс и тихонько засмеялся. – Тогда я понял, что нужно что-то менять. Я был увлечен танцами гораздо больше, чем инженерным делом. Поэтому я поговорил со своим научным руководителем и после долгих раздумий и непростых разговоров с родителями сменил специализацию на композицию танца. – Сынмин улыбнулся, явно впечатленный. – Это смелый шаг, особенно когда твои родители ожидали чего-то другого. – – Да, это было нелегко, - согласился Феликс. – Поначалу они были разочарованы. Они думали, что я бросаю стабильное будущее ради чего-то, что они не рассматривали как долгосрочную карьеру. Но со временем они увидели, насколько я стал счастливее и насколько самоотверженнее. Теперь они поддерживают меня и даже приходят на мои выступления, когда могут. – Сынмин кивнул, чувствуя восхищение Феликсом. – Вау, хён. Это требует большого мужества. – Улыбка Феликса расширилась, в глазах появился блеск гордости. – Я просто рад, что переключился, когда это сделал. Я не могу представить, как проведу остаток жизни, занимаясь нелюбимым делом. Музыка - это как вся моя жизнь. – Айдол кивнул, понимая, что имеет в виду старший. Сынмин всегда знал, что музыка - его призвание. Уже в шесть лет он с легкостью играл на фортепиано. В следующем году он взял в руки скрипку и гитару, а вскоре за ними последовали труба, флейта и барабаны. Казалось, что с каждым новым инструментом его любовь к музыке становилась все глубже. Когда он перешел в среднюю школу, в его расписании не нашлось места для оркестра или ансамбля, но он твердо решил посещать какие-нибудь музыкальные занятия. Шоу-хор сначала показался ему не очень интересным, но по мере того, как он посещал занятия, ему стало нравиться петь даже больше, чем играть на инструментах. Тогда он понял, что музыка для него не просто хобби, а страсть, цель. Он понял, что никто и ничто не сможет отучить его заниматься тем, что он любит больше всего на свете. Он посмотрел на Чонина, который был нехарактерно молчалив во время разговора, собираясь спросить его о своем опыте, когда тот наконец заговорил. – Я тоже еще учусь. Уже третий год. Я изучаю финансы. – Сынмин нахмурил брови, наклонившись ближе к Чонину. – Кажется, тебе это не очень нравится? – Чонин пожал плечами, удрученно глядя на стол. – Я не уверен, что это то, чем я действительно хочу заниматься. В смысле, у меня хорошо получается, и это практично, но... ...я не знаю. Это просто скучно. Да и математики много. – Сынмин сочувственно посмотрела на Чонина. – Это тяжело. Но ты, по крайней мере, почти закончил. У тебя есть идеи, чем бы ты хотел заниматься? – Чонин снова пожал плечами, выглядя немного неуверенно. – Мне нравится быть частью группы, и выступление - это такой кайф, какого нет нигде. Но этого недостаточно, чтобы строить будущее. Наверное, я хотел бы быть членом группы на постоянной основе? Но мои родители, наверное, убьют меня. Я все еще пытаюсь разобраться во всем, наверное. – – Не торопись, - мягко посоветовал Сынмин. – Ты молод, и это нормально, что ты еще не во всем разобрался. Может, просто доучишься до диплома, чтобы было на что опереться? – Чонин улыбнулся, и тяжесть с его плеч немного спала. – Спасибо, хён. Я буду иметь это в виду. – – А ты, Сынмин? – спросил Минхо, его глаза горели любопытством. – Ты поступил в университет? Или, может, сейчас учишься? Ты никогда не упоминал об этом в своих интервью. – Сынмин кивнул, на его лице появилось задумчивое выражение. – Да, я на последнем курсе. Родители, наверное, убили бы меня, если бы я не поступил, хотя в то время я уже работал айдолом. Они очень любят образование, да и я тоже, так что им не пришлось меня уговаривать. – Феликс наклонил голову, явно заинтригованный. – И что же ты тогда выбрал? Музыкальное производство? Музыкальное образование? – Сынмин хихикнул, его смех был лёгким и непринуждённым. – Вообще-то, деловое администрирование. – Бизнес-администрирование? – переспросил Чонин, в его голосе прозвучала растерянность. Брови сошлись, как будто он пытался решить головоломку. – Но ты же айдол. Почему бы не заняться чем-то более связанным с музыкой? – Сынмин откинулся на спинку стула, небрежно сложив руки на груди. – Я имею в виду, что это как-то связано с тем, что я идол. Это не так случайно, как может показаться. Изучение делового администрирования дает мне навыки управления некоторыми частями моей карьеры, такими как финансы, маркетинговые стратегии, управление людьми и тому подобное. Я всегда считал, что быть айдолом - это не только выступать, но и управлять своим брендом, своим бизнесом. – Группа на мгновение задумалась над его словами, и каждый из них слегка кивнул, обдумывая объяснение. Глаза Феликса слегка сузились в раздумье, его любопытство было не совсем удовлетворено. – Но ведь ты мог бы заниматься чем-то вроде музыкального менеджмента или продюсирования, верно? Почему именно бизнес? – Сынмин отпил глоток воды, выражение его лица стало задумчивее. – Ну, я думал об этом. Но дело в том, что я не смогу быть идолом вечно. Как бы сильно я ни любил выступать, это не то, чем можно заниматься всю жизнь. В конце концов наступит время, когда мне придется уйти из-под камер. И хотя мне не придется работать после выхода на пенсию – мне повезло, что я уже достаточно обеспечен, – я не могу представить себя просто сидящим без дела. – Минхо медленно кивнул, впечатленный. – Значит, ты думаешь о долгосрочной перспективе? – Именно, – сказал Сынмин. – Бизнес-администрирование дает мне варианты на будущее. Возможно, я открою свою собственную компанию или буду управлять другими артистами, помогать в воспитании нового поколения айдолов или что-то в этом роде. Думаю, я хочу остаться в этой сфере даже после того, как мое время в центре внимания закончится.– Это хорошо. Пожалуйста, внуши новичкам немного здравого смысла. Их песни становятся все короче! Недавно слушал мини-альбом, и он закончился за 14 минут! Это было возмутительно. Я думал, что успею доехать от студии до дома, слушая его, но он закончился на полпути! Ты один из немногих, кто делает всё правильно. Ты и твои 40-минутные альбомы. Продолжай в том же духе. – Сынмин фыркнул. – Не волнуйся. Я не собираюсь их сокращать. Моя цель – часовой альбом. – Да! Да. Сделай это. Я с нетерпением жду этого, - сказал Минхо, на его губах расплылась широкая улыбка, а глаза заблестели от неподдельного восторга. Чонин, однако, был гораздо менее сосредоточен на будущем, чем на своем нынешнем голоде. Он тихонько заскулил, а его руки потянулись к животу, из которого донеслось негромкое рычание. – А я с нетерпением жду мяса. Сколько времени прошло с тех пор, как приняли наш заказ? – Минхо бросил на него дразнящий взгляд, его губы скривились в ухмылке. – Десять минут, ты, большой ребенок. Выпей воды, она тебя немного насытит. – Чонин открыл рот, чтобы хныкнуть, но не успел, Минхо достал свой стакан и поднес его к губам младшего, приказывая ему пить. Чонин покраснел, по его щекам разлился нежно-розовый цвет, и он взял бокал из рук Минхо, продолжая пить из него, слегка надув губы. Сынмин не удержался и захихикал, глядя на эту парочку. То, как легко и непринужденно они подшучивали друг над другом и поддерживали друг друга, заставило его осознать, насколько сильна их связь. Казалось, все в Stray Kids разделяют эту уникальную близость, связь, выходящую за рамки простой дружбы. Было ясно, что это связь, выработанная временем, построенная на доверии, общем опыте и глубоком чувстве любви. Наблюдая за ними, Сынмин ощущал тепло в груди и тихое восхищение тем, как они общались. Между ними существовало негласное взаимопонимание, знакомый язык, который могли создать только годы совместной жизни. Дело было не только в шутках и смехе, но и в том, как они знали, когда нужно надавить, а когда отступить, как поддерживали друг друга без колебаний, и как их связь казалась почти нерушимой. Он задумался, как давно они знают друг друга и сколько таких моментов повлияло на их отношения. Было очевидно, что они прошли через многое вместе, и сила их связи была чем-то редким и прекрасным. Сынмин не мог не почувствовать легкую зависть, желая с самого начала стать частью чего-то подобного. – Как давно вы знакомы? – спросил Сынмин, когда Чонин поставил бокал на место. – Похоже, вы очень близки.Вопрос повис в воздухе, и Сынмин сразу же заметил едва заметный сдвиг в атмосфере. Трио обменялось взглядами, и между ними возникло молчаливое общение, которое он не смог расшифровать. Казалось, они решали, стоит ли делиться чем-то. Краем глаза Сынмин заметил, как Феликс напрягся, его поза стала еще более жесткой. Теплота в его лице слегка потускнела, сменившись тенью чего-то более настороженного. Напряжение было почти незаметным, но безошибочно присутствовало, и Сынмин не мог не задаться вопросом, не задел ли он ненароком какой-то нерв. Минхо начал после нескольких мгновений неуверенного молчания, его голос был задумчивым, когда он вспоминал. – Я знаю их уже лет шесть, наверное. Но все они знакомы гораздо дольше, чем я. – Чонин кивнул, плавно переходя к делу. – Да, Чан и Джисон знают друг друга дольше всех. Чан переехал на ту же улицу, где жила семья Джисона, и родители Джисона заставили его подружиться с новым ребенком. Но вы же знаете, какой Джисон. Сейчас он стал более общительным, так что, наверное, нет. Когда он был младше, он был более интровертным, но в то же время злым. Он часто спорил со мной, когда я только пытался присоединиться к Stray Kids, но об этом я расскажу позже. В общем, они поняли, что музыка – это практически единственное, что их объединяет, и с тех пор они были только вдвоем, но этого было достаточно. Они были неразлучны, создавая музыку вместе при любой возможности. Они создавали песню за песней, только вдвоем. – Глаза Чонина загорелись, когда он вспомнил, как появился на свет. – Думаю, через три года после их знакомства я пересекся с Джисоном хёном. В тот день я встретил его совершенно случайно. Моя учительница по фортепиано была очень раздражена на меня, и я пошел в туалет, чтобы отвлечься от нее. Бродя по зданию, я услышал музыку из одной из репетиционных комнат, что было не так уж необычно, но она звучала так хорошо. Я заглянул туда и увидел Джисона с гитарой. Он играл на ней и время от времени останавливался, чтобы записать слова песни в маленький блокнот, который он принес с собой. – – Когда он заметил меня, то очень рассердился, что я вторгся в его личное пространство, и выгнал меня. Но мне было всё равно. Всё, что я знал, – это то, что он потрясающий, и мне нужно было делать с ним музыку. Через пару недель я снова встретил его на одном из своих уроков. На этот раз с ним был Чан, и я умолял присоединиться к ним. Но Джисон не очень-то хотел, чтобы к нему присоединился какой-то случайный ребенок. Он защищал то, что у них было. Поэтому я поступил так, как поступил бы любой решительный ребенок: неделями ходил за ними по пятам, донимая их, пока они не сдались. Я знаю, что, возможно, я был очень назойлив, но я просто не мог ничего с собой поделать. Я должен был стать частью того, что они строили. В конце концов им надоело от меня отмахиваться, и они решили меня впустить. Думаю, настойчивость приносит свои плоды, верно? – Чонин усмехнулся, явно гордясь собой. Чонин с нежностью в глазах рассказывал о том, как образовалась их маленькая семья. – Через год после моего прихода мы познакомились с Чанбином. Чан посещал занятия по продюсированию и столкнулся там с Чанбином. Они сразу же поладили, и он привел его на встречу с Джисоном. И, как ни странно, несмотря на отношение Джисона, Чанбин ему понравился, и он решил делать музыку вместе с нами. Конечно, мне сказали об этом только через неделю после его прихода. Его ждал сюрприз, когда он встретил меня. В любом случае, он окончательно потеплел ко мне после того, как Чанбин запер нас в одной комнате через несколько недель. Ему надоело, что Джисон отпускает в мой адрес ехидные замечания. Через год после этого я познакомился с Хёнджином. Я увидел, как он танцует на конкурсе в парке, и был просто потрясен. Я сразу понял, что он должен быть в нашей группе. У него был такой необработанный талант, такое присутствие, которое просто нельзя было не заметить. Поэтому, естественно, я сделал то, что умею лучше всего – преследовал его до тех пор, пока он не согласился встретиться с остальными ребятами. У меня не было выбора. Но всё обошлось, потому что как только он познакомился с ними, то сразу же подсел. – Феликс, который внимательно слушал, вступил со своей историей, его голос был тёплым и полным энергии. – А потом, через год после этого, они встретили меня! Я случайно забрёл в ту же кофейню, где работал Чан. В тот день я был измотан, почти не функционировал, и когда я сделал заказ, то сделал это по-английски, даже не задумываясь. Чан услышал мой акцент и сразу же завязал разговор. Он просто такой человек, понимаете? Очень дружелюбный, очень простой в общении. Мы сразу же нашли общий язык и болтали так, будто знали друг друга целую вечность. – Улыбка Феликса росла по мере того, как он продолжал, явно наслаждаясь воспоминаниями. – Не успел я опомниться, как Чан уже рассказывал мне о своей группе, говорил, что я должен познакомиться с его друзьями. Я не мог ему отказать – он просто так себя ведёт, что ты чувствуешь себя частью группы. А когда они увидели, как я танцую, это было то, что нужно – они захотели меня принять. Как будто всё просто щёлкнуло. – Глаза Феликса заблестели, когда он дошёл до конца своего рассказа. – Через несколько лет мы вместе пошли в танцевальный класс, и тогда мы нашли Минхо. Он был инструктором, и как только урок закончился, Чан сразу же накинулся на него, прося присоединиться к нам. Но Минхо хён упрям и отказал нам. Пришлось натравить на него Инни. – Чонин тут же заскулил, закатив глаза от досады. – Перестань говорить обо мне, как о собаке. Я не такой уж и плохой. – Минхо покачал головой в знак несогласия, на его губах появилась игривая ухмылка. – Он был настолько плох. Он появлялся в моём университете каждый вторник и четверг и ходил за мной по пятам, без остановки рассказывая о своей группе и о том, почему я должен в неё вступить. Через два месяца я сдался, потому что хотел, чтобы он оставил меня в покое. – Чонин торжествующе вскинул руки, на его лице появилась широкая ухмылка. – Эй, это сработало, не так ли? Теперь ты здесь! – Выражение лица Минхо смягчилось, когда он посмотрел на Чонина, в его глазах появилось тепло, которое трудно было не заметить. – Да. Да, я здесь, – ласково сказал он, и в его голосе прозвучали нотки нежности, которые не остались незамеченными остальными. Дразнящее замечание Феликса повисло в воздухе, придав атмосфере лёгкомысленный оттенок. Сынмин не мог не ответить на это с нескромной улыбкой. – Я вижу. – Только он закончил говорить, как в комнату вошёл Чхоль, ловко управляя подносом с тарелками и кувшином воды. С заученной вежливой улыбкой он начал расставлять тарелки перед каждым человеком, и от богатых ароматов, исходящих от блюд, у Сынмина заурчало в животе. Замысловатая сервировка и аппетитные запахи были почти невыносимы после долгого дня танцев. Чхоль быстро наполнил стаканы водой, его движения были настолько быстрыми и плавными, что Сынмин даже не успел поблагодарить его, как официант уже вышел из зала, оставив четверых наедине с едой. Сынмин перевёл взгляд на остальных и с удивлением заметил, что никто из них ещё не приступил к еде. Он знал, как все они голодны, особенно Чонин, который уже несколько минут жаловался на бурчание в животе, но по какой-то причине все они сдерживались. Первым заговорил Чонин, его голос оказался неожиданно мягким, и он смотрел на Сынмина с искренней благодарностью. – Большое спасибо, Сынмин-хён. Это было очень мило с твоей стороны. – Сынмин беззаботно пожал плечами, пытаясь преуменьшить значение своего жеста. – Конечно, это меньшее, что я мог сделать после утреннего фиаско с опозданием. – Голос Минхо был более тихим и серьёзным, и он повторил слова Чонина. – Это гораздо больше, чем мы ожидали. Правда. Спасибо тебе за это. – Да, это действительно здорово, Сынминни. Я тоже рад, что мы наконец-то проводим время вместе. Спасибо, – весело сказал Феликс, протягивая под столом руку и сжимая её. В их голосах слышалась искренность, которая заставила Сынмина приостановиться. Он не придал этому значения – угостить их вкусной едой казалось ему маленьким способом загладить вину за опоздание. Но, увидев, как много это для них значит, он понял, что дело не только в еде. Дело во времени, которое они проводят вместе, в связи, которую они устанавливают, и в уважении, которое они испытывают друг к другу. Сынмин почувствовал, как в груди разливается тепло: нетронутые тарелки, стоящие перед ними, три пары глаз, смотрящих на него с такой искренней благодарностью. Это был простой момент, но он укрепил их связь. Он искренне улыбнулся им и встретил не менее тёплые взгляды остальных. – Не за что. А теперь давайте поедим, пока еда не остыла. – Когда он взял в руки приборы и начал нарезать омара и морские гребешки, остальные последовали его примеру, и их прежняя нерешительность исчезла, когда звон столовых приборов и богатые ароматы наполнили комнату. Когда Чонин откусил первый кусочек, его лицо озарилось, а глаза расширились от вкусовых ощущений. Стейк Ханву был просто чудо – идеально выдержанный и прожаренный до красивой средней степени, каждый кусочек раскрывал нежный рубиново-красный центр. Насыщенный говяжий вкус дополнялся едва уловимым дымком и земляными нотками от лесных грибов, украшавших тарелку. Текстура была одновременно сочной и сытной, каждое пережёвывание высвобождало новую волну пикантных вкусовых ощущений. Он не мог удержаться от того, чтобы не пробормотать.  – О боже! – полностью потерявшись в ощущениях. – Это потрясающе. – Феликс, любитель поесть, уже отрезал кусок от своего стейка, натёртого нуруком. Говядина, замаринованная в традиционной корейской ферментированной зерновой пасте, была кулинарным шедевром. Когда он откусил кусочек, первым делом отметил невероятную глубину вкуса. Нурук добавил слой насыщенности умами, лёгкую терпкость, которая уравновесила естественную сладость премиальной говядины Ханву. Внешняя сторона была идеально обуглена, уступая место сочной, нежной внутренней части. Закрыв глаза, чтобы насладиться блюдом, он смаковал каждый кусочек, наслаждаясь томительным теплом, оставляющим долгое послевкусие. – Мне кажется, я никогда не ел ничего настолько вкусного, – признался он, его голос был наполнен искренней благодарностью. Сидя за столом, Сынмин впервые попробовал жареного омара и морских гребешков – блюдо, которое он заказывал бесчисленное количество раз, но которое никогда не впечатляло его. Омар был деликатно прожарен, с золотисто-коричневой корочкой, под которой скрывалась сладкая и нежная мякоть. Естественная кислинка омара была подчёркнута соусом брют блан, насыщенным и бархатистым, с нужной кислотностью, чтобы сбалансировать маслянистость морепродуктов. Гребешки, расположенные рядом с омаром, были обжарены до совершенства: их внешняя сторона карамелизовалась до лёгкого хруста, а внутренняя оставалась мягкой и кремовой. Каждый кусочек представлял собой контраст текстур – хрустящая корочка уступала место тающей во рту нежности. Вкусы сливались воедино в идеальной гармонии: тонкая сладость гребешков уравновешивала насыщенность омара, создавая блюдо, которое было одновременно роскошным и уютным. Минхо, молча наблюдавший за реакцией друзей, наконец принялся за тушёные короткие рёбра. Мясо было нежным, его несколько часов томили на медленном огне в насыщенном ароматном бульоне. Когда он поднёс первый кусок ко рту, рёбра буквально распадались на части, жир идеально вытопился, оставив шелковистую текстуру, которая обволокла всё нёбо. Жидкость от тушения превратилась в густой, блестящий соус, который прилип к мясу, а каждый укус раскрывал слои вкуса: глубокие говяжьи нотки переплетались с чесноком, соей и сладостью коричневого сахара и мирина. К блюду подали белый рис, гладкость которого идеально контрастировала с сытным мясом, впитывая соус и добавляя ещё одно измерение комфорта в каждый глоток. Минхо закрыл глаза, пережёвывая пищу, чувствуя, как блюдо окутывает его тёплыми и приятными объятиями. Это была та еда, которая не просто насыщает, а дарит чувство истинного удовлетворения, та еда, которая заставляет ценить искусство кулинарии. – Теперь я понимаю, почему ты сюда постоянно возвращаешся. Ух ты! – сказал Минхо между укусами, время от времени отпивая глоток воды. По мере того как они смаковали каждый кусочек, в комнате звучала симфония тихого наслаждения – тихие, довольные вздохи, сопровождавшие особенно вкусные блюда, лёгкий звон столовых приборов о фарфоровые тарелки и случайный ропот благодарности. Время от времени кто-нибудь из них прерывался на полуслове, чтобы завязать разговор, и стол оживал от смеха и лёгкого подшучивания. Ритм еды замедлился, но не из-за отсутствия голода, а потому что момент был слишком приятным, чтобы торопиться. Каждая рассказанная история, каждая шутка, казалось, углубляли чувство товарищества за столом, делая трапезу не только едой, но и временем, проведённым в компании. Когда были съедены последние кусочки и убраны тарелки, над группой воцарилась уютная тишина – такая, какая бывает, когда человек полностью удовлетворён и желудком, и духом. Они откинулись на стульях, потягивая последние напитки, а в глазах светилось удовлетворение от хорошей трапезы в кругу друзей. Чхоль появился у стола с чеком и незаметно положил его на край стола. Остальные едва успели заметить появление чека, как Сынмин с практической легкостью протянул руку и взял его. Быстрым, плавным движением он засунул свою карточку в держатель чека и вернул его Чхолю почти сразу же, как только тот коснулся стола. – Ты мог бы хотя бы оставить ее надолго, чтобы мы могли притвориться, что можем ее получить, – ворчит Минхо, закатывая глаза. Сынмин лишь слегка хмыкнул. – Я пригласил вас, поэтому будет правильно, если я за это заплачу. – Но это дорого, хён. Мне неловко, – начал Чонин, в его голосе прозвучал протест, но Сынмин оборвал его небрежным взмахом руки. – Не волнуйся, – сказал Сынмин с ободряющей улыбкой. – Я один из самых больших айдолов четвертого поколения, помните? Я зарабатываю более чем достаточно денег, чтобы получить чек. К тому же, мне было приятно видеть, что ты наслаждаешься едой так же, как и я. Это более чем достойно. Минхо обменялся взглядом с Феликсом и Чонином, а затем перевел глаза на Сынмина. По тону Сынмина он понял, что речь идет не просто о том, чтобы заплатить за еду, а о том, чтобы выразить свою признательность за их компанию, поблагодарить их за присутствие в его жизни. Его беспокоило то, что Сынмину потребовалось совсем немного времени, чтобы почувствовать себя настолько счастливым от их присутствия. Ему было даже жаль его. Очевидно, у Сынмина было не так уж много друзей. Поэтому он подал знак двум другим, чтобы они больше не спорили. Вместо этого они тепло улыбнулись и поблагодарили его.Чхоль слегка поклонился, принимая оплату, его движения были плавными и грациозными. – Спасибо, господин Ким. Мы надеемся, что вам понравилась ваша еда, – вежливо сказал он, после чего скрылся на кухне. Через несколько минут Чхоль вернулся и протянул ему чек. Сынмин быстро забрал свою карточку и положил ее обратно в бумажник. Сынмин встал и пододвинул Феликсу стул, осторожно взял его за руку и помог подняться. Он продержал его за руку дольше, чем следовало бы, но не смог заставить себя волноваться. Феликс смотрел на него такими прекрасными, искрящимися глазами. Через секунду он отстранился и хотел сделать то же самое с двумя другими, но они уже встали и направились к двери.Чонин, как всегда вежливый, первым дошел до двери и открыл ее, жестом пригласив Сынмина и Феликса пройти вперед. – После вас, хёни, – сказал он с игривой ухмылкой. Сынмин тихонько захихикал и кивнул в знак благодарности, проходя в дверь, а Феликс последовал за ним. Как только они оказались на улице, их встретил прохладный послеполуденный воздух, освежающий контраст с теплой, уютной атмосферой ресторана. Чонин присоединился к ним у двери и, выйдя на улицу, сделал глубокий вдох. – Это была хорошая еда, – сказал он довольным голосом. – Но, думаю, компания сделала её ещё лучше. – Феликс с энтузиазмом кивнул, его яркая улыбка практически озарила ночь. – Определённо. Мы должны делать это чаще. – Сынмин смотрел на них, чувствуя в сердце всепоглощающее тепло. – Может быть. В следующий раз мы даже можем взять с собой остальных троих. – Минхо задумчиво кивнул. – Мне нравится эта идея. Пока они ждали у входа в ресторан, вокруг царил тихий шелест растений и листьев на ветру. Прохладный послеполуденный воздух освежал после тепла ресторана, и все четверо стояли в тишине, наслаждаясь умиротворённым моментом. Сынмин, почувствовав приятное послеполуденное настроение, достал телефон и открыл навигационное приложение. Он повернулся к остальным с дружелюбной улыбкой. – Не могли бы вы дать мне свои адреса? – Минхо протянул руку и взял телефон Сынмина, его пальцы ловко набрали их общий адрес. – О, мы все живём вместе, – беззаботно ответил Минхо, но в его голосе прозвучал намёк на что-то большее, чего Сынмин не смог определить. Сынмин приподнял бровь в лёгком удивлении, его любопытство разгорелось. – Правда? Это потому, что ты в Stray Kids? Я думал, что это больше похоже на айдолов – жить вместе по расписанию и всё такое. Наверное, вы очень любите друг друга. – Феликс неловко рассмеялся и сделал небольшую паузу. Его взгляд метался между Минхо и Чонином, словно ища молчаливого одобрения, прежде чем ответить. – Да! Мы как большая компания лучших друзей, которые всегда проводят время друг с другом, – сказал Феликс весёлым тоном, но в его глазах было что-то такое, что Сынмину было трудно понять. Сынмин посмотрел на Феликса, и между его бровями появилась небольшая складка, так как он почувствовал, что в этой истории есть что-то большее, чем сказано. Но он не стал настаивать, а лишь задумчиво кивнул, решив пока принять объяснение. – Должно быть, это здорово. Иметь такую большую систему поддержки – это хорошо, – прокомментировал он искренне. – Да, – быстро согласился Феликс, на этот раз его голос был немного мягче. – Это действительно так. – В этот момент их внимание привлёк негромкий гул мотора, шофёр завёл их машину в зону парковки. Гладкий чёрный автомобиль блеснул под лучами солнца и остановился перед ними. Шофёр плавно вышел из машины и, вежливо кивнув, передал ключи Сынмину. Сынмин, почувствовав прилив энергии, бросился к машине с игривым энтузиазмом, что вызвало у остальных смех. Он быстро открыл все двери машины, двигаясь с почти комичным рвением. С преувеличенным пылом он повернулся к Минхо, нежно взял его за обе руки и повел к его стороне машины, словно сопровождал королевскую особу. – Ваше место, сэр, – драматично объявил Сынмин, низко поклонившись с таким жестом, что мог бы соперничать с театральным представлением. Минхо не мог не закатить глаза на выходку Сынмина, но улыбка на его губах выдавала веселье. – Ты смешон, – пробормотал он, но в его голосе явно звучала нежность. Устроив Минхо, Сынмин убедился, что Феликс и Чонин тоже удобно расположились в машине, после чего пересел на водительское сиденье. Отрегулировав зеркала и пристегнув ремень безопасности, он бросил взгляд в зеркало заднего вида, где видел их расслабленные и довольные лица. Машина плавно выехала на дорогу, и Сынмин направился к дому. Мягкое сияние приборной панели освещало его лицо, создавая теплый свет, который соответствовал уютной атмосфере в машине. Улицы были тихими, и он быстро влился в размеренный ритм позднего вечера. Легкая беседа текла непринуждённо, сменяясь моментами комфортной тишины. Когда Сынмин свернул на их улицу, его охватило чувство горько-сладкого предвкушения. Поездка казалась слишком короткой, каждая минута ускользала, как песчинка сквозь пальцы. Тихая, усаженная деревьями дорога, ведущая к их дому, выглядела слишком гостеприимной, а тепло домашнего очага служило лишь напоминанием, что эта особенная ночь подходит к концу. Он ехал медленно, словно пытаясь растянуть этот момент, продлить мимолётные мгновения общения, которыми он так неожиданно стал дорожить. Но вот показался их дом, и Сынмин, с тихим вздохом, заехал на подъездную дорожку и выключил двигатель. Некоторое время он просто сидел на месте, и единственным звуком было тихое тиканье остывающего двигателя. Он взглянул на Чонина, сидящего на пассажирском сиденье — его лицо оставалось спокойным после событий ночи. Затем, слегка повернувшись, Сынмин посмотрел на Феликса и Минхо, сидящих на заднем сиденье. Их лица были мягко освещены солнечными лучами, проникающими через окна. Губы Сынмина растянулись в тёплой улыбке, и его сердце переполнилось теплом. – Было здорово провести с вами время, – сказал он мягко, но искренне. – Давайте как-нибудь повторим это — скорее раньше, чем позже. Глаза Феликса засияли энтузиазмом, и он тут же согласился. – Да, конечно! Это было бы потрясающе. Его волнение было ощутимым, и прежде чем Сынмин успел что-то сказать, Феликс отстегнул ремень безопасности и выскочил из машины, быстро направившись к водительской стороне. Сынмин с лёгким удивлением наблюдал, как Феликс распахнул дверь, жестом приглашая его выйти, словно он был VIP-персоной. Сынмин не смог удержаться от улыбки, видя, как Феликс старается. В его движениях ощущалась искренняя доброта и энергия, перед которыми было невозможно устоять. Не задумываясь, Сынмин вышел из машины, заметив, что Минхо и Чонин уже последовали его примеру. Поздний вечерний воздух прохладно коснулся его кожи, приятным контрастом с теплом внутри машины. Но прежде чем Сынмин успел полностью осознать окружающую его обстановку, он почувствовал, как его обнимают — руки Феликса обхватили его с такой силой, что это было одновременно неожиданно и невероятно успокаивающе. Феликс прижался к нему так, словно они были старыми друзьями, не видевшимися много лет. На мгновение Сынмин застыл, застигнутый врасплох внезапной близостью, но затем, почти инстинктивно, расслабился. Он чувствовал тепло тела Феликса, его ровное дыхание, мягкую текстуру свитера. И в этот момент что-то внутри Сынмина разжалось — напряжение, о котором он даже не подозревал, начало уходить. Когда руки Феликса сжались чуть сильнее, Сынмин ощутил, как его собственная решимость растворяется, а первоначальное удивление уступает место глубокому чувству комфорта. Он и не знал, что объятия могут быть такими — безопасными, надёжными, словно возвращение домой. Чем дольше Феликс его держал, тем сильнее Сынмин прижимался к нему, медленно поднимая руки, чтобы обнять его в ответ. Он прислонил голову к плечу Феликса, вдыхая тонкий аромат его одеколона — лёгкий и свежий, с едва уловимыми нотками сладости. Шум окружающего мира отошёл на второй план, оставив их вдвоём в этом тихом, идеальном моменте. В объятиях Феликса Сынмин чувствовал твёрдую силу, но вместе с тем и мягкость, и нежную заботу, которая заставила его почувствовать, что им дорожат — что-то, чего он никак не ожидал. Стоя на месте и окутываясь теплом Феликса, он с удивлением понял, что это одно из лучших объятий в его жизни — простое, но глубокое. Казалось, Феликс вложил в этот жест всю свою теплоту, дружелюбие и искреннюю доброту, и Сынмин не мог не впитать всё это. И что самое удивительное? Они познакомились только сегодня. А теперь он стоял здесь, в объятиях человека, который всего за несколько часов заставил его почувствовать себя более желанным и окружённым заботой, чем он чувствовал уже долгое время. Чем дольше длилось объятие, тем меньше Сынмину хотелось, чтобы оно заканчивалось. Но в конце концов, с тихим вздохом, Феликс ослабил хватку и слегка отстранился, хотя его руки всё ещё лежали на плечах Сынмина, а глаза продолжали излучать то же тепло, что и в момент объятий. Чонин, стоявший в нескольких шагах позади, подошёл и похлопал Сынмина по плечу. Жест был твёрдым, но коротким, словно он хотел выразить благодарность, не переступая границу дружеской неловкости.  – Спасибо ещё раз, хён, – сказал он искренне, хотя в его голосе чувствовалась привычная застенчивость. Сынмин повернулся к нему, заметив лёгкую неловкость в поведении Чонина. Он знал, что Чонин не особо любит физическую близость, предпочитая небольшие жесты, как этот, более откровенным проявлениям. Но тем не менее, застенчивая улыбка Чонина неизменно вызывала у него умиление. Улыбка Сынмина стала чуть более игривой. – Конечно. Увидимся позже, милый, – поддразнил он, не удержавшись от желания немного подтрунить сдержанного Чонина, надеясь вызвать знакомый румянец. И, конечно, это сработало. Щёки Чонина вспыхнули, и румянец залил его лицо. Он слегка пригнул голову, пытаясь скрыть свою реакцию. – Хён! – слабо запротестовал он, его голос был полон смеси смущения и нежности, что всегда забавляло Сынмина. Сынмин тихонько засмеялся, довольный собой. Было что-то особенно приятное в том, чтобы видеть, как самообладание Чонина слегка даёт трещину, пусть даже на мгновение. Наконец, Минхо подошёл с привычной уверенностью и взъерошил волосы Сынмина – жест был одновременно игривым и успокаивающим. – Не будь чужаком, – сказал Минхо, его голос был мягким, но в нём чувствовалась искренность. Сынмин поднял на него глаза, в воздухе витало тепло их общения. – Не буду, хён, – покорно ответил он, и на его губах заиграла улыбка. Минхо кивнул, как бы удовлетворённый ответом, но затем выражение его лица слегка изменилось, когда он перешёл к следующей теме. – Итак, могу ли я рассказать Чану о твоём предложении, или ты сам этого хотел? – Упоминание о возвращении альбома – совместной работе, над которой он обещал поработать со Stray Kids – вызвало у Сынмина волну нервозности. Он почти забыл об этом в тепле вечера, погрузившись в атмосферу товарищества и непринуждённой беседы. Но теперь реальность навалилась на него, и он почувствовал, как в душу закрадывается тревога. Сынмин сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. – Ты можешь это сделать, – наконец сказал он, его голос слегка дрожал. – Только... сделай это завтра, пожалуйста. Мне ещё нужно согласовать это с начальством. – Минхо снова кивнул, на этот раз с ободряющей улыбкой. – Хорошо. Мы дадим тебе время. О! И мы вернём тебе одежду, когда снова увидимся. – Сынмин пренебрежительно махнул рукой, пытаясь отмахнуться от беспокойства. – Не беспокойся, я всё равно никогда их не надену. Просто оставь их себе. – Чонин вмешался с ноткой беспокойства. – Но это же твои вещи, хён. Мы не можем их у тебя забрать! Они очень ценные. – Сынмин пожал плечами, окинув взглядом троицу, каждый из которых был одет в свою одежду и выглядел очень стильно. – Не для меня. Это просто одежда. – Он сделал паузу, его взгляд задержался на них со смесью любви и веселья. – Кроме того, вы, ребята, выглядите в них лучше. Просто великолепно. – На его слова все трое покраснели, и румянец растекся по их щекам, что заставило Сынмина рассмеяться. Это была маленькая победа – видеть, как они смущаются после того, как дразнили его раньше. Но, несмотря на желание остаться и понежиться в их компании ещё немного, Сынмин понимал, что ему пора идти. Взглянув на часы, он тихонько вздохнул. – А теперь мне пора, – сказал он с лёгкой долей неохоты. – Увидимся позже, да? – Феликс выглядел заметно разочарованным, его прежний энтузиазм слегка угас, но через мгновение он кивнул, принимая неизбежное. Трио с неохотой отпустило Сынмина, их голоса громким, веселым хором прощались с ним, пока он направлялся к своей машине. Они стояли у подъезда и смотрели, как машина Сынмина исчезает на улице, пока их фигуры становились всё меньше в зеркале заднего вида. Это был горько-сладкий момент, оставивший у Сынмина чувство удовлетворения и странной тоски, когда он уезжал. Позже, когда Сынмин наконец добрался до дома, он с довольным вздохом упал в постель, мысленно перебирая события этого вечера. Тепло их улыбок, общий смех и легкое товарищество не покидали его мысли, укутывая, словно одеяло. Это была хорошая ночь.