Взгляни с другой стороны

К тому моменту, как вернулся Дин, Сэм почти взял себя в руки, хотя внешне всё ещё оставался немного расстроенным. К счастью для него, Дин предположил, что это из-за мыслей о его гибели. — Дин! Ты жив?! — воскликнул Сэм в шоке. — Ага, Сэмми. Жив. И ты не поверишь, что только что произошло, — произнёс Дин и принялся рассказывать, как Чак и Амара помирились, и та исцелила его, прежде чем они вместе «упорхнули в закат». — Она хотела выдать мне какой-то презент за помощь, но я отказался. Кто знает, какой презент она сочтёт подходящим, а я бы не доверился ничему исходящему от неё. — Довольно разумно, — сказал Сэм, поражённый новостью. Мир спасён. После всех их промахов мир снова спасён. — Мне нужно… пойти сообщить Габриэлю, — нерешительно добавил он. — Мудак уже проснулся? Типично. Как только всё кончается, он, наконец, отрывает свою задницу. Небось, всё это время притворялся, — пробормотал Дин. — Заткнись! — рявкнул на него Сэм. Он не мог больше выносить, таких отзывов Дина о Габриэле. Не сейчас. Не после того, что он узнал… — Ого, да в чём дело-то, Сэмми? — раздражённо спросил Дин. — Просто… оставь Габриэля в покое, — устало сказал Сэм, неготовый вдаваться в детали прямо сейчас. Затем, прежде чем Дин смог что-то добавить, покинул комнату и отправился к Габриэлю. Он нашёл его в библиотеке, снова сидящим на полу в позе лотоса. — Эм… Габриэль? — нерешительно произнёс Сэм, и тот повернулся к нему, уже убрав все следы слёз с лица. — Я просто подумал, что тебе будет интересно узнать… всё закончилось хорошо. — Я уже и сам понял. Вы снова выкрутились, — язвительно выдал Габриэль. — Как только верну свои силы, сразу уберусь с вашего пути. — Тебе… обязательно уходить? — спросил Сэм, задаваясь вопросом, не мазохист ли он, раз хотел, чтобы Габриэль остался, после всего. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я остался? — недоверчиво переспросил Габриэль, задаваясь тем же вопросом. — Я… ага… Полагаю. Дело в том, что… я хочу стать лучше. Не хочу, чтобы кто-то ещё из-за меня умирал и надеялся… — Что я стану твоей совестью? — Габриэль фыркнул. — Как будто я настроен на такой провал. — Скорее, он не собирался находиться рядом с Сэмом больше, чем было необходимо. Ему было слишком тяжело находиться рядом, зная, что он никогда не сможет быть с ним. Даже если бы Сэм вдруг оказался открыт для этого, его разрушительная натура неизбежно вынудила бы Габриэля наблюдать, как он уничтожает мир, не имея возможности его остановить. И он не мог бы с этим справиться. Ему и так тяжело было любить его издалека, видя, сколько разрушений тот приносит. Чувство вины за каждую смерть, которую Сэм вызовет, если они будут вместе, раздавило бы его. — Ты не потерпишь поражения. Клянусь. Я… я буду слушать тебя. Буду делать всё, что ты скажешь… — Ты вообще себя слышишь, Сэм? — спросил Габриэль, почти усмехаясь тому, что тот предлагал. — Я серьёзно. Я сделаю всё что угодно, лишь бы больше никто не умирал по моей вине. Я бы сделал всё, чтобы искупить те смерти, что уже лежат на моих плечах, если бы это было возможно. Ты не потерпишь поражения, Габриэль. Просто, пожалуйста, — умолял Сэм. Он не знал, сможет ли выдержать ещё. Если Габриэль сейчас уйдёт, это будет значить, что Сэм не подлежит искуплению. — Хочешь знать, почему меня ждёт поражение, Сэм? — устало спросил Габриэль. — Потому что правильный путь тебе даже в голову не приходит. Это даже не вариант для тебя. Идея поиска мирного решения настолько чужда для тебя, что тебе проще отрезать себе руку, чем не допустить ущерба. — Мы и раньше находили мирные решения, — возразил Сэм. — Только когда их буквально впихивали тебе в глотку. Только когда те, кто предлагал это, загоняли вас в угол. И даже тогда ты сопротивлялся до последнего. Ты хоть раз подумал, просто поговорить со мной, прежде чем приступить к убийству? — спросил Габриэль. — А что насчёт Люцифера и Михаила? Ты хоть раз задумывался о том, чтобы поговорить с ними? Нет, не задумывался. Потому что считаешь правым себя, а всех, кто против — всего лишь заблуждающимися. — Поговорить с Люцифером и Михаилом? Ты думаешь, мы могли бы остановить Апокалипсис, просто поболтав? — недоверчиво спросил Сэм. — Может, да, а может, и нет. Но ты хотя бы мог попробовать. Как в итоге разрешилась эта ситуация? Позволь угадать — не силой, — с упрёком бросил Габриэль. — Я… нет… это… это не так, — сказал Сэм, когда до него начало доходить то, о чём говорил Габриэль. Если с Амарой можно было поговорить и прийти к примирению… как можно было утверждать, что с Михаилом и Люцифером это было невозможно? Если бы кто-то поговорил с Амарой раньше, возможно, всё бы не зашло так далеко. — Она просто… хотела вернуть брата, — сказал Сэм, ощущая тошноту. Как они могли заблуждаться столько времени? — Я не хочу душнить или критиковать, но… почему ты сам не попытался поговорить с ними? — спросил Сэм, стараясь не звучать осуждающе, проявляя лишь искреннее любопытство. — Между нами лежит много всего, Сэм. Я бы вряд ли смог чем-то помочь. Да и это означало бы, что мне пришлось бы раскрыть, что я жив. В конце концов, я попытался поговорить с Люци. Когда уже стало неизбежно, что он узнает о моём существовании. Но чтобы он перестал концентрироваться на своём сосуде и начал слушать меня, мне нужно было вывести тебя оттуда. Для чего пришлось занять агрессивную позицию, а Люци всегда плохо реагирует, находясь в уязвимом положении. Я был обречён с самого начала, но всё же попытался, — объяснил Габриэль. — Хорошо. Что ж. Это имеет смысл, — признал Сэм. — Но ты считаешь, что я мог бы сделать лучше? — Конечно, мог бы. Всё, чего Люци когда-либо хотел — это быть понятым. Ему нужен был кто-то в его углу. Я не мог стать этим человеком по ряду причин, но это мог быть ты. А Михаил… Михи был в отчаянии. Он просто хотел вновь стать целым. Если бы кто-то показал ему другой путь… возможно, он бы принял его. Но такие вещи тебе и твоему брату даже не приходят в голову. Вы проноситесь через мир, сметая всё на своём пути и вызывая цепные реакции. Я не думаю, что вы способны быть другими, — добил Габриэль. — Мы можем! — немедля выпалил Сэм. — Я могу, — поправился он, не будучи полностью уверенным в Дине. — Я буду, — поклялся он. — Тогда ты справишься и без моей помощи, — произнёс Габриэль, не веря ни единому сказанному слову. — Габриэль, подожди. Пожалуйста. Просто… ты можешь рассказать мне, что произошло между Михаилом и Люцифером? Насчёт чего он хочет понимания? Почему Михаил в отчаянии? — Нет. Это не моя история и ответы давать не мне, — ответил Габриэль. — Но… Михаил всё ещё в клетке, а Люцифер… я даже не знаю, где он, — сказал Сэм. — Вот в чём дело, Сэм. Бульдозеры легки в управлении. Они просто сносят всё на своём пути. Найти же способ аккуратно проехаться, не нанеся слишком большого ущерба… вот это уже сложнее, — поведал ему Габриэль. — Если… если я смогу доказать, что справлюсь… ты вернёшься? — с надеждой задал вопрос Сэм. — Зачем? — спросил Габриэль. Если Сэму хотел его в качестве совести и при этом начнёт доказывать, что может обойтись без неё, в чём тогда смысл? — Потому что… — Сэм осёкся. Признаться Габриэлю в своих чувствах было немыслимо, но какой же ответ он мог бы дать? — Потому что… — он попытался снова, но его мысли путались. — Не знаю, — сдавленно ответил он. — Но ты вернёшься? — Я подумаю, — сказал ему Габриэль, немного покривив душой. Он знал, почему Сэм хочет его возвращения. Просто не хотел делиться этим. Габриэль чувствовал, что с каждой секундой его силы возвращаются. Возможно, это было из-за того, что источник проблемы отдалился, а может, Амара решила всё исправить перед уходом. В любом случае, важно было то, что вскоре он сможет уйти отсюда. Уйти далеко от Сэма. — Спасибо, — с благодарностью произнёс Сэм. Тот факт, что Габриэль рассмотрит возвращение, означал, что Сэм не был таким уж безнадёжным случаем. Возможно, у него получится всё исправить и вернуть Габриэля в свою жизнь. Архангел не захлопнул перед ним дверь. — Я, пожалуй, оставлю тебя медитировать, — добавил он. Габриэль кивнул, и Сэм вышел. В следующий раз, когда Сэм заглянул, Габриэля уже не было.