Fleeting Moments

Кара нервно накручивала прядь волос, буквально утопая в огромном кресле. Напротив нее через стол сидел ее врач, доктор Рид. Он просил называть себя Дэниел, мягко и понимающе улыбался, и выглядел доброжелательным, готовым помочь. Если бы не его взгляд. Под пронизывающим взглядом холодных голубых глаз было неуютно, словно доктор всю ее насквозь видел. Мог мысли прочитать, и этого Кара боялась больше всего, поэтому опускала голову, разглядывала обкусанные пальцы с поломанными ногтями. Она не видела, как доктор проследил за ее взглядом и сделал пометку в блокноте. – Как дела с завтраками? – мягко спросил Дэниел. – Я помню, ты рассказывала, что есть с утра тебе сложнее всего. Вздохнув, Кара заправила скрученную в жгутик прядь за ухо. – Уже получше, – соврала она. – Всю порцию съесть не получается, но большую часть… Которую она потом выблевывает в палате. Дэниел стукнул ручкой по блокноту, и Кара подняла на него темные встревоженные глаза. – Что из еды тебе больше всего по вкусу сейчас? – спросил он. – Может, стоит есть больше того, что вызывает аппетит. Кара кивнула. Перед глазами стояли непереваренный горошек, кусочки мяса, пюре, ломтики фруктов – все это в желудочном соке и желчи. От горького вкуса во рту захотелось пить. – Можно воды? – нервно спросила она. Доктор кивнул. Налил в чистый стакан воды из графина и подвинул к девушке. Та шепнула едва слышное «спасибо» и сделала несколько маленьких глоточков. – Мне нравится йогурт, – наконец сказала она. Его было легко проглотить, не жуя. И обратно он шел хорошо – ягодный вкус неплохо перебивал вонь желчи. Дэниел кивнул. – Йогурт – это хорошо, – мягко сказал он. – А что-нибудь попитательнее? Кара пожала плечом и отставила стакан. Ей было все равно, чем ее выворачивало. – Может, тушеный шпинат. Доктор снова кивнул и сделал очередную пометку в блокноте. – Да, это и вкусно, и полезно. Какое-то время он молчал, и даже не поднимая глаз, Кара могла сказать, что доктор изучающе смотрит на нее. Под его воображаемым взглядом было неуютно. Хотелось спрятаться, и Кара поежилась, сильнее запахивая теплую кофту. – Холодно? – с нотками обеспокоенности спросил Дэниел. – Да. Доктор стукнул ручкой по блокноту. – Странно. На термостате 71 градус. Тебя морозит? Вновь пожав плечами, Кара, не подумав, ответила: – От нервов. Стук по блокноту заставил ее вздрогнуть. – От чего же нервничать? – спросил он. – Все же в порядке, так? Подняв на доктора взгляд, Кара увидела, что он легко улыбался ей, только вот до голубых глаз улыбка не доходит. Доктор смотрел цепко, внимательно, словно препарировал ее своим ледяным взглядом. Против воли Кара задрожала. – Д-да, – ответила девушка. – Да, конечно. Снова стук по блокноту. Размеренный, монотонный. Таким в гипноз вводят. Нервничая, Кара поднесла искусанный большой палец ко рту и тут же отдернула его, напоровшись на взгляд доктора. – Ладно. С завтраками разобрались. А что с ужином? Не слишком поздно для тебя? Нет болей, когда ложишься спать? Та спешно покачала головой. Скажешь, что болит, заставит раздеться, чтобы живот прощупать, и увидит, какая она худая! – Все нормально. Дэниел кивнул, постучал по блокноту, потом по столу и поймал испуганный взгляд пациентки. – Получается, что завтрак, обед и ужин проходят нормально. Кара неуверенно кивнула. – Почему же, – доктор достает из блокнота листок, в котором Кара с ужасом узнает результаты анализа крови, – у нас такие плохие показатели, м? Глаза округлились от удивления. Кара открыла было рот, чтобы запротестовать, только что скажешь? Дэниел стукнул ручкой по листку и провел кончиком по ровному ряду цифр. – Все или ниже нормы, или на грани. Повисла тишина. Напряженная, звенящая. А потом вкрадчивое: – Ты ничего не хочешь мне сказать? На грани истерики Кара покачала головой и потянулась к стакану. Спешно сделала глоток, потом еще один, выигрывая время. Дэниел вздохнул. – Значит, вот как мы поступим. После приема пищи в палату тебе запрещено возвращаться. Раз в неделю по утрам будем взвешиваться. Кара сжалась и несчастно кивнула. – И нужно будет попить витаминки. После завтрака будешь получать у медсестры. Подняв удивленный взгляд на мужчину, Кара спросила: – Почему у медсестры, а не у вас? Губы доктора растянулись в улыбке. – А ты хотела у меня? Чувствуя, что краснеет, Кара тряхнула головой, прячась за волосами. – Это просто разведенный в воде порошок, мультивитамины, – пауза, и вкрадчивое: – Посмотри на меня, Кара. Та подняла озадаченный взгляд. – Если после них будет подташнивать, нужно будет съесть кусочек хлеба. Попросишь у медсестры, она в курсе. Понятно? – Да… Еще одна обнадеживающая улыбка, которая не коснулась голубых глаз, и доктор поднялся и обошел стол. Его ладонь горячо легла на худое плечо и сжала его. – Все у нас с тобой получится, Кара.

***

После обеда девушка по привычке сидела в библиотеке – в палату ее теперь не пускали, а в общей комнате находиться не хотелось. Хоть пациентов было не так много, Кара сторонилась их; тишина и уединение – вот что она искала. Она листала «Гордость и предубеждение» не в первый раз. Слишком хорошо знала сюжет, чтобы вчитываться, и мысли то и дело разбредались. Что будет, когда она выйдет? Сможет ли она жить, как раньше? Чтобы успокоить себя, Кара то и дело крутила пряди, касалась корней волос, сворачивала жгутики. В какой-то миг раздался треск, и прядь щекотно скользнула по шее, упала на пол. Касаться крошечных пеньков на голове отчего-то было приятно. В очередной раз, когда Кара, читая книгу, крутила волосы, ей словно свет заслонили. Стало тяжело, душно и тревожно, как будто кто-то наблюдает за ней. Она тут же подняла взгляд и увидела врача. Высокий, крепкий, с медовыми волосами, он, несмотря на физическую привлекательность, отталкивал, вызывал желание скорее убежать. Было дело в его слишком уверенной, почти агрессивной позе? В тяжелом взгляде зеленых глаз? Кара не знала, но и узнавать желанием не горела. Отложила книгу и, шепнув «извините», скрылась в общей комнате.

***

На следующий день за завтраком она увидела Дэниела. Он привел в столовую незнакомую Каре пожилую женщину и помог ей разобраться с процессом выдачи еды. Кара хотела было приветливо помахать ему, как к мужчине подошел тот вчерашний врач-блондин. Что-то сказал, после чего они оба посмотрели в ее сторону. Внутри все замерло от страха. Весь оставшийся день Кара вздрагивала от каждого шороха – с ужасом ждала, что Дэниел позовет ее в свой кабинет, а что он может придумать, она даже не представляла. Или представляла? Перед глазами, как на зло, встали жуткие картины из ее прошлого опыта лечения. Когда было так больно, страшно и безумно стыдно. Дэниел не подошел ни после обеда, ни после ужина. Они встретились, как обычно, утром следующего дня в его кабинете. Он все так же улыбался, мягко и обнадеживающе, и, если бы Кара не видела, каким взглядом окинул ее тот второй доктор, она могла бы надеяться, что ей просто показалось, и ничего не случится. – Как самочувствие? – спросил Дэниел, после того как она выпила свои лекарства – не витамины, а что-то, что давал ей только доктор. В самый первый день Кара совершила ошибку и наивно спросила его, что это. С лица доктора тогда сразу же слетела его дежурная улыбка. Он коротко ответил, что не дает комментариев по назначениям, и после этого заставил открыть рот и с пугающей дотошностью проверил за щеками и под языком. С тех пор Кара не доверяла его мягкой улыбке. – Все хорошо, – ответила Кара, понимая, что ее выдает кривящееся испуганное лицо, дрожащий голос. – Все хорошо, – эхом отозвался Дэниел. Откатился от стола и медленно обошел пациентку, останавливаясь у нее за спиной. Та уже не могла скрыть дрожь, а в голове билась мысль: неужели доктор специально ее запугивает? Руки доктора легли на плечи, и Кара хотела было вырваться, встать. Дэниел удержал на месте. – Тихо-тихо, – мягко проговорил он. – Нет причин так волноваться. «Есть! Есть!» Доктор отошел куда-то вглубь кабинета, и слух Кары болезненно обострился. Она вздрогнула, когда услышала металлический звон, потом раздался звук приближающихся шагов. И хоть она не видела доктора, девушка знала – в руках он держит неизвестный ей медицинский инструмент. Нервничая, Кара хотела было обернуться, но Дэниел не дал. Вновь положил руку на ее плечо. «Руку! – кричала Кара у себя в голове. – Руку, а не обе руки!» В той другой он держал – что? – скальпель? Хирургическую пилу? Расширитель? Девушка уже видела, как доктор заставляет ее запрокинуть голову и насильно вставляет металлический расширитель в рот. Потом силой проталкивает внутрь шланг и по нему течет в желудок питательная смесь. Все это и отвратительно, и страшно, и воняет резиной и латексом! Доктор коснулся ее волос. – Позволишь? – мягко спросил он. – Я хочу посмотреть, как обстоят дела. И тут Кару обожгло пониманием. Тот светловолосый доктор видел, как она вырывает пряди! Рассказал об этом Дэниелу, и что ее теперь ждет?! Только деваться некуда, и пришлось, сжав зубы, кивнуть. Тогда Дэниел легонько коснулся ее распущенных волос, провел ладонью, поглаживая, успокаивая, а потом что-то металлическое и холодное прочертило кожу голову. Руки Кары подлетели к волосам, но Дэниел бережно отвел их. – Это просто расческа, ничего страшного, – успокоил он. Дэниел аккуратно разделял волосы на небольшие участки, прочесывал пряди, легко касался то шеи, то плеч, когда брал очередной локон, и Кара мало-помалу успокоилась. Расслабилась. Потеряла бдительность. Следующие слова упали обухом: – Кара, мне неприятно тебе указывать, но я хочу, чтобы теперь ты ходила с пучком. Ты не должна сама расплетать волосы или расчесывать их. По утрам тебя будет заплетать медсестра. Если хочешь, то вечером могут расчесать и переплести. Кусая губы, она сидела, пытаясь не дрожать, пока доктор зачесывал ее волосы наверх, собирая их в высокий хвост. От прикосновения его пальцев к коже головы от макушки вниз по шее разливалось нервное покалывание, и Кара не выдержала – вздрогнула, подалась вперед; тут же больно натянулась прядь. – Ах! – выдохнула Кара. Дэниел пригладил волосы, затягивая их резинкой. – Тихо-тихо, больно не будет. Он обернул волосы пару раз, закрепил концы. На худенькие напряженные плечи Кары горячо опустились его ладони. – Вот и все, – Дэниел обошел девушку и присел на край стола. Он мягко улыбался, и от его улыбки Кару бросило в дрожь. На следующее утро после того, как ее расчесали и затянули волосы в тугой пучок, Кара как обычно зашла в кабинет доктора. Тот с прежней легкой улыбкой протянул ей стаканчик с лекарствами. Таблеток стало больше.