Fleeting Moments

С помощью Дэвида Дэниел все же нашел человека, который согласился сделать доверенность задним числом. Несмотря на финансовое вознаграждение уговаривать того пришлось долго: Дэниел и объяснял, что Алекс его любовник, и фотографии показывал, и скрины переводов на его счета, и письма с долгами по кредиткам. Тот согласился, но все равно выглядел так, словно подозревает Дэниела в обмане несчастного парня, которого злонамеренно упрятали в лечебницу, где сами работали, чтобы потом ограбить. Отчасти он был прав: Дэниелу даже не пришлось заставлять Алекса подписывать документы, он просто положил бумаги перед страдающим парнем и указал ручкой, где поставить подпись. Алекс ничего не читал, не задал ни одного вопроса. Покорно подписал везде и с мольбой посмотрел на Дэниела. – Сделай укол, – попросил он, мечтая об облегчении. В тот раз Дэниел колоть лекарства не стал. Прав был Дэвид: нечего менять наркотики на наркотики. Если Алекс еще держится, то лучше потерпеть. Так быстрее все закончится. Ему станет лучше. Под перемежающийся грязной руганью вой Дэниел вышел из палаты Алекса и закрыл ее на ключ.

***

Когда с долгами по счетам было покончено, пришло время разбираться с колледжем. Имея на руках доверенность, Дэниел связался с куратором курса парня и теперь терпеливо прослушивал автоматический ответ с часами работы, дополнительными рабочими телефонами, номером факса и предупреждением о записи звонка. Шла семнадцатая минута цикличной записи, когда в кабинет Дэниела после короткого, уверенного стука зашел Дэвид. Отодвинув телефон от уха, Дэниел вопросительно глянул на друга. – Пойдем кофе выпьем, – предложил тот. – Я же на телефоне, – нахмурился Дэниел. «Неужели не видно?» – Перезвонишь, – отрезал Дэвид. – Поговорим про Алекса. Услышав имя парня, Дэниел спешно отбил звонок и взволнованно посмотрел на друга. – Что-то случилось? – Все, что могло случиться, уже случилось, – раздраженно сказал он. – Пойдем, я даже думать об этом сучонке без сигареты не могу. Поморщившись, Дэниел все же последовал за Дэвидом. Раз он все же решил заговорить об Алексе, значит, что-то важное. Дэниел не стал ждать, когда разогреется кофемашина, даже не дал Дэвиду закурить такую необходимую ему сигарету для разговора о пациенте, как с ходу, едва перешагнув порог, спросил: – Что все же произошло, Дэйв? Тот раздраженно цокнул и, распахнув окно, чиркнул колесиком зажигалки. – Алексу стало лучше. Ожидавший другого, Дэниел с трудом поверил своим ушам. Он боялся, что возникли сложности, что Алексу опять больно, снова плохо, но Дэвид сказал, что его мальчик пошел на поправку. Он расплылся в широкой улыбке. – Отличные новости! Дэвид оставался мрачным. Он затянулся и, повернувшись к другу, посмотрел ему в глаза: – Я решил, что его надо наказать. Медленно моргнув, Дэниел помолчал, пытаясь понять смысл сказанных слов. Не выходило. – В каком смысле? – нахмурился он. Дэвид затянулся и выпустил сизый дым в окно. – В прямом, – ровно ответил он. – Буду пороть его. Снова тишина. – Зачем? – с неподдельным непониманием спросил Дэниел. – А чтобы дошло до него наконец, как поступать можно, а как нет. Дэниел раздраженно качнул головой, словно отметая любые доводы друга. – Он недавно ломку пережил, какие наказания? Цокнув, Дэвид с силой затушил сигарету в пепельнице и шумно захлопнул окно. – А вот именно для этого и наказания, чтобы ломка его была первой и последней. Скрещивая руки на груди, Дэниел снова покачал головой: – Он только что пережил самую сильную боль в своей жизни. Это и так травматичный опыт. Зло усмехнувшись, Дэвид разлил свежеприготовленный кофе по кружкам и подвинул одну ближе к другу, который садиться не торопился. Стоял и напряженно смотрел на своего коллегу, что устроился в кресле с кружкой в руках. – Так и отлично. Отрицательное подкрепление – надежный способ раз и навсегда выбить дурь из его головы. Раздражение внутри кипело, бурлило, пока не выплеснулось в едкое: – Может, в духе классики еще током его бить за каждую мысль о наркотиках? Усмехнувшись, Дэвид глотнул кофе и покрутился на стуле. – Хорошая идея. Советуешь? Спорить с Дэвидом было невозможно – у Дэниела буквально руки опускались. – Это же никакое не отрицательное подкрепление, – попытался он воззвать к голосу разума не Дэвида-врача, а Дэвида-друга, – а просто издевательство над ребенком. Дэвид фыркнул и снова глотнул кофе. – Так будет лучше, Дэн, – смягчившимся тоном сказал он. – Помнишь, я рассказывал тебе про Робби и его травку? Дэниел неуверенно кивнул и, присев на край стола, все же взял кружку в руки. – Пару раз выдрал его, и все как рукой сняло. Учится в колледже и, – он жестко сверкнул зелеными глазами, – не поддается на уговоры разных уродов. Уродов. Это он про его Алекса. – Он просто запутался. – Ну да, ну да, – махнул рукой Дэвид. – Ничего, запутался – распутаем. Дэниел устало посмотрел на аппетитную бежевую пенку на кофе и сделал глоток. Горько. – Все будет нормально, Дэн. Доверься мне, я знаю, что делаю. «Надеюсь, Дэйв, я очень на это надеюсь…»

***

Этим утром Дэниел опоздал на работу и, если бы Дэвид не перехватил его пациентов, пришлось бы отменять прием. Потом объясняться перед начальством, отрабатывать вечером, а сил не было. Он возвращался со встречи с деканом факультета Алекса. Итогом долгой встречи стали документ об официальном свободном семестре и список долгов Алекса. Выслушав адаптированную для колледжа историю, декан пошел им навстречу и разрешил Алексу досдать курсовые, чтобы не пришлось повторять предметы в новом семестре. Конечно, Дэниел считал, что лучше бы Алексу перевестись на другое направление, а еще лучше – в другой колледж, но решать это было не ему. Когда Алексу станет лучше, сам разберется, чего он хочет. И все же отсрочка казалась маленькой победой, которой Дэниел сейчас делился с Дэвидом, наслаждаясь ароматным сладким кофе в его кабинете. Он еще не знал, что день, который так хорошо начался, неумолимо двигался к катастрофе. Дэниел пил вторую кружку, когда внезапно дверь в кабинет распахнулась, и на пороге показался мокрый полуголый Алекс – вокруг его бедер было обмотано влажное белое полотенце. Окинув парня взволнованным взглядом, Дэниел спросил было: – Алекс, что… Ему не дал договорить Дэвид. Лицо его побагровело, когда он, вскочив на ноги, выкрикнул: – Ты какого черта здесь забыл? А Алекс смотрел на Дэниела, кусая губы, заламывая дрожащие руки. – Дэниел, я прошу тебя, останови это! Охваченный тревогой, Дэниел снова окинул Алекса внимательным взглядом. У парня что-то болит? Снова ломает? Вернулись боли? Или что-то еще? Рука Дэвида тем временем сжалась в кулак – костяшки его пальцев побелели, такой же бескровной была тонкая линия сжатых губ. А потом злое, на выдохе: – Рот свой закрой! Алекс на Дэвида не смотрел – только на Дэниела, и с такой болью, с такой мольбой. – Он пытает меня! Дэниел, он пытает меня! Пожалуйста! Все встало на свои места. От легкости удачно начавшегося дня не осталось ни следа. С десятикратной силой реальность упала на плечи Дэниела, прижимая его к стулу, на котором он все еще сидел. Ясно. Дэвид продолжал со своими наказаниями, и, как и боялся Дэниел, они стали для Алекса пыткой. – Заткнись! Вздрогнув, Дэниел глянул на друга – тот выглядел так, словно сейчас бросится на парня и покажет ему, что такое настоящая пытка. Тогда Дэниел перевел взгляд на Алекса, и их глаза встретились. Глотая слезы, Алекс развязал узел, позволяя полотенцу упасть. Он повернулся спиной, демонстрируя исполосованные ягодицы и бедра. Дэниел прикрыл глаза. Так не наказывают – так пытают. Он снова открыл глаза и встретился с Алексом взглядом. Тот, страдальчески кривясь, провел рукой по избитым ягодицам и простонал: – Посмотри, что он со мной сделал! Что он делает со мной! Что бы сказал Алекс, если бы знал, что Дэниел в курсе? Что он сам это допустил. Буквально своими руками вложил оружие в руки Дэвида. Чем он его так избивал? На ремень непохоже, эти вздувшиеся петельки – скакалка? Какой-то провод? Еще бы кнут взял! А Алекс тем временем обернулся и с отчаянием посмотрел на Дэниела. Такой ужас плескался в заплаканных серых глазах, такая надежда, словно Дэниел был вершителем его судьбы. Краем глаза Дэниел заметил, что Дэвид вот-вот взорвется. Нужно было взять стратегическую паузу. – Я зайду позже, Алекс, и мы поговорим. Парня била крупная дрожь. Сейчас бы укутать его в одеяло, налить горячего чая и утешить, только вот Дэниел не мог просто пообещать Алексу, что все будет хорошо. Сначала нужно поговорить с Дэвидом. А на пороге показался испуганный Нил – он часто дышал и переводил взволнованный взгляд с голого Алекса на разъяренного Дэвида. Тот церемониться не стал и рявкнул: – Какого черта этот полоумный стоит голый у меня в кабинете? Нил побледнел и выглядел так, словно сейчас в обморок хлопнется. – Простите, доктор! Дэвида же трясло от злости. – Принеси сюда его одежду и забери этого ненормального. В палате привязать! Будет теперь все время в смирительной рубашке ходить! – Да, доктор. И Нил тут же выбежал из кабинета, прикрывая за собой дверь. Алекс как-то испуганно обернулся, вздрогнул при виде закрывшейся двери и снова глянул на Дэниела. Мгновение, и сквозь отчаяние, которым дышало бледное лицо, проступила решимость. Так выглядит человек, обреченный на смерть. Больше нечего терять – все мосты сожжены, и Алекс бросился к Дэниэлу, заламывая руки в мольбе. – Спаси меня! – кричал парень. – Он же меня искалечит! Голос Дэвида, жесткий, насмешливый, прорезал повисшую тишину: – Ты еще на колени встань. А Алекс дрожал, кусая сухие потрескавшиеся губы. Со страхом глянув на доктора, он снова посмотрел в голубые глаза Дэниела: – Дэниел! Любимый! Отчаянная мольба, такая горячая и искренняя. Она шла от самого сердца, звучала нежно и жалобно, а Дэвид только зло рассмеялся. От резкого звука Алекс вздрогнул, но глаз от Дэниела не отвел: – Спаси меня! Если бы Дэниел мог… Казалось, Алекс сейчас потеряет сознание, и Дэниел настойчиво повторил: – Я зайду к тебе после обеда, и мы поговорим. Обещаю. Алекс выглядел так, словно ему смертный приговор объявили. Поникший и сдавшийся, он недвижимо стоял, пока к нему не подошел Нил. – Давай, Алекс, – негромко сказал он и, потянув парня на себя, начал одевать его. А Алекс, словно покорная кукла, поднимал ноги, протягивал руки. – Зафиксировать его, доктор? Быстрее, чем Дэвид успел что-либо ответить, Дэниел покачал головой. – Нет. Ожидаемо, Нил перевел взгляд на Дэвида, чтобы тот подтвердил слова Дэниела, но тот лишь раздраженно отвернулся и уставился в окно. Повисла тишина. И только когда дверь за Алексом и Нилом закрылась, Дэниел понял, что все это время его мелко трясло от злости. Резко развернувшись к закурившему другу, он выпалил: – Что за инквизицию ты устроил, Дэвид? Тот затянулся и пожал плечами, выпуская дым в сторону. – Я сказал, что буду наказывать его. Несмотря на ровный голос, Дэвид был явно раздражен – ни окно не открыл, ни даже форточку; в кабинете горько пахло дымом и совсем тонко, неуловимо потом Алекса. Его мальчик боялся, дрожал, потел, но все равно нашел в себе силы прийти и попросить о помощи. – Это истязания! Он просто ребенок, который сделал неправильный выбор. Дэвид зло усмехнулся и стряхнул пепел. Снова затянулся, одним махом выкуривая сигарету до фильтра, и с силой затушил бычок. – Ты знаешь, что распространение наркотиков тянет на уголовку? Этот твой «просто ребенок» – преступник, которому место в колонии. Не веря своим ушам, Дэниел резко шагнул к Дэвиду. Не может быть, чтобы Дэвид действительно так думал об Алексе. Зачем тогда вообще было предлагать свою помощь, если место Алексу в колонии? – Я не позволю тебе так с моим мальчиком! То, как яростно вскинул на него взгляд сверкающих зеленых глаз Дэвид, как быстро он подскочил на ноги, как резко подошел к другу, остановившись в паре дюймов от него, говорило о неминуемой ссоре. – Твой мальчик – это твой любовник, – зло выплюнул Дэвид. – Сейчас один, через неделю другой. А моему мальчику – моему сыну – этот урод мог жизнь сломать! Покрасневшее лицо, а губы белые как мел. – И мне – мне! – пришлось бы разгребать все это дерьмо! Ведь я с моим мальчиком до конца, что бы не случилось! К ярости примешалось покалывающее раздражение: что Дэвид имеет в виду? А Дэниел не до конца с Алексом? Разве он не разгребает последствия его ошибок? – С тобой невозможно говорить! – в сердцах воскликнул Дэниел и вышел из кабинета, хлопнув дверью, пока не успел наговорить лишнего. Срочно нужен был тайм-аут.

***

Перед тем как зайти к Алексу, следовало успокоиться. Парень и так взвинчен, если он увидит Дэниела в таком состоянии, то полноразмерной истерики не избежать. Не хотелось лишний раз колоть ему успокоительное. Самому бы не помешало. Вместо этого Дэниел заварил себе зеленый чай с жасмином и решил зайти в оранжерею. Запах тропических цветов, ванильно-сладкий и пряный, поднимал настроение, и Дэниел присел на скамейку, на которой они так любили проводить время с Алексом. Алексу здесь нравилось. Сочная листва успешно создавала иллюзию свободы, и его мальчик и рад был обманываться. Его мальчик. Как он там? Затягивать Дэниел не стал – привел мысли в порядок и поспешил к Алексу. Дэвид его до истерики довел – в чем, в чем, а в этом он силен. Открыв палату, Дэниел обнаружил Алекса в тугом коконе из одеяла: он свернулся калачиком и жался к стене, повернувшись спиной к двери. Маленький напуганный мальчик. Дэниел видел, что он или вообще не спал, или только что проснулся – это было заметно по напряженной фигуре, по задержанному дыханию. Вздохнув, он поставил стул рядом с кроватью и позвал парня по имени: – Алекс… Тот резко повернулся, и лицо его озарила настолько счастливая широкая улыбка, что в груди кольнуло. – Ты пришел? – сказал Алекс с таким удивлением, словно не верил, что Дэниел выполнит свое обещание. «Подвел я тебя, да, малыш?» – Да, я же сказал, что зайду. Алекс выглядел так, словно вот-вот заплачет. Он привстал и, усаживаясь по-турецки, обиженно посмотрел на любовника: – Дэниел. Мне было так плохо, почему ты не заходил ко мне? Печально улыбнувшись, Дэниел подумал, что, наверное, хорошо, если Алекс действительно забыл, как было больно и тяжело. Как он плакал, когда Дэниел успокаивающе гладил его, не в силах утишить боль и зуд, как дрожал от страха при новом подступающем приступе, как покрывался нервным румянцем, когда не сдерживался по ночам. – Я заходил, ты просто не помнишь. Алекс прикусил губу и на мгновение задумался, словно решая, поверить словам Дэниела или нет. В итоге выдохнул горестное: – Мне было так плохо. На что Дэниел кивнул – он знал, насколько плохо Алексу было, и понимал, что его ждет, если все пойдет так и дальше. Нужно было сразу расставить точки над «и». – Посмотри на меня, Алекс, – попросил Дэниел. – Тебе было плохо. Но если ты опять возьмешься за старое, в следующий раз будет гораздо хуже. Алекс замер, смотрел так испуганно, словно Дэниел ему угрожал, а не объяснял, почему наркотики – это плохо. – Будет раз в десять больнее. Уже не бросишь просто так. Губы Алекса несчастно дрогнули, и кончик носа уже покраснел – сейчас разрыдается. – Я знаю… Разговор неприятный, тяжелый, но без него никак. Дэниел хотел знать, чего ждать, чтобы разобраться, как дальше действовать. – Ответь мне честно, Алекс, – попросил он. – И важно, чтобы ты сказал мне правду. Парень весь напрягся и с несчастным видом кивнул. – Ты хочешь? – не стал договаривать, что именно, и так понятно. И Алекс не стал делать вид, что не знает, о чем он. Он замотал головой: – Нет… Нет! А Дэниел вглядывался в испуганное лицо, пытаясь понять, о чем Алекс думает. Скрывает что-то от него? На самом деле больше не хочет наркотиков или же лукавит? Если последнее, им придется несладко. Но глаза Алекса, так доверчиво распахнутые, смотрели открыто и честно, и Дэниел сказал: – Хорошо, если так. Он заметил сорвавшийся с губ Алекса выдох облегчения, которому последовал глубокий вдох, словно парень собирался с духом. А потом Алекс перевернулся на живот и припустил штаны – взгляд Дэниела прошелся по синякам на измученной коже. – Смотри, – потребовал Алекс. – Видишь, что Дэвид сделал со мной? Алекс чуть не плакал, да и Дэниелу было тяжело сдержать эмоции. Он положил руку на прохладную кожу и аккуратно провел, очерчивая кровоподтеки. По светлой коже Алекса разлился космос: вспышки фиолетового, голубого и красного чередовались с подживающей желтушной зеленью. Вздохнув, Дэниел погладил ягодицы парня, чувствуя, как те, сначала испуганно сжатые, мало-помалу расслабляются. При виде страданий парня помощь Дэвида, на которую Дэниел с такой готовностью положился, казалась ошибкой. Нужно было просить кого-то другого, но кого? У всех приемы расписаны на месяцы вперед. Самому? Как же он бы это выдержал? А как выдержал Алекс?.. – Полежи, я принесу обезболивающий гель. – Хорошо… Его бедный напуганный мальчик. «Преступник, да, Дэвид?» – горько усмехнулся он. Да, Алекс оступился. Да, он подвел своего лучшего друга, не говоря уже о самом себе, но он человек. Людям свойственно ошибаться. Нужно уметь разобраться в причинах, помочь, простить, а что сделал Дэвид? Отыгрался на зависимом от него ребенке? Так странно… Уже какой раз за все это время, что Алекс снова в «Сосне», Дэниел думает о нем как о ребенке. Маленьком мальчике, потерянном, испуганном, которого хотелось обнять, утешить, пообещать, что все будет хорошо. Грудь распирало от бурлящих эмоций: безграничной нежности и любви, а еще страха за будущее парня. У Дэниела никогда не было детей, но он полагал, что так чувствуют себя родители. Наверное, это же ощущал и Дэвид, когда ему позвонил Робби… Вернулся Дэниел с кружкой горячего травяного чая и мазью. Он выдавил немного на руку и тонким холодящим слоем размазал по вновь напряженным ягодицам. Алекс долго молчал, а когда все было готово, тихо попросил: – Пусть он перестанет. Легкое поглаживание по бедру – уже не для лечения, а чтобы утешить. – Я поговорю с Дэвидом. Нужно было это заканчивать. Как вообще могло прийти в голову бить по синякам? Дэниел помрачнел: неужели, он так и с Робби? Легкое поглаживание, и Дэниел осторожно натянул штаны на подлеченное место. Алекс тут же сел и с обидой глянул на Дэниела. «Ну что опять?» – А почему ты не приходил потом? Когда мне стало лучше? С тяжелым вздохом Дэниел ответил: – Дела были, Алекс. Нужно было все уладить с колледжем, поговорить с твоим арендодателем, закрыть долги по кредиткам. По-видимому, Алекс не помнил, как подписывал документы, которые ему подсовывал Дэниел. Может, и хорошо, потому что парень и так стушевался, побледнел сильнее прежнего и выдохнул смиренное: – Прости, – шепнул он. – Я так тебя подвел… Самое страшное, что Алекс подвел самого себя. Так саботировать собственные успехи: ведь после того побега еще в начале их отношений все вроде наладилось. И приятели у Алекса появились в новой школе, а потом курсы вождения, экзамены, поступление в колледж. В какой момент ему перестало хватать того, чего он достиг и что мог дать Дэниел? – Да, Алекс, – вырвалось у Дэниела, – я от тебя такого, честно, и не ожидал. Зря, наверное, потому что Алекс всхлипнул тихое: – Прости меня, – и горько разрыдался. Усталость предыдущих недель навалилась с новой силой, и внезапно остро захотелось плюнуть на все и уехать домой. Там забраться под одеяло, включить какой-нибудь легкий ситком и просто ни о чем не думать. Только как можно так поступить, когда рядом так жалобно плачет его мальчик? И Дэниел взял принесенную кружку со стола и, устроившись на кровати рядом с Алексом, протянул ему чай. – Не надо плакать, Алекс. Сделай пару глотков. От горячего ли чая, или от близости родного человека, но Алекс расслабился, сначала перестал плакать, а потом и вовсе прекратил горестно вздыхать. Парень вернул пустую кружку Дэниелу, и когда тот отставил ее, робко попросил: – Пожалуйста, обними меня. «Мой малыш…» Внутри все плавилось от нежности, когда Дэниел притянул парня ближе и крепко обнял его, ласково поглаживая по затылку, плечам, спине. – Дэниел, скажи, что все будет хорошо… Рука с нажимом прошлась по коротким волосам, тяжело легла на шею сзади и привлекла парня ближе. – Все наладится, Алекс, – пообещал он. – Уже сейчас тебе лучше. Со временем все придет в норму. Он укачивал Алекса словно ребенка, своими прикосновениями обещая, что будет рядом. Все будет хорошо, Дэниел поможет ему. Алекс же тихо сидел, привалившись к Дэниелу, наслаждаясь теплыми прикосновениями, когда внезапно его лицо болезненно скривилось. – Сделай так, чтобы он больше меня не мучил, – попросил он, вжимаясь в Дэниела. Если бы Дэниел мог просто «сделать» это. С Дэвидом все было гораздо сложнее. Сейчас, после недавней выходки Алекса и их ссоры, он явно в ярости, и следовало дать ей перегореть. Когда он остынет, можно будет договориться, но только не сейчас. И все же Дэниел хотел, чтобы Алекс понимал, что он не бросит его. Не позволит Дэвиду продолжать истязания. И Дэниел отстранил парня и со всей серьезностью заглянул в распахнутые серые глаза. – Я же сказал, что поговорю с Дэвидом. «Ты веришь мне?» Алекс смотрел с недоверием. – Обещаешь? – Обещаю, – Дэниел коснулся губами виска парня. – У меня сегодня еще дела, Алекс. Увидимся на неделе, хорошо? – Хорошо. Уходить из палаты было тяжело, потому что Алекс опять жался к стене и затравленно смотрел на Дэниела. Его мальчик не верил ему.

***

Дэвида не было ни в кабинете, ни в ординаторской. В общие комнаты он вообще редко заходил, да и время ланча прошло, а значит, и столовая выпадала из списка. Они встретились в коридоре. Дэниел сделал шаг к другу, протянул руку, словно пытаясь остановить, но Дэвид отшатнулся и тряхнул головой, бросив холодный взгляд на коллегу. – Я занят, – выплюнул он. Тем вечером они больше не говорили, а утром следующего дня, перед самыми первыми пациентами Дэниел вошел в кабинет Дэвида. С самого утра в кабинете уже было стыло, и пахло дымом. Сидящий за столом доктор ровно глянул на вошедшего друга и махнул рукой, приглашая зайти. – Будешь кофе? – спросил он, и по тону было понятно, что Дэвид остыл. Теперь нужно только найти правильные слова, чтобы не дать разгореться огню его ярости. Мотнув головой, Дэниел сказал: – Я тебя, как друг прошу. По лицу Дэвида прошла тень. – Не за Алекса прошу, за самого себя – пожалуйста, пожалуйста, хватит. Дэвид скривился и откинулся на спинку стула. – Хватит наказывать его. Я ручаюсь за него, что больше такого не повторится. Долгий взгляд красноречивее любых слов. – Ладно, – ответил Дэвид. – Договорились. И я ловлю тебя на слове – ты отвечаешь, чтобы подобного больше не было. Дэниел не сдержал широкой улыбки. Теперь-то точно все наладится.