Fleeting Moments

Опостылевшая мелодия резко вырвала Дэниела из мягких объятий слишком короткого сна. Поморщившись, он приоткрыл один глаз, чтобы прикинуть, какая надпись «отложить», какая «отключить» будильник. Первая мысль: почему так темно? Хоть он обычно и вставал рано, солнце в это время уже поднималось, и комнату наполнял теплый розовый свет. За первой тут же последовала вторая: почему будильник не отключить? На экране не было надписей, зато на фоне фотографии счастливо улыбающегося парня с плюшевым медведем в руках высветилось имя «Алекс <3».В сердце тревожно кольнуло, и Дэниел спешно ответил на звонок. — Да, — хрипло произнес он и откашлялся: —Да. В трубке послышались рыдания. — Алекс, — взволнованно спросил Дэниел, — что случилось? Сон как рукой сняло. Дэниел протянул руку к светильнику и наощупь включил свет — тот слишком ярко резанул по глазам, и Дэниел поморщился. Приподнялся и устроил подушку под спину, не переставая вслушиваться в прерывистое дыхание в трубке. — Алекс, — ласково позвал его Дэниел. —Сделай глубокий вдох. А Алекс все хлюпал носом. — Давай, мой мальчик, глубокий вдох. Наконец, Алекс послушался — влажно, со свистом вдохнул и выдохнул под счет Дэниела. — А теперь рассказывай, что стряслось. Голос Алекса, такой любимый и родной, болью отозвался в сердце: — Дэниел, — всхлипнул он. — Я сорвался. Внутри Дэниела в тот же момент словно что-то оборвалось. Ему виделось прошлое, только теперь оно опять стало их настоящим: страдающий плачущий Алекс мечется по больничной койке; его голубоватые выступающие на светлой коже вены сплошь исколоты, да и от самого Алекса не осталось ничего прежнего. Дэниел не мог выговорить ни слова. Ступор. Полный ступор, который Алекс, видимо, расценил по-своему и заплакал с новой силой. — Прос… меня, — икая и проглатывая слоги просил он. — П-прости м-ня. Когда прошел шок от внезапного признания, Дэниела охватила злость. Хотелось кричать, ругать Алекса, требовать объяснений. Как можно было пустить псу под хвост все их старания? Откатиться опять до исходной точки всего этого кошмара! Опять так страдать. Алекс несчастно всхлипнул, и от его рваного вдоха вся ярость, которая недавно охватила Дэниела, испарилась. Ведь это его мальчик будет страдать и мучиться. Ему, а не Дэниелу предстоит пережить заново весь этот кошмар. — Что ты принял, Алекс? — строго, но без злобы спросил Дэниел. Алекс плакал, и хоть Дэниелу и хотелось утешить, успокоить парня, было не время. Нужно решать проблемы, и Дэниел потребовал: — Что, Алекс? Сквозь слезы Алекс, запинаясь, ответил: — Я выкурил косяк. Дэниел не знал, плакать ему или смеяться. Алекс так убивался… из-за травы? Быть не может. — Крэк? — все же переспросил Дэниел, на что Алекс подавился очередным всхлипом, который превратился в возмущенное: — Нет, конечно! Ты что? От сердца отлегло, и унявшаяся тревога уступила место усталости. Вздохнув, Дэниел устало потер переносицу и посмотрел на часы: четыре часа… ночи? Утра? Ни туда, ни сюда. И ложиться — через два часа вставать; и на работу собираться рано. Ответ пришел с очередным всхлипом Алекса. — Ты дома? — спросил он и тут же добавил не терпящее возражений: — Я приеду. Алекс затих. На долгое мгновение повисла тишина, даже свистящих полувсхлипов не слышно. — Дома, — как-то удивлено ответил Алекс, словно не верил, что Дэниел действительно приедет. А Дэниел уже встал и, удерживая телефон поднятым плечом, достал из шкафа брюки и шерстяной лонгслив. Лето официально закончилось, и осень уже то и дело напоминала, что следом придет холодная затяжная зима. Возможно, на месяц-два раньше календарной. Возможно, снежная с гололедом и пронизывающим ветром. Стыло. — Алекс, послушай-ка меня, — попросил Дэниел, выпрямляясь. — Сейчас ты пойдешь, умоешься и заваришь себе и мне крепкий сладкий чай. А я скоро буду. — Дэниел, — несчастно выдохнул Алекс, и Дэниел поспешил прервать новый круг слез. — Все, Алекс. Минут двадцать, и я у тебя. Вроде получилось пресечь зарождающуюся истерику, потому что Алекс все так же несчастно, но уже без слез в голосе сказал: — Хорошо, — и, вздохнув, добавил: —Спасибо. — Скоро буду, — пообещал Дэниел, заканчивая разговор. Нет необходимости тянуть. Кофе пить он не стал, хоть немного кофеиновой бодрости не помешало бы, но его ждет его расстроенный мальчик, и Дэниел спешно оделся, схватил ключи, телефон и вышел на улицу. Ночь плавно переходила в утро, и чернильная тьма местами редела, становилась темно-серой и намекала на скорый рассвет. Кутаясь в куртку, Дэниел открыл машину и уже внутри вздрогнул всем телом. За ночь металл успел остыть, и теперь с готовностью отдавал холод. Тогда Дэниел потер руки и завел двигатель, чтобы скорее включить печку. Сначала потянуло свежим уличным воздухом, который скоро согрелся, и Дэниел плавно тронулся.

***

Подниматься по знакомой лестнице было слишком похоже на такой повторяющийся сон, который то и дело снится по новой, оставляя после себя тревожное послевкусие. Эту квартиру он сам выбрал для Алекса, сюда он перевез его вещи, прощаясь с их прошлыми отношениями, а потом и самого бывшего любовника, ставя этим жирную точку. Только вот из сердца выбросить Алекса он не мог. Знал, что нужно отпустить. Понимал, что парню нужна свобода и самостоятельность, но все равно при первом звонке от Алекса, Дэниел мчался туда, куда его и так тянуло. Не успел он нажать на дверной звонок, как дверь открыл заплаканный Алекс. Его прекрасные светлые волосы отросли, и хоть их длина все еще оставалась подходящей для типичной мужской стрижки, Дэниел почему-то подумал, что Алекс будет и дальше их отращивать. Может, снова покрасит? Только Дэниелу хотелось, чтобы он оставил свой природный цвет — золотистый шелк. Как приятно его касаться. Хотелось и сейчас дотронуться до взъерошенных волос, но Дэниел не знал, имеет ли он на это право. Алекс же облизал свои искусанные губы и завернулся в лиловый халат с рюшами на подоле и рукавах. Под халатом парень был одет в светло-синюю пижаму, и все равно его трясло. Дэниел видел, как Алекс весь напрягся, подался было вперед, но остановился и обхватил себя руками. За него решение принял Дэниел. Он зашел в квартиру, закрывая за собой дверь, и крепко обнял своего мальчика. — Как ты, малыш? Алекс всхлипнул и вцепился в его куртку, прижимаясь к Дэниелу всем телом. — Я, — всхлипнул он. — Я сорвался, Дэниел. П-прости м-меня, прос-ти м-меня. И тогда Дэниел решился сделать то, чего так желал. Он положил горячую ладонь на макушку парня и медленно провел по его волосам, наслаждаясь моментом — какие они мягкие и гладкие, хотелось трогать еще и еще, и вообще никогда не отнимать руку от его волос. — Алекс, тебе не за что извиняться, — сказал Дэниел, пропуская светлые пряди между пальцев. — Все хорошо, мой дорогой. Тот закачал головой. — Нет, — выдохнул он. — Нет-нет. Тогда Дэниел сделал, что должен. Хоть так не хотелось, он отстранился, но руки с плеча парня не убрал. Вместо этого он подтолкнул Алекса к ванной и попросил его умыться. Сам же отправился на кухню — ожидаемо, Алекс никакой чай не заварил. Тогда Дэниел достал из шкафчика кружку с Джерри и не сдержал печальной улыбки. Их парные кружки. Такая же, только с Томом, была у него. Как же много он потерял… Не время было жалеть себя. Сейчас плохо Алексу, и Дэниел должен был позаботиться о своем любимом мальчике. Он заварил успокаивающий травяной чай и с ним зашел в спальню, где на кровати уже сидел понурый Алекс. Кончики его волос намокли и потемнели, влажными были ворот и рукава лилового халата. — Алекс, — мягко позвал Дэниел, усаживаясь рядом. Кружку он поставил на прикроватную тумбочку, придвинув ее к Алексу. — Ну ты что? Коснулся влажного кончика упавшей на лицо пряди, покрутил его и заправил волосы парню за ухо. Ласково погладил и положил ладонь на спину между лопаток. — Это просто косяк. Ничего страшного. Алекс рвано вздохнул, и Дэниел почувствовал, как задрожало тело парня. — Нестрашно, — продолжил успокаивать его Дэниел. — Если один раз, ничего страшного. Алекс снова покачал головой, отметая все доводы. Рука Дэниела скользнула выше, легла на затылок парня, а потом с нажимом прошлась вниз, разминая мышцы. — Это от того, что сказал тебе Дэвид? Он чувствовал, что попал в точку, по тому, как напряглось тело парня. — Он сказал, что тебе нельзя ни травки, ни таблеток, да? Алекс несчастно кивнул, и Дэниел вздохнул. Конечно, Дэвид был прав, только вот это совсем не утешение. — От одного косяка ничего не будет. Постарайся не делать это привычкой. Тяжело вздохнув, Алекс признался: — Мне понравилось… Больно. Больно от одной лишь мысли, что все начнется заново. Что его мальчику опять будет плохо. Он снова будет страдать. — Постарайся больше не курить, Алекс. Парень напрягся, весь сжался, словно Дэниел его вот-вот начнет ругать. — Если снова захочется, не стесняйся позвонить мне. Мы поговорим и что-нибудь придумаем. Может, перейдем на бабл-ти? Алекс хмыкнул, и впервые за все время это прозвучало почти весело. — Какой бабл-ти! — фыркнул он. — Я и так поправился. Дэниел это сразу заметил. Заплаканные щеки парня немного округлились. Да и когда Дэниел обнял Алекса, он почувствовал мягкость его тела. Алексу это шло. Он казался таким живым, что рыдать просто не имело смысла. Все хорошо. Это Дэниел и произнес вслух. — Все хорошо. Он коснулся губами виска парня. — Ты прекрасно выглядишь, Алекс. От щеки парня пошел жар. Тот явно смутился и уткнулся в плечо Дэниела. Тогда Дэниел его обнял, притянул ближе. Алекс обнял его в ответ. — Ты не злишься на меня? — спросил он после долгой, но такой уютной тишины. —Конечно нет, — успокоил его Дэниел. — У тебя были проблемы с наркотиками, и это осталось в прошлом. Это опыт — он не определяет тебя. Не нужно наказывать себя за слабость. Просто знай — у тебя есть люди, на которых можно положиться. Алекс вздохнул и внезапно отстранился. Их взгляды встретились. Серые глаза широко распахнуты, такие блестящие. Взгляд Алекса говорил больше чем, могли бы сказать слова. Тогда Дэниел подумал, читалась ли любовь в его взгляде? Наверное, да, потому что Алекс резко подался вперед и прижался своими солеными губами к губам Дэниела. Тот с готовностью ответил на поцелуй. Как же он скучал. По его особенному вкусу. По тому, как он тихонько сопит, выдыхая. По ощущению собственной нужности. А Алекс отчаянно притягивал Дэниела: цеплялся за его одежду, тянул за волосы, клал свою неожиданно сильную руку на затылок, привлекая в очередной глубокий поцелуй. Их дыхание стало общим — горячее, частое, нетерпеливое. А внизу гнездилось желание. — Алекс, — выдохнул Дэниел, спрашивая разрешение. — Дэнни, — протянул Алекс, запрокидывая голову. Его светлая нежная шея — полотно для жарких жалящих поцелуев. Нет сил терпеть, и Дэниел толкнул парня на кровать, выпутывая его из сиреневых рюшей, избавляя от сковывающей хлопковой ткани пижамы, выпуская его напряженную твердость на свободу. Его каменный текущий член. Голодно сглотнув, Дэниел склонился над бедрами парня и взял его член в рот. Алекс охнул, вздрогнул, и его бедра подались вперед, толкаясь в горло Дэниела. — А-а-а, — простонал он. — Дэнни! Дэнни! Алекс цеплялся за волосы Дэниела, дрожал всем телом и рвался так, что Дэниелу пришлось удерживать его. Он почувствовал, что парень вот-вот кончит, и под протяжный полный разочарования стон отстранился. — Почему ты остановился? — со страданием в голосе спросил Алекс. — Хочу тебя, — полный желания ответ зажег ответную страсть в сверкающих серых глазах. — Тогда бери меня, — так сладко и развратно проговорил его мальчик, призывно раздвигая ноги. — Вставь мне, Дэнни. Собственное имя, произнесенное на жарком выдохе, отозвалось горячей волной, что прошла вниз по позвоночнику, и Дэниел не стал ждать. — Мой сладкий мальчик. Сладкий мальчик соблазнительно облизал губы и потянулся к тумбочке. Бросил в Дэниела презерватив и хохотнул, когда Дэниел с удивлением его поймал. Короткое мгновение, чтобы осознать происходящее, и Дэниел вернул улыбку. — Готовился? — усмехнулся он, раскатывая резинку по члену. Алекс приподнял бедра. — Ждал, — горячо выдохнул он. — Надеялся и ждал. Возбуждение ушло на второй план, когда Дэниела окутало всепоглощающее счастье. Вот он, его самый любимый мальчик на свете, такой горячий, раскрытый, готовый. Он тоже тосковал по Дэниелу. Ныряя к соблазнительно пульсирующему отверстию, Дэниел сделал то, чего никогда не делал ни с одним из своих любовников, — попробовал его на вкус в самом сокровенном местечке, и это было ни с чем несравнимо. Вкус Алекса только в дюжину раз сильнее, а от того и слаже, взорвался на языке Дэниела. В ушах зазвучал громкий стон Алекса. Его мальчик вздрогнул и сжал бедрами голову Дэниела, беря его в плен. — Хочу, — стонал Алекс. — Хочу! Хочу! С трудом отрываясь от впервые отведанного угощения, Дэниел плюнул на ладонь и, размазав слюну по уже покрытому смазкой латексу, толкнулся в сладкое отверстие. Алекс изогнулся и простонал. С низким рыком Дэниел подался вперед, опираясь на широко расставленные руки, и склонился над Алексом, чтобы попробовать его стоны на вкус. Сладко. Так мучительно сладко. Он сдерживался, думая о том, как же он скучал. Как плохо было без Алекса. Какой неполной и неправильной была его жизнь без любимого мальчика. Но какими бы мрачными ни были его мысли, от близости горячего тела Дэниел продержался недолго. Прижимаясь к губам Алекса, он резко повел бедрами, бессознательно стараясь войти как можно глубже. В жарком глубоком поцелуе утонул стон доведенного до оргазма Алекса. — Я люблю тебя… — Я люблю тебя. Они сказали это одновременно: Алекс на выдохе, тяжело дыша, Дэниел низким глубоким голосом, словно доверяя парню свою сокровенную тайну. А потом они посмотрели друг другу в глаза. Дэниел себя со стороны не видел, но если его глаза блестели хоть немного так, как сверкали глаза Алекса. Если в его взгляде отражалась хоть десятая часть того, чем горел взгляд его мальчика, то Алекс должен был поверить ему. И поверил, потому что его нежные руки обвились вокруг шеи Дэниела, притягивая его в очередной поцелуй. —Люблю… Осеннее утро окрасило комнату, в которой спали два любящих сердца, в нежные пастельные тона. Прозрачный розовый и такой теплый и нежный оранжевый касались обнаженной кожи. В приоткрытое окно ворвался легкий ветерок, принося запах пряных листьев и хвои. Тонко зазвенел колокольчик, висящий на окне. Что это, если не счастье? На губах любовников играла улыбка, когда они во сне прижимались друг к другу, желая быть ближе. Стать одним целым. До начала нового дня был еще час. Кажется, так мало, но ведь впереди вся жизнь. Жизнь с любимым.