Stolen Thunder | Украденный Шторм

Верная своему слову, Рейнис отбыла на следующее утро. Казалось, она сожалела об отъезде; она любила океан, это очевидно, а земли, окружающие Штормовой Предел, пригодны для соколиной охоты и верховой езды. Но она обещала, что скоро вернется — на спине дракона Штормовой Предел находился всего в трех часах от Эйгонфорта, грубой, недавно построенной крепости, которую брат и сестры Таргариен называли домом.       Эйгон якобы поклялся, что не вернется на Драконий Камень, пока Вестерос не будет завоеван, и настоял на том, чтобы спать на материковой земле в знак своей преданности этому процессу. Рейнис не отзывалась об Эйгонфорте с любовью; по ее описаниям, он казался не более чем грубым бревенчатым залом с вырытым вокруг рвом. Но она верна своему брату, своему королю превыше всего остального, и, несмотря на все свои сожаления, она ушла с восходом солнца, серебряной полоской, исчезающей на золотом горизонте.       В ее отсутствие Орис и я погрузились в напряженную рутину. Мы публично «ложились спать» вместе, каждую ночь удаляясь в одну и ту же комнату, но вскоре он ускользал к Мегрэ, а я растягивалась в постели одна. Это было не так роскошно, как звучало; хотя я рада уединению, после возвращения в Штормовой Предел мне начали сниться кошмары. Я почти не помнила сны, но они заставляли меня просыпаться, задыхаясь или плача, а однажды я расцарапала себе грудь нестрижеными ногтями.       Я могла бы пригласить любую из моих фрейлин спать со мной, поскольку это обычное дело, но это раскрыло бы то, что они уже подозревали. Рея Сванн вела себя как сердитый подросток, какой и была, но Дина Эстермонт жизнерадостна и очень любила Ориса. Не в кокетливой манере; скорее, она сразу прониклась к нему симпатией, как к старшему брату, и ее часто можно было застать приставающей к нему по тому или иному поводу, обычно что-то связанное с собаками, лошадьми или парусным спортом. Джослин Тойн почти ни с кем не разговаривала, а Мелесса Баклер избегала меня, из чувства вины или отвращения, я не уверена.       Я была одинока. Мегрэ проводила со мной время, но я знала, что это не настоящая дружба, совсем нет. Я была женой ее работодателя. Я не думала, что она притворялась веселой рядом со мной, но мы не равны, и обе это знали. И теперь, когда я замужем за Орисом, мне неудобно обсуждать его с ней, и она, казалось, чувствовала это и избегала упоминания о нем. Вместо этого мы вели себя так, как будто это какое-то грандиозное совпадение, что он каждую ночь спал в ее постели, а не в моей.       Не то чтобы я ревновала к их отношениям. Без ее присутствия, которое утешало его, я сомневалась, что он был бы хотя бы вполовину так терпим к моим «настроениям». Но становилось всё более очевидным, что для Ориса она не просто послушное тело в постели по ночам. Они знали друг друга несколько лет, у них общая культура и родина. Они болтали при мне на валирийском, хотя я понимала достаточно, чтобы уловить большую часть. У них были внутренние шутки, забавные истории, подтрунивание, которое можно приобрести только в серьезных, интимных отношениях.       Я задавалась вопросом, любил ли он ее. Я не думала, что она влюблена в него, — не совсем, — но она восхищалась им, хвалила его, и хотя Орис не был очень сентиментальным, он с гордостью выпрямлялся, когда Мегрэ говорила о его достижениях или уме. Иногда за ужином она протягивала руку через стол и на несколько мгновений брала его за руку, поглаживая костяшки пальцев большим пальцем, прежде чем опомниться и отпустить.       Они не были настолько наглыми, чтобы целоваться или даже обниматься у меня на глазах, но однажды я опоздала на ужин и с минуту наблюдала из дверного проема, как Мегрэ стоит за сидящим Орисом и гладит его по волосам, почесывая ему затылок. Им было непринужденно, комфортно друг с другом.       На пятую ночь после отъезда Рейнис Орис объявил, что трое рыцарей, причастных к моему… Унижению… Найдены недалеко от Фелвуда. Один убит в борьбе, но двое других должны вернуться в Штормовой Предел в цепях, чтобы предстать перед правосудием своего лорда. При этой мысли у меня заболел живот.       — Тогда я могла бы поехать в Бронзовые Врата, — предложила я. Я хотела увидеть город, хотя все говорили, что он маленький. Я хотела увидеть больше мира. Я бы никогда не оседлала дракона, но жизнь должна быть большим, чем этот замок, который для меня казался полным стыда и призраков.       Орис уставился на меня.       — Зачем?       — Встретиться с Баклерами. Вернуть леди Мелессу домой. Она хочет быть со своей семьей. И я могла бы позаботиться о раненых. — Все солдаты, выжившие в битве, в которой погиб мой отец четыре месяца назад, выздоравливали там. — Людям было бы полезно увидеть меня. Помнить, что я всё ещё их леди. — Знать, что я не пленница в собственном доме.       — Нет, — сказал Орис. — Ты не поедешь в Бронзовые Врата. Как бы это выглядело? Ты должна присутствовать при вынесении приговора этим людям и их казни. Ты не можешь убежать в город, потому что вид крови может вызвать у тебя дискомфорт.       У меня пропал аппетит. Я отложила вилку и встала.       — Сядь, — сразу потребовал он. — Боги, неужели ты должна быть таким ребенком? По крайней мере, ответь мне, Аргелла! Ты не можешь дуться и убегать, когда не добиваешься своего!       Мгновение я стояла, прижимая ладони к скатерти, и меня переполняла такая ярость, что мне захотелось схватить свой кубок с вином и выплеснуть его в его неодобрительное лицо.       Вместо этого я снова села.       Мегрэ перевела взгляд с меня на него, а затем сказала:       — Этим людям не следует предоставлять привилегию снова смотреть на леди Аргеллу, милорд. Они сделали достаточно. Возможно, она могла бы присутствовать на суде, но удалиться на казнь.       — Они не будут на суде? — Пробормотала я. Мне никто не ответил, и я предположила, что это означало «нет». Я сомневалась, что у них будут адвокаты.       — Это было бы приемлемо, — признал Орис. — Но Бронзовые Врата — нет.       — Боишься, что я не вернусь? — Я коротко спросила его.       — Аргелла, если тебе нужна осада, чтобы соизволить спать в одной постели со своим мужем, тебе следовало сказать об этом с самого начала, — усмехнулся он в ответ. — Мы могли бы избавить себя от многих неприятностей.       К моей чести, я не плеснула в него вином. Я швырнула вилку.       Снаряд пролетел мимо на милю. Я не пыталась попасть в него, просто хотела заставить его подпрыгнуть.       Он встал так быстро, что опрокинул стул. Я была в такой ярости, что забыла бояться, но Мегрэ издала высокий, резкий звук, как будто ее ударили, и схватила его за рукав, когда он двинулся ко мне.       — Не надо, не надо…       Он стряхнул ее. Моя голова повернулась к нему, когда он подошел к моему креслу, но я не встала. Сидя, я чувствовала себя более контролируемой. Стоя, я беспокоилась о том, что могу сделать.       — Если ты еще когда-нибудь чем-нибудь в меня бросишь, — сказал он мне дрожащим голосом, — Я прикажу тебе есть в запертой комнате в башне. Ты меня понимаешь? Мы муж и жена. Ты никогда больше не будешь вести себя как такое животное.       Я ничего не сказала, моя грудь тяжело вздымалась.       — Тебе не следовало так со мной разговаривать, — наконец произнесла я.       Его губы шевельнулись в безмолвном недоверии.       — Прости, — выговорил он, задыхаясь, через мгновение, — Тебе придется быть более конкретной, Аргелла. Какую часть?       Я собиралась ответить, когда Мегрэ опрокинула кувшин с водой, которая каскадом полилась на шелковую скатерть и полилась на пол.       — Извините, — сказала она, широко раскрыв глаза, поправляя фарфоровый кувшин, украшенный золотыми накладками.       Орис отошел от меня, и я встала.       — Всё в порядке, — быстро сказала я, внезапно почувствовав стыд от того, что вот так ругался с ним у нее на глазах. — Я… Я сожалею, если напугала тебя, я не должна была этого делать, и не должна была что-то бросать. Мне жаль.       Мегрэ снова посмотрела на нас, а затем облизнула губы.       — Ты всё еще горюешь, — сказала она через мгновение дрожащим голосом. — Это… Я уверена, что это не всегда так.… Какое облегчение оказаться дома и так внезапно выйти замуж… — она замолчала и поморщилась, как будто уже знала, что сказала что-то не то.       — Мегрэ, — начал Орис и тут же замолчал. — Она извинялась не перед тобой. Оставь нас.       Это было неправдой, но я не собиралась ввязываться в очередную ссору.       Мегрэ колебалась.       — Леди Аргелла переутомилась, — сказала она, заправляя выбившуюся прядь рыжих волос за ухо. — Милорд, почему бы нам не дать ей отдохнуть? У нас осталось два тома басен Мэриона Старшего. Или я могла бы привести арфиста…       — Я дал тебе команду, вперед!       Она ушла.       — Не говори с ней так, — попросила я после того, как она ушла. — Она не твоя рабыня.       Некоторое время он не отвечал. Он обошел стол, что-то разыскивая на полу. Он наклонился и подошел, держа мою серебряную вилку. Он положил ее на стол.       — Давай-ка разберемся, — сказал он. — Я старался быть терпеливым. Рейнис настаивает, что всё, что тебе нужно, — это время, чтобы привыкнуть. В конце концов, ты придешь ко мне как к компаньону, как к лорду, за которым ты с радостью последуешь. Но я не думаю, что это всё. Я думаю, если бы у тебя был свой путь — и, боги, если бы у тебя был свой путь! — ты бы с радостью заклевывала меня до смерти, одно маленькое замечание за другим, в течение следующего десятилетия. Так что вот твой шанс. Кричи, называй меня кровожадным ублюдком, делай, что хочешь. На самом деле, почему бы нам не бросаться вещами?       Он поднял кувшин и запустил им в стену. Не в мою сторону, но я невольно вскрикнула, когда кувшин разбился. У него гораздо более сильная рука, чем у меня.       — Я не знаю, почему ты кричишь, — заявил он, перекрикивая мой вопль. — Ты единственная, кто хотел выразить себя. Продолжай.       — Мне действительно нужно время, — сказала я. — Недели недостаточно. Двух недель недостаточно. Как ты можешь ожидать, что я буду вести себя как любящая жена? Ты убил моего отца! Ты держал меня в плену! Ты действительно считаешь наш брак добровольным? Какой у меня был выбор?       — Ты могла бы отправиться на Драконий Камень?       — И жить в камере всю оставшуюся жизнь?!       — Это лучшая участь, чем та, которую ты предложила жителям этого замка! — крикнул он в ответ.       — Я не помню! — Я закричала на него в ответ. — Я не знаю, почему я это сказала! Прости, что угрожала этим! Но, боги, кто бы даже подумал о том, чтобы сжечь сотни людей за… за гребаную игру!       — Это не игра!       — Вы вторглись в мое королевство!       — Твой отец не был мирным ученым, Аргелла! Он хотел войны! Рано или поздно он бы ее получил! Ты знаешь, что Харрен Черный сделал бы с тобой на моем месте? Или Гарденеры? Или блядские Мартеллы?       — Ты ожидаешь, что я буду пресмыкаться у твоих ног…       — Я ожидаю, что ты выполнишь свои клятвы! — Он хлопнул ладонями по столу. — Которые ты дала по собственной воле! У тебя был выбор! Ты его сделала! Я сожалею о том, что эти люди сделали с тобой, и я пытаюсь всё исправить, но ты не можешь вечно винить меня за это!       — Я тебя не виню!       — Ты даже не позволяешь мне поцеловать себя без того, чтобы не вести себя так, будто я приставил нож к твоему горлу! Ты почти не поддерживаешь разговор! Ты сидишь и хандришь во время каждого гребаного приема пищи, Аргелла! Чего ты хочешь?       — Я хочу поехать в Бронзовые Врата! — Я закричала, схватила тарелку и уронила ее. Я подняла другую. — Я не хочу вспоминать, что они со мной сделали! — Тарелка упала. Я схватила самое тяжелое, что смогла, — стеклянную миску, полную спелых апельсинов. Я вывалила их; они покатились и отскочили в тень. — Я хочу, чтобы ты перестал обращаться со мной как с ребенком!       Я подняла чашу, затем передумала разбрасывать повсюду стекло и поставила обратно.       — Я хочу, — сказала я, дрожа, — чтобы ты возложил на меня кое-какие обязанности, помимо исполнения моего долга на брачном ложе или наблюдения за тем, как ты казнишь людей от моего имени.       Я услышала шепот и приглушенный разговор за дверью. Мы с Орисом оба остановились, чтобы перевести дух.       Затем он громко сказал:       — У нас всё в порядке!       Дверь чуть приоткрылась. На нас уставилось несколько встревоженных лиц. Мне удалось выдавить застывшую улыбку.       — У нас всё в порядке, — подтвердила я.       Дверь снова закрылась.       — Я хочу, — выдавил Орис сдавленным голосом, — чтобы это был настоящий брак. Не осада. Я хочу, чтобы ты была моей женой и перестала вести себя как моя пленница.       — Орис, — сказала я, и теперь я была слишком уставшей, чтобы говорить ядовито. — Если я не могу уйти без твоего разрешения, тогда кто я?       — Это другое, — заявил он. — Ты поклялась повиноваться мне. Я действую в твоих интересах. Я не ограничиваю тебя, я только говорю, что сейчас не время покидать Штормовой Предел. Люди должны доверять тебе как своей леди. Я знаю, то, что здесь произошло, болезненно. Я знаю, ты заставила себя забыть это, чтобы ты могла… чтобы ты могла так жить. Но боль всегда будет рядом. Поверь мне, я знаю. Сколько бы мы ни отрицали, это не исчезнет.       — Ты не знаешь, — вздохнула я. — Ты не знаешь, Орис, откуда тебе знать?       — У меня тоже есть вещи, которые я хотел бы забыть, — сказал он. — У меня есть люди, чьи лица преследуют меня. Я старше тебя, я повидал гораздо больше в мире…       — Тебе нет и тридцати, — пробормотала я.       — … Я знаю, какими злыми могут быть люди. Но я не такой, как те, кто предал тебя, Аргелла. Я не обязан быть твоим врагом. Я пытаюсь помочь тебе.       Я обхватила себя руками. Он, казалось, воспринял это как знак и направился ко мне из-за стола, но остановился как вкопанный, когда я напряглась.       — Я могу… Мы можем спать в одной постели, — сказала я. — Но не более того. И я останусь.… Я останусь здесь, и я останусь.… Я буду видеть испытания и наблюдать за тобой… — Я замолчала. — Я хочу сама выбрать себе охрану. Я выбираю людей. Из твоих и моих людей. И я хочу отправиться в Бронзовые Врата. Скоро.       — Мы можем отправится вместе, — предложил он. — Через месяц. Ты можешь выбрать собственных охранников. И я хочу просмотреть все записи с тобой на следующей неделе. Сир Патрек говорит, что у тебя хорошая способность считать.       — Хорошо, — согласилась я себе под нос.       — Нам нужно провести время вместе без Мегрэ, — продолжил он. — Я знаю, тебе от этого некомфортно, даже если ты настаиваешь, что это не так. Ты покажешь мне побережье? Там должны быть бухты и утесы, где ты проводила время, когда была девочкой. Мы могли бы покататься на яхте, если хочешь.       — Возможно, — сказала я, но мой тон был немного менее суровым.       Он позволил себе слегка улыбнуться.       — Я действительно умею плавать, — сообщил он. — На случай, если ты подумывала об утоплении.       Это заставило меня рассмеяться против моей воли. Слабый, но всё равно смех, а не злой, насмешливый.       — У тебя появляются ямочки, когда ты смеешься, — подметил он. Я покраснела.       — Мне нужна метла, — сказала я, указывая на все разбитые тарелки и кувшин.       Он выглядел озадаченным, но потом сказал: «Хорошо», пошел и принес мне метлу и крепко держал совок, пока я подметала, хотя я не думала, что он когда-либо в жизни делал что-то подобное.       Присев на корточки и отвернувшись от меня, он казался немного более доступным, более человечным. Пока я не замедлила шаг, и он не попросил:       — Поторопись, у меня спина болит, — и я снова чуть не рассмеялась.