Stolen Thunder | Украденный Шторм

В Старые Камни я полетела с Рейнис; это мой первый полет на спине Мераксес за несколько месяцев. Орис путешествовал с Эйгоном; сначала я была ошеломлена видом их вместе в седле, но потом поняла, что Орис на тот момент половину жизни ездил на драконах своих брата и сестер. Он совсем не стеснялся цепляться за младшего брата, когда они поднялись в воздух, Балерион с ревом мотнул головой.       Драконий Камень был самым дальним севером, где я когда-либо бывала до появления Речных земель, но как остров он не ощущался таким же. И в конце лета Простор прекрасен, — море зеленых и золотых полей и фруктовых садов, но от Речных земель осенью захватывало дух еще более диким, буйным образом. Контраст между холмистыми зелеными холмами, глубокими синими и коричневыми берегами рек и деревьями с оранжевыми и красными прожилками ошеломляющ.       Воздух казался суше и холоднее, и я никогда раньше не слышала, чтобы ветер так шелестел в лесу. В Штормовых землях был Дождевой лес, но он влажный, пышный и затянут туманом. Леса Речных земель казались чище, четче, и я была ошеломлена высокими соснами, которые окружали Божье Око, когда мы пролетали над ним. Я видела маленькие озера в Штормовых землях, но ничего подобного этому; это почти море само по себе.       Однако я отвела взгляд от руин Харренхолла. Земля вокруг замка похожа на ядовитую пустошь; земля почернела и выгорела, город лежал в руинах. Северная оконечность Божьего Ока мертва, вода стояла неподвижно, забитая трупами рыб и мелких животных. Не видно ни одной птицы, пролетающей над остовом крепости.       Мы последовали за Трезубцем дальше на север и, наконец, приземлились у подножия холма, прямо над Синим Зубцом. Сам холм был массивным, поросшим вязами, дубами и ясенем. Здесь также были густые заросли ежевики, полные перезрелых ягод. Полевые цветы, плющ и мох покрывали руины замка. Однако, в отличие от Харренхолла, этим руинам около тысячи лет. Всё, что осталось, — это фундамент.       Люди Эйгона уже разбили лагерь среди руин; Я стряхнула с себя все оставшиеся напоминания об армии, которая совсем недавно оккупировала Штормовой Предел, и натянула улыбку, чтобы прогуляться среди них с Орисом. Палатка Эйгона возведена как можно ближе к могиле последнего великого короля Маддов, старого Тристифера. Каменное изваяние мужчины почти полностью скрылось за прекрасными дикими розами, цветущими, как красные пятна крови, на его лице и груди.       — Северяне разбили лагерь в нескольких часах езды к северу отсюда, на краю болота Ведьмы, — сообщил Эйгон. — Их мейстер уже прислал сообщение, что они будут здесь к полудню. — Его тон был легким и небрежным, почти веселым, но взгляд гораздо более трезвым. Он не то чтобы нервничал, но одна из его рук продолжала теребить края письма, которое он держал.       — Где Рейнис? — Спросил меня Орис. Она растворилась в толпе, как только мы спешились, и выглядела так, словно настала ее очередь блевать. Я хотела испытывать самодовольное удовольствие от дискомфорта, но на самом деле не могла. Как бы плохо я ни относилась к своей ситуации, должна признать, что временами мне казалось, что она намного лучше, чем у нее. Рейнис обладала силой, которую я не могла себе представить, с Мераксес, но она также носила ребенка от собственного брата.       — Она плохо себя чувствовала после полета, — пояснила я, немного смущенная тем, как пристально Эйгон смотрел на меня. — Думаю, отдыхает.       — Ей следовало остаться при дворе, — коротко вздохнул Эйгон, но промолчал. — Тем не менее, я ценю ее дипломатичность больше, чем у Висеньи. У нее красноречивый язык, стыдно им не воспользоваться. Я уверен, что она сможет очаровать безмозглого бастарда-мальчишку.       — Брандону Сноу двадцать шесть, — мягко сказал Орис. — Того же возраста, что и ты.       Я решила, что это его месть за замечание о «безмозглом бастарде».       Эйгон пожал плечами.       — Он никогда не был южнее Трезубца. Его дед положил конец налётам в Речные земли — эта группа не те седые воины, за которых они себя выдают. Они напуганные, неопытные молодые люди, разоблачающие наш блеф.       — Его дед положил конец набегам на Речные земли, чтобы помочь речникам вести войну против железнорожденных, — поправил Орис. — Итак, точнее, они начали совершать набеги на поселения железнорожденных в Речных землях. Я думаю, количество изнасилований и мародерства более или менее не изменилось.       — Это бессмысленный спор, — вставила я. — Вы хотите, чтобы он и его брат преклонили колени без какого-либо кровопролития. Поэтому не должно иметь значения, закалены они в боях или нет. Потому что больше не должно быть сражений. Верно?       Последний вопрос я задала сквозь стиснутые зубы.       Эйгон рассмеялся, напугав меня.       — Спасибо, что уладили это, миледи. — Он мог быть любезным, когда хотел. Галантность давалась ему легко. Просто это не тот плащ, который он любил носить долго.       Несколько часов спустя прибыли северяне.       Они были очень, очень маленькой группой — не более двух дюжин, если так можно выразиться. Брандон Сноу ехал во главе рядом с невысокой женщиной. Я озадачена их внешним видом. Брандон Сноу среднего роста, на дюйм или два ниже Эйгона, коренастый, широкоплечий, с рыжевато-каштановыми волосами, которые вьющейся копной обрамляли вытянутое лицо.       Я слышала, что у всех северян стальные глаза, что звучит абсурдно, но у него были обезоруживающие ярко-голубые, и когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки. И он много улыбался. Он не напоминал мне Кварла Шторма — его улыбка открыта и серьезна, и держался он по-другому, одетый в простой бледно-зеленый плащ поверх кольчуги. Он казался моложе своих лет, почти подростком, и ехал на пегом мерине.       Женщина рядом с ним выглядела намного старше, ей чуть за сорок, хотя она была очень, очень миниатюрной — ростом не более пяти футов. Ее каштановые волосы собраны в узел на затылке, и она одета в рубашку из бронзовой чешуи поверх простого кремового платья. Однако у нее на поясе висел длинный нож, который казался слишком старым, чтобы быть чисто декоративным. Она была очень стройной, с четкими чертами лица, и ездила на сером пони.       — Мастер Сноу, — поприветствовал Эйгон. Увидев женщину, он остановился, но к тому времени вернулась Рейнис, одетая гораздо более ярко, чем брат и сестра, в изумрудно-зеленое платье, и она воскликнула: «леди Майена, как приятно вас видеть!» — женщине, и тогда я поняла, что это жена Торрхена Старка.       — Ваша светлость, — ответила Майена мягким и хрипловатым голосом. — Я едва знаю, кому из ваших светлостей поклониться первой.       — Эйгону, — твердо заявила Висенья. — Хотя реверанса достаточно.       Майена сделала реверанс, а Брандон Сноу запоздало поклонился, выглядя слегка смущенным, но не оскорбленным.       Места были расставлены перед гробницей.       — Лорд Дюррандон и его жена, леди Дюррандон, — представил Эйгон Ориса и меня. Я удивилась, почему он просто не признал Ориса своим братом. Несомненно, это принесло бы ему очки в глазах лорда Старка, который явно очень доверял незаконнорожденному брату. Хотя, учитывая разницу в возрасте между Брандоном и Майеной, Торрхен, должно быть, почти на двадцать лет старше брата.       — Да, — кивнула Майена. Я нашла ее взгляд смутно тревожащим; глаза были большими и по-кошачьи выделялись на лице; карие. — Мы много слышали о вас, Аргелла Дюррандон.       Орис молча сжал мою руку. Брандон наблюдал за нами с большим интересом.       — Мы слышали много противоречивых вещей, ваша светлость, — сказал он Эйгону. — Мне самому очень любопытно. Мой брат-король говорит, что это мой главный порок. Он говорит, что будь я котом, то уже несколько раз умер бы из-за этого.       — Любопытство — очень мягкий порок, — тон Рейнис был успокаивающим; она умылась, убрала все признаки болезни или расстройства. — Учитывая все обстоятельства. Мы всегда честно ответим на любые вопросы, мастер Сноу.       — Говорят, Семеро отправили вас провозгласить Вестерос своим королевством, — сказал Брандон. — Верховный септон в Староместе постановил так и спас свой город. Вы говорили с зелёными на Острове Ликов? Интересно, говорили ли они то же самое до того, как Харренхолл сожгли.       Я отметила его пассивный выбор слов. «Сожгли». Как будто это могло быть случайным.       — Мне говорили, что у последователей Старых богов нет иерархии, — сказал Эйгон. — Что каждый человек следует своей совести и пожинает после смерти то, что посеял.       — Хоары пожали то, что посеяли, — напевала Майена себе под нос. — Запах дыма донесся даже до нас.       — Вы озерная жительница, не так ли? — Рейнис наклонилась к ней. — Из Дома Ридов?       — Да, — ответила Майена. — Железнорожденные испытывали особую неприязнь к моему народу, потому что наш дом там, где заканчивались их владения. Боюсь, Утонувший бог совершенно одурманен болотами. Он не станет считаться с львоящерами. — Ее улыбка остра, как коса. — У последнего Хоара была привычка отправлять части тел озерных жителей, захваченных его людьми, в ров Кайлин. Вы отправили его прах Пайку? Грейджои в последнее время были такими тихими и кроткими, я думаю, вы найдете их прячущимися под одеялами.       — Грейджои, — усмехнулся Брандон, — не любят честных боев. Их исконные враги — женщины и дети. Не то чтобы они относились к своим намного лучше. Ни один мейстер не ступит на Острова из страха, что его порубят на куски и подадут с тушеным мясом.       — Но Дом Старков воспринял мудрость Цитадели, — сказал Эйгон. — Какой курс советуют ваши мейстеры? Я надеюсь, мир.       — Конечно, — кивнул Брандон Сноу, широко раскрыв глаза в невинности, как у ягненка. — Вот почему мы здесь. Мой брат настолько беспристрастен, насколько это возможно. Мы признаем ваши завоевания от Штормового Предела до Ланниспорта, от Староместа до Орлиного Гнезда. Всего за год вы сделали то, чего не смог бы ни один король за тысячелетие.       Майена всё еще смотрела на меня.       — Вы испытали мир Таргариенов, — обратилась она ко мне. — Как вы это находите, миледи? Кажется, вам нравится; Я молюсь, чтобы вы прошли беременность легко.       Я заставила лицо оставаться как можно более бесстрастным.       — Орис добрый и благородный муж.       — А как лорд?       Висенья до сих пор хранила холодное молчание, но теперь она сказала, сладко позвякивая:       — Миледи Майена, вы, конечно, знаете, что невежливо совать нос в окна брака.       — Он справедливый лорд, — ответила я. Вряд ли это пылкая похвала, но язык у меня во рту отек.       У меня вспотели руки. Что мне сказать? Как я суммировала наш брак в нескольких емких строках? Должна ли я сказать, что он стал лучше? Что теперь я чувствовала себя больше партнером, чем пленницей? Что я всё еще боялась, что это чувство исчезнет, как только я рожу? Что я всё еще обижалась на своего будущего ребенка? Что я гордилась своими достижениями — гордилась тем, что защитилась от Морригена и Шторма, гордилась тем, что помогла беженцам, гордилась тем, что могу вершить правосудие лорда, гордилась тем, что мои домашние, казалось, потеплели ко мне — и стыдилась всего сразу?       — С юга приходили ужасные истории, — сказал Брандон. — Мы с облегчением обнаружили, что они не были правдой. Да ведь говорили, что Хайгарден сгорел дотла, совсем как Харренхолл. Или что Лорен Ланнистер доставлен обратно в Королевскую Гавань в золотой клетке. Но простолюдины любят приукрашивать.       — Конечно, — согласился Эйгон. — Всем нравятся кровавые истории. — Он не улыбнулся, он не нахмурился. — Вы узнаете о наших владениях, не так ли?       — О, да, — сказала Майена. — Мы хотим быть союзниками, ваша светлость. Два королевства, объединенные дружбой. Мы можем помочь вам. Пока вы покоряете Дорн, с вашей помощью мы захватим Железные острова. Всё, что нам нужно, — это монеты и материалы для строительства нашего порта в Барроутоне. — Она сделала паузу, затем добавила: — Грейджои — грязный клан, учитывая все обстоятельства, и они плохо вели свой народ.       — Но тысячу лет назад все мы были Первыми людьми, независимо от того, какому демону они поклоняются. Подобно железнорожденным, мы приплыли, захватили рабов и трофеи. Мы чтили одних и тех же богов. Истинных богов крови и костей, ветра и дождя. Простые люди — рабы — Железных островов, поддержат нас, поддержат вас, чтобы освободиться. И Речные земли пожнут плоды. Речники горят желанием отомстить за себя. Пусть железнорожденные хоть раз побегут в страхе. Они должны перестать морозить себе носы назло нам.       — Вы желаете владычества над Островами? — Недоверчиво спросила Рейнис.       — С надлежащим флотом этого можно достичь, — пожал плечами Брандон. — И они не будут возмущаться нашим завоеванием так, как они бы разозлились на ваше.       — С надлежащим флотом и драконом над головой, чтобы сжигать их корабли, — вставила Висенья. — У вас не было надлежащего флота более века. Никто ни на мгновение не верит, мастер, что вы одержите победу над людьми, рожденными и воспитанными для моря. Не без того, если кто-то из нас не склонит чашу весов.       — Вы так щедры на предложение, ваша светлость, — улыбка Майены стала шире. — Подумайте об этом так. Мы предлагаем помочь вам избежать гибели всех королевств. Чрезмерное расширение. Помогите нам забрать их, и мы сохраним их для вас. У нас их вчетверо больше.       — Я никогда не думала, что озерные жители питают такие надежды на завоевания, — вкрадчиво произнесла Висенья.       — Как и все люди, — засмеялась Майена. — Только нам не хватает ваших поразительных природных ресурсов. Как бы я хотела, чтобы львоящеры умели летать.       Брандон тоже рассмеялся, по-мальчишески. Затем он сказал:       — Мы были бы союзниками. Север — обширная и негостеприимная земля, к северу от волчьего леса. Мы будем яростно охранять это для вас. Всё, о чем мы просим, это сохранить наши титулы — титул моего брата, титул Дома Старков — как королей Севера. И о более справедливом финансовом положении.       — И люди для вашей Стены, — добавила Рейнис. Ее тон был беззаботным, но глаза горели яростью. — И монеты для вашего флота. И корабли. И торговцы. И поселенцы на замерзших землях, чтобы одичалые снова не проломили Стену. Что мы получаем взамен?       — Наша верная служба, — заявила Майена. — Мы будем служить друг другу, как это делают все настоящие друзья. Мои дочери жаждут ощутить вкус южных дворов. Моим сыновьям нужны жены. Я могу показать вам красоту Севера, ваша светлость. Мать Брандона родом из Белой Гавани. Жемчужина королевства. Такой нетронутый и безупречный. И Курганные земли, и Родники, и Перешеек… Красота есть даже там, если знать, где искать.       Эйгон встал. Брандон и Майена остались сидеть. Майена сложила руки на коленях; Брандон выжидательно улыбнулся, как ребенок, ожидающий подарка.       — Я не могу предложить вам больше или меньше, чем всем другим королевствам, которые я завоевал, — произнес он. — То, что вы предлагаете, только подогреет негодование и междоусобицу, как бы сладко вы это ни называли. Просторцы, штормовики, западники, речники — никто из них не согласится на меньшее, чем то, что я даю вам. Я предоставляю вам это, и поднимаю сотню восстаний по всему моему королевству. Я принесу Вестеросу единство, а не дисфункцию и мелкое соперничество.       Он снял свой венец и почти задумчиво повертел его в руках.       — Я могу представить, что значит расстаться с короной. Торрхен может сохранить меч, но никогда больше не назовет себя королем. Он отдаст мне армию и вернет людей, которых разместил во Рву Кайлин, домой. И он заплатит налоги и сборы, которые платит остальной Вестерос. И я завоюю Железные острова в свое время. Не преподнесу их вам на блюдечке с голубой каемочкой.       Брови Брандона снова нахмурились, как будто он в замешательстве, но затем они разгладились.       — Мы передадим ваш ответ моему брату, — сказал он.       Майена ничего не сказала. Она поковыряла пятнышко ржавчины на бронзовой чешуе. Затем встала и пошла прочь, и Брандон последовал за ней, выглядя слегка удрученным, но не разъяренным или шокированным.       — Я им не доверяю, — высказал Орис. — Они были скользкими, как угри, и слишком спокойно относились к этому.       — Что они могут сделать? — Пробормотала я. — У них две дюжины человек. У вас три дракона. Они пытаются сохранить лицо.       Но даже я не была полностью убеждена в этом.