leave the door open

🌙 Прохладный вечерний бриз. Радуга. Открытые дороги. Тихий дом. Список Жана пополнился новым крошечным чудом, когда тот переступил порог места, которое впервые ощущалось, как дом. Во всем помещении был выключен свет, только в гостиной сквозь открытые занавески проскальзывали лучи послеобеденного солнца. Ноутбук Лайлы успел потухнуть после того, как она закинула домашнее задание. На краю журнального столика покачивалась стопка книг Джереми, намереваясь упасть. Кэт оставила связку ключей на тумбочке, наполовину прикрытую небрежно брошенной толстовкой Южно-Калифорнийского Университета. Жан поднял их и повесил возле двери, чтобы потом ей не пришлось их судорожно искать. Несмотря на то, что Жан уже месяцами жил с ними, он не мог припомнить случая, когда в доме было настолько тихо. Обычно он наполнялся звуками магнитофона Кэт или видеоигр Лайлы. Чаще — тем и другим одновременно. И это без упоминания всех тех звуков, которые относятся к Джереми. Так бы в этот список попали еще рингтоны со звуками животных, которые тот установил на разные группы, или то, как он может поддерживать абсолютно бессмысленные разговоры в любой момент. Даже у Жана были собственные звуки, дополняющие общую картину шума. В основном это звон посуды, когда тот помогает готовить, или радостные возгласы, доносящиеся от ноутбука, когда он просматривает записи старых матчей. Поэтому, да, было странно вернуться в абсолютно беззвучный дом. Он вспомнил о том, что Кэт и Лайла собирались сходить на свидание, что объясняло их отсутствие. Но про планы Джереми ему ничего не было известно. Хотя тишина и в самом деле была непривычной, нельзя сказать, что Жан был этому не рад. Перед тем как пойти в гостиную, Жан разместил свои ключи на прошлое место ключей Кэт. В свободное время от занятий в университете, тренировок и матчей Кэт и Жан пытались починить старый мотоцикл из магазина ее дяди. Совместными усилиями они сумели придать ему более менее приемлемый вид. Несмотря на то, что дядя не сильно-то и верил в спасение этого мотоцикла, все же пообещал подарить его Жану, если он действительно будет работать. Спустя нескольких недель упорного труда и посещений автосвалки им удалось заставить его снова мурлыкать. Избавившись от первоначального страха транспорта, теперь в любой удобный момент Жан выбирался на одиночные поездки. Однако ему до сих пор не удалось уговорить Джереми покататься вместе с ним. Какая жалость. Пульс Жана значительно ускорился при мысли о сильных загорелых руках, обхвативших того за талию. Не сосчитать, сколько раз он представлял, как Джереми, снимая шлем, взъерошивает свои светлые волосы, влажные от пота. Жан уверен, что Джереми будет красив даже в шлеме, поскольку его капитан просто безжалостный в этом плане. С этими мыслями Жан продвигался дальше в глубь дома. В спальне Жан снял пальто и оставил его на спинке стульчика. Когда он разминал плечи, они ныли от напряжения, вызванное тренировками и часами, проведенными за рулем мотоцикла. И ничего больше. Никаких синяков от ударов или сильно затянутых ремней. Это настоящее блаженство. Внезапно Жан вздрогнул. Отдаленный звук нарушил его спокойствие. Жан принялся следовать за ним в коридор, и приблизившись, тот понял, откуда он исходил. Включенный кран. Он остановился. Его руки сжались в кулаки, а горло сдавило. Он судорожно растирал ладонями джинсы, думая о долгих месяцах, прошедших с того времени, как ему пришлось оставить прежнее «я» позади, которое затаилось у него прямо под кожей. Он тонул. Все в прошлом. Ему не достать утешения. Он — Жан Моро. Он все стерпит. Его место больше не в Эверморе. Это всего лишь душ, подтвердил Жан, продолжая приближаться к звуку. Он произнес это несколько раз вслух, чтобы точно быть уверенным. Как оказалось, дом был не настолько пустым, как показалось на первый взгляд. Должно быть, это Джереми. Жан подумал о том, чтобы вернуться в комнату. Возможно, он бы смог выполнить несколько заданий. Ну или, что было бы более вероятно, посмотрел бы еще один матч. Оглядываясь назад, он никогда не узнает, что бы тогда сделал, потому что в ту же секунду принял ужасное решение. Дверь в ванную слегка отворилась, оставив небольшую щель. Вместо того, чтобы обернуться и уйти, как наверняка сделал бы умный человек, Жан остался. Сначала он бросил взгляд на запотевшее стекло. Даже находясь снаружи ванной комнаты, до него волнами доходил пар. Он струился по переносице и щекам. Тогда он заметил загорелую кожу и мокрые кудри. Джереми стоял спиной к Жану, не обращая на него ни малейшего внимания. Его руки были подняты, пока он смывал грязь со своих волос. Его бицепс почти что сверкал, и Жан подумал о том, какие следы от зубов он мог бы оставить на них, если бы у него была такая возможность. Он наблюдал, как капли стекали по телу Джереми, и его челюсть начала болеть от того, насколько сильно Жан ее сжимал. В этот раз Жан никак не боролся со своими вуайеристическими наклонностями к Джереми. В этот раз он смотрел. Он приберег отвращение и внутреннее наказание на потом и просто смотрел. Его глаза были устремлены на Джереми, как и всегда были, но Жан никогда не позволял себе настолько баловать их. Он постоянно бросает мимолетные взгляды на Джереми, — когда тот переодевается на тренировку, раздевается перед сном, ходит в раздевалке в одном полотенце, — но он никогда не мог насладиться этим зрелищем сполна. В этот раз он воспользовался случаем. Пар скрывал некоторые детали, но далеко не все. Было чудесно видно золотую кожу Джереми и его упругие мышцы. Широкие плечи, которые сужаются к чертовски стройной талии. Мышцы спины были напряжены от поднятых рук. У него также были небольшие вмятины над задницей. Жан безумно сильно хотел провести рукой по этим впадинам и рельефам. Щеки Жана загорелись от стыда, но этого было недостаточно, чтобы заставить его отвернуться. Ниже талии кожа была на несколько тонов светлее, линия загара четко описывала плавки, которые Джереми носил угрожающе низко на бедрах. Жан облизнул губы и почувствовал себя развратным идиотом. Что-то первичное и страстное впивалось когтями в его кожу. И тогда Джереми обернулся. Чувствовал ли он присутствие Жана так же, как часто Жан чувствовал присутствие Джереми? Жан знал, что ему стоит скрыться из виду, чтобы его не заметили. Не обращая внимания на кричащие инстинкты, он не сдвинулся с места. Он позволил себе встретиться со взглядом Джереми через запотевшее стекло. Рот Джереми описал четкий круг, что должно было выглядеть глупо, но каким-то образом это все равно смотрелось потрясающе. Жан осознал, что должен был быть смущенным из-за того, что его поймали. Он должен был чувствовать липкий стыд, как древесный сок, стекающий по его коже. И хотя стыд — это эмоция, которую Жан знает не понаслышке, казалось, он совершенно забыл о нем в присутствии Джереми Нокса. — Жан? — сказал Джереми. Его голос был очень тихим, его почти не было слышно из-за воды, что билась о стены душа. Когда Жан так и продолжал просто стоять, не произнося ни слова, он добавил: — Тебе что-то нужно? Взгляд Жана скользнул к губам Джереми, затем к его влажной груди, перед тем как снова вернуться к глазам Джереми. Без сомнений, Джереми заметил это. Жан сглотнул ком в горле. — Нет, — соврал он. Джереми всматривался в лицо Жана, пытаясь найти в нем что-то. Жан боялся того, что его выражение могло рассказать о нем, но все равно продолжал смотреть. — Хорошо, — в конце концов сказал Джереми. Возможно, Жану всего лишь показалось, но он мог поклясться, что рот Джереми в тот момент расплылся в улыбке. ☀️ По возвращению в их комнату Джереми был полностью одет. Его тело покрылось румянцем, но он знал, что это не только из-за горячей воды. Нет, его грудь до сих пор была розоватой, а глаза над переносицей — холодными, как сталь. Войдя в комнату, он все еще не мог до конца осознать, что произошло. Жан подглядывал за ним в душе. Просто стоял и смотрел. И Джереми не сказал ему уйти. Черт, эта мысль даже не пришла ему в голову, пока Жан сам не ушел. Когда Джереми опять обернулся, чтобы выключить воду, Жан тут же исчез, словно призрак. А Джереми так и продолжал стоять, обливаясь потом, он был не просто смущенным, а даже слегка разочарованным тем, что тот не задержался подольше. Он потряс головой при последней мысли. С момента своего появления Жан только и делает, что закидывает на Джереми все новые и новые петли. Его презрение к помощи, вся его жизнь, которую он сумел упаковать в одну спортивную сумку, то, как он свирепо защищает тех, кто причинил ему столько боли, его потребность в личном пространстве, но при этом он не терпит одиночества. Но вот это? То, как он подглядывал за Джереми через щель в двери. Никогда еще Жан не вводил его в такой ступор. Ну, кроме этого. Но они так и не поговорили об этом. Не говорили об этом с того момента, как это произошло. Джереми стоял в дверях их спальни и смотрел на спину Жана, будто ничего и не произошло несколько минут назад. Конечно же, они были оба одеты. Жан сидел за столом, с прямой осанкой, смотря что-то на своем ноутбуке. На нем были те большие наушники, которые ему подарили Кэт и Лайла. Когда Джереми наконец-то набрался смелости и вошел в свою собственную чертову комнату, он увидел, что тот смотрит матч экси. Старый матч между Южной Калифорнией и Техасом. Он провел большим пальцем по серебряному крестику, который тот носил на шее. Джереми его руки кажутся до безумия красивыми, когда они держат что-то настолько осторожно. Жан заметил, что тот притаился. Джереми ожидал увидеть что-то, отличающиеся от его обычного выражения лица. Что-то вроде: «Эй, да, я только что наблюдал за тобой, пока ты был в душе. И, кстати, это ты мне разрешил. Может, нам стоит разобраться с этим?» Но конечно же, ничего такого он не нашел на лице Жана. Кроме того, он выглядел крайне скучающим. — Эта подача была просто отвратительной, — сказал он злым и жестоким акцентом, которым он периодически мучил Джереми. — У тебя слишком напряжены плечи. Тебе нужно больше шевелить бедрами, — он перемотал игру, чтобы Джереми сам увидел то, о чем он говорил. Но Джереми не обращал внимания, скорее всего, он даже не смотрел на экран. — Да… — сказал он, неспешно кивнув. — Да, я поработаю над этим.