Глава 16
15 марта 2025 г., 17:16
27 июня, вторник
Новый день начался для Анны со звука открываемой двери. Она тут же села на матрасе, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. Какое-то время ей удалось поспать, остаток ночи снились кошмары, мешала непривычная тишина вокруг. — Доброе утро, — Павел выглядел собранным, бодрым и отдохнувшим, готовым осуществлять свои самые смелые планы. — Доброе утро. — Сейчас мы пройдем в ванную, без глупостей. Не надо пытаться сбежать или как-то сопротивляться. Вы же помните — я не хочу вам навредить. Павел отвязал веревку от крюка, помог Анне подняться на ноги, крепко придерживая ее за плечи, повел впереди себя. Сопротивляться Анна даже и не думала, ей было очень страшно. Да и что она могла против крепкого высокого мужчины? Это только в фильмах отчаянные героини сопротивлялись, укладывая на лопатки двухметровых насильников или похитителей, она сама малодушно решила не рисковать. Кто знает, может быть, Павел и правда ее отпустит? Она напишет для него роман и даже подскажет, к кому обратиться в издательстве… Какая-то ее часть хотела верить в лучшее, в то, что Павел, зациклен на идее, но не такой плохой человек, не убийца, а другая ее часть постоянно требовала не расслабляться и быть начеку. Мало ли, что могло прийти в голову Павлу, поначалу показавшемуся обходительным и милым. Анна заранее решила не нарываться на конфликт, быть осторожной и не спорить. В ванную? Отлично. Спасибо, что не больничная утка или ведро. Небольшая ванная комната порадовала чистотой. Унитаз, небольшая неудобная раковина и душевая кабинка — Павел позволил ей всем этим воспользоваться, но из помещения не выходил, стоял отвернувшись. Анна, стоя под душем, старательно уговаривала себя не паниковать, быть послушной, удобной, не выставляться — только в этом случае у нее оставались реальные шансы вернуться домой живой и здоровой. Вечером и перед сном она обдумала историю Павла, прикинула, что и как будет писать, и теперь готова была садиться за ноутбук и работать. Внутренне, конечно же, по-прежнему не соглашалась с «литературным рабством», но вслух благоразумно молчала. Ей очень хотелось дать Павлу то, чего он хотел больше всего — новый роман по его «шедевральной» идее и дальше жить свою обычную жизнь. Тихо, мирно, в удобном привычном графике, без подобных потрясений. «Июнь что-то не задался, да и июль обещает быть не лучше…», — Анна быстро привела себя в порядок, переоделась в футболку и шорты. Павел так же спокойно провел ее обратно, зафиксировал веревку на крюке. Снова ушел, вернулся с бутылкой воды, яблоками и черным пластиковым контейнером. Он, зная предпочтения Анны, заказал сразу несколько блюд в одной из доставке. Полноценный прием пищи, по его мнению, был неплох — крупа на выбор и овощной салат с растительным маслом. — Еда и вода у вас есть. Приеду вечером, проверю, как тут дела. — А ноутбук можно? Я готова писать. — Конечно, — Павел подошел к розетке, отсоединил провод и передал ноутбук Анне. — Рад, что вы не стали упрямиться. Анна изобразила кривое подобие вежливой улыбки. Что она могла сказать на это? Не в ее интересах было строить из себя неприступную, пафосную авторшу, которая без хорошего гонорара и пальцем не пошевелит — сейчас она находилась не в том положении, чтобы перечить Павлу. Сама идея ей категорически не нравилась, только вот раздражать явно психически нездорового человека с ее стороны было бы непредусмотрительно и попросту глупо. Еще вчера она продумала свои доводы, составила целую речь и по итогу решила не спорить. Зацикленный на желании иметь написанную по собственной идее книгу, этот человек не воспринял бы никакую аргументацию. Павел еще раз все проверил, потом вышел из комнаты и запер ее на ключ. Вскоре с улицы раздался шум мотора и вокруг окончательно стихло. Анна еще немного посидела, потом решила проверить — хватит ли ей длины веревки, чтобы дойти до розетки и подзарядить ноутбук? Обидно было бы терять время, дожидаясь, пока приедет Павел и поставит его заряжаться. Но он все продумал, и Анна вполне дотягивалась до розетки. Она еще немного прошлась, потом, поддавшись порыву, начала делать свою привычную легкую гимнастику. Пятнадцать минут спустя вернулась на свой матрас, с более упорядоченными мыслями и успокоившаяся, насколько это вообще было возможно. О кошмарности своего положения и происходящего вокруг она подумает потом, когда все окажется позади. Сейчас важнее всего — работа. Павлу должен понравиться результат, чего бы ей это не стоило.***
В коридоре было тесно, шумно, отвратительно пахло чем-то кислым и потом. Стас и Олеся приехали на допрос в указанное следователем время, к девяти, но майор Иванов отсутствовал на месте и им велели ждать. Олеся, несмотря на крепкий кофе, выпитый в пути, все-таки задремала, подперев голову рукой, а Стас, дабы не терять время, стал повторно обзванивать больницы. Время за ожиданием пролетело незаметно, майор так и не появлялся, а около двенадцати Кротов заметил медленно бредущего к ним Илью. Он зевал, сонно почесывался и выглядел крайне недовольным. После ночи, проведенной за просмотром сериала, он больше всего хотел отоспаться, но его выдернули из кровати и заставили тащиться сюда, на какой-то дурацкий допрос. Весь вид Лохматова говорил о том, что он ничего не знает, не станет помогать следствию делать его работу и вообще — к исчезновению Анны он не имеет никакого отношения. Так что — просьба отпустить его домой и не дергать никогда своими дурацкими вопросами, потому что у него есть чем заняться. Один из сотрудников, проводивший Илью, пошел дальше по своим делам. — Ой, а вы чего тут? — Вызвали к девяти, — негромко пояснил Кротов, чтобы не разбудить Олесю. Поиски длились до трех часов ночи, потом их решили свернуть, чтобы продолжить утром. Многие волонтеры и добровольцы приехали после работы, всем хотелось немного отдохнуть. К сожалению, интуиция Стаса и Олеси их не подвела — почти ничего не нашли. Надежда чуть затеплилась, когда одна из волонтеров нашла кроссовки, похожие на те, то носила Анна. Но они оказались мужскими, больше на два размера, чем нужно. Камеры не работали, опросы особо не помогли и в целом складывалось ощущение, что Анна Лаврентьева просто растворилась в воздухе июньским утром. — И долго нам тут ждать? — Илья удобно устроился рядом со Станиславом, неодобрительно глянул на Олесю. «Бегает, выслуживается, идиотка. Строит из себя незаменимую», — усмехнувшись собственным мыслям, он достал смартфон. — Без понятия, следователя пока нет. — И че было вызывать? Может нас кто-то другой допросит? — Я позвонил следователю, он просил нас дождаться. Если хочешь — можешь ехать домой, потом еще раз вызовут. — Потом еще время терять? Нет уж. Хотя, может, сбегать выпить кофе? — Сбегай. Не выспался, бедолага. — Я вообще-то соцсети мониторил, посты по знакомым рассылал, — Илья вспыхнул. Разумеется, он это делал, но полчаса-час — не больше, остальной вечер и ночь прошли в обнимку с огромным ведром бумажным ведром попкорна и захватывающим сериалам. В отсутствие Дианы можно было ни в чем себе не отказывать. — Понятно, — Кротов снова занялся обзвонами, полностью игнорируя присутствие Ильи. Олесе совершенно не мешали их разговоры, она мирно спала, прислонившись головой к плечу Стаса. Следователь приехал к половине первого и Кротов мягко растолкал Олесю. — Просыпайся, сейчас нас вызовут. Пойдешь первой? — Да, спасибо. — Ветрова зевнула, быстро пригладила волосы и поправила очки. Сон немного ее взбодрил, но голова оставалась тяжелой, мысли ворочались с трудом, сосредоточиться на происходящем получилось только после небольшого усилия. Обиженного взгляда Ильи Олеся не заметила и прошла в кабинет следователя, надеясь, что много времени это не займет и она сможет подключиться к поискам — с работы она на сегодня отпросилась. Беседа с майором заняла десять минут, потом же так оперативно Иванов побеседовал со Станиславом, а затем его срочно вызвали к начальнику и Илья, уже изнывающий от ожидания, готов был ругаться вслух. Он терпеть не мог ждать, к тому же в такой обстановке — Стас и Олеся его игнорировали, хотя он не понимал, за что. Диана в очередной раз выносила мозг в мессенджере, потому что не могла у себя в сумке найти какие-то украшения и просила его посмотреть в ящиках комода, причем срочно, так что жизнь казалась хуже некуда. Когда, наконец, дошла очередь до допроса Лохматова, тот уже кипел от негодования, но молчал. Ему жалко было терять время на тупое просиживание в коридоре, на идиотские вопросы, ясно же, что к исчезновению Анны он не имеет никакого отношения. Но въедливый майор как будто норовил подловить его на лжи. Подробно выспрашивал разные мелочи, попутно заполняя документы мелким убористым почерком. В итоге, Илья вышел из здания, когда часы показывали начало пятого. Ужасное настроение хотелось компенсировать хоть чем-то приятным, и он выбрал самый легкий способ — быстро и вкусно поесть. Только подкрепившись и почувствовав, что успокоился, он набрал номер Дианы — ночует она сегодня снова у себя, значит они не встретятся, но такие новости и подробности точно приведут ее в восторг.***
Иногда я думаю, ради чего все это? Поиски автора, трата времени и сил, разменивание на всю эту ерунду… Никто ничего не видит, не слышит и не хочет понимать. Блогерам и писателям — большинству, — нужна только известность и деньги. Никакого творческого потенциала нет. Это бесит и раздражает. Я убежден, что по-настоящему талантливому человеку, который считает себя писателем, не сложно написать то, что у него просят. Заказывают, если хотите. Желание воплотить идею в полноценный текст, с которым я даже не пытаюсь бороться, сильнее всего остального. Это самый важный, личный для меня момент. Важнее работы, семьи — жены и маленького Ромки. Я знаю, что когда получу текст, увижу его своими глазами, а в идеале возьму в руки напечатанную книгу, то получу ни с чем не сравнимый кайф. Удовольствие, эйфорию, гордость — потому что смог. Смог! Добился своего, несмотря на пустые попытки и постоянные риски, что все вот-вот может сорваться. Написанный роман сделает меня более счастливым, даст уверенности в собственных силах, снова подтвердит то, в чем я не сомневался никогда — что я лучше, умнее большинства. Я смог и сумел то, на что никто из них никогда не решится. Я. ХОЧУ. РАССКАЗАТЬ.СВОЮ.ИСТОРИЮ. Ее должны услышать, прочесть, а значит услышать меня самого. Все эти люди вокруг, даже Анна, совсем не знают, какой я. Им удастся понять, узнать получше, оценить по достоинству. Признать, что есть они, и есть я, на несколько порядков выше. Способный на то, о чем некоторые даже боятся думать. Моя идея выгодно отличает меня от остальной серой безликой массы, обреченной на среднюю, обычную жизнь, никому неинтересную и скучную.***
28 июня, среда
Олеся остановилась в коридоре, чтобы убрать папку с документами в сумку. Ощущение, как будто она разгрузила пресловутый вагон с углем, давило на плечи, хотелось несколько минут посидеть в тишине, а еще лучше выпить кофе, чтобы собраться с силами и бежать дальше. Вчера ей пришлось оформить отгул — после попыток найти Анну или получить хоть какую-то информацию она спала ночью всего три часа, а потом, еще ездила в полицию вместе со Станиславом — дело об исчезновении Анны все-таки завели. Сегодня уже среда, Анна ей не родственница, и никаких формальных причин пропускать работу нет. Пришлось приехать в издательство, где о случившемся узнали вчера из новостей. «Может быть, они предпочли бы шума не поднимать, сделать вид, что, как и с файлами — это какие-то ее личные проблемы, а с новой рукописью и с «автором издательства» все хорошо. Ну уж нет, могут мне сейчас предъявлять за то, что я инициировала поиски, сколько угодно. Если это поможет ее спасти, то скандалы в издательстве меня не волнуют. Уволюсь, подумаешь… Противно смотреть, как им нет дела до человека, зато ради сроков, контрактов и прибылей готовы прикрыть все проблемы от посторонних глаз». Реакция Завьялова ее не удивила, но слушать причитания и смотреть на директора, выражавшегося так, как будто случился конец света, было немного странно. Сама Олеся переживала, но истерик позволить себе не могла, да и не в ее характере было заламывать руки и патетически вопрошать «Что теперь делать?» Что делать, она примерно представляла, свои догадки осторожно озвучила Сергею Сергеевичу. И второй раз, помимо телефонного разговора, добросовестно рассказала все. Как они с Анной договаривались созвониться в понедельник, а затем встретиться — рукопись-то должна быть готова, — но та не отвечала на звонки, пришлось обратиться к Кротову — да, это тот человек, который пытался восстановить файлы на компьютере, — потом обращаться к волонтерам из поисковой команды — первые сутки крайне важны, — затем пробивать заявление в полицию. Возможно, ей показалось, но Завьялов в ответ на свои причитания и не рассчитывал услышать такой подробный и обстоятельный ответ — ему достаточно было бы обещания, что вот сейчас Агнессу Лоран быстро найдут и доставят под охраной к нему лично. Или не сейчас, но хотя бы завтра. Максимум — до пятницы. Если не получится доставить ее саму, то хотя бы рукопись пришлите, будьте добры. А детали — это лишнее. «Ничего, пусть слушает, ему полезно, — негодуя в душе, думала Олеся, выходя из кабинета директора. — Тоже мне, требует сидит, даже не представляя в какой опасности сейчас Анна может находиться. Индюк! Хоть бы один нормальный человек работал в этом чертовом издательстве!» Мироздание услышало ее мысли, и будто из-под земли появился Дима Васильев, как всегда стильный, в ярко-голубой рубашке и с приветливой улыбкой. Почувствовав себя на его фоне серой потрепанной мышью, с помятой физиономией, лишенной макияжа этим утром, Олеся улыбнулась ему в ответ. Отношения у них всегда были хорошими, приятельскими, в обществе Васильева Олесе всегда было комфортно и надежно. Она знала, что он не любил сплетни и все сказанное всегда оставалось между ними. — Привет. Как вообще дела? — Дмитрий смотрел встревоженно. Олеся вчера отказалась от его помощи, хотя он собирался взять нескольких друзей и приехать в парк. — Да вот, доложилась начальству… Завьялов в ужасе, думала, его вообще криз гипертонический хватит, еле успокоила. Мы делаем все, что можем. Следователь отнесся к делу вроде бы серьезно, не отмахнулся. Поиски идут, зацепок нет. Анну вообще никто не видел, на камерах — ничего. — Ты как по времени? Давай по кофе и заодно все расскажешь. Чего мы тут стоим. — Хорошая идея, спасибо, — Олеся благодарно улыбнулась, понимая, что может позволить себе небольшой перерыв. Дима, с его позитивным взглядом на мир и рассудительностью всегда оказывал на нее терапевтическое действие, она искренне жалела, что в издательстве, да и вообще во всем ее окружении он такой один. Окружающим часто не хватало любви, доброты и понимания, не только к тем, кто рядом, но и по отношению к себе.***
Павел все-таки позвонил! Еще вчера, и предложил сегодня днем пообедать в кафе. Будто бы почувствовал, что у Дианы потрясающие — пусть и довольно мрачные — новости о пропаже Агнессы Лоран. Ей так хотелось поделиться всем, услышанным от Ильи, что злость на Павла за отсутствие контактов, наверное, всю последнюю неделю, куда-то испарилась. Вполне вероятно, у него снова появился к ней интерес, значит выглядеть нужно сногсшибательно. Очень удачно, что можно остаться ночевать у себя и как следует собраться и подготовиться — с Ильей хоть и помирились, но до приезда — точнее уже долгожданного отъезда — его драгоценной маман отвечать за внешний вид ее сыночка и чистоту в квартире она точно не станет. Да и вообще контакты лучше свести к минимуму, Октябрина даже обрадуется такому безопасному расстоянию до Дианы. Выбранный Павлом дорогой ресторан на Тверском бульваре многое значил. Если бы это было вежливое предложение попить кофе и обозначить, что они все еще на связи — он бы ни за что туда не пригласил. А так — можно надеяться не только на деловой, но и личный интерес с его стороны. Собственно, с первых же фраз своего спутника, ждавшего ее у входа, Диана заметила, что он изменился по сравнению с прошлой встречей, да и всем периодом их достаточно долгого знакомства. Одет и причесан стильно, как всегда, но вот взгляд… Взгляд изменился, глаза сияли. И в движениях как будто появилось больше уверенности и легкости что ли… «Я не ошиблась, здесь что-то личное! Он и паузу в общении взял, чтобы обдумать, как быть дальше! Ох, какая удача, надо теперь вести себя так, чтобы он не заметил моего интереса». — Скромно улыбнувшись и разгладив несуществующие складки легкого сиреневого платья, Диана кивнула и первой шагнула в галантно распахнутую перед ней дверь ресторана. Конечно же, общей темой разговоров для них давно стали не просто книжное дело и книги, включая многострадальную рукопись Ильи, а конкретно творчество Агнессы Лоран. Обсуждать, ничем не выдавая личного интереса, можно было сколько угодно, так что выглядеть простой сплетницей Диана ничуть не опасалась. В конце концов, Павел всегда может ее прервать и перевести тему на более личную. Но он не прерывал, глядя на девушку теми же сияющими глазами, которые удивили ее при встрече. — Пока Илья улаживал все вопросы с издательством — она же должна была рукопись им привезти, решила сделать это лично — пришлось попросить Ветрову, ее менеджера, помочь с организацией поисков. Ну а как иначе? Мать у Анны Юрьевны не в Москве, больше никого из родственников нет, только вот Илья — главный помощник. Обязательно нужно поднимать волну в первый же день, как человек пропал… Из «Лиза Алерт» конечно помогают, в парке даже листовки расклеили — она ведь именно там пропала, бегать пошла с утра… И там у нее друзья еще с блогерами связались, ну, в соцсетях тоже надо разместить, чтобы побольше людей узнали… Конечно, Илья сейчас не сможет заниматься своей рукописью, я его понимаю и поддерживаю в этом вопросе. Нет, мы решили расстаться друзьями, но в такой ситуации волей-неволей вовлекаешься по полной программе, вы же понимаете, какой это стресс? Павел слушал Дианино щебетание, не отрывая от нее глаз, с чуть отстраненной улыбкой, но периодически кивая — подтверждая, что внимательно ее слушает. Не было никаких сомнений, что весь рассказ ему чрезвычайно интересен и — более того — доставляет удовольствие. Диана же была счастлива тем, что ей удалось наконец привлечь этого загадочного человека настолько, что он просто наслаждается их встречей, не пытаясь ничего предлагать или выспрашивать в деловых интересах. Для нее этот обед был восхитительным, хотя, спроси ее кто-то о заказанных блюдах из дорогущего меню, она бы впервые в жизни не смогла ответить — ей было совсем не до еды.
***
После обеда, распрощавшись с Дианой, Павел направился в Свиблово. В парк, где пропала Анна. Не то чтобы его тянуло на место похищения, но оно ему нравилось. Ощущалось особенным, не таким, как прочие локации в городе. Картина исчезновения Анны, дополненная живописным рассказом дурочки Дианы, теперь заиграла новыми красками. Он как будто бы увидел все, что происходило здесь дальше, после его отъезда с Анной, лежащей на заднем сиденье. Впрочем, еще до встречи с Дианой трепетно следил за новостями в официальной группе писательницы, в группах «Лизы Алерт» по Москве и области на их сайте — и знал, что поисковики там, на месте. Что же, к ним тоже можно присоединиться. Понять, какая именно нужна помощь не составило труда. Он не пожалел денег, распечатал увесистую пачку листовок, купил несколько упаковок воды — учитывая июньскую жару, это было как нельзя кстати, немного еды, чтобы волонтеры могли перекусить на месте. Листовки лежали на соседнем пассажирском сиденье, Анна была запечатлена в своем фиолетовом рашгарде, ниже к фотографии прикрепили снимок похуже качеством, где Лаврентьева-Лоран была в полный рост. Павел периодически поглядывал на фото и самодовольно улыбался. Он все еще пребывал в эйфории от того, как гладко и красиво позавчера все получилось. Да, пришлось встать в несусветную рань, но оно того стоило! Все получилось, он умница и герой, и дальше все будет так, как он задумал. Потому что он удачливый, хитрый и предусмотрительный. «Они не найдут ее, пока я этого не захочу. Допишет книгу, снова напою снотворным и вывезу поближе к дому. А наблюдать за поисками — полезно и весело. Пусть думают, что вот-вот получится ее найти. Я все предусмотрел, меня никто не видел. На дорожке никого не было, никто ничего не видел. И номера машины в том числе», — Павел, упиваясь собственными мыслями, даже сделал музыку погромче. Танцевальная ритмичная мелодия как нельзя лучше подходила его настроению. Еще несколько минут наедине с собой настоящим он хотел провести именно так. А потом надеть ту маску, которую от него ждут окружающие — в меру встревоженного поклонника, который узнал о беде и как только смог, кинулся помогать в прекрасном благородном деле поисков.***
Тихий щелчок входной двери Татьяну обмануть не мог — Фёдор всегда обращался с предметами аккуратно, даже если с человеком поступал жестоко — не важно, осознанно или нет. Скандал непременно будет, пусть внешне он останется спокойным и равнодушным к происходящему. «Хотя, если он равнодушен, то зачем ругаться и высказывать, как я не права и все делаю неправильно? Если тебе, Федя, все равно, что я волнуюсь за человека, что я готова чем-то помочь, просто стесняюсь предложить свою помощь, если мне интересно общаться вот с этими людьми, а тебе — нет, то чем же я так виновата?», — в высказывании претензий, которые вот-вот обрушатся на ее голову, Татьяна не сомневалась — они достаточно давно были вместе, чтобы даже по интонациям в телефонной трубке можно было уловить настрой собеседника. Днем ей неожиданно написал сообщение Георгий — тот самый спутник Олеси Ветровой, менеджера Агнессы Лоран. Татьяна и не думала, что он о ней помнит — номер давала только для того, чтобы он скинул ей названия нескольких новинок издательства, о которых говорили тогда, на празднике в ресторане. А теперь он просил разрешения позвонить. Из разговора выяснилось, что уже третий день сотрудники издательства не могут связаться с Агнессой Лоран, хотя ждали рукопись в понедельник. Это странно, вот Георгий и пытается связаться со всеми, чтобы узнать хоть какие-то подробности очередного срыва договоренности — он именно так и выразился, «срыва договоренности». Даже если Татьяне это показалось странным — Анна не выглядела необязательным человеком, наоборот, — то Георгию она ничем помочь не смогла и причин исчезновения никак не прокомментировала. Но Федору, конечно, позвонила сразу же. Тот удивился, но не реплике о «срыве договоренностей», а тому, что Георгий в принципе с ней связался. Несколько коротких вопросов о том, откуда у него ее контакты и что еще он хотел, подытоженные фирменным «у меня совещание, вечером поговорим» не оставляли сомнений — чем-то этот звонок его разозлил. Но чем? Это непонимание и ожидание неизвестно чего нервировало, накручивало странные предположения и неприятные мысли, так что щелчок дверного замка прозвучал, как третий звонок в театре — ну наконец-то, сейчас со всем разберутся. Спокойно и аккуратно — как всегда, — вымыв руки и переодевшись в домашнюю одежду, Фёдор зашел на кухню, где его уже ждал горячий ужин. Молча он достал кружку и налил себе чай, оставшись стоять возле плиты и выразительно глядя на Татьяну. — Привет, еду сейчас положить или попозже поешь? — Даже зная, что предстоит выяснение отношений, начинать сама Татьяна не собиралась. — Ну, рассказывай, причем тут Георгий и насколько активно ты уже влезла в историю с исчезновением Анны? — Вопрос про ужин Федор демонстративно проигнорировал. — Исчезновением? Я так поняла, что она просто не сдала вовремя рукопись и издательство беспокоится. — Ну, конечно. И тебе, человеку, который видел ее два раза в жизни звонит сотрудник издательства, чтобы уточнить, как давно вы пили с ней кофе? — язвительным тоном спросил Фёдор. — Мы вообще не пили с ней кофе… — после секундной паузы Татьяну осенило. — Так она что, всерьез пропала?! — А с Георгием, значит пили? — Ни с кем не пили, погоди, так что случилось? — Анна пропала еще в понедельник. Да, мне вчера звонили из полиции, задавали вопросы, но я-то ее близкий знакомый, это не удивительно. А вот ты свои попытки влезть и поиграть в детективную историю с пропавшими файлами, похоже, не оставила, раз и тебе тоже звонят. — Серьезно пропала? Ты знал и ничего мне не сказал? — Татьяна вскочила со стул, больно ударившись боком о край стола, но не обратив на это никакого внимания. — Не переводи разговор на другую тему. Я же просил тебя, я объяснял, что тебе не нужно лезть в эту историю, потому что она нас — нас, понимаешь? — не касается. — Фёдор говорил ровно и даже тихо, но такие слова давили, кажется, еще сильнее, чем если бы он орал. — Я очень жалею, что мы тогда пошли вместе на этот дурацкий день рождения и ты познакомилась с совершенно ненужными тебе людьми. Носишься теперь с книгами Анны, чуть не спишь с ними в обнимку. Как ребенок с игрушками, а ты же взрослая женщина! Что ты привязалась к ним, как девочка-фанатка. У нас с Анной давняя дружба, но я и то не лезу не в свое дело, когда меня не просят. Последняя фраза сработала как триггер, Татьяна тут же забыла, что ее задели обидные слова про девочку-фанатку, и ответила: — Да, кстати! Помнишь, я просила связаться с Кротовым и рассказать о своих подозрениях насчет Ильи? И что ты мне отвечал? Про «дружбу» — Татьяна даже пальцами показала кавычки, подчеркивая свое отношение к этим словами Федора, — и «не хочу выглядеть дураком со своими предположениями». Может предположения — мои кстати, а не твои, — были глупыми, но теперь-то они точно важны раз Анна пропала еще два дня назад. Федор, ничего не говоря в ответ, сполоснул пустую чашку, повесил ее сушиться и демонстративно отвернулся к плите, настраивая сковороду на подогрев. — Пошел ты! — Уже на пути в комнату Татьяна остановилась и все-таки добавила. — В издательство я влезла — надо же! Да чтоб ты знал я так ни с кем и не общалась после того дня рождения. Даже на ярмарку не ездила, а ведь хотела! Ну зачем мне, светиться и выпендриваться, конечно. Лучше сидеть дома и ждать тебя с ужином, пока ты неизвестно где болтаешься, а потом выдумываешь байки про пожарную сигнализацию и отключенные во всей башне лифты. Надо же быть такой дурой. Дурой она себя чувствовала в полной мере, поскольку не смогла ни настоять на своем, ни предупредить о странностях в поведении помощника Ильи не то, что саму Агнессу Лоран, а даже наемного детектива, этого Станислава. Если теперь с писательницей случится что-то непоправимое — Татьяна даже зажмурилась и помотала головой от этой мысли, — то она тоже, однозначно, будет в этом частично виновата. В этом, а не в каких-то там тайных связях с Георгием или черт знает кем еще, придуманных Федором. Реальное чувство вины за свою нерешительность вытеснило несправедливые претензии, хотя в противном случае она еще долго оправдывалась бы — и вслух, доказывая свою «непричастность», и мысленно, убеждая себя по шажочку, что ничего плохого не сделала. Теперь некогда ругаться с Федором, ему составят хорошую компанию его бредовые мысли. Нужно срочно сесть за компьютер и попытаться собрать всю информацию, которая приходила ей в голову по факту пропажи файлов у Агнессы Лоран. А потом она свяжется с Кротовым и все ему расскажет.
