Глава 17
15 марта 2025 г., 17:34
четверг, 29 июня
Павел уселся на подоконник, достал телефон, чтобы войти в интернет и пролистать новостную ленту, пока Анна жадно пила принесенную воду. Он какое-то время сосредоточенно читал новости, потом мрачно усмехнулся. Сама собой сложилась небольшая традиция — по утрам Павел иногда читал новости сидя в этой комнате, а затем что-то пересказывал или комментировал, так что Анна чувствовала себя не такой оторванной от обычной, нормальной жизни. Сегодня краткой выжимки из случившегося за ночь и утро не последовало. Павел ограничился четырьмя словами: — Нашли тело. Не ваше. Анна поперхнулась от неожиданности. Ей, конечно, было приятно узнавать новости из внешнего мира, она в какой-то степени ценила этот жест, который Павел, наверное, даже считал заботой. Только слова прозвучали страшные — произнесенные почти равнодушным тоном, как будто он озвучил курс доллара или евро, и странные по сути — понятное дело, что нашли кого угодно, но только не ее саму, раз она находилась в этом доме, пока еще вполне живая. — Значит, поиски продолжаются, — спокойно заметила Анна, стараясь ничем не выдать своего страха. — Ваши близкие вас любят. Волонтеры тоже с ног сбились. Толковые ребята, жаль только, зря теряют время, — Павел убрал телефон в карман. — Знаете, я вот рассказал вам свою идею, да — про сбитую машиной девушку, про парня-блогера и писательницу? Вы думаете, кто их всех убил? Он склонил голову набок, улыбаясь, как будто сообщал Анне что-то по-настоящему приятное. Ощущение полного контроля над происходящим делало Павла поистине счастливым, подтверждало, что он всегда добивался своего, любыми путями, никто и ничто не могло его остановить. Конечно, роман о трех его убийствах напишут и будут поражаться его — персонажа — удачливости и уму, талантам и ловкости. И тогда он, получив книгу в твердой яркой обложке, с пахнущими типографской краской страницами, успокоится. Убивать просто так? Нет, это ему совсем не нужно, хотя, если подумать, посмотреть на Анну, то очень приятно и возбуждающе ощущать полную безраздельную власть над другим человеком, держать его жизнь в своих руках, быть готовым в любой момент мучительно и резко ее прервать. — Это не фантазии, нет — личный опыт. Первая… Она получилась случайно. Я не хотел ее убивать, но она была пьяна, а вокруг темно… Все получилось хорошо, за мной так и не пришли. Ну, что я вам рассказываю. Вы и сами хорошо поняли, что нужно написать. Подробно-подробно, о каждой из жертв. Вы же не хотите, чтобы следующее тело, которые найдут менты, было вашим? Павел рассмеялся собственной шутке. Она показалась ему верхом остроумия. Анна в ответ покачала головой, все еще осознавая услышанное, пытаясь не выдать своего ужаса. Ее похититель и читатель — да и читатель ли? — ждал от нее сдержанности и спокойствия, профессионализма и адекватности. А значит, как бы ни было тяжело, надо соответствовать его ожиданиям. — Этот факт нужно отразить в романе? Признание главного героя одной из героинь? — Да. Вы все схватываете на лету. Поэтому я вас и выбрал, — Павел выглядел крайне серьезным, как будто ничего важнее романа в его жизни и правда не существовало. Он молча поднялся с подоконника и вышел из комнаты. «И про то, что у него проблемы со спиной он тоже наврал…» — как-то отрешенно подумала Анна, проводив мужчину взглядом. — «Сколько процентов правды в его рассказах о себе? Десять? Или побольше?» Привычный звук запираемой двери позволил Анне хоть немного расслабиться — в присутствии Павла это было просто невозможно, тем более, после такого признания, — и погрузиться в невеселые размышления. Ее «фанат» и похититель следил за поисками, мониторил социальные сети, группы «Лизы Алерт», их форум, ее официальную группу, страницы ребят — Олеси, Ильи… Ночевал здесь, в доме, редко. Либо ночевал, но очень рано уезжал, то есть времени у него было много. И эти его слова про тело… Значило ли это, что Павел как-то причастен? Он убил кого-то еще, но не постарался скрыть тело понадежнее? Или специально подкинул на глаза полиции? Пока она здесь, где-то есть еще тайное помещение, в котором он держит своих жертв? Жертву? Сколько их вообще может быть? Когда она оказалась здесь и состоялся первый разговор с Павлом, сразу закрались мысли о том, что это человек с двойным, а то и тройным дном. Как же она не заподозрила это го раньше? А теперь, чем больше она узнавала детали, то с ужасом понимала — масок в арсенале Павла Гурченко куда больше, и чем он удивит в очередной раз даже нет смысла гадать. Если бы ее спросили, с кем или чем она ассоциирует Павла, то лучше всего подошла бы лестница, крутая, с выщербленными ступеньками, ведущая глубоко-глубоко вниз, в мрачный подвал, с решетками, цепями и множеством дверей, за которыми может скрываться что угодно. Страх мертвой хваткой вцепился в нее, мгновенно отбивая способность разумно мыслить. Анна ни разу в жизни не испытывала подобных эмоций, ее положение казалось безрадостным, а она сама — обреченной на участь предыдущих трех жертв, случайной и намеренных — хотя надежда на спасение оставалась. Потому что именно она должна была написать его роман и издать под своим именем, речи о том, что издание окажется посмертным не было. «Он бы предупредил, наверное? Такой человек, как Павел, все планирует заранее… Или, наоборот, он не будет меня пугать до самого конца… Иначе я не смогу закончить работу. А ему нужен текст… Получается, я буду жить, пока не допишу роман. Как минимум…» Попытки рассуждать хоть немного логично неожиданно помогли успокоиться. Анна потерла заледеневшие, несмотря на летнее тепло, ладони, настраиваясь на дальнейшую работу над текстом. Возможность побега она даже не рассматривала, решив, что сделает все, от себя зависящее, чтобы книга очень понравилась Павлу и он отказался от идеи ее убивать. Больше она ничего сделать не может. «Пообещаю ему что угодно, соглашусь со всем, что он скажет, лишь бы оставил в живых. Плевать, что будет потом, главное выбраться из этого дома живой. Все остальное решаемо…» Сделав несколько дыхательных упражнений, чтобы окончательно настроиться на рабочий лад, Анна взяла оставленный рядом с матрасом ноутбук, нашла наиболее удобное для спины положение и открыла нужный файл.***
— Я одна схожу, — Олеся отказалась от сопровождения Гоши. Он и так много делал для поисков Анны, к тому же Завьялов лично к ней относился неплохо, и вряд ли стоило ожидать еще одной истерики. — Ладно, я подожду тебя тут, кофе попью. Олеся ушла к директору, а Георгий пристроился в одном из кресел в зоне отдыха. По пути в издательство он успел захватить кофе, крепкий без сахара — Олесе и холодный латте для себя. Не то чтобы Георгий был рад ездить на работу в свой собственный отпуск, но Олесю он любил и искренне хотел ей помочь. Да и к Анне он относился хорошо, ее исчезновение порядком испугало и озадачило. Никогда раньше подобные ситуации не касались его лично, к тому же фантазия подкидывала, как назло, только самые худшие сценарии. В то, что Анна Лаврентьева, такая благоразумная, спокойная и не склонная к эпатажным выходкам, просто уехала куда-нибудь отдыхать, не поставив окружение в известность, он не верил. А, значит, оставались криминальные или около криминальные варианты. Олеси не было всего минут пятнадцать — он успел полистать новостную ленту, убедиться, что Анну пока еще не нашли, ответить на пару сообщений и допить кофе, громко хлюпнув трубочкой. Она подошла к нему, еще более растерянная и задумчивая, чем до этого. — Ну, как все прошло? — Теперь начальство считает, что Анна сама придумала свое исчезновение, в смысле, подстроила и сбежала на какое-то время, чтобы подогреть интерес. — Хм… Для Завьялова подобное мнение вполне логично, но ты же говоришь, что на нее это непохоже. Погоня за дешевой славой — не ее? Олеся кивнула, вспоминая их вечерний разговор. Это было бы в духе того же Ильи, верного помощника Лаврентьевой, по большей части бестолкового. Поразительно, как в нем смешивались разные черты — дотошность и дисциплинированность в одних аспектах и совершенное раздолбайство в других. А еще Илья был тщеславен, это Олеся прекрасно видела со стороны, и наверняка завидовал Анне… Но от зависти начальнице до ее похищения — слишком огромный путь. И не факт, что слабый по своей натуре Илья решится на такое. К тому же это довольно сложно провернуть в одиночку… — Олесь? — Извини, задумалась. В группах Агнессы Лоран непривычная активность, хейтеров, конечно, хватает, но подписчиков стало гораздо больше, продажи выросли, Сергей Сергеевич с продажниками связался, скинули ему последние данные… Может, Завьялов и прав. Я не знаю, что думать. Правда. Это очень странно. — Конечно, лучше, если бы побег был спланирован, и Анна, учитывая все случившееся за последний месяц, решила… Ну как-то разбавить атмосферу. Получить новых подписчиков, подогреть интерес к своему труду. А потом прийти в издательство с новым романом. — И переполошить кучу людей? Волонтеров, просто неравнодушных, полицию, нас, в конце концов? Она слишком деликатный и здравомыслящий человек. Нет, тут что-то не то. Я не стала спорить с Завьяловым, пусть думает, как хочет. Поиски мы не прекращаем, делаем все, что можем, да? — Олеся с надеждой посмотрела на него, ища поддержки. — Конечно, — Георгий ободряюще улыбнулся. Телефон Олеси зазвонил. Ее приглашали на очередное опознание, по тону мужчины, довольно грубо с ней говорившего, было непонятно, стоит готовиться к худшему или нет. — Снова нужно на опознание. Отвезешь меня? — И точно пойду с тобой. Не спорь, пожалуйста. — Ладно, — Олеся малодушно кивнула. Звонок ее испугал, внутри все свело от ужаса, стоило на доли секунды допустить мысль, а что, если там правда Анна?***
Встречи с Ильей в кафе, кино и торговых центрах, давали Диане одновременно и свободу — в том плане, что она не связана ни с кем обязательствами в рамках совместного проживания — и забытое уже ощущение романтики, как на первых свиданиях. Оказалось, что можно приятно провести с ним вечер, даже в квартире, посмотреть кино и позаниматься сексом, но потом не разгребать с утра кухонный стол от грязной посуды, не собирать его шмотки на полу и не менять наполнитель его котам — пусть все это делает сам. Может быть, такие отношения с ним — именно то, что ей нужно? Опять же, это не мешает общаться с Павлом, не нужно никому объяснять: куда с кем ходила и почему так поздно вернулась. Удобно! «Павел опять пропал, но теперь ясно, что это у него игра такая. Держит на крючке, значит. Ну что ж, поиграем. Пусть думает, что я не замечаю его интерес ко мне». — Собираясь в салон красоты на маникюр, Диана пыталась рассчитать, когда стоит ждать очередного приглашения в ресторан, но информации явно не хватало. Так же, как и понимания, насколько быстро он готов сближаться, а это важно — нельзя выйти первой с инициативой. Значит, остается только ждать и готовиться к любому варианту. «Кстати, о подготовке! Надо узнать, как там идут поиски Лоран — по этой части новости мне точно понадобятся, чтобы начать разговор, а уж потом продолжать в том направлении, которое задаст Павел». — Девушка посмотрела на смарт-часы, убедилась, что времени до визита к мастеру маникюра еще достаточно, значит она успеет набрать Илье. Ну и что, двенадцать часов дня — рабочее время только для тех, кто в офисе, а помощник пропавшей писательницы сейчас точно видит дома — идти ему некуда. — Коть, приветик! — Диана звонким голосом поздоровалась, хотя Илья ответил как-то недовольно. — Да, Зай, привет. — Ты устал что ли? Голос такой… — Нет, задремал. Вчера до полтретьего смотрел «Анатомию страсти», ну а с утра работать необязательно, все равно ничего срочного нет. — Это старье? Ты же видел уже. — Потому и смотрю без тебя, чтобы ты мне это не высказывала. Нравится и буду смотреть, сколько хочу. — Илья окончательно проснулся и претензию в свой адрес моментально воспринял в штыки. Мало того, что мать вот-вот приедет, так ему еще и Диана по телефону будет указывать, как жить. — Эй, ты чего… — примирительным тоном протянула Диана. — Смотри, конечно, мы же… свободные в этом плане. — И тут же перешла со скользкой дорожки на интересующую тему, — Как идут поиски? Что-то новое стало известно? — Нет, ничего. То есть мне никто не докладывает, это Ветрова суетится, она же заявление подала. Но раз меня не спрашивают, значит все окей. Ну, в смысле, ничего нового. — Ты бы узнал все-таки, мало ли там… — Спасибо за совет, я сам решу, что мне делать! — Нет, ну, Коть, ты не так понял. Она, конечно, мне не подруга, но все-таки твоя начальница. И вообще — человек неплохой. Всякое же могло случиться. Психопатов полно кругом, просто они косят под нормальных людей, и мы их не замечаем, даже если близко общаемся, а потом — раз, и все. — Насмотрелась подкастов, теперь везде психопаты мерещатся. Ладно, наверное, лучше и правда держать руку на пульсе, а то еще подумают, что я в этом замешан, раз не интересуюсь. — Илья нервно хихикнул и спросил — Заедешь сегодня вечером? Может вообще останешься на ночь, ну, классно же будет с утра! Сделаю тебе кофе… — Нет, Илюш, давай уж как договорились: все самое интересное — после отъезда твоей маман. Когда она, кстати, заявится? — Обещала первого числа, но ты же ее знаешь — может и внезапно поменять планы. — Вот! А ты говоришь «оставайся ночевать». Чтобы с утра вместо кофе, не вставая, увидеть ее лицо? Брр, нет уж. — Диана даже поежилась от внезапно нарисовавшейся перспективы. — Но заедешь, как договаривались? — Конечно! Купи чего-нибудь вкусненького. А кино я сама выберу. Пока! — Увидимся! «Вот дурачок, решил, раз Анна отсутствует, то мало того, что можно ничего не делать, будто она и не собирается возвращаться, так даже и не интересуется, как идут поиски! Реально, как будто нарывается на подозрения. И надо рукописью не работает, заявок стопудово не составил ни одной! Как хорошо, что хотя бы временно этот бардак меня не касается!» Информации для Павла раздобыть, конечно, не удалось, но он пока и не проявляется, успеется. Наверняка Илюша после разговора сам свяжется с Ветровой или с кем там еще, чтобы все разузнать. А ей пора бежать на маникюр. По дороге можно еще помечтать о новой встрече с Павлом и сразу прикинуть, что надеть.***
Подобие распорядка дня не позволяло взять эмоциям верх — Анна прекрасно понимала, что должна быть собранной и сдержанной. Лишние эмоции, паника и усталость могли серьезно помешать ей закончить работу над романом Павла. А его реакцию на остановку работы проверять не хотелось. Отложив ноутбук, она поднялась со своего рабочего места, чтобы немного размяться. Небольшую гимнастику она делала утром, сейчас же просто меряла шагами комнату, насколько хватало веревки. Лодыжка ныла и горела от каждого нового движения, но ссадины мало смущали, без минимальной физической активности придется куда тяжелее. Утро начиналось с небольшой гимнастики, потом приходил Павел, приносил воду и еду — одинаковую, но с учетом ее предпочтений, — отводил ее в ванную комнату, затем оставлял на весь день в одиночестве. Тишина пустого чужого дома уже не так пугала, она привыкла к звукам, почти научилась спать, не реагируя на малейший шум. Все время уходило на работу. Текст получался темным, мрачным и пугающим, все эмоции Анна выплескивала в будущий роман, строго следуя заданным рамкам. Это помогало не сорваться и вести себя так, как Павел того ожидает. Анна мысленно благодарила спортивное прошлое за умение концентрироваться на важном и отметать второстепенное. Сейчас у нее были две задачи: качественно выполнить свою работу и сделать все для того, чтобы Павел ее не убил. Что угодно, как угодно, она была согласна даже, — закрыв глаза на принципы, — на интим, хотя намеков в эту сторону он ни делал ни разу. Жизнь казалась еще более ценной и привлекательной, ей не хотелось умирать, особенно вот так, проведя пару недель в заложницах у психопата. Анна вывела для себя простую формулу — пока спокоен и доволен он, у нее все в порядке. Злить или раздражать своего «поклонника» она не собиралась, приняв правила его игры. Ее свобода в обмен на написанный роман — наверное, не слишком высокая цена по сравнению с жизнью. Которой она в любой момент может лишиться, если Павел этого захочет. Временами она обмирала от ужаса, выпадая из реальности от осознания, что она полностью во власти психически нездорового человека, который уже убил троих и способен на более жуткие вещи. Но в такие моменты она ловила себя на ощущении, что самый ее большой страх — оказаться взаперти, несвободной, ограниченной и физически, морально, воплощался в реальности как-то не слишком жестко. Он не бил ее, не угрожал, кормил, отводил в туалет, предоставил все для работы, даже по-своему как-то заботился, обустроив все для ее пребывания в доме с подобием комфорта. Срабатывало защитная функция психики, и тревожило только то, что от принятия ситуации рукой подать до развития Стокгольмского синдрома. А этого ну очень не хотелось! Она настроила себя на то, что проходит необычный курс, эдакий писательский челлендж, в котором нужно отказаться от привычной обстановки, свести бытовые нужды к минимуму и полностью погрузиться в работу над книгой. У нее это получилось, даже с избытком. Герои снились, отображая фрагменты написанного текста, и после пробуждения ей казалось, что они почти что реальные. Во всяком случае, незаметно для себя она стала относиться к ним, как к живым людям или как к собственным персонажам. Павел не обсуждал с ней текущую работу, просто интересовался, продвигается ли текст. И, получив очередной ответ, мрачно улыбался. Постепенно роман «Никого не жалко» приближался к отметке в сотню страниц. Если она сможет написать качественную историю в таких условиях, то будет повод собой гордиться по-настоящему. «Если останусь жива», — добавила Анна мысленно и, вернувшись к своему матрасу, устроилась на нем, прислонившись спиной к стене.***
На опознание Олесе предъявили незнакомку, рост и телосложение совпадали, цвет волос и стрижка — тоже. А вот с остальным получилось сложнее — по лицу молодую женщину опознать не удалось, судмедэксперт поинтересовался, есть ли у Анны особые приметы — родимые пятна, шрамы, родинки, татуировки и так далее. Олеся замялась, вспомнив, что не рассказала об этом раньше: у Анны правда были шрамы на спине. Тонкие, белые, сантиметров пять в длину, больше похожие на нити — они остались после операции на позвоночнике еще во времена спортивной карьеры. — Да, — неуверенно ответила она и описала то, что удалось вспомнить. Следователь, сопровождавший ее, тут же высказался в грубой форме, намекнув на ужасную память и умственные способности, Олеся растерялась и ничего не смогла ответить. Да, с ее стороны это было не очень умно, умолчать о таком факте, но как едва заметные тонкие линии могли громко называться особыми приметами — она тоже не понимала. — Извините, я не думала, что это важно. — Думать, похоже, не совсем ваше, — грубо отозвался следователь, занимаясь заполнением бумаг. Решив, что дальше терпеть хамство просто нет смысла, Ветрова вышла в коридор. Гоша без лишних вопросов крепко ее обнял и прижал к себе. Несмотря на то, что опознание было вторым по счету, оно далось Олесе тяжело. Ей было стыдно за несдержанность и эмоции, но выдержка изменила ей окончательно и бесповоротно — она правда испугалась, представив, что фиолетовое, с изуродованным лицом, тело, принадлежало Анне. Тем более, что шрамы на спине у незнакомки тоже имелись, но более широкие и желтоватые, о чем Олеся и сообщила окружающим. Она не знала, могут ли шрамы так изменяться после смерти, и что дальше делать, если Анна погибла. Точнее, порядок действий был понятен — расследование, организация похорон и все прочее, но какая-то часть ее разума отказывалась принимать, что все может вот так закончиться. — Ну почему я? Почему я должна раз за разом смотреть на мертвых людей? Почему не Илья? Злость на Лохматова на какие-то мгновения перекрыла все остальные эмоции, навалилась усталость и Олесе хотелось только одного — чтобы этот кошмар поскорее закончился. Следователь, закончивший разговаривать с экспертом, вышел из кабинета, на ходу застегивая молнию на кожаной папке. — Чтобы вы потом не говорили, что менты плохо работают, ничего не делают и не ищут человека. Георгий смерил майора Иванова возмущенным взглядом, но у следователя к подобным реакциям давно выработался иммунитет, он лишь усмехнулся, раздражаясь на причитания и прочую «бабскую ерунду». — Не ревите, девушка, а поезжайте по своим делам. Не ваша потеряшка — и слава Богу. Может и правда, загуляла с любовником. Олеся хотела что-то ответить, но вместо это снова всхлипнула и уткнулась в плечо Гоше. — Будут новости — сообщу. Майор отбыл, насвистывая прилипчивый мотив — Георгий тоже узнал песню, которую бесконечно крутили на радио, звучала она из каждого утюга. — Может тебе надо домой? Не убежит никуда работа… — Нет, я сейчас успокоюсь, и все будет нормально, — пробормотала Олеся, снимая очки и вытирая мокрые глаза бумажным платком. Предложение звучало заманчиво, но рабочие вопросы никто не отменял. Ей и так придется задержаться сегодня подольше, так что ни о какой поездке домой речи быть не могло.***
К дому, спрятанному за деревьями, Павел подъехал изрядно подшофе. Обычно он никогда не пил за рулем, а тут нарушил собственное правило, открыв бутылку коньяка, как только съехал с федеральной трассы на проселочную. На работе сегодня выдался особенно сложный день, но он, как и планировал, покинул офис ровно в восемнадцать часов, как делал каждый день после приезда Анны к нему в гости. А приезжал на работу чуть позже обычного, объяснив это ночевками за городом с семьей. В результате получалось достаточно пространства дла маневра, чтобы никто ничего не заподозрил, а сам он все успел, даже завезти очередную гору пакетов с покупками на дачу к жене. Пара небольших глотков помогла расслабиться, настроение сразу же улучшилось, напряжение в мышцах как будто растворилось. Подпевая какой-то дурацкой песенке по радио, он думал о том, как все удачно складывается, что на этот раз он, кажется, не ошибся, а значит совсем скоро роман будет готов. Он сможет его прочитать, насладиться в полной мере… Эти мысли будоражили, возбуждали. Чувство превосходства над окружающими наполняло его особенной силой, настроением, он не видел вообще никаких преград для себя, понимая, что может все, что только захочет. Запреты существовали для других. Он же имел прав чуть больше, чем все остальные, серые, тупые и зашоренные. Он — умнее и талантливее большинства. А когда издадут роман, то об этом, наконец, узнают окружающие. Ни одна из прочитанных книг по закрученности сюжета не могли пойти ни в какое сравнение с тем, что воплотил в реальность он сам. В мастерстве Анны сомнений нет, она сделает все в точности так, как сказано. Торопить ее не нужно и нет смысла — за годы ожиданий он как никто другой научился ждать. Несколько недель роли не играют совершенно. Главное, чтобы Анна не прекращала работу и вела себя разумно., хотя пока прогнозы полностью сбываются: она послушна и даже не пытается сбежать, не устраивает истерики, ничего не просит. Да, в глазах виден неподдельный страх, но это не мешает ей работать над романом. Профессионалов Павел всегда уважал, и если поначалу он подумывал о том, чтобы избавиться от Анны, благо возможностей имелось предостаточно, то сейчас склонялся к варианту оставить ее в живых. Потому что она была другой, не такой, как все они, она его понимала, не осуждала и старалась угодить. Конечно, перед тем, как отпустить ее, он непременно поговорит, припугнет, чтобы она наверняка не наделала глупостей. Потом так же накачает снотворным и вывезет ночью, доставит туда же, в парк, откуда и забрал с пробежки. Для надежности еще можно добавить один интересный препарат, чтобы в ее памяти не всплыло ничего лишнего. Если он правильно рассчитает дозу — а он рассчитает, — то она запомнит только утро в день своего исчезновения. Упиваясь собственным умом, смекалкой и великодушием, Павел заглушил мотор. Подумав, сделал еще глоток, потом выбрался наружу. Летний приятный вечер вдали от города — что могло быть еще лучше? Он прихватил сумку с закусками и коньяк, прикинув, что сегодня останется здесь ночевать. Проснется пораньше, зайдет к Анне и отправится на работу. Здесь у него имелось все необходимое, включая сменную одежду — появляться в одном и том же он не имел права, да и не любил неряшливый внешний вид, ни свой, ни окружающих. Пройдя в дом, Павел включил свет, убрал привезенные продукты, взял воду и яблоки для Анны. Свет в комнате Анны он никогда не включал, решив, что ей хватит естественного освещения и ноутбука. Но когда приезжал, то включал освещение по всему остальному дому — так ему было спокойнее и приятнее. Разговаривать не хотелось, сегодня Павел полностью сосредоточился на своих мыслях, поэтому все делал молча и сосредоточенно. Отпер дверь, прошел к Анне, забрал контейнер и бутылку из-под воды. Потом вернулся, с удовлетворением отметив, что его гостья убрала ноутбук в сторону. Анна тоже не делала попыток заговорить, идеально послушная и покорная. Конечно, Наташа, его жена, тоже была послушной, но все же недостаточно — она еще задавала вопросы, иногда не понимая его настроения и того, что лучше помолчать. После возвращения из душа, он снова привязал гостью и ушел, закрыв комнату на ключ. Теперь наступило только его время наедине с мыслями, идеями и отличным крепким алкоголем. Раньше он не понимал тех, кто постоянно ищет себя на дне бокала, а теперь, когда в жизни возникло слишком много сложностей и проблем, это стало для него единственной возможностью расслабиться. Он устроился за кухонным столом, негромко включил музыку. Под поздний ужин с удовольствием просмотрел все соцсети Анны, группу ее поисков, чтобы быть в курсе происходящего, сделал несколько скринов особенно понравившихся моментов, потом написал Диане сообщение, но стер, решив, что сейчас общение с этой навязчивой дурочкой не самая лучшая идея. Вместо этого зашел на фейковую страницу и оставил несколько комментариев по поводу поисков писательницы — негативных, едких и резких. С другого фейка оставил сострадательно-переживательные, которые тут же поддержали подписчики Анны, а под негативными спустя минут сорок началось выяснение отношений — это его повеселило, но и вызвало злость на окружающих идиотов. Убрав телефон и посчитав миссию на сегодня выполненной, Павел лениво дожевал салат. После пары рюмок стало совсем хорошо и спокойно, а еще через несколько он устроился на диванчике и заснул, не забыв предварительно проверить будильник. Опоздания, в том числе и к собственной заложнице-гостье, в его планы не входили.
30 июня, пятница
«Позвонить или не стоит? Может, я просто себе надумываю то, чего нет? Тоже мне, великий сыщик нашелся…», — Станислав Кротов ходил по кабинету из угла в угол и не мог решить, стоит поделиться сомнениями с Олесей или пока оставить их при себе. Придержал же он информацию от следователя, который не воспринял информацию о пропаже романа всерьез и отмахнулся, сконцентрировавшись на более интересующих его версиях. Рассматривалось, как понял Кротов, две — несчастный случай во время, до или после пробежки, и добровольное исчезновение. Ветрова же казалась Стасу надежным человеком, не болтливым и адекватным, а значит стоило поделиться с ней своими наработками, чтобы не вариться в этом всем в одиночку. Да и вдвоем они могли придумать что-то стоящее. Решившись, он набрал Олесин номер, намереваясь предложить встретиться в обед где-нибудь поблизости от издательства. Вторая половина дня у него планировалась в разъездах, и такой вариант был удобнее всего. — Привет! Есть новости? — Олеся отозвалась быстро. — Привет, мне бы хотелось встретиться, кое-что обсудить. Мне кажется, я знаю, кто может быть причастным к исчезновению Анны. А по телефону, сама знаешь, такое не говорят. — Да, конечно. Давай в обеденный перерыв, правда у меня не так много времени… — Я подъеду, пообедаем недалеко от издательства. — Хорошо, спасибо. Мне правда неудобно, но я и так много отпрашивалась, работы свалилось — море… — по голосу было слышно, что Олеся и впрямь расстроилась. Хотя в последнее время она в принципе на все реагировала слишком эмоционально, доставалось и коллегам, и семье. — Да не переживай, все в порядке. Мне как раз нужно ехать по делам. До встречи. Кротов отключился и решил плотно заняться работой — как бы ни было жаль Анну, как бы ни тревожило понимание, что возможный похититель или организатор похищения — помощник писательницы, текущие профессиональные задачи никто не отменял. И если его подозрения окажутся верными, то действовать нужно будет спокойно и продуманно, чтобы не спугнуть Илью. Он вполне мог натворить глупостей, в том числе и непоправимых. Мысленно поблагодарив соседа Анны, Григория Валентиновича, который с ним связался по возвращении с дачи и предоставил записи с регистратора, Станислав теперь имел неопровержимые доказательства того, что Илья в день пропажи файлов с утра заходил в подъезд Анны. Теперь только найти ее и узнать, где она была сама в это время и давала ли помощнику какое-то поручение, связанное с визитом в ее квартиру. Только бы найти… Впрочем, нелепая походка и вид Ильи, не мешавшие его узнать, но явно намекавшие на неумелую маскировку, лично для него, Станислава Кротова, сомнений не оставляли — она замешан во всем происходящем. Сначала он переговорит с Олесей, а уже потом обратится к следователю со всей собранной информацией. Ничего скрывать или утаивать он не собирался, но выглядеть дураком тоже не хотелось. Чем больше фактов он предоставит, тем солиднее будет выглядеть информация, а значит и повысятся шансы на то, что от его идеи не отмахнутся. Поиски велись, но в реале уже не столь активно, зато соцсети кипели, выдавая отвратительные по сути новости. Не то что бы Стаса удивили массовые вбросы на фоне конфликтов в соцсетях Анны да и, собственно, кражи романа, но читать мерзкие по содержанию посты все же оказалось неприятно. Якобы кто-то видел Анну Лаврентьеву, садящуюся в черный внедорожник с известным бизнесменом, и самым мягким отзывом было затрепанное слово «чернильница», кто-то засек похожую женщину на яхте в Черном море в компании, нескольких восточных мужчин, кто-то доказывал, что застал Анну в роли «кладоискательницы» в парке. В общем, версий было полно и большинство — вот таких идиотских. Не то что бы Стас считал Анну ангелом во плоти, неинтересной и скучной — наоборот, она казалась ему весьма привлекательной молодой женщиной, ухоженной, умной, с чувством юмора. И даже если бы она собралась на отдых с мужчиной или мужчинами, то явно бы поставила свое окружение в известность. Пусть без подробностей, в общих чертах, но она точно бы не заставила их волноваться и начинать поиски, подключать волонтеров, полицию и поднимать шумиху в медиапространстве. Кротов искренне так считал, но почему-то думать о вероятных бойфрендах Анны было неприятно. Отмахнувшись от назойливых мыслей, упорно возвращающихся к писательнице, Станислав все-таки занялся работой. И вскоре уже не думал ни о чем другом — решение некоторых вопросов требовало максимальной концентрации.***
От издательства до кафе было всего две минуты ходьбы, Олеся вышла пораньше, чтобы ее точно не задержали с очередным важным заданием. После звонка Станислава она пыталась угадать, что же он имел ввиду, но ничего толкового так и не придумала. У нее не укладывалось в голове, как кто-то мог намеренно похитить Анну, кому и зачем это могло понадобиться? Выкуп никто не требовал, все было тихо и спокойно… Могла ли она сбежать сама? Олеся склонялась к мысли, что нет, но это было бы глупо и самонадеянно утверждать, что Анна бы ни за что и никогда… Кто знает, как сложились обстоятельства? Что могло подтолкнуть ее на такой шаг? Шантаж? Угрозы? Заняв столик у окна, Ветрова поставила телефон заряжаться, взяла у подошедшего официанта папки с меню. За соседним столиком смеялись, делали селфи и снимали короткие видео девушки, совсем еще юные, похоже, вчерашние школьницы. Их беззаботное щебетание почему-то испортило настроение еще больше. — Кажется, я не опоздал, — Кротов подошел к столику, ободряюще улыбнулся и мрачная, гнетущая атмосфера, как будто бы рассеялась. «Сама надумала, сама сижу и переживаю. Дура… Если Стас подозревает кого-то, то следователь сможет выйти на это человека и мы скоро найдем Анну… Это же хорошо. Но я почему-то боюсь. Мне страшно». — Олеся чуть улыбнулась в ответ. — Я пришла пораньше, чтобы не задержали. Они сделали заказ — бизнес-ланчи здесь подавали неплохие, по словам Ветровой, — официант ушел и Станислав решил, что можно начать делиться информацией. — Не буду ходить вокруг да около — Илья изначально был у меня под подозрением. В первый день, когда я приехал к Анне домой, и мы вышли на балкон поговорить, он очень нервничал. Трясся, хотя и старался этого не показать. А что ему скрывать, если он не при делах? Потом у нас была еще встреча, он тоже нервничал, хотя я задавал вопросы на отвлеченные темы, то есть напрямую его не касался… Про хейтеров и переписку в соцсетях Анны спрашивал, про врагов, ну, сама понимаешь. Правда, спросил о доступе в квартиру посторонним, но это я и у тебя спрашивал, — Стас пожал плечами. — Серьезно? Зачем Илье нужно красть роман? И Анну? — Звучит чудовищно, но идея логики не лишена. Смотри: Илья крадет роман, чтобы издать под своим именем. Ему же тесно в роли помощника, он грезит о славе, контрактах, полках с его романами в магазинах. У него на лбу все это написано. Парень хочет славы, известности, толпу поклонников, но чтобы при этом ничего не делать. Украсть роман — вполне в его стиле. Ну или знаешь, идея в голове была, а подала ее, например, Диана, девушка его. Он согласился, потому что перед ней ему хочется выглядеть успешным и крутым. А роль помощника писательницы, пусть и такой талантливой, как Агнесса Лоран, не такая уж и пафосная. Олеся слушала с выражением отвращения и ужаса на лице. Конечно, она всегда недолюбливала Илью, иногда бестолкового и бесполезного, раздражающего непробиваемой уверенностью в собственной правоте, но предположения, что он мог сначала выкрасть роман, а потом и Анну, поражали чудовищным цинизмом. Ведь Анна ему доверяла, как себе, считала, что он на него можно во всем положиться. И тут — такое… — Так вот, роман украден, и чтобы с гарантией его опубликовать, и не нарваться на разбирательства, Илья, может один, а может с кем-то, с той же Дианой, решает, что Анна ему помешает. А значит что? Убивать ее, разумеется, нельзя, а вот придержать в каком-то тайном месте — самое то. Он мог, не знаю, вывезти ее на дачу, снять квартиру, дом, найти какое-то укромное место, допустим, подкараулить ее во время пробежки… Ну и увезти подальше от людских глаз. — Кошмар какой! Кротов кивнул. — Он может держать ее под препаратами, например, чтобы она просто спала и не доставляла ему хлопот. Но это рискованно, потому что в любой момент что-то может пойти не так, а огласка ему не нужна… Он может ее запугать, и она согласится молчать, пока он готовит рукопись к изданию. Связи же у него есть, правильно? Олеся поежилась, несмотря на теплый день и пригревающее солнце, по коже прошелся мороз. Они сидели здесь, в светлом и красиво оформленном кафе, собирались обедать, а неизвестно где Анна могла лежать или без сознания, или связанной, или до смерти напуганной… — Я не просто так это все прикинул. На удачу разговорился однажды с соседом Анны снизу, они на дачу собирались, а я возьми и скажи, что, вот, интересуют записи с его регистратора, мол, у Анны навязчивый поклонник появился, надо бы держать руку на пульсе и все такое. Дядечка этот проникся, как вернулся с дачи, мы и правда связались, я получил записи… Станислав прервался, позволяя официанту расставить тарелки с заказанной едой. — И что там? — А там — вот что, — достав планшетник из портфеля, Кротов включил его, быстро нашел нужное видео, отмотал на нужное время. Бледная, как мел, Олеся, смотрела на экран, узнавая, пусть и с трудом, в мужчине Илью. Он странной походкой спокойно вошел в подъезд, через семь с чем-то минут появился снова и быстро исчез со двора. — Так легко и просто… Никто его и не подозревает, кроме тебя. — Дата и предполагаемое время похищения романа совпадают. Анна, получается, ушла на пробежку, он убедился, что ее дома точно не будет, воспользовался моментом и все — скачал на флэшку нужное, везде почистил, потом подстраховался, взял ноут, ударил им по столу, чтобы файлы наверняка восстановить не удалось. Ноут у Анны старенький, внешне не заметно, что на него физически воздействовали… А внутри кое-какие микроскопические следы остались. Продумал все, поэтому времени много не заняло. Сделал свое дело, ушел домой, чтобы потом примчаться ее успокаивать и разыгрывать полное неведение. Олеся снова включила видео, чтобы окончательно убедиться — с большой долей вероятности роман украл именно Илья. — Как думаешь, если мы покажем ему это видео, как он отреагирует? Сознается? — Думаю, нет. Будет отпираться до последнего. Ты же знаешь его лучше меня, Олесь. В случае чего всегда виноват кто угодно, но только не он. — Давай я ему позвоню, — Ветрова потянулась за телефоном. От растерянности и шока не осталось и следа, появились злость и возмущение — как он вообще мог до такого додуматься? Идиот! — Пусть подъедет, под каким-нибудь невинным предлогом. — Лучше я. У вас отношения слегка напряженные, а я, так сказать, человек посторонний, мало ли какие у меня вопросы могут появиться… Лохматов согласился приехать в кафе, правда особого энтузиазма в голосе Станислав не услышал. Но этого и не требовалось, пусть приедет, а уж разговор он придумает, как построить, чтобы добиться правды. Конечно, признания в краже он не ожидал, но, зная неумение Ильи держать лицо, можно ожидать каких-то проколов. — Ну вот, сказал, что приедет, минут через пятнадцать. Давай пока поедим, потом времени не будет. Олеся безо всякого аппетита смотрела на салат и крем-суп, но под строгим взглядом Кротова сдалась и взяла приборы. — Нужно поесть, Олесь. Силы нам еще понадобятся. Какое-то время они молча ели, пока Олеся не выдержала и поинтересовалась: — А это не опасно? Вдруг он как-то навредит Анне? — Ему это точно не выгодно. Случись с ней что, подозрения падут на него же. И роман он не сможет издать, потому что привлечет к себе ненужное внимание. — Наверное ты прав, да, — Олеся взяла ложку и задумчиво поправила очки. Ей не верилось в то, что Илья, такой вроде бы простой и понятный, оказался способным на преступление. Но опять же, она не настолько хорошо его знала, чтобы с уверенностью утверждать, будто он не мог украсть роман, похитить Анну. Они уже закончили обедать, когда Лохматов подошел к их столику, взял стул и подсел с краю. Спокойствие на его лице настолько не соответствовало ситуации, что его хотелось любым способом стереть. — Привет еще раз. Какие вопросы? — Да ерунда, тут видео одно есть, глянь, пожалуйста, — Стас отдал Илье планшет, включил проигрывание и совершенно спокойно откинулся на спинку стула. На экране было четко видно, как Анна вышла из подъезда. Некоторое время ничего не происходило, потом в своей яркой футболке появился Илья. И Олеся, и Кротов следили за его реакцией, но Илья оставался совершенно невозмутим, только пальцы, сжимавшие планшет, слегка подрагивали. — Что ты можешь на это сказать? — Я заходил к Анне за важными документами, — пожал плечами Илья. — А что, нельзя было? — Нет, почему же. Просто такое стечение обстоятельств — ты заходил за документами, а когда Анна Юрьевна вернулась с пробежки, то не нашла свой роман. — Ну всякое бывает. Тем более, точное время, когда пропал роман, никто не знает. Анна вечером никогда не работает, пропажу обнаружила днем — разброс времени огромный. — А ты следователю об этом рассказал? — поинтересовалась Олеся, до этого решившая молчать. — Нет. Его роман вообще не интересует. Ну все, я ответил на все вопросы? Могу идти? — Да, спасибо, — Станислав кивнул. Илья поднялся из-за стола, отложил планшет на стол и смерил собравшихся неприязненным взглядом. — Вместо того, чтобы играть в «следствие ведут колобки» — лучше бы помогали в поисках. Олеся было открыла рот, чтобы ответить что-нибудь саркастичное и злое, но Кротов не дал ей этого сделать, жестом давая понять, что это будет лишним. Илья ушел, изо всех сил стараясь держать лицо. Его потряхивало от пережитого напряжения — и как только удалось не проколоться перед Стасом и Олесей! Он отъехал от кафе подальше, нашел сетевой гипермаркет, машину кинул во дворе и кинулся туда — за спасительной холодной водой. Осушив почти до дна литровую бутылку минералки, он немного отдышался и приложил ее остаток к пылающему лбу. «Он все понял. И не поверил ни единому слову… Что теперь будет?!» Скрыть этот разговор от Дианы хотелось бы, но он, похоже, молчать нельзя. Они тогда продумали, как будто бы все, но откуда было знать, что у соседа Анны на стоящей машине работает регистратор? Да еще и записи! Кто так делает, зачем их хранить?! Отпираться придется изо всех сил, особенно если Кротов выложит эту информацию следователю. А что будет? Ничего. Как они докажут, что роман украл именно я? Никак. Заходил за документами и точка. Черновики рукописи никто не читал, сама Анна вряд ли будет отслеживать все новинки, которые выходят… Ей вообще не до этого. А Кротов с Олеськой покопаются-покопаются, да забудут», — аутотренинг вскоре помог успокоиться, Илья поехал домой. Все намеченные на планы на день он решил отменить, короткий разговор полностью выбил его из колеи, никакой шопинг — а он собирался посвятить время походу по магазинам, — не помог бы вернуться в полное душевное равновесие.***
Кротов расплатился за обед, оставил официанту чаевые, Олеся встала из-за стола и вдруг испуганно охнула. — Я же совсем забыла… Тот поклонник Анны, который ее подвозил, помнишь? Мы как-то упустили его из виду, сконцентрировались на Илье. А что если он ни при чем? То есть роман украл Илья, а Анну… этот странный поклонник? Или не украл, а она уехала вместе с ним, может у них роман и совместный отпуск? — И я тоже почему-то сбросил его со счетов. Сопоставил видео, поведение Ильи и решил, что все — он предполагаемый преступник. О поклоннике я узнал кое-что, надо бы с ним поговорить… Тогда сегодня к следователю не поеду, сначала все выясню с этим Павлом. Олеся кивнула, взяла сумочку, и они вышли из кафе. — Глупо как-то получилось. Думал же о нем, что стоит присмотреться, но он вроде и в соцсетях ведет себя прилично, и в поисках помогает… Станислав мысленно ругал себя за очередную оплошность — взялся помогать Анне, так мало того, что с кражей романа не разобрался, еще и похищение предотвратить не смог и теперь вот, упустил из виду вероятного подозреваемого. Хорош помощник! Все видел, понимал, но прохлопал ушами… — Он вполне милый и обходительный. Но на преступниках же не написано, кто они на самом деле… — Тогда план такой. Приглядываем по возможности за Ильей, соцсети там, все такое, я пообщаюсь с Павлом, потом созвонимся, обсудим. Ну или встретимся, хорошо? — Да, я если что-то узнаю — сообщу. Кротов проводил Олесю до дверей издательства, расстались на дружеской ноте, но неприятное, тревожное чувство все равно осталось. И еще дурацкое чувство вины, иррациональное, но от этого не менее сильное — обратить внимание на поклонника стоило давно, только вот время уже упущено… А что, если это он, и с Анной случилось непоправимое? Как после этого спокойно жить? Ответов на эти вопросы у Станислава не было. Он добрался до припаркованной во дворах машины, мысленно скомандовал себе не рефлексировать попусту — от него нужны были действия, а не страдания на тему «все пропало», потом вспомнил, что у него есть отличный источник информации, приближенный к Агнессе Лоран — Карина Алиева. Девушка показалась ему общительной, довольно контактной, а значит она могла помочь в интересующем его вопросе. Времени сегодня на личную встречу, к сожалению, не нашлось. Но для начала будет достаточно звонка. Разговор по громкой связи не подходил, вместо этого Кротов подсоединил гарнитуру, нашел в соцсети номер Карины и набрал его, не желая откладывать дело в долгий ящик. Про Павла он знал немного — фамилию, имя-отчество, номер машины — оплошность Ильи с фото удалось исправить, получив доступ к видеокамерам на парковке. С остальным, он надеялся, могла помочь Карина. Главное, чтобы удалось ее убедить не трепаться на каждом углу, но она производила впечатление девушки разумной, поэтому можно надеяться на лучшее. На звонок Карина не ответила, придется попробовать позднее. В конце концов, она наверняка сейчас была на работе, не стоит ставить ее в неудобное положение и настраивать негативно настойчивыми звонками.***
Я учился тогда в пятом классе. Мы писали сочинение на избитую тему «Кем я хочу стать?», и так как не все успели закончить задание на уроке, учительница разрешила дописать дома. В тот день я пришел домой около двух часов, сделал все, что велено — сварил суп и поел, помыл полы и посуду, потом сел за уроки. Сочинение дописал как раз к возвращению матери — она работала на двух работах и приходила очень поздно. Дневник на проверку спрашивать не стала, домашнее задание не проверяла, но отругала за пересоленный суп и плохо вымытые полы. Через пару дней я вернулся домой как никогда гордый — за сочинение оценили на 5/5, зачитали как одно из самых лучших в классе и вообще, ставили в пример. Учительница сказала, что я взрослею и у меня есть потенциал. Как же приятно мне было подать дневник матери и показать рабочую тетрадь с сочинением! Она не стала ворчать, ругаться, как обычно отмахиваться с равнодушным, пресным выражением лица, а похвалила. Сказала, что я хорошо постарался и что в дальнейшем она ждет от меня таких же успехов. Окрыленный и воодушевленный я кинулся к ней, чтобы обнять, а она не обняла в ответ, но и не оттолкнула, как обычно, ворча, чтобы я не занимался глупостями. Я был счастлив! Еще бы, меня, такого умного, хорошего, самого лучшего, мать наконец-то похвалила, оценила мои старания! И даже испекла на ужин пирог с вареньем. Дальше, правда, все пошло своим чередом. Я учился, убирал квартиру, выносил мусор и выбивал палас, бегал в магазин, готовил обеды, мать работала, а вечерами просиживала у небольшого телевизора в комнате. Телевизор я не любил, шум раздражал, но просьбы убавить громкость всегда игнорировались. Я злился, терпел и молчал. В такие моменты я был очень рад тому, что у меня есть своя небольшая комната, возможность отгородиться ото всех и заниматься только тем, чем хочется лично мне. Дни сливались в единое серое полотно, но именно та похвала, прочувствованное ощущение собственного превосходства над остальными, долго поддерживали и согревали. Меня любили. Именно любви и принятия я всегда хотел, а еще тепла и хороших слов. Нет, мать всегда обо мне заботилась как могла, на уровне одеть-обуть-накормить, но эмоционально мы были далеки друг от друга. С отцом — да, мы были друзьями, но он умер, когда мне исполнилось восемь. И мы остались вдвоем с матерью… Других моих успехов мать не дождалась. Сначала в дом пришел отчим. Он не понравился мне сразу, что я и старался при любом удобном случае продемонстрировать. Нет, я не хамил взрослым, не закатывал истерики, а просто игнорировал его. Не принимал подарки, предложения провести как-то время, съездить в деревню или на рыбалку. Начал курить за гаражами, пробовал алкоголь, много дрался, бил дворовых пацанов, не желал помогать по дому, грубил отчиму, доводил мать, точнее, вел себя ровно так, как они заслуживали. Мать лупила ремнем, оставляла без еды, пару раз пыталась поставить в угол, но отчим быстро это пресек. Я клятвенно пообещал, что такого больше не повторится и в доме все вроде бы затихло. Я находил отдушину в другом. На улице. Потом родился младший брат, я как раз заканчивал седьмой класс и то лето, с младенцем в доме, было самым ужасным. Младший — сопливый и крикливый, ужасно меня раздражал. Я молчал и терпел, бегал на молочную кухню, помогал стирать пеленки, мысленно проклиная любимых родственников. Они правда меня бесили! Особым кайфом было отнять у младшего какую-нибудь игрушку или больно ущипнуть за жирную ляжку. Как он ревел! Мать оставляла меня с ним, не боясь, а я пользовался моментом — слишком уж любили его все вокруг, а я показывал ему ровно то отношение, которого он заслуживал. А еще мечтал поскорее уехать, куда угодно, лишь бы никого из них не видеть. Закончил девятый класс, получил аттестат, поступил в училище, быстро собрал вещи и, пока дома никого не было, переехал в общежитие. Ужасно этому радовался, потому что находиться с этими людьми в одной квартире попросту не мог. С отчимом я отстаивал право быть собой. Чему он мог меня научить? Тихий, скромный, полностью у матери под каблуком, безропотный и слабый. Не мужик. Он пытался подружиться все то время, что я жил с матерью, но ничего не вышло. Я не позволил бы, чтобы он стал мне отцом. Отец мой давно умер, а отчим не вызывал ни малейшего доверия. Младший его обожал, а я злился и завидовал тому, что у Лёшки всегда будет отец, а у меня уже нет. Даже мать как-то смягчилась и младшему доставалось куда больше тепла, чем когда-то мне. Я злился. Представлял всякие разные картины с участием матери, отчима и брата, желал им всего самого плохого, рисовал в подробностях и деталях, а потом тщательно прятал листки в рюкзаке, чтобы мать не нашла. Выбрасывал по пути в школу, иногда сжигал. Спички у меня всегда водились, потому что курить тайком я так и не бросил.
