Покажи рассвет

Всадники Апокалипсиса бесцеремонно оккупировали школу ангелов и демонов, превратив целый комплекс в собственные имения. Голоду выделили просторную комнату в башне неподалёку, где когда-то своё время коротал Бонт, ставший Мальбонте. Чем дальше он находился от основной массы, тем было лучше для всех: пленных, верных слуг, соратников Всадников, и для самих Всадников. Сделал небольшую перестановку, содрал раздражающий балдахин с потолка, и пододвинул к окну кресло с журнальным столиком, чтобы было удобнее курить. — Голод? — Война постучался, — мы тебя ждём в общем зале. — Зачем? — скучающе ответил брюнет. — Смерть всех собирает. Семейный разговор. — Какая чушь, — закатил глаза, — десять минут. — Поторопись. У тебя нет десяти минут! — Давайте ещё семейный ужин организуем, а? Вспомним детство, мамину улыбку, её добрые слова! — иронизирует. — Собирайся. Всадник ударил по двери и покинул башню. Перед самым старшим братом Чума стелилась, как покрывало. Старалась быть угодной, полезной, самой лучшей. Война же относился к Смерти с уважением, но скакать перед ним на задних лапках, как сестра, естественно, не собирался. Голод даже не смотрел на брата, так как не считал его достойным взгляда. — Ты можешь не курить здесь? — взревела Всадница, — вонища на всю округу! — Не нюхай, — с улыбочкой сделал затяжку, выдыхая дым в её сторону. — Невыносимый! Смерть, скажи ему! — Успокойся, Чума, — махнул рукой, — тембр твоего голоса и этот визг начинают раздражать. Голод, не кури. — Не хочу не курить, — смотрит в потолок. — Дважды повторять не стану, — прикоснулся к рукояти меча. — Дважды отвечать не стану, — абсолютно всё равно, — для чего мы здесь собрались? — А ты куда-то торопишься? — Чума с ненавистью посмотрела на него, — небось, к девчонке этой, да? — К какой девчонке? Война с сожалением посмотрел на него. Каждому нужен кто-то близкий, родной, даже таким, как они. — Наш нелюдимый и проклятый братец нашёл себе подружку, — смеётся, — падший ангелочек с рыженькими кудряшками. — Это правда? — Тебя данное не касается, — прикрыл глаза. — Ещё как касается, — глаза Смерти недобро налились кровью, — у нас не должно быть уязвимых мест, Голод! — Но они есть у каждого. — Ты Всадник! — Ты тоже! У Чумы девчонка-метис, у тебя дочь от смертной женщины, у Войны бессмертная из Ордена Сопротивления. Чем я, опять, хуже? — Это не слабости, а привелегии. Чуме нужна Кира для ритуала, Война втёрся в доверие к Ордену через эту девицу, а Морта — продолжение моего дела, сосуд для силы. Какие плюсы из этой связи имеются у тебя? — А никаких! — Всадница аж с места подорвалась, — он просто снова почувствовал себя самым одиноким, пытается на жалость надавить, чтобы девчонка с ним потрахалась! Только отвлекается… Может, нам стоит крылья вырвать и голову оторвать, а? — Хватит, Чума, — Война оглядел её, — без того жертв хватает. — Тебе не насрать?! Голод спокойно пережил нападки со стороны сестры и братьев. Он лишь изредка улыбался, чем выводил Чуму из себя. — Меня раздражает эта твоя надменная улыбочка! Словно, я — какой-то таракан. — Как знать, — пожимает плечами. — Я вспорю этой девке брюхо! Понял?! Не смей так на меня смотреть, ничтожество! Поговорить нормально не удалось. Зайдя в комнату Киры, чтобы уложить малышку спать, Всадница слегка успокоилась. Эта девочка стала для неё самым родным и любимым существом в проклятом мире. — Солнышко, — присаживается на кровать, — ты уже без меня заснула. — Да, — отвернулась к стене, — мне как-то плохо… — Что такое? — прикоснулась ко лбу, — ой, у тебя жар. Ребёнок явно был чем-то напуган. Необщительная, какая-то закрытая, отстранённая. — Я сейчас что-нибудь принесу от температуры, хорошо? Как раз расскажешь, как прошёл твой день. На письменном столе в собственной спальне Чума заметила бумажный конверт с сургучной печатью. Открыв его, ахнула в изумлении.

«Первые экземпляры в моей коллекции. Не заставляй меня собирать Киру по кусочкам. Ты же знаешь, я всегда довожу дело до конца.

Твой драгоценный брат Голод.»

В руках она держала два пера: чёрное и белое. Он вырвал их из крыльев Киры, вдобавок ещё и малышку иссушил. Сначала Чума хотела рвануть в башню, и проломить этому наглецу голову, но после поняла, что сделает хуже лишь себе и метиске. Бой с Голодом всегда заканчивается проигрышем, даже Смерть с ним не особо конфликтует, ибо он самый сильный из Всадников. — Намёки закончились… Каин не оставлял попыток найти Иритель. Ангел облетел весь континент, но безуспешно. Знал, что этот амулет скрывает её. Всё равно искал… — Опять ищу. Остановившись посреди сожжённого леса, дабы укрыться от непогоды, нашёл небольшую пещеру. В дождь летать нельзя. Всадник неожиданно появился за его спиной. Он ухватился за выступающий камень, лишь бы не рухнуть перед Голодом на колени. — Тише будь, — обернулся. — Где Иритель? — Не знаю… Можешь ослабить, а? — становится хуже, — сожрёшь же. — Сожру, — достал пачку сигарет, — где Иритель? — Сбежала! — начинает злиться, — мы поссорились, и она улетела вместе с твоим кулоном. Слушай, — во рту почувствовался вкус собственной крови, — что тебе от неё надо? — сплюнул. — Ирита знает. Тебе-то какая разница? Голод был удивлён тому, что этот ангел находит силы, и позволяет себе спорить с ним. Кажется, стоит подойти чуть ближе, чтобы знал своё место в пищевой цепочке. — Сукин сын, — не смог удержаться от падения, — издеваешься? — Да. Я же Всадник, — наслаждается его страданиями, — Каин, могу стоять и курить здесь вечно, пока ты не скажешь мне правду. — Сигареты закончатся… — Не закончатся. Говори. — Сказал уже! — Должен тебе поверить? — рассмеялся. — А какой смысл мне врать? Слушай, если хочешь поговорить нормально, то отойди. Я сейчас кишки выхаркаю… — Ладно, — отходит, — легче? — Нет… Ангел обессиленно рухнул на землю, вытирая рот тыльной стороной руки. Весь белый манжет в крови. Омерзительное чувство. — Зачем она тебе? Больше никто общаться не хочет, да? — Нравится. Я не принуждаю Иритель общаться со мной, — сделал колечки из дыма, — заметь, меня не было почти пять месяцев. Я слышал, как она звала меня. — И для чего явился вновь? Поиграешься, бросишь, убьёшь. Ты же Всадник, — передразнил. — Говоришь так, словно сам никогда не был настолько увлечён девушкой, Каин. Про твою историю любви с демоницей мне известно, и про вырванные крылья тоже. — Не сравнивай. Мы были на одном уровне, а вы на разных. — Кого пытаешься обмануть, серафим? Вы тоже на разных уровнях. — Не понимаю… — Брось, — усмехнулся, — чувствую, кто ты на самом деле, Каин. Я старше, сильнее, могущественнее, от меня не скрыть ещё две пары крыльев, кровью залитые глаза и дикую энергию. — Допустим, а дальше что? — Ты рассказал об этом Иритель? — Нет. Данное никак не относится к делу. — Зря-зря… Вот всё меня ругаешь, а сам врёшь… Я же сразу сказал, кем являюсь, но ты молчишь. Будь обычным ангелом, давно бы замертво упал, — подходит чуть ближе, — но ещё дышишь. Значит, я прав. — Прав-прав, только отойди, — ему становится хуже. — Найди Иритель, иначе, — присел на корточки рядом с ним и заглянул в глаза, — мы будем долго обниматься. — Н-найду и спряч-чу от тебя, урод, — склонил голову. — Не спрячешь, — подмигивает, — увидимся. Когда Всадник исчез, то Каин смог выпрямиться и наконец-то вдохнуть полной грудью, которая до этого была в тисках. Казалось, что эти мучения никогда не закончатся. — Вставай, — Ирита протянула руку, — земля холодная. — Уйди, — отмахнулся, — ты лишь галлюцинация… Ангел схватила его за ухо и потянула на себя, чтобы тот поверил в реальность происходящего. — Да ну! — зарычал. — Я не морок, — рывком подняла ослабшего друга. — Чуть с ума не сошёл, пока тебя искал… — В следующий раз будешь за языком следить. — Почему ты здесь? — Мы же семья, — улыбается ему, — не осуждай Голода. Он не знает, как надо по-другому. — Всё он знает… Далеко не дурачок. — Голод не причинит нам вреда. — Не ручайся за него, Ирита, — закатил глаза. — Он — мой осознанный выбор, я рассчитываю все риски, и доверяю ему. — Всадники лгут… — Может, поговорим уже дома? Тебе нужно отдохнуть. — Не нужно! — Я заботу дважды не проявляю. — Подожди, — остановил её, — я переживаю за тебя… Если кто-нибудь узнает о твоей связи с Голодом, будь это люди, бессмертные или Всадники, то за тобой начнут охотиться… Не могу тебя потерять. — Всё под контролем. И я тебя люблю, Каин, — усмехнулась. Вернувшись в поселение к отряду, принялись за работу. Люди постепенно приходили в себя после длительного воздействия Всадника. — Думаю, нам пора перебираться в Сибирь, — Дмитрий оглядел их, — здесь становится невыносимо жить. — Всё-таки, решил поселиться рядом с базой «Сибири»? — Где?! — Каин опешил, — в Роткове есть база «Сибири»? — Да. Разве, я не говорил тебе? — Нет! — Сам подумай, с чего бы я стал перемещать целый отряд через океан, если в пункте назначения нет подкрепления? — Логично… Сердце серафима затрепетало от упоминания базы «Сибири». Именно там работала криптографом та, от чьего имени внутри расцветала сакура. Некогда потерявшая крылья и павшая на землю Лэйн. — И когда? — максимально заинтересован. — В ближайшее время. Пусть народ вернётся в относительно рабочее состояние… Ирита, где ты была? Неделю назад вы с Каином так громко ругались на ангельском языке, что аж страшно стало, — подначивает её. — Слегка выяснили отношения. У всех бывают ссоры, — поправляет пепельно-белые волосы, — и мы не исключение. — Я спросил у Иритель. — А мне и добавить нечего. Так, мужчины, доброй ночи. — С тобой даже посплетничать нельзя, — цокнул. — Я просто помню, как ты обещал мне голову прострелить, — смеётся. — Злопамятная. — Верно. Доброй ночи… — В бочке есть горячая вода! — Благодарю. Как только мокрая голова Иритель коснулась подушки, лежавшей на матрасе, девушка перевернулась на живот, расправляя крылья. Райское наслаждение… Её разбудило чье-то надоедливое жужжание над ухом. — Уйди, гадина! Сгори в Аду! — Зачем так грубо? — рассмеялся Всадник. Голод развалился рядом с ней, и только оглядевшись, Ирита поняла, где находится. — Трава, — обомлела, — я так давно её не видела. Всё как, — приподнялась на локтях, — как раньше… Так вкусно пахнет лесом! — восхищается. — Идём. Лёгким движением, в очередной раз избегая удара непослушным крылом, поставил её на ноги, поправляя милейший пижамных костюмчик из шорт и майки. — Какое-то знакомое место, — окутало чувство дежавю. — Всё верно, — аккуратно приобнял за талию, — ты здесь была огромное количество раз. Немного прогулявшись по лесу, Иритель всё прекрасно поняла. — Это мой дом, — прикусила губу, — парк, рядом с домом, — она в восторге, — удивительно. Складывалось ощущение, что Апокалипсиса нет и не будет, впереди учёба в колледже на переводчика-лингвиста, студенческий роман, помолвка с каким-нибудь красавцем из группы футболистов, карьера. Словно, совершенно ничего не изменилось, и её по-прежнему мама встретит на веранде, накормит потрясающим обедом, а уже после папа расскажет очередную весёлую историю со своей работы. Город был точь-в-точь, каким Иритель его запомнила. С теми же ароматами, порывами ветра, звуками и ощущениями. — Я подумал, что для тебя это важно, — просиял, — и ты тоскуешь по тому времени… — Мне… Да, — соглашается, — тоскую. Спасибо, что дал возможность побыть здесь… Всё такое родное. — Если хочешь, можем пройтись до твоего дома? — Нет. Слишком больно. — Я тебя понял. На Всаднике идеально смотрелась чёрная рубашка-поло с приталенными белоснежными брюками. Голод выглядел худощавым, гораздо менее массивным, чем Война или Смерть, но был обладателем крепкого подтянутого тела с отличным рельефом. Широкоплечий, с узкой талией… — Ты очень хорошо выглядишь сегодня. Тебе идёт этот образ. — Спасибо, — кивнул, — подглядел у бессмертных. Мне вот всегда было интересно, — задумался, — почему вы так на нас похожи? Если не знать, в чём различие, то все могут подумать, что мы — люди. — Нас создали по вашему образу и подобию. — Но зачем? Зачем создавать одно и то же? Если можно сотворить что-то более идеальное, совершенное, без слабостей и пороков. Такое, после чего не придётся устраивать Апокалипсис, эту глобальную «чистку». — Извольте, — рассмеялась, — я не знаю. А вообще, ваш род тоже порочен, слаб. — Есть такое… Мы были первыми созданиями матери, которые похожи на людей. — И тем более, невозможно управлять чем-то совершенным. Без контроля нет порядка, а без порядка начинается хаос. Слушай, — решила перевести тему, — а ты всегда, — подбирает слова, — участвуешь в Судных днях? — Да, и во всех вселенных. Для каждой религии у меня своё имя. — И какие у тебя способности? Кроме лишения сил. — Умею только убивать, — ответил чересчур сухо. Ангел представила Всадника с окровавленным мечом, с безумным взглядом и ехидной улыбкой. Стало страшно… — Иритель, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — Я вся твоя. Говори… — Мне вовсе не хочется, чтобы эта информация кому-либо причинила боль. Наш род деятельности, — нахмурился, — имеет своё «противоядие» для каждого. Мы уязвимы. Чуме необходимо найти что-то более светлое, чистое, полюбить, Войне познать мир, Смерти создать жизнь, а мне насытиться. — Чем? — Кем, — поправил, — тобой. Ты компенсируешь всё, от чего я голоден, в чем нуждаюсь, и это делает меня слабым, а тебя мишенью. — К чему ты клонишь? — напряглась. Уйдёт. Он сейчас уйдёт. — К тому, — наклонился к уху, — что мне необходимо тебя спрятать. Моя сестра считает, да и братья тоже, что ты можешь стать причиной моего краха. Я считаю иначе, но ради твоей безопасности нужно предостеречь от любых опасных ситуаций. Чума безумная, и уже хочет свернуть твою, — целует, — шею. Я её остановлю, мне есть чем напугать сестру, но… — Я понимаю, — с облегчением выдохнула, — понимаю… Отряд скоро переберётся в другую сторону. — Отлично! Какое-то время мы будем встречаться лишь во снах. Боюсь, — достал пачку сигарет из кармана, — Чума отправила кого-то за мной. — Но кулон меня скроет? — Да. Это лишь перестраховка… И ещё, — задумался, — не хотел говорить. Побеседуй с Каином более открыто. Ему есть о чём рассказать. — Не понимаю… — Я не стану выдавать его секрет, лишь намекаю. Поговори с ним по душам. — Хорошо, — ничего не понимает. Всадник и ангел ещё прогулялись по парку, но каждый думал о своём. — Можно вопрос? — Конечно, — мягко улыбнулся. — Ты встречал таких же, как я? С иммунитетом. — Да. — И со всеми был настолько близок? — Нет. Я не голодная собака, чтобы на кости кидаться. С тобой и ещё с одним парнем. Он научил меня шить, — вздохнул, — хороший человек был… — Почему ты так отличаешься от других Всадников? В тебе нет кровожадности, жестокости. — С тобой этого нет. Иритель, я — Всадник Апокалипсиса, и мы не играем в игрушки, когда очищаем миры. Наш мир состоит из крови, плоти, костей и боли… Мой ангел, — прикоснулся к её подбородку, поднимая его чуть вверх, — прошу, не романтизируй меня. Я делаю больно, я убиваю смертных, бессмертных, да вообще всех подряд. — И меня убьёшь? — отвела взгляд. — За тебя убью. Я не просто так переживаю за твою безопасность, ибо потом, хочу забрать с собой в новый мир. — Подожди! А меня спросить? Я без Каина никуда не пойду! — разозлилась. «Забурлила в жилах кровь метисов» — подумал Голод, глядя на то, как Иритель закипает от гнева. Девушка всегда была достаточно открытой, говорящей о своих чувствах, эмоциональной. Живая, яркая, настоящая! Без лишних масок… Каин отчаянно пытался научить её быть более спокойной, хладнокровной. — Тебе нужно стать хитрее, — сложил руки на груди, — как лиса. — А того, что я рыжая, недостаточно? — улыбается. — Увы, Ирита, — смягчился, — время такое. Никому нельзя доверять. — Даже тебе? — Мне можно. — Сам себе противоречишь, — положила руку на плечо, — не думай, что я дурочка. — Ты далеко не дурочка, просто очень чувствительная. — Слишком добрая, да, но по-другому не умею, — задумалась, — не хочу. Иритель выросла в любви, в здоровой атмосфере порядка и спокойствия. Её воспитали люди, которые наделили единственную дочь милосердием, состраданием, амбициями, научили трудиться, ценить ближнего, быть хорошим другом. Эта огненная бестия всегда приносила с собой отличное настроение и улыбку. Сверстники считали Ириту странной. Нельзя быть такой хорошей. Для серафима ангел стала отдушиной, тем самым лучиком света, который согреет его ледяную душу. — За Каина ты можешь не переживать. М-м-м, — закатил глаза, — когда вы с ним поговорите, ты сама всё поймёшь. Понимаю, у тебя может возникнуть желание остаться здесь, никуда со мной не идти. Я хотел предложить иначе, но запустался в последовательности мыслей, — переживает, — прости… — Не хотела кричать. И ты прости… Вся на нервах. Всадник молча обнял её, стараясь не прикасаться к крыльям. Он уважал тот факт, что крылья являются самой чувствительной зоной, и без разрешения не стал бы их трогать. Это личные границы… — Тебя же беспокоит что-то ещё, да? — Да, — прошептала, — буду откровенна. Меня к тебе тянет с невероятной силой, и я понимаю, что на поцелуях дело не закончится, а значит, всё близится к сексу. Ты не был с женщиной раньше? — Никогда. — Вообще? — Вообще. Я девственник. Так ведь говорят смертные? — Да… И меня мучают мысли о том, что ты так добр ко мне лишь из-за моего «иммунитета». Всадника это слегка задело. Он был с ней честным. — Не буду отрицать того, что данное имеет свой вес, но повторюсь, такие люди, как ты, уже встречались на моём пути. Девушки в том числе… Но именно с тобой мне хочется ощутить ранее неизведанное. — Почему? — подняла глаза. — Это странно прозвучит… Пока ты меня держишь за руки, — посмотрел на её ладони, — у меня ничего не болит. Голод нежно провёл большим пальцем по запястью девушки, чувствуя под подушечками тепло и жизнь внутри Иритель. Его сердце согревало воспоминание о том, как эта бессмертная закрывала его крыльями, самым дорогим, что может быть у ангела, от Чумы. Боялась нападения Всадницы, опасности для Голода, но была уязвима сама. — Я пойму, если такая жизнь рядом со мной не устраивает. Осуждение, косые взгляды… Не принуждаю. Выбор в любом случае остаётся за тобой… Всадники считают, что ты моя слабость, но, — просиял, — ты — моя сила. — Ты даже без меча сегодня. — В твоей компании он мне не нужен. Иритель осознавала то, что Всадник рядом с ней полностью безоружен, проявляет искренние эмоции, болтает. Он ей доверяет. Ангел прикоснулась к щеке Голода, и заглянула в омут изумрудных глаз, чтобы насладиться ими. — Глаза вовсе не изумрудные, а сизые с аквамариновыми вкраплениями, — улыбается, — как же сразу не заметила… — Не знаю, — склонил голову в бок, — может, была увлечена чем-то другим? — Ты дашь мне время на подумать? Ситуация сложная, и я всё равно переживаю за будущее Каина. Он моя семья. Семья… Интересное слово. — Конечно, — кивает. — Дам ответ после разговора с ним. А как ты меня нашёл? — вспомнила, о чём хотела спросить, — кулон же скрыл меня. Он ехидно улыбнулся и склонился к ангелу, запуская ледяные пальцы в рыжие волосы. Невозможно налюбоваться её красотой и очарованием этих медовых глаз. — По вкусу твоих губ, — оставляет поцелуи на краешке, — такое не забыть.