Покажи рассвет

Иритель пришла в себя от того, что лопатки неистово чем-то жгло. — Тише, — Дмитрий слегка надавил на голову, чтобы ангел не дёргалась, — я помогаю, а не наоборот. — Что ты делаешь? — проморгалась, пытаясь сфокусироваться. — Обрабатываю твои крылья. Анхея с Пилеоном нашли какой-то отвар, который должен помочь. — Горит. — Оно жутко воняет, и шипит, пены столько, — убирает, — как ты себя чувствуешь? Каин нехило приложил тебя об стену. — Он мне нос сломал. Что случилось? — смотрит в стену. — Взбесился. Мы накачали его транквилизаторами, выпустили штук двадцать электрических пуль, не считая обычных стальных, и он даже не заметил этого… — Но вы его остановили? — Да… Каин сказал Анхее, что вырвет ей крылья и она ими подавится, а Пилеон захлебнется в собственном… Дерьме. — О-о, — удивлена, — где он? — В подвале базы «Сибирь». Так скажем, мы занимаемся разработкой оружия против бессмертных. — Но мы вам помогаем. — Вы — да, а вот другие… Каина приковали, он сейчас приходит в себя. Что с ним случилось? Ты была последней, с кем наш бесноватый ангел общался. — Ничего. Мы просто спали, а Каину что-то снилось. Он дёргался, рычал, — вспоминает, — я подошла и вот… — Я закончил, — снимает перчатки, — удивительно, но воспаление постепенно сходит. Тем временем в убежище «Сибири» серафим очухался. Как же его тошнило, буквально выворачивало наизнанку, в глазах двоилось, а голова трещала до искр в глазах. — Доброе утро. Голод сидел напротив, медленно курил, наблюдая за вензелями дыма, и прожигал взглядом ангела. — А я думаю, — посмотрел на кандалы, — чего же так плохо. — Не совсем моя заслуга, — улыбается, — ты сломал Иритель нос. — Если бы ты так взбесился, я бы посмотрел на твой список разрушений. Ничего не помню, даже то, что меня вывело из себя. — Ты сломал Иритель нос, — повторил чуть громче и строже, — ты сломал ей нос! — закричал. Всадник подлетел к Каину и схватил его за горло, ощущая, как питается жизненной энергией серафима. — Запомни мои слова, серафим, до конца своих дней. Если с её щёк спадёт хоть одна слезинка… В помещении моментально стало холодно, невыносимо холодно, даже для бессмертных. Лампы потухли, и единственным освещением стали полыхающие глаза Всадника. — Хоть одна, слышишь? Про другое даже говорить не стану… Я вырву твоё жалкое сердце и преподнесу ей, как подарок. — Эт… Это всё, — изо рта потекла кровь, — н… На что ты способен? — О, ты даже не представляешь, на что я способен. Гнев разливался по телу Голода раскалённой лавой. На лице заиграли жвалки, глаза наливались большим холодом. — Ты посмел её тронуть, причинить вред. Её нельзя трогать, — склонил голову набок, — это кровь Иритель, — заметил пятно на белой футболке. — Не зн… Знаю. — Это не было вопросом. Я бы с удовольствием насытился с тобой сполна, но ты, серафим, мне нужен. Её капля крови — сто твоих. Понял? Он лишь обессилено кивнул. Всадник вернулся на прежнее место, подарив ангелу возможность высказаться. — Если, — сплюнул кровь, — ты так ею дорожишь, то почему при себе не держишь? Такие сумасшедшие, — ещё раз, — чувства. — На данный момент у меня нет возможности, ибо это может быть опасно для Иритель. У нас война, если ты не забыл. А знаешь, — его осенило, — сыграем иначе. Заботься об Иритель так же, как делал бы это для Лэйн. Каин хотел возразить, показать характер, стержень внутри, но сил на это не хватило. Голод потрепал его. — Даже не думай, Голод. Ты ничего не понимаешь… Я и тебя за неё не пощажу. — Силёнок не хватит. Я — Всадник Апокалипсиса, Каин. Если посмеешь соблазнить Иритель, чтобы причинить мне боль, — достал пачку сигарет, — убью. Каждый из них пытался казаться другому более уверенным, страшным, могущественным, готовым стоять за свою избранницу до последнего вздоха. До последнего вздоха противника или обидчика, конечно же. — Я не… — Врёшь. Ты подумал об этом только что. — Может быть… Каин облизнул окровавленные губы, и глаза его приобрели тот же цвет. — А что мне стоит, а? Серафим легко может внушить чувство влюблённости обычному ангелу, демону, тому, кто его на порядок ниже. Всего лишь несколько комплектов, трепетных прикосновений, пытливых взглядов. И всё, Иритель пошлёт тебя куда подальше… — Ты помнишь, что прикован к стене? — абсолютно спокоен. — А что, ледяная кровь в жилах закипела? Ревнуешь? — Зачем мне ревновать, если я просто могу убить того, кто лезет? Тебе нечем напугать меня. Всё равно сделаю больнее… — Если мои действия заставят тебя страдать, то я только рад. Убьёшь? Ну и ладно. — Физически ты будешь жить, но захочешь ли, а? — лучезарно улыбнулся, — убью, да, но иначе. И вот здесь Каину стало совсем не до смеха. Хотел постараться объяснить всю ситуацию, но его прервали: — Научись сдерживать свои эмоции, контролировать вторую ипостась. Рядом находится та, чья жизнь мне дорога, и я доверяю её тебе, серафим. — Я раньше её увидел, — закатил глаза. — Но со мной рядом та, от которой зависит жизнь твоей спутницы. — Морта освободилась? — обомлел, — когда?! — Ещё нет. Я как раз-таки этим и занимаюсь, чтобы не допустить выхода Смерти. — Лэйн её истинный сосуд? — Да, — кивает, — с рождения. Всё предрешено. Ты сам это знаешь. Серафим надеялся на обратное. Как же грудина заболела от этой ужасающей и беспощадной правды. — И какова вероятность? — Ровно половина, как всегда. Больно? — Вообще пиздец… — До недавнего времени мне были чужды твои чувства, но теперь, — докурил, — я понимаю это. Так что, давай мы оба постараемся, чтобы после быть счастливыми. — Договорились. — Кстати, Сада Флорана больше нет, точнее, самого Флорана. — Блять… У Иритель беда с крыльями, и… — Знаю, — перебил, — всё необходимое твой отряд уже получил. — Где ты это взял? — Сделал. Всадник исчез, оставляя ослабленного Каина один на один с полученной информацией. — Дмитрий! Дмитрий! Анна! Хоть кто-нибудь! Я больше не буду буянить, честно! Через час в камеру заглянул генерал, чтобы проверить его. — Оклемался? — Да, — смотрит на цепи, — отпустишь? — Ты мирный? — Пока что да, но начинаю злиться, — дёргается. — Не злись. Дмитрий освободил Каина, но золотую нить с крыльев не срезал. Слишком рискованно давать ему столько свободы. — Я натворил что-то жуткое, да? — разминает запястья. — Девять человек ранены, а двоих ты убил. Двоих людей. — Блядство, — прикрыл глаза, — вообще ничего не помню. Лёг спать, и сразу же провал в памяти… Что сказал отряд? — Люди в шоке, требуют объяснений. По поводу убитых Кайла и Уилла, — заговорил шёпотом, — их разорвали отродья. Хорошо? — Зачем прикрываешь? — От тебя пользы больше, чем убытков. Не разочаруй меня. — Не очаровывайся. Вы повредили это шикарное тело, — смотрит на ранения, — сколько здесь? Штук пятьдесят? — Около того, — кивнул, — ты как-то не особо реагировал на разговоры, пришлось успокаивать вот таким образом. — Как Иритель? Я сильно её… Ударил? — Сломал нос, оставил синяк на скуле. Серафиму стало стыдно за это. Иритель всё ещё находилась в своей комнате. Анна поставила ей капельницу с добытым лекарством, и принесла еду. — Ты добра ко мне. Спасибо, Анна. — Изначально, я была о тебе худшего мнения, чем сейчас, но ты пожертвовала своим здоровьем, чтобы помочь отряду пересечь океан. Это изменило моё мнение. Хочу извиниться. Я ошиблась, — смотрит в глаза, — ты лучше, чем многие бессмертные. — Но ты и человеком меня знала. — Сейчас ты уже не человек. Если что-то понадобится, то говори, — положила рацию, — я буду внизу. — Я не злюсь, — улыбнулась, — как твой перелом? — Грег вправил кость… Это было больно, — бросила взгляд на гипс. Ангел прикоснулась к сломанной руке лаборанта, и прикрыла глаза. Анна почувствовала какое-то тянущее ощущение. — Что ты сделала? — Ускорила регенерацию. Каин научил несколько месяцев назад. Надеюсь, что всё получилось. — Благодарю. Насладившись вкусным бульоном и чаем, девушка перевернулась на другой бок, и решила подремать. Борьба организма с болезнью даёт о себе знать, ибо её постоянно клонит в сон. Заметив, как зашевелились пыльные занавески, а после замерли, она приподняла голову, и увидела Всадника. — Как себя чувствуешь? — Отлично, — отвернулась. Иритель всегда была понимающей и толерантной, но появляться раз в четыре месяца, делая вид, что всё нормально, так должно быть, чересчур даже для неё. — Злишься? — почувствовал перемену в настроении. — Да. — Почему? — Ты навещаешь меня раз в сезон. — Но я приглядываю за тобой, чем-то помогаю, не отсиживаюсь в стороне. Извини, что не могу действовать открыто. — Ладно. Голод не совсем понимал в чем же заключается суть проблемы и обиды Ириты. Для него это время незначительное, он даже не заметил. — Если сильно обидел, то прошу прощения. Я воспринимаю дни и недели совсем иначе. Не думал, что у тебя всё по-другому. Теперь же, учту данное. — Договорились. Просто, я ждала тебя каждый раз, когда засыпала. Думала, вот-вот и мы вновь встретимся, а в итоге, — вздохнула, — одна ночь пролетала за другой. — Я тебя услышал. Перетрудился как-то. — Чем же был занят? — Апокалипсисом. Миров много, а я один, — достаёт ежедневник, — всё записано. Полезная вещица этот, — вспоминает слово, — блокнот. — То есть, Армагеддон настолько масштабного уровня? — Да. Вся галактика с чистого листа. Мне всегда есть чем заняться, — улыбнулся, — столько дел, столько дел… Везде надо проследить, проконтролировать, помочь. — Какой-то межгалактический ластик, а не Всадники, — пробурчала себе под нос, — у тебя есть своя армия? — Царство мёртвых. При желании могу создать новую армию. — Это как? Всадник продемонстрировал свою способность создания клонов. Завораживающее и эффектное зрелище. — И насколько силён клон? — Всё зависит от количества. Моя сила делится поровну, а после на число копий. — Интересно… В голове заиграли достаточно интересные и пикантные мысли по поводу секса втроём. У Иритель был опыт в подобных делах. На выпускном из старшей школы девушка накурилась вместе со своим лучшим другом и его кузеном, а после они вдвоём трахали Ириту в кабинете математики. Было хорошо, даже очень, но она больше устала, чем получила удовольствие. Ангел всегда любила мужчин, особенно их тела и члены. В семнадцать лет запрыгнула на самого крутого красавчика школы, а через год уже на его отца. До чего же горячий мужчина… В свои пятьдесят он выглядел как божество. Стыдиться нечего, у каждого свои причуды. Когда воздействие Голода обрушилось на бессмертных, и Каин сходил с ума от недостатка секса, то это зацепило даже Иритель. Молилась, чтобы серафим прекратил распространять сумасшедшую ауру похоти, ибо всё могло закончиться изнасилованием. И да, жертвой бы стал сам Каин. В тихом омуте, как говорится… Внутри что-то не могло улечься. Мерзкое послевкусие. — Будь добр, — нахмурилась, — подойди. Как только Всадник приблизился к ангелу, та схватила его за ворот плаща, и резко притянула к себе, вдыхая неизвестный аромат. Что-то приторно сладкое… Ваниль? — Кем от тебя пахнет? — с вызовом посмотрела в глаза. — Кем? — не ожидал такого поворота событий, — не понимаю. Прежде никто не позволял себе так загибать Всадника Апокалипсиса. Смельчак просто бы не дожил до такого момента. Голод окончательно растерялся, и сейчас вообще не понимал, что происходит. От удивления у него аж дар речи пропал. — Ты пахнешь совсем иначе, Голод, — прошипела, — кем от тебя пахнет? — повторила, — я чувствую женский аромат. — Не знаю! — паникует, — мне не особо нравится быть в таком положении. — Говори, — сквозь зубы, — мужчина бы не стал носить такой аромат, слишком женственный. — Я ничего плохого не сделал! Не считая Апокалипсиса, — вздохнул, — кем пахну? — принюхался, — это… Это Вики Уокер, та дьяволица-щит. Мы же напали на Орден сопротивления, взяли пленных, я допрашивал её. — Так, что запах аж впитался в твою одежду? — с недоверием прищурилась. — Мы были с ними несколько недель. Меня пугает то чувство, которое сейчас бурлит в тебе… — Это ревность, — хладнокровно. Скорее всего, именно это должен был ощущать Голод, когда Каин провоцировал его. Странное и гнетущее месиво внутри, от которого становится так противно, ещё и злоба накрывает с каждым разом всё сильнее. Абсолютно спокойный и рассудительный Всадник прикоснулся ледяной рукой к её запястью, чтобы успокоить ангела. — У меня ничего с этой демоницей не было, Иритель. Она красивая, достаточно обворожительная, имеет иммунитет к моим силам, но выбор сделан. Успокойся. — Я спокойна, просто, меня раздражает этот аромат на твоей одежде. — А знаешь, — усмехнулся, — возможно, стоит переживать мне. Всадник мазнул большим пальцем по нижней губе ангела, очертил взглядом овал лица, и заглянул в медовые глаза: — Каин так переживает за тебя, трясётся над тобой. Как нежно… — Он мой друг. — Это ясно, но ты для него кто? Я ощущал, как его сердце начинает биться куда чаще при мыслях о тебе, как он сравнивает тебя с Лэйн, оценивающе присматривается, любуется тем, как ты спишь, как общаешься с другими. И то, как ему не нравлюсь я. Взгляд скользнул ниже, задевая изящную шею, ключицы, плечи девушки, её упругую грудь, которая скрывается за тканью футболки. — К чему клонишь? — Он влюблён, Иритель, и, — рассмеялся, — мне знакомо то, что он чувствует рядом с тобой. Всадник злился, когда представлял серафима рядом с Иритель. Он ближе, куда теплее, лучше её знает, всегда поможет. Каин доступен, а Голод нет. — У него все преимущества. — Каин одичал. Всё! Он готов кинуться на любую, особенно, после твоих визитов. — Серафим способен контролировать себя, поверь. — Я верна тебе, — отпустила, — но если ты отнесёшься ко мне как к варианту, с удовольствием покажу, сколько их у меня, — поправила плащ, — так понятно? — Вполне. Никто из них не мог требовать чего-то друг от друга, но каждому нравилось контролировать, в чем-то подозревать, подначивать другого. Это огненное торнадо не приведёт к чему-то хорошему, или приведёт? — Хочу отдохнуть. — Отдыхай. Вернусь завтра. По-театральному тихо. Как в мыльной опере… У неё перестали выдерживать нервы. Хотелось разгромить эту чёртову комнату, пробить кому-нибудь голову, сломать несколько костей, и просто проораться. Почему все вдруг решили, что она слабенькая и беззащитная? Иритель никогда такой не была. Да, сейчас чувствует себя ужасно, но ангел хороший солдат. Дмитрий её хвалил. Ни разу за весь год Апокалипсиса она не пожаловалась, несмотря на то, сколько всего рухнуло на плечи Ириты. Всегда с тиснутыми зубами напролом. В дверь постучали. Это Каин. — Что-то ещё нужно? — крикнула, стараясь не разрыдаться, — добить хочешь? — Прости, — заглянул, — ты в порядке? — Я в порядке! В порядке, ясно?! Если кто-нибудь ещё хоть раз спросит, в порядке ли я, то получит в морду! — зарычала. Серафим без приглашения прошёл в комнату и сел на кровать, решая проверить состояние крыльев. Ирита молчала, прожигая взглядом стену. — Ничего не помню, — объясняется, — такое случается, когда происходит какая-то глобальная катастрофа. Небеса в опасности, и призывают своих защитников, пробуждая боевую форму. Зов Небес… Понимаю, ты злишься, — вздохнул, — так что… Он поднялся, и пересел на другую сторону. Надоело разговаривать со спиной. — Давай, вломи мне. Я заслужил. Мы будем квиты. — Отвали… — Она разговаривает! Ну, — зажмурился, — действуй. Врежь мне на халяву! Больше возможности не будет. Считай, главная акция дня! Не будь… Иритель не выдержала, и с ноги влупила серафиму по шее так, что тот аж поперхнулся, и пепельные волосы спали на лицо. Больше неожиданно, чем больно. — Доволен? — скривилась от боли в спине. — Злая какая, — растирает место удара. — Заслужил. Этот Зов Небес и до меня дойдёт? — Не знаю… Сначала Небеса призывают подобных мне, а уже после берутся за более низкие ранги. — Наверху всё так плохо? — Ужасно… Шепфа мёртв, из живых серафимов или херувимов только я, и, — осенило, — и кое-кто ещё. — Кто? — Авель… — Если верить христианской мифологии, то… — Ваша Библия — сказки для подростков, — смотрит в одну точку, — всё было совсем иначе. Мы с Авелем действительно были первыми детьми Адама и Евы. Авеля я убил, да, но… — Расскажешь? — Нет… Я не уверен в том, что Авель мёртв… Мысль о том, что по миру бродит озлобленный брат, желающий отомстить за попытку убийства, совсем не радовала серафима. Он представлял, что может забрать Авель у него. — Тебе нужно покинуть город в ближайшее время. Я уже вспомнил про брата, а значит, он про меня тоже… — Вы с Голодом вечно пытаетесь спрятать меня куда-то. Я в силах постоять за себя. Ты не можешь взять и насильно куда-то отвезти… Каин, сперва нужно спрашивать, а потом стрелять. — Спрячу тебя вместе с Лэйн, — вообще не слышит её. — Как ты ей всё объяснишь? Тем более, нельзя лезть в естественный порядок вещей! Твои слова. — Но вам грозит опасность. — Ничего и никому сейчас не грозит. Никакой опасности нет, ты зря паникуешь, разводишь этот цирк. Выдохни, успокойся! Слишком много перемен с настроением, изменений в поведении за сутки. — Есть в твоих словах правда. Видимо, меня не до конца отпустило… Иритель безумно пугало состояние Каина. Он становился очень раздражительным, эмоциональным, в последнее время плохо сдерживал себя, срывался, а через несколько часов мурлыкал, как кот. — Ты похож на человека. Словно, что-то лишает тебя сил. — Я схожу с ума в этом городе. Небеса зовут, и мне тяжело сопротивляться… Чем дольше противлюсь, тем чаще меня будет так накрывать.