Покажи рассвет

На границе миров встретились Чума и Авель. Всадница ждала рассказа о встрече с серафимом. — Тепло встретил тебя брат? — Нет. — Ну, скажи мне, — облизнулась, — я была права? — Права, — улыбается, — абсолютно во всем. Стопроцентное попадание. Брат был готов умереть за неё, аж за спиной спрятал, разозлился. — Отлично! А Голод? — Ничего сказать про него не могу. Он сразу же изгнал меня, — указывает на обожжённые участки кожи, — не особо болтал. — Жаль… Ты уверен, что Иритель — та, кто нам нужна? — Да. — Это будет весело! Будь добр, ещё чуть-чуть позли своего брата. Мне необходимо знать, кто истинный сосуд Морты. Каин слишком хорошо её скрывает, даже для меня… — А оплата? — Половина сейчас, и половина после того, как узнаю имя. — Это уже сверхурочные начинаются. — Так и быть. Всадник намеренно проник в сон серафима, чтобы поговорить с ним без лишних ушей. Каин сначала растерялся, но позже всё понял, и решил в типичной для себя манере съязвить: — Ты сном ошибся. — Я по адресу. — Говори. — Знаешь, я тут решил попутешествовать по разрушенным Небесам, и вспомнил, что в первую очередь мы разрушили центр распределения душ. Ангелы направо, демоны налево, — щёлкает зажигалкой, — понимаешь, к чему клоню? — Нет, — врет. — Пройдёт. Центр уничтожили для того, чтобы у войска бессмертных не было пополнения, а значит, новых ангелов или демонов нет. Серафим все прекрасно понимал, о чём пойдёт речь. Перебивать не стал, подарив Всаднику шанс высказаться. — Встретив Иритель после возрождения, я был удивлён тому, насколько у неё бешеная, волевая, стабильная энергия, как у старшей души. Совсем забыв про центр. Рядом с ней, не мог почувствовать твою энергию, и наоборот, а потом и вовсе запутался. Не бывает двух совершенно одинаковых энергий. Иритель мне рассказала, в каком месте очутилась после смерти, показала мне его, — прикусил губу, — чуть позже, я восстановил всю историю этих земель. Данный остров некогда был твоим домом. И совсем недавно, когда в очередной раз не понял, как Чума её находит, наплевав на скрывающий медальон, до меня наконец-то дошло! Сестра находит Иритель по твоей энергии, ибо она у вас одна на двоих, так как ты вложил в Ириту душу! — он в восторге, — я прав? — А что, мне нужно было позволить ей сразу попасть в Небытие? Как остальным? Да, я отдал ей часть своей души, чтобы она переродилась. — Эх, серафим, — вздыхает, — столько веков живёшь, и всё ещё не запомнил, что одно существо — это одна душа. Твой поступок объясняет её нестабильность, и то, почему ты без ведомых причин звереешь. — Я наконец-то нашёл человека, с которым мне хорошо, который не смотрит на меня косо, не осуждает. Мне жить хочется с Иритель, спокойно, — замялся, — она — моя семья, ради неё готов на всё. Понимаешь, — улыбнулся, — я забыл, что такое хорошее отношение, и Ирита напомнила. Серафим не сожалел о содеянном, он не видел в этом какую-то проблему, но Голод продолжал злиться, хоть и прекрасно понимал чувства ангела. — Чума наплевала на защитный медальон? Она может его обнаружить? — Нет. Он скрывает только истинную энергию, а твоя, которая в ней, приобретённая. — Паршиво… — Ты хорошо изучил тему выхода Смерти, появления Морты, — выдохнул, — но забыл про самое главное. Что именно провоцирует его. — Убийство Всадника. — Основа, да, но это последний пункт. Выход Смерти своего рода разрушительный резонанс для мирового баланса, естественного порядка вещей. Разумеется, подобные действия провоцируют развитие данного явления. Первой нарушила баланс Чума, но равновесие выдержало. Души серафимов уникальны своим балансом, и тем, что именно вы поддерживаете его, и естественный порядок, и равновесие. Мы убили всех серафимов, кроме тебя, Каин. Именно ты удерживал приход Морты, но разделив свою душу надвое, — поджал губы, — ослабил его, тот самый барьер, нарушил естественный порядок вещей. Каин, достав Иритель из Небытия, ты взломал первую печать, без которой выход Смерти невозможен… Каина как ледяной водой окатили. Он отказывался верить Всаднику. Аж уши заложило. — Не может быть… — К сожалению. — Но почему вы убили всех, а меня нет?! — он в ярости. — Мне нужен был тот, кто будет приглядывать за сосудом, — намекает на Лэйн, — выход Смерти не входит в мои планы, так как само событие сплошное противоречие. Осознание того, что Каин сам все испортил и разрушил собственными силами, разрушало его изнутри. Он так старался уберечь дорогих людей от катастрофы, предотвратить появление Морты, но не справился. — И что делать? Начало уже положено. — Не допустить убийства Смерти… — Вас можно убить? Серьёзно? — Конечно. С помощью меча, — указывает на свой, — но не каждый на это способен. Меч Всадника может поднять лишь тот, кто равен ему по силе. Голод достал оружие и протянул его серафиму, решая устроить проверку. — Я могу поднять все четыре, как и Смерть, но Война поднял лишь три, а Чума два. Попробуй, — кивает. — Глупость какая-то… Нехотя Каин прикоснулся к рукояти меча, и ухватил её покрепче, дабы не уронить. Голод снисходительно улыбнулся, когда ангел удержал оружие в руках. — Признаёшь меня равным? — удивлён. — Да. Ты силён, Каин. Видимо, метка наделяет тебя силой, равной моей, — задумался, — первое проклятие. Но я старше. — После перерождения Ириты, печать сводит меня с ума, и мне тяжело её контролировать, как и своё состояние. — Ты отдал часть души, которая сдерживала это... Каждый день, проведённый рядом с Иритель — дар. Она напоминает мне, что несмотря на мою тьму внутри, я способен созерцать и стремиться к свету. До неё моё существование было невыносимым, а сейчас, — улыбается, — наконец-то приобрело смысл. Рядом с ней чувствую, как каждое мгновение имеет смысл… Я благодарен тебе за то, что она жива, но, — замялся, — мёртвое должно оставаться мёртвым, необходимо поддерживать баланс, соблюдать естественный порядок вещей, равновесие, Каин. Когда происходит нечто подобное, то это чревато последствиями, начиная от обычной непогоды, и заканчивая глобальными катастрофами, как выход Смерти. — Я понял, — окончательно поник, — понимаю… — Будь добр, впредь не нарушать законы вселенной. Она такое не любит, и очень сурово наказывает за непослушание. — Какой план действий? — План, — достал сигарету, — а плана у нас с тобой нет. Будем действовать по ситуации. Ты решил, что имеешь право воскрешать, как Господь воскресил Лазаря. — Он это сделал по любви, как и я. — Ты не Господь, а Ирита не Лазарь. Если Смерть погибнет, то для предотвращения выхода Смерти необходимо убить истинный сосуд. Ты начал, тебе и заканчивать. — Лэйн?! — опешил, — нет! Нет! Я… Я не могу. — Не перебивай. Чтобы открыть вторую печать, необходимо часть твоей души уничтожить, а она находится, — ему страшно, — в Иритель. Без жертв не обойтись… — Ты же влюблён в неё, Голод! — крикнул, — как можешь говорить такое? — Самому тошно. Если умрёт Ирита, то появление Морты не предотвратить, а если ты убьёшь Лэйн, то считай, что мы отделаемся лёгким испугом. Пока родится новый истинный сосуд, то могут пройти века, тысячелетия. — Между ними не выбирают! — его затрясло, — так нельзя! — За все свои поступки нужно отвечать, серафим. Я постараюсь сохранить жизнь брату, чтобы никто из нас не овдовел, но, — сделал затяжку, — в будущее мне не заглянуть. И да, выбор здесь очевиден. — Тебе легко говорить… Ты не понимаешь. — И не хочу. Морок развеялся. Каин с чугунной головой едва поднялся с кровати, пытаясь хоть что-то осознать. Иритель мирно спала на соседней кровати, и её крылья в очередной раз свисли. От безысходности и ужаса всей ситуации, по щекам серафима потекли слёзы отчаяния. Каин не мог собраться с силами, перестать жрать себя изнутри за содеянное. Хотел же как лучше, но получилось какое-то дерьмо. — Что же ты натворил, — одними губами, — идиот. Успокоить себя тем, что ничего не знал, увы, не выйдет. Это его не освобождает от ответственности. — Каин? — крылья зашевелились, — ты почему не спишь? — Спина затекла. — Врёшь. Девушка сонно приподняла голову, и подобно тюленю, перевалилась на кровать серафима, навалившись на него всем телом. — Тебя что-то очень сильно тревожит, — с закрытыми глазами, — я ощущаю, как колотится твоё сердце, и трещит душа. — Просто устал, — сдержался, — не ожидал, что будет так тяжело. — А ложь продолжает литься с твоих губ без остановки. — Что бы ты выбрала, — приобнял за плечи, — мир без любви, или любовь без мира? — В чём тогда смысл? Без любви не существует мира, теряются все краски, чувства. Мир перестаёт иметь для тебя ценность, значимость. Возможно, другие скажут тебе «спасибо», но эта благодарность уже не нужна. — Значит, любовь без мира? — Я люблю саму мысль о любви, — просияла, — так что, да. Каин прижал её к себе поближе, покрепче, словно, защищал от чего-то, пытался уберечь от жестокости этого мира. Задержав губы на макушке, едва слышно прошептал: — Ignosce mihi, — слеза капает с носа, — angelus. Ita me paenitet. — Ты о чём? — Ирита была удивлена такой нежности, и не знала, о чём он говорит. — Да так, — улыбается, — ничего важного. Внутри у серафима бушевали штормы, ураганы, цунами затопило абсолютно всё, трещали стекла и ветви. Сердце играло на пианино самую душераздирающую партию боли. — И всё же. — Просто не хочу тебя отпускать, — замер. — Я никуда не собираюсь. Он заметил, что среди волос медного оттенка проявляются белесые нити. Бессмертные не седеют за один год, да даже за сто лет седина не появляется. Неужели, Ирита становится похожей на него? Стоит ещё понаблюдать, прежде, делать поспешные выводы. — Не плачь, пожалуйста, — посмотрела на него, — и не ври мне, хорошо? — Я не плачу. — Тогда, почему у меня волосы на макушке мокрые? Либо это слезы, либо слюни. — Слюни. — Фу, — усмехнулась, — давай-ка обратно пойдём спать, а? У нас утром много дел. — Я немного пройдусь. В особняке стояла звенящая тишина, и только древесина, тлеющая в камине, едва слышно потрескивала. Анхея приподнялась, встречаясь с Каином взглядом. — Ты в норме? — Пойдёт, — разминает виски, — да… — У тебя кровь, — указывает. Он прикоснулся к носу, и посмотрел на окровавленные пальцы. В этот момент голова чуть не раскололась на две части от невыносимой боли. Рухнув на пол, не успев схватиться за перила, Каин закричал. В голове кто-то ехидно смеялся, но после голос стал более понятным. — Ка-а-аин, — прошептала, — Ка-а-аин… Убей часть души своей, выпусти меня-я-я… Обещаю, что верну тебе Лэ-эйн. Сделаю всё необходимое, и будь счастлив. — Нет! — завопил, — нет! Я не… Не убью! — срывает голос. — Три года. Мне нужно лишь три года. — Уйди! Уйди, сука! Серафим снова вошёл в состояние буйства, и не осознавая кто перед ним, принялся крушить гостиную. В это время Дмитрий находился на базе. Генерал Ллойд оглядел уставшего сына, который только что вернулся с силовой тренировки. — Ты на пределе. — У нас Апокалипсис, — достаёт полотенце, — мы все на пределе. Как ваши разработки? — Нужно ставить эксперименты, так сказать, на том виде, против которого идет борьба. — Мы уже об этом говорили, верно? Никто из бессмертных, состоящих в моём отряде не станет твоей подопытной крысой. Они охраняют территорию и помогли нам перебраться через океан. — А та девчонка, с переломанными крыльями? — задумался. — С ней всё нормально. Заболевание временное, сейчас же, она чувствует себя отлично. — Жаль, — разочаровано вздохнул, — пригодилась бы для чего-то более серьёзного. — Иритель уже занята серьёзным делом, — бросил взгляд на рацию. — Что там? — Слушаю, — взял в руки, — что?! Снова?! Я иду. К появлению генерала в поместье серафима уже успокоили. Иритель держала его, просто намертво схватила. Её глаза горели всем знакомым красным пламенем, а корни волос побелели. Он дёргался, пытался вырваться, рычал на неё, но девушка оставалась непреклонной. — Отпусти! — Успокоишься — отпущу. — Что с тобой? — Не знаю, — мотнула головой. — Ирит… Ирита, — приходит в себя, — отпусти. Это, — ослабевает, — я… Уложив Каина спать, перед этим в очередной раз накачав транквилизаторами и связав крылья золотой нитью, Иритель пришла в комнату Дмитрия по просьбе мужчины. — Расскажи мне всё. — Даже не знаю, что рассказать. Мы спокойно спали, он соскочил, начал говорить так, словно, прощается. — Почему? — прищурился. — Не знаю. Потом вышел из комнаты, мол, прогуляется, а после я услышала крики, — она пытается вернуться в прежнее состояние, — дальше ты знаешь. — Иритель, вы с Каином очень близки. Не поверю, что ты не знаешь об истинной причине ангельского бешенства. — Не знаю, — повторила, — я не знаю, Дмитрий. Со мной всё хорошо, как и с Анхеей, как и с Пилеоном. — А твои красные глаза и побелевшие корни волос? — Возможно, это мой какой-то боевой облик, обличие. Каин говорил, что должно проявиться. — Я задам вопрос, но ответь мне честно. — На все твои вопросы я отвечаю предельно честно, — обиделась. — Не дуйся, — мягко улыбнулся, — в каких вы с Каином отношениях? Я вижу, какие между вами взаимоотношения, разговоры, и не могу не задать очевидных вопросов. Тем более, поддался он только тебе. — Мы друзья. Нет ничего такого, о чём стоило бы посплетничать. Например, у вас с Анной такие же отношения. — Мы семья. — Мы тоже. Я очень люблю и ценю Каина, благодарю за то, что дважды подарил мне шанс на будущее. Между нами никогда не было чего-то другого, кроме дружбы. Возможно, со стороны кажется иначе, но для нас все именно так. — Спасибо. Жаль, конечно… — Почему? — Я поставил ставку. Сестра сразу сказала, что вы не пара. — Как мило, — усмехнулась, — не хочешь поспать до обеда? Выглядишь, если честно, просто отвратительно. — Так заметно, что на пределе? — Угу… Обход территории сделаю, запасы проверю, отчеты соберу, указания раздам, за кухней прослежу, новых дежурных назначу. — Ты действительно ангел, — улыбается, — благодарю тебя. — Чай будешь? Могу принести. — Буду ещё больше благодарен. — Хорошо. Дмитрий относился к Иритель с большим уважением. Она была хорошим человеком при жизни, а бессмертие лишь украсило её душу. У неё нет особых способностей, но в ней живёт вечная бескрайняя любовь ко всем близким. Главные достоинства Ириты — милосердие и большое сердце. — Дмитрий, — замерла в дверях, — отпустишь меня на сегодняшний вечер? — Куда? — На встречу, — поджала губы. — Свидание? — Встреча, — стесняется. — Он человек? — Человек. — Хорошо, — кивнул, — иди. Но чтобы утром была дома, и не жалуйся, что не выспалась. — Спасибо! — Молодец какая, а! Успевает девка и по свиданкам бегать. — Надо же когда-то начинать… — Это да… Я на свиданиях лет десять не был, а то и больше — Если хочешь, можем сходить, — подмигнула. — Как только закончится Апокалипсис, то с меня ужин, а с тебя танец, — принимает правила игры. — Договорились, — хохочет, — сейчас принесу чай. Голод в это время находился в своих владениях. Всадник Апокалипсиса, подобно смертному, выбирал одежду для сегодняшней встречи с ангелом. При этом волновался и краснел, как школьница, придумывая себе различные сценарии. — Это мне не нравится, — перебирает вещи, — это тоже. — Голод? — стучится Война, — занят? — Нет. — Одет? — Нет. — Я захожу, — считает, что соврал. Война возмущённо цокнул и закатил глаза, когда увидел брата в неглиже, курящего напротив шкафа. — Будь добр, прикрой свою задницу. — Я же предупредил, — вздохнул, — сейчас оденусь, — ищет глазами штаны. — Твои раны заживают всё хуже. — Знаю, — застёгивает ширинку, держа в зубах сигарету, — Матерь блокирует источники, — сделал затяжку, — но мне, — выдыхает, — наплевать. За столько тысячелетий её отсутствия, я успел накопить сил на несколько вселенных. — Но ты сдерживаешь себя. — Берегу ресурсы. — Куда-то собираешься? — посмотрел на цветы, которые лежали на кровати, — свидание? — Да, — просиял, — я уже взрослый, можно заняться личной жизнью. — Голод… Пойми. — Знаю, — отрезал, — не делай мне больно, брат. Прошу. Ты же пришёл поговорить о другом, да? — Да. Чума планирует взломать все печати и выпустить Морту. — Очевидно, но благодарю, что подтвердил мои догадки. Чума не сможет убить Смерть, дабы завершить выход. — В последнее время брат находится, как модно говорить у смертных, в депрессии, и сейчас продумывает план. — Его так накрывает из-за ожидания. Постоянно с ним такая история, что как только Матерь берёт время для принятия решения, то Смерть умирать собирается. — В тот раз про Морту и речи не было. — Её самой не было. Теперь же, у брата есть ещё один вариант развития событий. — Но не стоит считать данное какой-то истерикой. — В этом ты прав, — согласился. — Что по поводу Чумы? Ты вернешь ей ту девчонку? — Сестрица не понимает, — улыбается, — продолжает отчаянно сражаться со мной. Ничего страшного, скоро она всё осознает. — Убьёшь Киру? — Нет, но Чуме будет больно. Я защищаю своё, а она своё. Как тебе? — достает приталенный черный пиджак. — Отлично. Красивой одежды у девушки не было, но смекалка Анны помогла ей. Чёрное атласное платье на бретельках с открытой спиной, или же, ночнушка, хорошо подчёркивает все достоинства фигуры. Плюс ко всему лаборант дала свои украшения, чтобы дополнить образ. — Красотка! — Спасибо, — улыбнулась, — с пуховиком вообще песня будет. — Особенно с этими уродскими вырезами под крылья. Тебе с ними удобно? — Уже привыкла. Правда, иногда спина болит, но это нормально. Ночью можно ими укрыться, если замёрзну. — Ты же ангел. Анхея говорила, что вы не мёрзнете, — задумалась. — Над терморегуляцией ещё работаю. Я стала бессмертной чуть меньше года назад, и к сожалению, у меня только практика, — вздохнула, — без теории. — Не жалеешь? — Нет. Я рада тому, что нахожусь здесь. Если наша спящая красавица очнётся, то сразу же зови. — Помню… К назначенному времени Иритель уже вернулась в нормальное состояние, в привычное, и с нетерпением ждала появления Голода. — Привет, — ослепительно улыбнулся. Ангел набросилась на Всадника с объятиями. Так соскучилась, что не передать словами. Она затянула его в долгий и сладострастный поцелуй, чтобы показать то, насколько сильно ей не хватает Голода. До чего же он опьяняет. Для головокружения и румянца на щеках достаточно лишь одного взгляда. — Сладкий, — разрывает поцелуй. — Ох, — прикоснулся к волосам, — мой ангел, ты выглядишь бесподобно. — Приятно слышать, и видеть, как тебе это нравится. Я отпросилась у генерала до утра, так что, можешь не останавливать время. — Отлично… Сегодня я покажу тебе свое самое любимое место во всех вселенных. Готова? — Всегда готова!