В спектре

Тэву

      Разговор с братом не идёт у меня из головы. Ему нужна помощь. Я чувствую, что он, словно рыба, выброшенная на берег, бьёт хвостом по песку, но это ничего не даёт.       Вспоминается старый знакомый. Мин местный. Живет не так далеко от нас и пару раз спасал меня из неприятностей. Он не друг. Скорее плохо знакомый человек, что способен помочь тогда, когда другие даже не пытаются.       — Юнги, мне нужен психиатр, — начинаю сразу с проблемной темы.       — Вот так сразу? Допилась? — слышится явная ирония.       — Да не мне. Брату, — закатываю глаза и цокаю языком. С этим странным парнем сложно общаться, но он действительно хорош.       — Он допился? Тогда вам нужен нарколог, ребята, — хмыкает в трубку, раздражая своими шуточками.       — Юнги, я серьёзно. Мне нужно найти хорошего специалиста. Брату нужна помощь. Он, похоже, у меня того… — не успеваю договорить, как в трубке разражается дикий хохот.       — У вас это семейное, — гогочет ненормальный. Я уже жалею, что обратилась к этому парню.       Наступает тягостная пауза. Я жду, когда Мин заговорит. Он глубоко затягивается, и я слышу, как происходит выдох с задержкой.       — Вот дерьмо. Опять не вставляет, — бубнит хриплый голос.       — Ты что, куришь? — удивляюсь.       — Нет. Так дружок один косячок подогнал, а он блефовый оказался. Так, — снова затягивается, — что ты хотела? Психиатр? Зачем?       Я теряюсь. Порыв всем и каждому рассказать, что у меня особенный брат резко пропадает.       — У меня деликатное дело, — начинаю издалека.       — Что, обострилась шизофрения? Или он суицидник? — шумно выпускает дым.       — Неет, — спешу вывернуться. Мне и в голову не приходило, что люди могут такое подумать о Тэхёне. — Он аутист.       Сильный кашель глушит мне ухо. Я с трудом терплю разрыв легких Мина, а потом ругаю себя ещё сильнее: «Видимо, я слишком много взвалила на этого человека. Не так уж он и хорош».       — А, ну это другое дело, — хрипло тянет Мин и куда-то плюёт, чертыхаясь при этом. — Черт, а по шарам-то всё же дало. Не совсем туфта, оказывается, — бубнит себе под нос, но я всё слышу.       Хочется отключиться и сделать вид, что я никогда не звонила. Пусть Юнги думает, что это его так плотно накрыло.       — Есть у меня кузен. У него есть школьный товарищ. У товарища есть младший братишка. Так вот, этот самый пацан дружит с другим пацаном, а брат того пацана работает врачом в одной частной клинике. И знаешь кем? — смеётся то ли над собой и той ересью, что наворотил, то ли его смешит травка, тлеющая в сигарете.       — Врачом? — делаю вполне обоснованный вывод.       — Браво! — орёт хриплый голос и тут же переходит на старческий сухой смех. — Да ты мастер дедукции, крошка! Иди поцелую! — сквозь ерничество. — Он психиатр.       — Отлично. А как мне найти этого психиатра, что брат какого-то парня, что дружит с каким-то парнем и ещё черт знает что? — начинаю раздражаться. Я нахожусь где-то поблизости от истины. Хожу вокруг неё, но никак не могу добраться, потому что придурошный Мин обкурился и не может нормально изъясняться.       — А для этого я тебе и нужен. Я перезвоню, когда меня отпустит. Мы всё разрулим, крошка, — сбрасывает звонок.       Меня сковывает противоречивое чувство. С одной стороны, мне радостно, что Мин вновь идёт мне на выручку, а с другой – ни фига он не идёт. Пока его мозг проветрится, он забудет обо всем на свете.       Подперев голову рукой, вожу пальцем по столу. Нужно что-то делать. Нужно самой искать врача и везти Тэхёна на приём. Кто ещё ему поможет, кроме меня?       Встаю с места и иду к брату. Он много прогуливает в последнее время. Наверное, ему сложно и одиноко. Мне очень хочется поддержать его.       Приближаясь к двери, прислушиваюсь. В комнате полная тишина, и только слабенький рингтон доносится до моего слуха. Брат не слушает музыку без наушников. Он вообще не слушает такую музыку. Это звонок.

Тэхён

      Тема «любви» не даёт мне покоя. Я лежу в раздумьях на кровати около часа и не сразу понимаю, что на столе звенит телефон. Я нашёл его под подушкой. Видимо, Хосок сегодня днём пришёл, чтобы отдать его. Это не так сильно обрадовало, сколько успокоило: моя вещь на месте.       Приходится встать с кровати, чтобы увидеть тот редкий момент, что мой номер кто-то набрал. На дисплее высвечивается неизвестный номер. Я пристально всматриваюсь в цифры, пока они не отпечатываются у меня в памяти. Не уверен, что смогу поддержать разговор, но почему-то принимаю вызов. Сердце начинает биться сильнее, когда я слышу чужой голос из динамика.       — О! Тэхён! Тэхён, ты слышишь меня? — я молчу. На меня нападает немота, и я не могу разговаривать. Очень сложно понять, что от меня хотят.       Звонок прерывается. Я выдыхаю с облегчением. Пусть лучше думают, что это был вовсе не я. Настырный абонент снова набирает мой номер, и с непривычки я отбрасываю телефон в сторону.       — Тэхён, у тебя что, телефон… — Тэву заходит в комнату и застаёт меня пялящимся на кровать и отчаянно теребящим молнию на запястье.       — Тэву, что они от меня хотят? — смотрю на сестру.       Не долго размышляя, Тэву приближается неестественно большими шагами и  хватает гаджет. Одним легким нажатием принимает вызов. Я от напряжения закусываю губу.       — Слушаю… Его нет, он вышел… Да, без телефона… Кто вы? Пак Чимин? Я не знаю таких знакомых моего брата. Если хотите, можете ему написать. Может быть, он ответит.       Скидывает звонок и, откладывая телефон на стол, смотрит на меня, словно я провинился.       — Кто такой Пак Чимин? Ты его знаешь? — я не поднимаю глаз. Тэву присаживается ко мне на кровать и даёт мне время подумать.       Я действительно пытаюсь вспомнить человека с этим именем. Мне помнится, что я его слышал в классе. Это мой одноклассник, но как он выглядит, я не знаю.       — Наверное, это кто-то из друзей Хосока, — предполагаю наобум.       Свой номер телефона я никому не давал. Должно быть, только компания Чона знает его. Что ещё они обо мне знают?       — Я предчувствую беду, Тэхён. Не общайся с ними. Один Хосок вселяет в меня опасения, а его компашка и подавно. Они все неадекватные. Для них напасть всем разом на человека ничего не стоит, — убеждает меня в том, что я и так знаю.       Я согласно киваю.       — Я знаю, что они дерутся. В школе их четверку все обходят стороной.       — А тебя угораздило приглянуться их лидеру, — слышу изменения голоса. Поднимаю глаза на губы сестры. Там привычная кривая улыбка, от которой хочется спрятаться.       Не отвечаю. Мне нечего сказать в оправдание. Похоже, что Тэву права. Мне не посчастливилось даже в этом. Я не нравлюсь нормальным людям, девочкам. На меня может посмотреть только первый отморозок школы. Зачем я ему?       Жжение в пищеводе заставляет меня свернуться калачиком на кровати. Сестра сидит возле меня ещё несколько минут, а потом, вздохнув, выходит. Она не пытается меня хоть как-то утешить, да я и не нуждаюсь в этом. За столько лет непонимания и игнорирования моих проблем я привык переживать свои сложности в одиночку.       Телефон на столе издаёт звук уведомления, и я подскакиваю. Покачиваясь от резкости движений, хватаю устройство. Точно. На дисплее высвечивается сообщение от абонента, что недавно мне звонил.       «Чимин. Пак Чимин. Кто же ты такой?». Раздумываю, прежде чем открыть послание.       «У Хосока день рождения на этих выходных. Не хочешь выбрать ему подарок? Это Чимин».       Я зависаю в одном положении. Мне ещё не приходилось выбирать подарки и поздравлять кого-то с днём рождения. В нашей семье не чтятся такие традиции.       Долго раздумывая над ответом, я набираю и стираю сообщение одно за другим. Не знаю, что писать, как реагировать на предложение. Сомневаться в том, что мне пишет парень, что ходит с Чоном по правую руку, уже не приходится.       «Меня не приглашали», наконец набираю ответ и жму на «отправить».       Ответ приходит незамедлительно. Я ещё не успел переварить свой поступок, как телефон в руках снова пищит.       «Это не требуется. Ты приглашен автоматом. Собирайся. Я заеду за тобой».       Сердце стучит в висках. Что значит «приглашен автоматом»? Что значит «заеду»? Получается, у меня нет права выбора или что?       Теряясь в догадках, я долго сижу на одном месте. Слышу, как за стеной вновь начинается ругань. Кто-то громко топает пятками по полу и хлопает дверь. Это отвлекает меня от созерцания выбившейся ниточки из шва покрывала. Я тянусь к ней рукой и, потрогав, убедившись в её реальности, ищу глазами ножницы.       «Я скоро буду. Ты готов?».       «Я приехал. Выходи».       Читаю оба сообщения, когда уведомление вновь отвлекает меня от дела.       «Куда приехал? Куда выходить?» крутится у меня в голове, и я снова зависаю. В мои планы не входило куда-то идти. Это выбивает меня из колеи, и я зависаю, не зная, за что браться.       Спустя какое-то время слышу дверной звонок, шаги Тэву и чужую речь. Не понимаю, о чем разговаривают, но сестра заходит ко мне в комнату.       — Тэхён, к тебе пришли.       Я раскачиваюсь из стороны в сторону и не могу перестать это делать. Не могу встать и выйти из комнаты.       — Давай я попрошу подождать, а ты пока оденься, — слышу голос и с трудом перевожу взгляд на сестру. — Или ты всё же не готов разговаривать?       Погрязнув в прострации я не могу ответить. Мне кажется, что всё и так понятно.       Не говоря больше ни слова, сестра уходит. Я продолжаю сидеть, раскачиваюсь и забываю моргать.

Тэву

      Я брата таким никогда не видела. Он полностью выбит из колеи. Неужели так было и раньше, а я просто не замечала этого? Неужели мама молча смотрела на это и делала вид, что всё в порядке?       Возвращаясь из комнаты Тэхёна, я подхожу к молодому улыбчивому парню, что стоит в прихожей, и качаю головой.       — Тэхён не готов сегодня ко встрече. Тебе стоит зайти в другой раз, — пытаюсь смягчить положение. Мне не хочется выставлять младшего каким-то больным, но ничего лучше я придумать не могу.       — Старшая, пропусти меня к Тэхёну. Мы договаривались о встрече. Он, вероятно, просто забыл, — мягко улыбаясь, гость выглядит очень приличным парнем. Даже сложно представить, что он дружит с Хосоком.       — Я не могу. Тэхён не готов. У него другие планы на этот день, и он не сменит их.       Тихая поступь удивляет меня. Я оборачиваюсь на звук и, вдохнув, не могу выдохнуть – воздух застревает в горле.       Тэхён выходит к нам в одних трусах, как и сидел в комнате. Он осторожно ступает на пальчиках и выглядит абсолютно нелепо, растягивая ненастоящую улыбку.       — Нет, нет, — бросаюсь на брата и толкаю его в грудь. Ещё не хватало, чтобы он светил своей наготой перед всеми подряд.       Хватаясь за воздух, Тэхён падает с таким грохотом, словно случилось обрушение трёх этажей. Я заваливаюсь на него сверху, желая хоть немного прикрыть его тело от посторонних глаз. Не самый умный поступок, но лучше, чем потом в школе над братом будут смеяться, пересчитывая его родинки на теле.       — Ооо. Вы в порядке? — заботливый, но такой ненужный сейчас гость кидается к нам на выручку.       Я выставляю руку, желая отпугнуть парня, но он хватает меня за кисть и тянет подняться.       — Не нужно, — отпираюсь. — Тебе лучше уйти, — прошу Чимина покинуть нас.       — Всё нормально. Я тоже люблю ходить по квартире раздетым. Тело дышит, — выражает неподдельное дружелюбие. — Вы не ушиблись?       Я не пострадала, а вот про Тэхёна такое не скажешь. Он лежит, как разбитая колода и с тихим стоном пялится в потолок.       — Тэхён, ты сильно ударился? Вставай, я помогу тебе? — хватается за плечи младшего.       Я порываюсь остановить: «Не трогай его!», но Тэхён с лёгкостью переносит прикосновение и даже бормочет какую-то благодарность. Во всей этой суматохе я получаюсь идиоткой и во всем виноватой.       — Давай я провожу тебя до кровати. Полежи немного, а потом мы съездим Хосоку за подарком, хорошо? — тараторит Чимин и с лёгкостью уводит Тэхёна в спальню.       Я стою, словно приросла к полу. Хлопаю глазами и не пойму, в каком конкретно месте я начинаю лажать.       Желая хоть как-то реабилитироваться, иду разогреть брату овощи. Он так мало ест в последнее время. Чимина напою кофе. Мне и самой следует посидеть в покое и разобраться в происходящем.

Тэхён

      С трудом запихивая в рот овощи, я уговариваю себя, что всё нормально. Взгляд Тэву, что не сходит с меня – это нормально. Чимин на нашей кухне пьёт кофе – это тоже нормально. Я, одетый с такой скоростью и так небрежно, что не могу перестать чувствовать на себе одежду – тоже нормально. Ничего не происходит. Все молча сидят за столом, а в соседней квартире что-то разбилось.       Тэву вздрагивает.       Когда мы ведем себя тихо, скандалы за стеной слышны достаточно хорошо, чтобы не только я их слышал.       — Последнее блюдо Мумун было разбито, — подвожу итог скандала.       Тэву фыркает, стараясь не рассмеяться, но, бросив на меня беглый взгляд, заливается хохотом. Чимин молчит какое-то время, а потом переспрашивает: «Ты определяешь по звуку, что именно разбилось?».       Я отрываю глаза от своей тарелки и смотрю Паку в лоб.       — Это не сложно. Соседи часто бьют посуду. Они не корейцы.       — Но откуда ты знаешь, что это блюдо Мумун? Ему же должно быть не меньше тысячи лет, — пытает меня вопросами. Я перевожу взгляд на сестру, и она вступает в роль переводчика.       — Тэхён тоже так думал, когда услышал, как в скандале прозвучало название сервиза. На самом деле это всего лишь шутка. Они бьют сервиз своей бабки, а «Мумун» подчеркивает старость этой посуды. Мы давно слушаем такие эпические склоки, потому имеем представление о происходящем.       — Ааа. У вас тут весело. И шутки своеобразные. Последнее потому что оно действительно последнее? — допытывается Чимин.       — Нет, — смеётся Тэву. — Тэхён просто повторяет услышанную им когда-то фразу. Он произносит её каждый раз, когда мы слышим звук чего-то бьющегося. Разве это не смешно с его-то прискорбным лицом? — веселится сестра.       — А, — протяжно тянет, — вот оно что. Да, действительно, это очень забавно.       Снова воцаряется молчание. Я пытаюсь продолжить есть и погружаюсь в раздумья о предстоящем выборе подарка. Куда мы за ним пойдём?

Чимин

      Наверное, это была не лучшая идея: приходить к Киму домой. Хосок не знает о моей затее, но я должен сделать то, что задумал. Вытащить Кима из квартиры под предлогом дня рождения пришло мне спонтанно. Это было рискованно. Но оказывается, Тэхён не в курсе, когда Чон родился. Похоже, что не так уж сильно они и близки.       Поведение родственников Ким меня обескураживает. Сестра кажется вполне адекватной, но только первые десять минут. Потом начинает твориться какая-то белиберда. Голый Тэхён вышагивает на пальчиках. Что он о себе возомнил?       Старшая кидается на него, как тигрица. Они вообще нормальные?       Посмотрев, чем Тэхён питается, не удивлен, что он такой худой. Овощи без запаха соли вводят меня в ступор, и я чуть было не отпускаю шуточку по поводу такой диеты.       Потом соседи за стеной начинают вопить. Складывается впечатление, что я в сумасшедшем доме, не иначе.       Когда тарелка Кима наконец-то пустеет, я спешу подняться из-за стола.       — Тэхён, нам всё же пора. Уже много времени, — ловлю на себе настороженный взгляд старшей. — Мы купим подарок, и я привезу его обратно. Честное слово, — строю максимально милую улыбку, на которую только способен.       — Точно привезёшь? — недоверчиво переспрашивает.       — Ну не к себе же мне его забрать, — не выдерживаю глупости вопроса. Тэхён сидит как пришибленный. Пялится перед собой и не моргает. Я начинаю реально сомневаться, что делаю правильно.       — Тэхён, пойдём, время, — хватаю парня за кисть, а он, как ошпаренный, отдергивает руку.       — Не трогай его за руки. Тэхён не переносит такие прикосновения, — поясняет сестра.       «Я точно сошёл с ума, что связываюсь с таким уникумом».       — Хорошо. Я не буду прикасаться. Пойдём, — киваю головой на выход.       Тэхён медленно встает с места. Его сестра тут же поднимается следом.       — Тэхён, если ты не хочешь, то можешь… — меня начинает трясти от этих слов. Сейчас она договорит, и этот полоумный точно никуда не пойдёт.       Я срываю с вешалки ветровку наугад и протягиваю Тэхёну.       — Хосок расстроится, если не получит от тебя подарка. Ты хочешь его обидеть? Он же заботится о тебе, — настаиваю.       Ким вздыхает, но принимает куртку. Я рассматриваю явно поношенную вещь и не могу понять, почему к этому парню так небрежно относятся.       Мне пришлось влезть в шкаф Кима, а там почти пустые полки. Я натягивал на парня одежду, а она вся как эта куртка, не один год ношеная. Кормят Тэхёна, как травоядное. Кабачок и батат, припорошенные морковью. Похоже, сестра только кажется заботливой. Держит Кима вместо животного.       — Пойдём, пойдём. Я куплю тебе мороженое, — вырывается из меня, но тихо. К счастью, это никто не слышит.       Тэхён обувается и, странно завязывая шнурки кроссовок, выходит за мной в подъезд. Я никогда не думал, что в этом тихоне скрыто столько странностей. Он ни похож ни на одного ребёнка, какого я встречал в своей жизни, но при этом он так далек от взрослого состояния.       — Куда мы поедем? — первые слова за последние полчаса. Я подвел Кима к двери своей машины, а он остановился и дальше отказывается двигаться.       — За подарком. Сейчас время затишья. Скоро начнётся час пик, и тогда мы замучаемся ходить в толпе.       — В толпе? — слышу монотонный голос. — Я забыл наушники, — резко разворачивается назад.       — Тэхён, это долго. Поедем. Я куплю тебе новые, — открываю дверь и силой запихиваю в салон упрямого парня.       Ким что-то бормочет. Борется и упрямится, но все же садится на сиденье. Я обегаю капот и торопливо сажусь за руль.       — Пристегнись, — напоминаю, но пассажир не слышит. Тэхён держится за ручку двери и смотрит в окно так, словно он больше никогда сюда не вернётся. Это смотрится смешно и обречённо одновременно. Во мне борется желание ударить жалкого парня и в то же время пожалеть его. Интересно, это жалость заставляет Хосока сохнуть по этой несчастной варежке?       Надавливая на газ, я спешу добраться до торгового центра. В моей голове созрел план мести лучшему другу. Я хочу доказать Хосоку как он промахивается с выбором. Выставлю Кима в нелестном свете. Парни осудят, Чон не сможет противостоять и отступится. Он не сможет любить этого жалкого парня, если наша компания высмеет его выбор.

Чонгук

      Я не видел Тэхёна всего сутки, а его тихий голос так и звучит у меня в голове. Странный мальчишка. Корявый, изломленный, но небезнадежный. В нем искрится какая-то надежда на лучшее, что ли.       Сидя на диване в гостиной и, раздумывая о постановке диагноза одному из своих пациентов, попутно вспоминаю худые длинные пальцы, теребящие молнию на запястье. Нервные движения, неровное загнанное дыхание, в глазах надвигающееся цунами паники. Я видел много аутичных людей, но ни один не был похож на этого ребёнка.       Загадочная душа Тэхёна повзрослела и застряла в детстве одновременно. Он, как Янус, смотрит на мир разными глазами, но всё больше не понимает происходящего.       На кухне слышится звуки падения и разливающейся воды. Я спешу подняться с места и выяснить причину катастрофы.       Хосок, тихо матерясь, машет рукой на опрокинутую кружку, из которой кипяток вытек на стол и струйками стекает на пол.       — Что случилось? — складываю руки на груди и ищу опору в дверном проёме.       — Из рук всё валится. Бесит всё. Сил нет, — пыхтит младший, но на удивление, не повышает голоса. Его раздувающиеся ноздри готовы извергнуть пламя, но на удивление брат держит себя в рамках.       — Что с тобой? Ты не орешь на всю квартиру? — хочу подковырнуть.       — Я читал про диагноз Тэхёна. Ну, про возможные проблемы при построении отношений между людьми разной полярности.       — У вас нет полярности, Хосок. И я не стал бы всё-таки отзываться о Тэхёне как о больном. Он просто нейроотличен. Мы все нейроразнообразные в какой-то степени.       Хосок забывает о случившемся казусе с пролитым кипятком и смотрит на меня с недоверием.       — Я сверну тебе шею, если замечу, что ты подбиваешь клинья к Киму, — заявляет мне угрожающе, но непривычно тихо.       — Что ты вычитал? — меняю тему, не желая говорить о глупостях.       — Что Тэхён не понимает крика. То есть он перестаёт понимать, что ему говорят, если при этом кричать. Я хочу научиться не кричать. Хочу реагировать спокойно, когда хочется разораться.       — Это весьма похвально, Хоби. Только не держи эмоции в себе слишком долго. Длительное молчание может завершиться непоправимыми последствиями. Будет ужасно, если рядом окажется Тэхён.       Брат снова сверлит меня взглядом. Мне неприятно думать, что он ревнует. Это глупо и беспочвенно. Ким интересен мне как музейный экспонат, не более.       Решая немного разрядить обстановку, я хватаюсь за полотенце для посуды и начинаю промакивать им поверхность стола, собирая воду. Руки обжигает, но это лучше, чем смотреть на насупившегося младшего.       — Как тебя угораздило пролить кружку? — тихо бормочу, не сильно нуждаясь в ответе.       Хосок недоволен вопросом или чем-то ещё.       — Я не могу перестать думать о Киме. Сегодня днём я был у него, — затягивается пауза. Я оборачиваюсь, чтобы подтолкнуть к продолжению. Младший смотрит на меня с мольбой, словно я могу ему чем-то помочь. — Я потрогал его, — шепчет, едва подаваясь вперёд.       Неожиданно. Я забываю о горячей мокрой ткани и сжимаю её в ладони. Обжигая кожу, отбрасываю на стол.       — Что это значит? — выдаю не самый умный вопрос.       — То и значит, — продолжает шептать брать, делясь своей тайной. — Я потрогал его. У него почти встал. Понимаешь? Он хочет меня, — чужое дыхание касается моего лица.       Я моргаю несколько раз.       — С чего ты взял, что тебя? Может это неосознанная реакция на стимуляцию. Нужно учитывать много сопутствующих факторов. Его состояние, поведение, настроение. Он спал, когда ты его?.. — в горле сохнет. Я знаю, что Хосок с лёгкостью переключается с одного пола на другой. Его би–ориентированность позволяет получать удовольствие не зависимо от пола партнёра, но это же Тэхён. Он же как ребёнок.       — Нет, — победно лыбится Хосок. — Он дышал часто и просил поцеловать. Ему понравилось.       Я морщу нос. Находясь дома, я перестаю быть врачом и могу позволить себе простые человеческие чувства.       — Как ты на это отважился? Ты не подумал, что это вновь может довести его до шатдауна? — упрекаю. Всё-таки врача во мне больше, чем человека.       — Перестань, — хмурится младший. — Теперь и смотреть на него нельзя из-за боязни отключки? А что делать, если он такой великолепный, ходит по квартире в одних трусах. Ты бы видел, какой он хрупкий, — мечтательно заявляет и тут же опровергает себя: «Нет. Тебе нельзя смотреть».       Такая ревностная опека смешит.       — Почему? — прищуриваю глаз.       — Потому что он мой парень. Не смей на него смотреть. Даже когда он переедет жить к нам, — грозит мне указательным пальцем.       — Хосок, развей свои мечты. Аутичные люди не любят делить территорию. Он, скорее всего, не пустит тебя к себе. И совсем мало вероятно, что переедет сам. Ему нужно личное пространство. У него должна быть своя комната. Должна быть возможность время от времени погружаться в свой внутренний мир, чтобы восполнять силы.       — Хватит! — рявкает брат. Его терпение и сила воли сдали позиции. — Ты так меня отговариваешь, потому что сам хочешь положить на него глаз. Ты слишком стар для него, Чонгуки, — язвит мне в лицо.       — У тебя развивается компульсивная обсессия. Это приведёт к ухудшению сна и здоровья в целом. Остановись, пока это возможно, — мне становится уже не смешно. Патология развития ревности имеет три стадии: «нормальная», сверхценная и бред. И переход из одного состояние в другое может быть длинным и затяжным, а может быть едва уловимым. У каждого человека своя точка невозврата.       — Что ещё за компульсивная обессия?! Бесишь своими непонятными словечками! Считаешь себя самым умным?! — ещё больше раздражается младший.       Я не успеваю ничего сказать. Телефон в кармане брата отчаянно взывает ко вниманию.       — Что?! — глаза округляются. Лицо Хосока бледнеет до серости и вытягивается, словно сейчас стечет с черепа. — Как ты мог?! Я убью тебя! Где ты сейчас?! — рычит не своим голосом. — Потом, — бросает мне и выбегает из кухни. Вскоре я слышу, как хлопает входная дверь. Что-то произошло.       Меня никогда особо не интересовали дела брата. Я узнавал о его подвигах, когда младшего уже держали в наручниках или везли в отделение для сбора показаний и составления протокола.       Сейчас в груди неприятно жмёт сердце.

Тэхён

      Дорога и общество молчаливого Чимина тягостно ложатся на меня неподъемным грузом. Я смотрю то на водителя, что постоянно растягивает губы в улыбке, то на декорации за окном.       Молния на запястье едва выдерживает напор. Я тереблю её с такой силой, что бегунок начинает натыкаться на искривляющиеся зубья. Меня это тревожит. Неидеальная дорожка из чёрно-белых звеньев, как корявая прямая, щиплют что-то внутри.       Ноги начинают дрожать, и колени, стукаясь друг об друга, подпрыгивают, привлекая чужой взгляд.       — Что с тобой? — слышу вопрос, но не понимаю, что Чимин имеет ввиду.       Я расширяю глаза и вожу ими по панели, не предполагая, что лучше ответить.       «Что он имеет в виду? У меня с собой ничего нет? Я ничего не брал. Даже телефон дома оставил… и наушники… и денег у меня нет…»       Ноги начинают дрожать сильнее. Я чувствую тяжесть в груди, мне не хватает воздуха. Продолжаю теребить молнию и начинаю раскачиваться вперёд и назад.       — Ээ, парень, ты чего это? — доносится до меня, и это заставляет взять себя в руки. Я перестаю качаться. Смотрю без отрыва в окно и тихо спрашиваю: «Куда мы едем?».       — Да здесь недалеко торговый центр. Тебе плохо, что ли? Укачало? — бросает на меня быстрый взгляд.       Я не отвечаю. Считаю от тридцати до нуля. Стараюсь отвлечь себя, считая сосны, что вижу за окном. Потом начинаю считать жёлтые вывески. Читаю надписи и пытаюсь припомнить рекламу, что видел когда-то по телевизору. Это немного помогает. Расстояние преодолевается незаметно. Мы паркуемся на стоянке.       Территория похожа на футбольное поле, полностью заставленное разными машинами. Они все сливаются в кипящее море, но я цепляю глазами фиолетовую крышу вдалеке. Это мой маяк в бушующих волнах.       — Приехали, выходим, — слышу чужой голос со стороны. Оказывается, Чимин уже вышел и стучит мне костяшкой пальца в стекло. Я словно в другой реальности. Кажется, что салон – это машина времени, и сейчас я выйду в параллельную Вселенную. — Эй! Ты меня слышишь? — снова стук в окно, а мне хочется запереть дверь и не впускать чужеродного Чимина в моё пространство.       Дверь открывается. Свежий холодный воздух проникает плотным потоком ко мне в машину. Он как лавина или вода, что прорвала дамбу. Меня душит этот запах. Концентрация выхлопных газов превышает мои возможности с этим мириться. Пробирает кашель.       — Да что с тобой? — меня толкают в плечо.       — Со мной ничего нет, — отвечаю невнятно. Сам себя плохо слышу. Кажется, что голос не мой.       — Вот приду… — рядом с нами начинает выть сирена какой-то машины. У меня закладывает уши. Я жмурюсь, морщусь, хватаюсь за голову, пытаясь заткнуть уши.       — Я никуда не пойду! — кричу, стараюсь быть громче звука.       — Что ты орешь-то?! — слышу в ответ, и меня хватают за плечо.       Я не поднимаю голову, не смотрю на человека рядом. То, что это по-прежнему Чимин, я уже не уверен. Меня с силой вытаскивают из салона, сжимая ткань ветровки на моем плече в кулаке.       Мне всё ещё нечем дышать. Я плохо слышу, что говорит рядом идущий. Быстро перебирая ногами, я пытаюсь поспеть за проводником, что тащит меня вперёд.       Машина с фиолетовой крышей проплывает мимо. Она вся фиолетовая, с номером семь три два. Звук, оглушивший меня ранее, отступает и, опустив руки, я начинаю видеть больше. Кругозор расширяется. Передо мной маячит затылок. Я не могу быть уверен в спутнике, пока не замечаю, как он зачесывает волосы свободной рукой.       «Значит, это Чимин», с облегчением подмечаю.       Через несколько быстрых шагов слух снова пронзает отвратительный дребезжащий звук. В глаза бросается тележка, что издает надрывный скрип разболтавшимся колесом. Ею управляет рот, противно жующий жвачку. Надувается пузырь. Лопает, накрывая губы.       Неожиданно в ухо влетает смех, принесенный непонятно откуда. Я поворачиваю голову, пытаясь определить источник, но натыкаюсь на высокий пучок намотанных волос, проплывающий мимо.       — Ты меня слышишь? — доносится откуда-то. Я кручу головой, но больно врезаюсь в какое-то твёрдое препятствие.       Лоб болит. Я опускаю глаза, а под ногами плывёт пол. Стопы начинают гореть. Я шагаю не по асфальту. Это пол, это плитка.       Поднимая глаза, останавливаюсь. Вокруг мелькают огни, снуют люди в яркой одежде. Невыносимые тележки разносят неразборчивый звук, а в воздухе витает музыка. Здесь нет кислорода.       Меня снова тащат вперёд, но уже за воротник куртки. Я наступаю на плитку, а она скользит. Через подошву ботинок жжёт кожу. Встаю на пальчики, так легче идти.       Неожиданный толчок в плечо почти сшибает меня с ног. Я оборачиваюсь по инерции и вижу сильно выступающий кадык на длинной шее. Он покрыт раздражением и на нём три прыщика с гнойными белыми головками. Меня начинает тошнить.       В какой-то момент я понимаю, что больше не могу. Сердце колотится. Картинки в глазах плывут и пульсируют. В висках стучат молотки. Сильная рука тянет меня непонятно куда, и я бью по ней со всей своей силы. Рвусь, кричу и пытаюсь укусить.       Мне тесно. Вокруг, как столбы, возникают непонятные тела, кругом голоса разных тональностей. Они окружают меня.       Вырываясь из куртки, бросаюсь расталкивать вырастающие преграды. Кричу так сильно, что дерёт горло. Мне нужно спрятаться. Мне нужно скрыться от этого хаоса.       Спотыкаясь, я налетаю на что-то. Снова безумный крик рядом, но меня уже не остановить. Не разбирая дороги, я толкаю всё, что возникает на пути. Продолжая громко кричать, стараюсь расчистить себе путь.       Наконец передо мной дверь. Она белая и тяжелая. Я толкаю её, но она не поддаётся. Чувствую, что готов взвыть от непонимания, почему не открывается, дергаю ручку и пытаюсь тянуть.       Открылась. Меня встречает тёмное пространство, и я влетаю в него, как в чёрную дыру. Спасён. Я спасся. Звуки страшного шумного места слышатся как из другого мира. Я затихаю в «портале» растворяя себя в темноте.       Опускаясь спиной по стене, натыкаюсь на что-то непонятное, но главное, что оно не шевелится, не шумит. Закрывая уши руками, начинаю раскачиваться и мычать. Мне так нужно побыть в покое.

Чимин

      Я впервые так пугаюсь человека, что чуть ли не ссусь в штаны. Это не преувеличение и даже не окрас ситуации. Это полный провал.       Тэхён начал настораживать меня ещё в машине. Его поведение не похоже на поведение нормального человека. Сидит, качается, бормочет что-то себе под нос.       Я старался не обращать внимание. Знаю же, что он не от мира сего, но когда я начал прислушиваться к чужому голосу, волосы на голове начали шевелиться.       Сначала Ким считал деревья: «Одна сосна, две сосны…». Потом я начал слушать: «один: «Selahatin» и ваша улыбка снова приобретет блеск…».       «Что? Это же слова из рекламы. Он цитирует реплику из промоушна?»       Затем я уловил что-то про «Hyundai motor» и понял, что помимо безупречной памяти на бессмысленный треп, у парня явно не все дома.       Хуже стало на парковке перед ТЦ. Ким полностью впал в прострацию и, стуча коленями, отказывался выходить из машины. Уже в тот момент в сознании звенел колокольчик, что этого психопата нужно вернуть домой, но мне же надо. Черт бы меня побрал.       Зачем мне этот придурок? Хосок и так скоро поймёт, что Ким чокнутый.       Зайдя в ближайшее кафе, я беру стакан кофе, чтобы успокоиться.       «Итак, что я имею? Два укуса и синяк на руке. Море оскорбления от прохожих и потерю сумасшедшего в огромном зале. Если бы я забрал Тэхёна из пустой квартиры, я бы плюнул и оставил идиота здесь. Очухается, вылезет. Но меня видела его сестра. Она явно ближе к ночи хватится. Меня быстро найдет полиция. Это же что получается – похищение?»       Не желая думать о своем прискорбном будущем, пытаюсь переключиться на горячий кофе и варианты поиска.       «Вот где мне его искать?»       Осматриваю зал через стеклянные двери кафе. Мне не хватает зрения, чтобы рассмотреть, что там, на другой стороне зала. Среди снующих толп не видно даже витрины соседнего отдела.       «Я один буду искать его трое суток».       Отчаяние берет надо мной верх.       «Позвоню Хосоку. Сознаюсь. Пусть сам ищет этого ненормального».       Уверовав, что это единственный верный план, набираю номер. Я знаю эти цифры наизусть. Они выжжены в моей памяти. Я люблю и ненавижу владельца этого памятного номера уже скоро восемь лет.       — Хосок, я хотел погулять с Тэхёном, но… — не решаюсь продолжить.       — Что?! — голос срывается. Видимо, одно упоминание этого парня приводит Чона в бешенство.       — Я потерял его. Это вышло случайно. Я обернулся, а его нет. Он только что шёл рядом и тут же пропал, — вру, как могу и умею.       — Как ты мог?! Я убью тебя! Где ты сейчас?! — рычит не своим голосом. Я понимаю, что простым: «Ты идиот» я не отделаюсь. Бешеный Хосок реально может убить.       — Mario Outlet, — покорно признаюсь.       Хосок сбрасывает звонок. Это не странно. Он всегда так делает. Учитывая уровень его бешенства, то появится он здесь уже через пять минут. И не важно, из какой точки города он добирается.       Я едва успеваю допить второй стакан кофе, как Чон перезванивает.       — Где ты? — хриплый озлобленный голос срывает тяжелый выдох. Я не могу скрыть своего восторга перед этим человеком. Он так же опасен, как и хорош. Если бы не его вспыльчивая натура, его неподдельная страсть ко всему, что он делает, я бы не влюбился в него.       Столько лет я иду с ним рядом из года в год. Мне и в голову не могло прийти, что он когда-нибудь влюбится и это буду не я.       Поджимая губы и стискивая пустой стакан в руке, я с трудом сдерживаю ехидство в голосе. Меня жрёт обида.       — Я выхожу к главному входу, стой там, — назначаю место.       Всё выглядело бы намного приятнее, если бы причиной наши встречи был не чокнутый Ким. Но реальность мне не подвластна. Шагая навстречу судьбе, я мысленно готовлюсь к потере нескольких зубов прямо на виду у прохожих.

Хосок

      Яростно вглядываясь в лица людей, я ищу Тэхёна. Глупо надеяться найти его в толпе, но мне больше ничего не остаётся.       — Как ты мог его потерять? Как?! — ору на Чимина в который раз. У меня в голове не укладывается, зачем паршивец вообще вытащил Кима из квартиры. Хотел насолить мне?       Чимин шмыгает разбитым носом и больше не прячет щеку с расползающимся на ней синяком. Я с трудом взял себя в руки и не стал портить другу зубы.       — Я позвал его выбрать тебе подарок на день нашей дружбы. Откуда я мог знать, что он такой дикий? — отпирается Пак.       — Сам ты дикий! — толкаю в плечо.       Мы почти час шныряем между бутиков с тряпьем и не находим искомое. Тэхён не за покупками ускакал. Он напуган и где-то прячется.       — Мы не найдем его, — меня пронзает осознание. Скоро настанет глубокий вечер, а мы просто прогуливаемся в бесконечном потоке покупателей. Котёнка так не найти. Нам нужен тот, кто понимает мысли испуганного малыша. — Я звоню Чонгуку.       Чимин смотрит на меня глазами с явным вопросом.       — Чонгук понимает стратегию мысли Тэхёна. Он быстрее сможет найти место, где прячется Ким, — неохотно поясняю. Меня бесит тот факт, что это чистая правда. Брат знает больше меня, и без него мне не справиться.       «Это только ради тебя. Только чтобы поскорее найти тебя, мой маленький».       Чонгук отвечает так быстро, словно ждал звонка всё это время.       — Брат, мне нужна помощь, — серьёзно заявляю, чтобы избежать дурацких насмешек.       — Что? — так же серьёзно.       — Тэхён потерялся в Mario Outlet. Я не могу его здесь найти, — в душе скребут кошки от собственной беспомощности.       — Какого черта он делает в таком большом торговом центре? — старший теряет равновесие. Это плохой знак. Похоже, всё ещё хуже, чем я думал.       — Долгая история. Ты можешь подсказать, как его найти? — выдыхаю тяжесть. Мы ругались с братом чуть больше часа назад, а сейчас я прошу его о помощи. Да ещё и должен признать, что не могу уследить за Кимом. Это унизительно и позорно.       Чонгук размышляет около минуты, а потом выдаёт гениальную идею: «В зале, как и в магазинах, полно камер. Ищи служебное помещение. Тебе нужно найти комнату охраны. Они помогут отследить весь маршрут, начиная со входа».       Ну как я сам до этого не додумался? Кулаки сжимаются от злости. Я сверлю побитое лицо Чимина взглядом и уже чувствую вину за содеянное.       — Нам нужно найти комнату охраны. Мы отследим Тэхёна по камерам, — довольный, чувствую скорую удачу. Только вот на Паке отчего-то нет лица.       Эта задача оказывается не менее трудной. Нет ни одного указателя. Кругом магазины, магазины, магазины. Это бесконечная карусель шоппинга и растрат сводит меня с ума. Я бросаюсь из стороны в сторону. Пытаюсь дойти до конечной, но в проклятом зале нет даже рубки для объявления новостей и поиска потерявшихся. Ад для разлучившихся детей и их родителей.       — Хосок, на этом этаже нет комнаты охраны, — подаёт голос Чимин, и я соглашаюсь с ним. В этом небоскрёбе тридцать четыре этажа. Мы будем искать охрану целую вечность.       — Нам нужно разделиться и искать в разных сторонах. Давай на второй, и я на право, ты налево, — руковожу поисками.       — У меня скоро сядет телефон. Мы потеряемся, — стонет Пак, и у меня опускаются руки.       — Да что ж не так-то всё?! — бью кулаком в ладонь.       В пространстве среди тряпок, вешалок и стеклянных перегородок раздаётся голос диспетчера. Приятный женский тембр доносит весть о распродаже на третьем этаже в павильоне номер десять сорок шесть семьдесят два.       — Может, он там? — морозит чушь Пак.       Я вслушиваюсь в каждое слово.       — Он здесь не за покупками. На нём есть наушники? — меня начинает озарять догадка.       — Нет. Он забыл их дома. Мы торопились, — виновато склоняет голову.       — Ты был у него дома? — таращу глаза. — Крепко ты за него взялся. Это из-за того, что я выбрал его? — задаю вопрос в лоб. Нет смысла таиться.       — Ты знаешь? — Чимин поднимает на меня кристальный взгляд с блеском водной линзы.       — А ты думаешь, мы по дружбе целуемся? — смешно. Не может быть, чтобы Чимин был так наивен.       Большая толпа покупателей разом вытекает из распахнутых дверей павильона. Я кидаю взгляд на вывеску.       «Бутик «Fila» клонирует людей и выпускает их с конвейера». Идиотские мысли лезут в голову».       Игнорируя происходящее вокруг, Чимин приближается ко мне. Его чуть дрожащие руки хватают меня за куртку.       — А ты? — заглядывает мне в глаза.       А я вспоминаю вечно опущенный взгляд Кима. Мой мальчик никогда не посмотрит мне в глаза и не задаст такого вопроса.       — А я люблю Тэхёна, — выходит так легко, что даже боль в глазах друга не омрачает света во мне.       — Вот и ищи своего Тэхёна один, — толкая меня в грудь, Пак отступает назад. Его разбитое лицо краснеет. Синяки на переносице и щеке чётко выделяются. Чувствую, что ещё секунда и друг расплачется.       Пак не даёт мне увидеть своих слез. Он резко разворачивается на скользкой плитке и бегом отдаляется от меня, растворяется в толпе. Я быстро теряю его из вида. В кармане звенит телефон. Чонгук с тревогой пытается дозвониться. Я уже слышу в голове его голос и принимаю звонок.       — Ты нашёл его? — на выдохе, похоже, брат бежит бегом.       — Нет, — коротко рапортую.       Чувствую себя беспомощным и никчемным.

Чонгук

      Беспокойство охватило ещё в квартире. После побега младшего я не находил себе место и слонялся из угла в угол больше двух часов.       Узнать, что Тэхён потерялся в таком огромном пространстве, заполненном всевозможными раздражителями, для меня болезненно, как никогда. Я словно чувствую, как мальчишку колотит сейчас в каком-то темном углу, и ему не выйти одному. Кима нужно спасать, иначе он может погибнуть.       Не раздумывая, я мчусь к указанному торговому центру. Бросаю машину на первом же свободном парковочном месте и на ходу набираю номер Хосока.       — Ты нашёл его? — тяжело дышу в трубку от напряжения и торопливой ходьбы.       — Нет, — обреченный голос брата, словно могильная плита, придавливает мою слабую надежду.       — Так, Хосок, не раскисай! Мы найдём его. Ты смотрел камеры? — врываюсь в распахнутые стеклянные двери. Это словно другое измерение. Запах, воздух в целом, освещение. Обилие людей вокруг. Не удивительно, что Тэхён не выдержал и спрятался. Только вот куда?       — Я не могу найти охрану. Её нет на этом этаже, — слышу какую-то нелепую отговорку.       Первый этаж занимает площадь размером с микрорайон. Это как суверенная земля Святого Престола в северо-западной зачти Рима. Как там не может быть пункта охраны?       — Я потом вытряхну из тебя, как Тэхён мог оказаться в этом центре. Уверен, это было не его осознанное решение, — Хосок в ответ молчит, но ему явно есть что сказать. — Давай поступим так. Ищи укромное, труднодоступное место, в котором может спрятаться пятилетний ребёнок ростом под метр восемьдесят.       — Пятилетний? Ты смеешься? — злится младший, но и мои нервы на пределе.       — Включи башку, Хоби! Тэхён нейроноотличный. Он умен только в комфортной или терпимой среде. В стрессовых ситуациях вся его интеллектуальная способность сужается до размера грецкого ореха. Единственное, что он может осознавать в этом состоянии, что ему нужно прекратить треггироваться, — похоже, моя пламенная речь и брата ввела в ступор. — Хосок, — уже спокойно, — ищи место, где темнее всего, тише и безлюднее. Это может быть примерочная, кабинка в туалете, да хоть барная стойка в каком-нибудь кафе. Нужно обойти все места, в которых ты никогда не стал бы прятаться.       — Чонгук, — потерянным голосом, — мы вдвоём за неделю его не найдём.       Я это понимаю, потому мне самому стоит начать искать рубку или комнату охраны. Лучше найти и то, и другое.       Озираясь по сторонам, видя нескончаемые волны из людских силуэтов, я теряю уверенность.       — Мы найдём его. Ты слышишь меня? Тэхёну сейчас намного хуже, чем нам. Хосок, просто ищи, — приказываю действовать.       Я стою посреди огромного светлого зала, нашпигованного диванчиками для отдыхающих, пальмами в больших кадушках и аквариумами с рыбами из Атлантического океана. Здесь всё устроено для типичных и маленький аутичный Тэхён затерялся в этом кошмаре. С его-то чутким слухом. Несчастный. Как он вообще оказался в этом аду?

Тэхён

      Я давно потерял счет времени. Замерзая на холодном полу, я лежу, свернувшись калачиком. Мне уже не страшно и больше нет слез. Я принял для себя факт, что выйти обратно в этот кишащий уродством мир больше не смогу. Меня никто никогда не найдёт в этой странной комнатушке без окон.       То, что рядом со мной тележка для уборки полов, я понял наощупь. Пахнет чем-то едким. Возможно, санитарными веществами. Это, скорее всего, подсобное помещение и когда-нибудь сюда придут люди, только вот смогу ли я дождаться их помощи?       «Я здесь умру». Проносится у меня в голове, и дверь резко открывается. Вместе со светом в мое убежище проникает шум мегамаркета и текущей суматохи в его стенах.       Я прижимаю колени плотнее и, зажимая уши ладонями, жду, что сейчас кто-то заговорит. Вероятно, будут кричать.       — Тэхён, — дверь закрывается, и в темноте ко мне спешат в два  быстрых шага. — Тэхён, ты слышишь меня? — звук шуршащей одежды даёт понять, что кто-то рядом садится на пол. — Я могу помочь тебе встать?       Тело окостенело от долгого лежания в одной позе. Я замёрз до дрожи зубов. Не имея возможности заговорить, протягиваю вперед руку, натыкаясь ладонью на чужое лицо.       «Кто это?»       Крутится в голове, но мне быстро дают разгадку.       — Тэхён, это я, Чонгук. Я нашел тебя. Я заберу тебя отсюда, — шепчет тихий спокойный голос.       Распознавая знакомые ноты тембра, меня начинает трясти. Слезы скапливаются в глазах и моментально закладывает уже обе ноздри. Одна из которых стала плохо дышать от холода.       Так и не имея возможности произнести ни слова, тянусь обеими руками к спасителю. Чонгук обхватывает меня и ставит на ноги, сжимает в объятиях. Они теплые и очень крепкие. Я действительно не один.       — Как ты здесь оказался? Почему ты пошёл сюда, в этот торговый центр? — слышу вопросы, выдыхаемые мне в ухо.       Язык не слушается, да и не хочется отвечать. Способность говорить чужда мне в данную минуту. Я обнимаю чужую шею и тыкаюсь холодным мокрым носом в тёплую кожу, чувствуя, как торопится пульс.       — Почему ты молчишь, Тэхён? У тебя не получается заговорить? — шуршит ткань, и на мои плечи ложится тяжесть.       Неприятное чувство теребит нервы. Ворот задевает кожу шеи и натирает.       — Пойдём со мной? — едва приобнимает меня, но терпеть это становится не выносимо.       Я скидываю с себя чужую руку.       Первые шаги даются с трудом. Тело гудит и ноют ноги. Плитка под подошвой кроссовок по-прежнему скользкая и жжёт стопы как кипяток. С трудом преодолевая расстояние в два больших шага, я поднимаюсь на пальчики.       Дверь открывается осторожно. Из маленькой щели вырастает проем и возрастает давление на голову. Свет, шум и тяжелая куртка на моих плечах заставляют морщиться.       — Может, ты дашь мне хотя бы руку? — слышу осторожный вопрос.       Я на пальчиках выше Чонгука. Он смотрит на меня, чуть подняв голову. Его блестящий взгляд, с которым я так неосторожно сталкиваюсь, пускает по коже новую волну мороза. Не отвечая словами, протягиваю руку, сжимая ладонь в кулак.       — Я знаю, что ты не любишь, когда тебе трогают за кисти, — тихо произносит Чонгук и улыбается, едва растягивая губы.       Я опускаю голову. Готовлю себя к тому, что скоро мне предстоит ещё раз пройти сквозь людей. Пережить ещё раз шум и потерять не один миллион нервных клеток.       На голову надеваются наушники. Структура отличается от привычных. Они мягкие, и я их срываю.       — В чём дело, Тэхён? Ты не переносишь искусственный мех? — слышу вопрос Чонгука. — Я торопился к тебе. Не было времени выбирать.       Мне отчего-то хочется улыбнуться. Чонгук так терпелив ко мне, так внимателен. Он единственный, на кого я могу положиться. С первой встречи этот человек располагает к себе неповторимым спокойствием и очень комфортной для меня речью.       Я протягиваю плюшевые серенькие наушники и жестом показываю, что их вновь нужно одеть.       — Хочешь, чтобы я одел их снова? — уточняет Чонгук и этим вопросом я покорён.       — Да, — тихо выдавливаю из себя.       Чонгук не смеётся надо мной, не ругает. Он принимает из моих рук наушники и водружает мне на голову. Затем, убедившись, что мне удобно, берет за запястье и ведёт за собой. Медленно, так, чтобы было комфортно. Мои неумелые шаги на пальчиках отнимают много времени.       — Тэхён! — на меня налетают с бока.       Тараща глаза, я распознаю кроссовки Хосока. Потом узнаю и голос, руки со сбитыми костяшками и разводами крови.       Сжимая меня в руках, Чон лезет ко мне в лицо, но Чонгук его останавливает.       — Хоби, одумайся, — и наступает молчание. — Тэхёна нужно отвезти домой.       Хватая меня за запястье, Чон тоже пытается вести, но торопится. Утягивая вперёд, мешает осторожно наступать на раскалённую для меня плитку.       С трудом слыша голоса рядом со мной, я не могу распознать сказанное. Поднимая глаза, замечаю, как братья смотрят друг на друга.       — Ты чего раскомандовался?! — Хосок наступает на Чонгука.       Я не понимаю, что происходит, почему мы стоим. Натерпевшись страданий и пережив страшное состояние в одиночку, мне нестерпимо хочется домой. Там привычно и безопасно.       — Чонгук, я хочу к себе домой, — заявляю и громко шмыгаю носом.       Чон оборачивается ко мне. Я чувствую, что он на меня смотрит. Поднимаю глаза, и рассматривая его лоб, жду, что мне скажут.       Хосок срывает с моих плеч куртку Чонгука и, вкладывая её в руку владельца, снимает свою.       Мне снова приходится привыкать к тяжести неудобной чужой одежды.       — Вот так будет правильно, — смутно слышу.       Меня выводят из служебного помещения за обе руки. Хосок хотел взять меня на руки, но Чонгук не позволяет. Мы медленно, но целенаправленно продвигаемся к выходу, стараясь обходить скопления людей.       Пережив сильное потрясение, я плохо откликаюсь на стимулирующие моменты. Этому способствует и наличие наушников, и перегрузка нервной системы. Я слишком устал, чтобы переживать неудобства вновь.       — Поехали ко мне, Тэхёни. Ты простыл. Я буду за тобой ухаживать, — слышу голос Чона через меховую защиту.       Мы выходим на свежий воздух. Ветер треплет порывом мои волосы, а на улице уже так темно, что кругом блестят крыши машин, отражающие собой свет фонарей.       Мне даже не хочется понять сказанное. Я молча иду через бесконечные ряды машин, делая уверенные шаги, наступая всеми подошвами. Асфальт остужает мои муки и придаёт уверенности движениям. Но меня по-прежнему не отпускает чужие руки.