Искушение Святого

      — Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Аминь… На плечах блестящими растрепанными локонами лежат черные волосы, которые еще обрамляли худощавое бледное и уставшее за годы лицо.       — Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты послал мне покой этой ночью. Сколько больных и страждущих провели ее без сна, а мне Ты позволил спокойно отдыхать в это время. Благодарю Тебя, Господи, и молю Тебя: помоги мне сегодняшним моим трудом заслужить Твою любовь. Аминь. Никакого покоя ночью этой не было. Джонатан до часов трех не мог уснуть от того, что теперь никакого покоя в ближайшее время ему не видать, зная, что епископ строгий и ответственный к своей работе, а уж их семейку он не пропустит мимо разборов. Спасибо Джеймсу. Остается только надеяться, что отец до того, как отправит Джона в монастырь, не узнает о неофициальном разговоре его сына с епископом. Зайдя на кухню, Джонатан потирает сонные глаза и чешет поясницу через ткань пижамы. На часах половина седьмого утра. До мессы еще два с половиной часа, отец еще спит, а Джонатан хочет есть. Он внимательно смотрит на календарь и, убедившись, что сегодня понедельник, достает из холодильника пол-палки дешевой вареной колбасы и хлеб; сделал чай, закинул в него дольку лимона и принялся завтракать, в спешке прочитав короткую молитву перед едой перед тем как с голодом запихнуть в рот половину бутерброда. После завтрака парень принял душ, высушил волосы и почистил зубы.       «Все же подстричься стоит», — думает про себя Джонатан, рассматривая в отражении зеркала свои волосы, которые из-за неправильного ухода были сожжены и секлись почти по всей длине. Уже было все равно на то, что убирать длину ему запрещено отцом строго настрого, все равно он скоро покинет отчий дом под свист и крик. Дэвис решил: после утренней мессы он пойдет к Джеймсу и тот ему поможет с волосами, раз нахваливал свои навыки стрижки. Отец схватит за руку - вырвется, надо уже реально самому что-то решать.       — Доброе утро, отец. — приветствует отца Джонатан, заметив его в отражении зеркала, — Месса начнется через час, следует поторопиться.       — Я уже собран, если не видишь, торопиться сегодня не к месту. — недовольно фыркнул мужчина, поправляя воротник, — Или у тебя есть повод меня торопить? Джонатан опустил голову и прикрыл глаза в жесте вины. Повисла напряженная тишина.       — Позволь, отец, исповедаться тебе в последний раз перед тем, как моя душа запрется в монастырских стенах. Моя исповедь будет искренней и откровенной. Да воздаст Господь душе моей открытость перед лицом Его. Мужчина смотрит на своего сына скорее с презрением, чем с одобрением воли души его. Неужели сын его на предыдущих исповедях что-то недоговаривал, раз сейчас решил выложиться по полной и со всеми потайными откровениями. Не решил он его допрашивать сейчас, лучше пускай тот сознается во всем на исповеди, так ему будет спокойнее, по крайней мере потому что не будет смотреть в глаза своему отцу.

***

В темной исповедальне закрывается дверь. Парень опускается на колени и устремляет взгляд на решетку… Одиноко… Никто не обнимет и не поддержит…       — Последняя моя исповедь была шестого декабря, за это время я оскорбил Господа следующими грехами… — перекрестившись, Джонатан начал раскаиваться во всем, что с ним в последнее время происходило и что он утаивал, — Я нарушал пост, переставал верить в силу Господа, сбегал из дома во время молитвы, я святотатствовал над Святым Писанием, я обманул отца, бежал на праздник, где предался греху похоти и испытал ложное удовольствие под воздействием наркотика. Я проникал в помещение без разрешения дабы удовлетворить свое желание скрыться, я совершил попытку самоубийства, я напивался и крал у отца деньги в малых суммах, при этом оскорбив его словами. Признаю тяжесть своих грехов и обещаю впредь больше не грешить. Сложно описать эмоцию, которую испытывал отец Рик, выслушав признание Джонатана во всех своих грехах. Причем это все произошло за небольшой промежуток времени. По коже мужчины прошелся холод. Это было откровение его сына? Мальчика, который каждый день живет по заповедям и мухи не обидит?       — Это… Джонатан… — мужчина опустил голову на руку и снял очки, — Скажи, что ты просто пошутил и больше половины этих грехов ты не совершал.       — Я обещал быть открытым перед Богом в этой исповеди, отец. Я не сокрыл и не соврал. Все мной перечисленные грехи - груз на моих плечах. Отпусти мой грех и дай епитимию. Даже если мне грозит отлучение от Святого Причастия, то я все пойму. — Джонатан вздохнул и посмотрел на распятие на стене исповедальни. Он коснулся его кончиками пальцев и, словно почувствовал на них кровь. Кровь Иисуса, который умер за грехи наши, а Джонатан почти за месяц их накопил немалое количество.       — Ты… Я тебя не допускаю сегодня до Причастия. Не с моих рук ты вкусишь Тело и Кровь Христа. Он обрек себя на страдания ради нашего спасения, а ты, отродье жалкое, делаешь все, чтобы поиграть на чувствах Господа: грешишь, блудишь, а потом молитвы читаешь и Причастие принимаешь «невинными» устами. — Рик сложил очки и повесил на нагрудной карман, — До сочельника читай молитвы покаяния и соблюдай строгий пост. До вечера ты ничего не ешь, вечером хлеб и вода, а сегодня ночью ты в молитвенной комнате читаешь молитвы. Джонатан опустил голову. Делать нечего, он согласен на это. После мессы Джонатан пошел к Джеймсу, который встретил его только безразличным взглядом. До сих пор в обиде за вчерашнее, да и, походу, не только за вчерашнее… Джонатан аккуратно подошел плавными короткими шагами и три раза моргнул, чтобы привлечь внимание.       — Джеймс…       — М? — все так же безразлично ответил Джеймс, стараясь не обращать внимание на парня.       — Помнишь, ты говорил, что можешь мне с волосами помочь. Так вот, мне нужно длину убрать. — Джонатан заметил, что Джеймсу все так же побоку, поэтому слегка ткнул его в плечо, — Джеймс? Ну прости меня, что я на тебя вчера накричал. Джеймс наконец посмотрел на Джонатана и вздохнул:       — С тобой можно чокнуться, Дэвис. Иди в подсобку и сядь подальше от коробок, я сейчас подойду. Джонатан с радостью пошел в подсобку и стал дожидаться Джеймса, который пришел в следующую минуту с ножницами, гребнем и бутылкой воды в руках.       — Есть пожелания, как стричь будем? — Джеймс смотрит на волосы Джонатана, отмечая насколько им нехорошо.       — Мне убрать секущиеся концы и сильно не убирать длину. — Джонатан слегка поерзал на стуле.       — Ну минимум я могу убрать длину по грудь, длиннее оставить не получится - твои волосы с середины секутся. Поэтому советую сейчас отбросить лишние амбиции и пожалеть волосы, хотя бы таким образом. — Джеймс смачивает волосы Джонатана мокрым от воды гребнем и приступает к стрижке. Черные локоны падали на плитку пола, а в сердце было предвкушение того, каким Джонатан предстанет перед всеми спустя немного времени. Через полчаса Джонатан посмотрел в зеркало и улыбнулся, хоть и тревожно из-за возможной реакции отца. Главное, что Джону так удобнее и это ухоженно смотрится.       — Нравится? Папаша ничего не скажет? — ухмыльнулся Джеймс.       — Не скажет. Да даже если и скажет, ничего уже не изменить.

*

И действительно Рик ничего не сказал, даже сделал вид, что не заметил, что у сына волосы стали короче почти на полметра, грубо говоря. После легкого ужина, состоявшего из хлеба и воды, Джонатан отправился в молитвенную комнату, где принялся читать молитвы, крутя в руках розарий и обращаясь к лику Иисуса и распятию.       — Боже, я всем сердцем скорблю о моих грехах, ибо, совершив грех, я заслужил Твоё наказание. Сокрушаюсь о них, ибо оскорбил Тебя, бесконечно благого и наиболее достойного любви. С Твоей помощью я обязуюсь впредь избегать соблазнов, дабы более не оскорблять Тебя, Господи. Аминь. Джон уже хотел спать, глаза самовольно закрывались во время прочтения последней молитвы:       — Отец милосердия, подобно блудному сыну, я возвращаюсь к тебе и говорю: «Я согрешил против тебя и больше не достоин называться твоим ребёнком». Иисус Христос, Спаситель мира, я молюсь вместе с раскаявшимся вором, которому ты обещал Рай: «Господи, помяни меня в царствии Твоем». Святой Дух, источник любви, я взываю к тебе с доверием: «Очисти мое сердце и помоги мне ходить как дитя света».       — Ладно, сын мой, иди спать. Слышу, ты уже бормочешь еле как. — Рик заглянул в комнату, где молился Джонатан и потушил свечи после того, как сын покинул комнату. Джонатан лег на кровать в своей комнате и повернулся к стене. Перед сном молиться не было сил, губы не двигались, глаза сами закрылись, голова, только коснувшись подушки, переключила все тело парня в спящий режим. И вот ему снится простор монастырских полей, домов, леса неподалеку. Это красиво и не так страшно, может быть сон окажется правдивей баек строгого отца? Неподалеку речка, аромат садов и Мелани… Стоп! Мелани?! Откуда она взялась во сне и что она делает?! Утром звон будильника, который Джонатан столкнул на пол и тот выключился. Парень чувствует легкое головокружение и…эйфорию? «Значит хорошо выспался», — подумал Джон, пока, привстав, не почувствовал некий дискомфорт спереди нижнего белья. С нервной дрожью в руке он приподнимает одеяло и осознает, что произошло. С этим он сталкивался не раз, чаще всего во время пубертата, но и за это от отца прилетало часто. Даже поллюции в этой семье считались грехом, когда канон церкви об этом ничего не говорит и не порицает. Можно сказать, что у отца Рика были свои взгляды на то, что правильно, а что грешно. Джон быстро побежал в ванную в одном белье, в надежде, что отец его не застанет в таком виде, а еще лучше спит в своей комнате, но увы… Рик шел буквально навстречу и заметил, что не так в его сыне.       — Тьфу! И как теперь ты после смерти будешь Господу в глаза смотреть?! Можешь не прикрываться, я все видел! — рычит мужчина на сына, который покраснел и сгорбился от стыда и осознания того, что опять его ждет наказание и в этот раз жесткое, — Выйдешь из ванной, поговорим! Быстро приняв душ, Джонатан переоделся в свободные джинсы и футболку перед тем как отправился к отцу в кабинет, где выслушал про себя снова кучу критики и оскорблений, да и получил наказание, от которого даже опытному монаху будет не по себе: провести всю ночь в церкви в молитве и преданности, избавляясь от других мыслей.       — Но…отец… — Джонатан упал на колени, понимая, что ему предстоит не просто наказание, а настоящая пытка.       — Ничего с твоих грязных уст слышать не хочу! Посидишь ночью в церкви, помолишься, может мозгов побольше будет, раз не умеешь себя контролировать! — слова отца как кинжал воткнулись в тело юноши, заставив его дыхание замереть. Джонатан знал, что это была самая крайняя мера наказания, и раз она дана, то придется стерпеть, и в этот раз он пообещал Господу больше не оскорблять отца.

***

Темное пространство католической церкви поглощает всё вокруг, и в этом мраке каждая витражная сцена на окнах, кажется, наполняется зловещей силой. Огромные своды крыши, высокие и мракоподобные, склонились над скамьями, как если бы небо само падало на землю. Тени от свечей, ставшие длинными и искривлёнными, двигаются, словно в их сплошной тьме скрываются незримые существа. Запах воска и старой древесины проникает в нос, каждый угол церкви полон отголосков молитв из юношеских уст. Всё кажется неподвижным и устрашающим. И в этом страхе не только стены. Это пространство живое, как если бы сама церковь была хищным существом, поглощавшим свет и тепло, поглощавшим душу. Холодные каменные фигуры святых, высеченные в камне, смотрят с мрачной неподвижностью, их глаза как будто следят за каждым движением. В ночной тишине кажется, что они готовы заговорить, чтобы разоблачить все тайны и страдания, скрытые в недрах души парня.       — Душа Христова, освяти меня. Тело Христово, спаси меня. Кровь Христова, напои меня. Вода с ребра Христова, омой меня. Страсть Христова, укрепи меня. О, добрый Иисус, прислушайся ко мне. В Своих ранах спрячь меня. Не позволь мне отделиться от Тебя. От Сатаны, врага лукавого, защити меня. В час смерти моей призови меня, и прикажи мне явиться к Тебе. Да будь Ты восхваляем со Своими святыми во веки веков. Аминь. — Джонатан поднимает голову к большому распятию и смотрит сквозь пелену слез. Дальше он медленно подползает к нему на коленях, скрестив пальцы рук, говоря своими словами, — Господи, да прости мои страшные грехи перед отцом моим и перед другом, ибо всякий достоин быть прощен, раскаявшись перед тобой. Я обещаю, что сохраню молчание и чистоту до конца дней моих на земле. Только я прошу лишь одного: избавь моего отца от гнева и обиды на меня и мать мою, дабы его душа не была полна этой грязи и очистилась. Прошу, Господи, умоляю… А в ответ тишина.       — Значит плохо молюсь… — сделал для себя вывод Джонатан и вернулся к скамье. Сев на нее, он открыл псалтирь и начал читать монотонным и отчетливым голосом:       — Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём, Что призрел Он на смирение Рабы Своей, отныне блаженной меня назовут все роды; Что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его; И милость Его в роды родов к боящимся Его; Явил силу мышцы Своей; рассеял надменных помышлениями сердца их; Низложил сильных с престолов, и вознёс малых; Алчущих исполнил благ, и богатых отослал ни с чем; Воспринял Израиля, отрока Своего, помня о милости своей, Как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века. Слава Отцу и Сыну, и Святому Духу… Не успел Джон дочитать, как загремела на улице гроза и в окне вспыхнула молния, заставив парня вздрогнуть и расплакаться не от того, что он боится молнии, а потому что считал, что это гнев Господень на него. Он быстро произнес молитву покаяния, зажмурив глаза и опустив голову на руки. Спустя три часа Джонатан уже охрип от бесконечного чтения молитв, голова от усталости кружилась, а глаза закрывались, но спать нельзя.       — …И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь… Голос Джонатана затихает и вдруг он слышит голос, взывающий его, такой низкий басистый голос, уж точно не отца. Джонатан поднимает глаза и видит свет, исходящий от распятия.       — Господь? — юноша неуверенно встает с колен и подходит ближе, сложив ладони, — Господь, ты слышишь меня?       — Я слышу тебя, сын мой, и давно слышу. Не обременяй свою душу тяжестью вины, которая не принадлежит тебе; ведь даже самые послушные сердца порой сталкиваются с бурями, и наказания, что ты пережил, не определяют твою истинную суть. Я вижу твои страдания и знаю, как ты стремился к добру, но помни, что каждый человек, включая тебя, имеет право на ошибку и на прощение. Открой свои объятия для света, который я посылаю тебе, и позволь себе быть свободным от оков прошлого, ибо в каждом мгновении есть возможность для исцеления и обновления. Ты не одинок в своих переживаниях, и я всегда рядом, чтобы поддержать тебя в поисках внутреннего мира и любви к самому себе. Джонатан улыбнулся и опустился на колени.       — Уповаю на тебя, Господи. Дай мне путь праведный и разреши мне следовать воле твоей. Позволь мне причаститься Телом и Кровью Христа во славу имени Его и ради моего спасения.       — Дитя Моё, услышал Я молитву твою. Вера твоя - свет, что освещает путь твой. Путь праведный перед тобой открыт. Иди по нему с любовью в сердце и милосердием в душе. Воля Моя да станет твоей, и тогда истина откроется тебе в каждом дне. Причастись Телом и Кровью, дабы укрепить дух твой и возрасти в благодати. Прими этот дар, ибо Он - жизнь вечная. Во спасение твоё, прими Его в сердце своё, ибо Он - путь, истина и жизнь. Будь верен пути своему, и Я пребуду с тобой во веки веков. В этот момент Джонатан видит перед собой светлую фигуру Сына Божьего и подходит на коленях ближе к нему. Из юных глаз текут слезы, а губы шепчут: «Господи Иисусе, ты явился ко мне ради того, чтобы спасти душу мою?». Он подходит ближе и смотрит на руки Христа, пробитые гвоздями насквозь, из ран которых стекала кровь. Джон берет его руку в свои и опускает голову:       — Прости мир наш, Господи, за грехи нами совершенные и совершаемые, оскверняющие Имя Твое и вонзающиеся в раны Твои.       — Прими дар Господень — явление Мое и прощение твоих грехов и грехов мира, за который ты просишь, Сын Мой. За мир Твой прими Тело и Кровь Мою во отпущение грехов, это соверши в память обо Мне. Приняв гостию с руки Его, Джонатан опустил голову, шепотом благодаря Господа, чувствуя как тает облатка на языке:       — Я благодарю Тебя, о святой Господь, всемогущий Отец, вечный Бог, который соизволил не по каким-либо моим заслугам, но по милости Твоей благости удовлетворить меня, грешника, Твоего недостойного слугу, драгоценным Телом и Кровью Твоего Сына, Господа нашего Иисуса Христа… Утром Джонатана нашли в церкви, свернувшегося калачиком с молитвенником и розарием в руках на полу у алтаря и без сознания.