Искушение Святого

      — Агнец Божий, берущий на себя грехи мира, помилуй нас… — бормочет песню Джонатан, пока на его лицо стекала холодная, почти ледяная, вода.       — Джо-он… Приходи в себя… — спокойный бархатный голос наоборот убаюкивал сильнее, когда призывал проснуться. Министрант уже полчаса сидел на коленях напротив Джонатана и пытался его истощенное сознание вернуть в нашу Галактику. Пробуждение Джонатана не заставило себя долго ждать - Джонатан проснулся через пару минут, как только вода коснулась его горла, заставив парня подскочить и начать кашлять. Он бьёт кулаком себя по груди и смотрит на министранта, который закрывал бутылку с водой.       — Роджер, это ты? Ох, сколько сейчас времени? — Дэвис посмотрел на его наручные часы и попытался встать на ноги, но выходило это с трудом.       — Ты куда встаёшь? Сейчас опять упадешь и мало ли затылком о скамью ударишься, а в таком случае я помощь оказать не смогу. — Министрант усаживает Джонатана обратно на пол, чтобы тот привык к смене позы и уже смог пересесть на скамью, а в лучшем случае: дойти до остановки и сесть на автобус до дома.       — У нас скоро месса, придет отец, будем молиться Господу нашему… Я попрошу у него благословение и всем будет хорошо… Роджер, нам всем будет хорошо…       — Нам будет хорошо, если ты сейчас придёшь в себя и поедешь домой. Тебе не рекомендуется сейчас вообще что-то делать, ты только что был без сознания и сейчас в бреду. Мне кажется, у тебя ещё и температура, раз щеки красные… — министрант кладет ладонь на лоб Джонатана и цокает языком, — На твоей голове можно мой обед разогреть, уж настолько ты горячий. Сам Роджер был ровесником Джонатана, заочно учился в семинарии из-за того, что служил в церкви и работал в салоне пирсинга и тату, о чем говорят следы снятых на время богослужения украшений на его лице и скрытые одеждой татуировки, которые он делал сам себе или с помощью напарника. Священник, на радость его, не знал о них, иначе бы Джонатан до сих пор лежал без сознания и возможно бы встретился с Иисусом лично и уже не из-за галлюцинаций. Роджер помогает Джону подняться и сажает его на скамью, вернее укладывает, давая его горячей голове прикоснуться к холодной деревянной поверхности.       — Роджер… Господь нас любит. И тебя, и меня, и сестру Мелани, и папу, то есть отца Рика, ну и папу Иоанна Павла второго… Всех Господь любит… Мне что-то вправду нехорошо… — Джонатан прикрыл глаза и выдохнул.       — Ты только сейчас понял, что тебе плохо? Джонатан, это несерьёзно. Ты вообще перестал следить за своим здоровьем. Ты мне ещё скажи, что тебя сподвигло ночевать в церкви? Я не думаю, что такая мысль дойдет в здравом уме, или это отец постарался? — министрант не понаслышке знал, какие у Джонатана и отца Рика отношения. Что он делал в свою очередь? Он понимал: если он активно в это влезет, его по договоренности администрации и отца Рика выпрут из семинарии без шанса на восстановление, поэтому приходилось помогать Джонатану скрывать побои от посторонних глаз путем передачи тональных кремов и консилеров. Все же Джонатан поехал домой на такси, перед этим ему шарфом Роджер прикрыл рот и нос, чтобы не получилось заразить водителя потоком кашля, который появился на выходе из церкви.

***

      — Ты, как обычно, болеешь не в самый подходящий момент. — Рик трёт между ладонями смесь перца, водки и лимонного сока, что по консистенции напоминало густую кашицу, и начинает втирать это в спину сына. В эту же секунду Джонатан зашипел и заскулил от боли, когда смесь начала жечь в ранах, — Это тебе за вчерашний грех. Молись, а не шипи.       — О сладчайший Спаситель! Твоё святое Тело познало страдание и муки. Ты предал Себя за нас, ради спасения души человека. Сегодня моё тело страдает, охваченное болезнью. Верю и знаю, что Ты можешь даровать мне исцеление, если такова будет воля Твоя… Господи, как больно… — жмурится юноша и продолжает молитву, — …Прошу Тебя, помоги мне с миром в сердце принять Твою волю. Дай мне смелость и научи терпению, Аминь. Когда «лечение» подошло к концу Рик вымыл руки и вернулся к сыну, вытирая руки полотенцем.       — И впредь больше не греши, раз не хочешь в один момент сдохнуть раньше времени.       — Отец, можно я сегодня не пойду на мессу? — Джонатан поднимает свое запотевшее красное лицо.       — Ты и так не идёшь сегодня никуда в таком состоянии, так ещё и я на работу опаздываю. Через десять минут служба, а я тут с тобой, взрослым кабаном, сюсюкаюсь. — Рик делает тяжелый вздох и выходит из комнаты. Джонатан снова один. Как уже надоело это одиночество, от него ещё хуже становится. Парень приподнимается и смотрит в окно, как выезжает со двора машина отца, как покачиваются ветки деревьев и скапливаются на небе тучи, предвещающие дождь. Дэвисы живут в Калифорнии, где снег зимой не считается привычной вещью, а температура на улице в Цельсия не ниже десяти. Но в этом году зима была холоднее: минимум 0°С и то ночью, но снега не было. Когда спину начало сильно жечь, Джонатан быстро направился в ванную и смыл с себя перцовое пюре, которое запахом своим пробило нос. Выйдя из душа, юноша обернулся в полотенце и услышал стук по оконному стеклу. Он быстро забежал в комнату и увидел Джеймса. Неожиданно.       — Привет, кролик-католик, опять таишься в своей норе. — смеётся Джеймс, как только Джонатан открыл окно.       — Так я, это…       — Можешь не продолжать, я знаю, что ты заболел, мне церковная птица напела, что ты еле как очухался в церкви утром. Не буду задавать лишние вопросы, хоть они у меня в тот момент появились, ведь ты болеешь, а на улице погода не под твое состояние. Я тебе принес кое-что… — Джеймс протянул парню пакет с фруктами и тремя лекарствами: леденцы от кашля, спрей для горла и блистер противовирусных таблеток, от вида которых Джонатан оцепенел, — Если что, этим лечатся.       — Джеймс, это, конечно, приятно, спасибо… Но мы не сторонники медикаментозного лечения. — Джонатан взял коробку одного из лекарств и стал рассматривать.       — С этого дня ты уже сам должен решать, как тебе лечиться. Травы и молитвы в твоём случае усугубят ситуацию, а так день-два и ты здоров.       — Ты в этом уверен? Просто я не хочу отравиться или что ещё хуже получу медикаментозный шок.       — Я это предусмотрел и взял с минимумом противопоказаний к применению. Поэтому пей, ешь, лечись и закрой окно, а то ещё хуже станет. Мне пора, а то обед кончается. — Джеймс помахал рукой и пошел обратно. Джонатан закрыл окно и сразу же приступил к изучению инструкции к лекарствам, после чего принялся за самолечение. После таблетки противовирусного начало клонить в сон. Он спрятал лекарства под подушку и уснул. Через пару часов было слышно, как на кухне отец что-то готовил, и Джонатан проснулся. Первое, что он почувствовал: как намокла его пижама. Лекарство заставило его неплохо так пропотеться во сне, от чего температура немного спала. За обедом Джонатан плотно поел и пошел обратно в комнату, чтобы выпить лекарство и полежать за чтением Библии. Вскоре Джонатан обратил внимание на книгу по катехизису, что лежала на полке нетронутой уже несколько лет. Он аккуратно берет ее в руки и вытирает ладонью пыль. Немного погодя, он возвращается на кухню, смотрит, как отец убирает стол, и шепотом спрашивает:       — Отец, разреши мне вести катехизацию при нашей церкви…       — У тебя нет богословского образования, поэтому нет. Вот когда отучишься, тогда и поговорим по поводу этого. — сухо ответил мужчина и повернулся к сыну, — А пока что катехизацию у нас ведёт сестра Мелани, она имеет на это образование и благословение.       — Я выучусь, обещаю. Я в следующем году поступлю в семинарию и через пять лет буду преподавать. — Джонатан наивно улыбнулся, но в ответ получил усмешку.       — Кто тебя туда возьмёт, чудо ты необразованное? Не забывай, что ты выпустился с класса пятого, так ещё и грешник, который где-то успел наркотой накидаться, переспать в этот же день с незнакомцем, так ещё неизвестно, какого он пола, мало ли ты мужеложец. Я боюсь представить, что ты ещё умудрился в тот день натворить, я уже молчу про остальные. Джонатан почувствовал холодок по спине. Ведь для поступления в семинарию требуется полное школьное образование с немалым баллом, а он отучился только пять классов. Всё, это конец…       — И не забудь, что после Рождества у тебя переезд в монастырь. — напомнил Рик, складывая посуду в шкафчик. Джонатан только кивнул и ушел обратно. Он кидает книгу катехизиса в стену и падает на кровать, заливаясь слезами. До конца своих дней взаперти за высокими сырыми стенами монастыря - вот так он видит теперь свою жизнь. Так и не иначе.

***

В утро сочельника Джонатан открывает глаза и осматривает комнату. Эти стены теперь казались чужими ему, кровать жёсткой и холодной, а погода паршивой. Сегодня обещают дождь и грозу, а пока только облачно. Он смотрит в окно и не может поверить своим глазам: тротуар и дороги покрыты белой снежной простыней. Но уже плевать, никакого настроения нет. За завтраком он вертел носом, аппетита не было. Даже раньше любимая еда вызывала тошноту.       — Ради Бога, не порть мне настроение своей кислой мордой. Я, когда жил в монастыре, даже хлебу горелому радовался, а ты глянь, как сидишь. Постеснялся бы Господа, благословившего эту пищу, свои выражения показывать. — как всегда Рик порицал сына.       — Тогда я вообще есть не буду. — Джонатан встал из за стола и пошел в свою комнату. Это поведение очень разозлило отца… …И снова начались побои, оскорбления и крики… Предрождественское утро было испорчено.