Искушение Святого

      — Ненавижу! Ненавижу! — Джонатан метался из угла в угол, словно загнанный зверь. Его и так можно было назвать загнанным и к тому же забитым. Очередной удар в стену вызывает вскрик от боли, ударом в стену он расшиб руку, слегка разодрал на ней кожу до появления крови. Это был крик о помощи, который никто не услышит из этих четырех стен. Даже крик замечания от отца его не утихомирил.       — Да отвали ты от меня! Как же ты меня замучил! — кричит Джонатан в сторону двери, и ответ не заставил себя долго ждать. Через минуту Джонатан сидел, забившись в угол и рыдал, прикрывая рукой нос, из которого ручьями шла кровь       — Ты посмотри, как заговорил! Разве так заповеди взывают общаться с родителями?! Грешный ты кусок дерьма! — снова Рик наносит удар и в этот раз по глазу, после чего он начал моментально синеть.

***

Вечером Джонатан стоял у зеркала и замазывал косметикой синяки под глазом и на носу, чтобы прихожане в церкви ничего не подумали, а, в случае чего, он репетировал фразу: «Не заметил порог и упал лицом вниз, вот и синяки». О насилии со стороны его отца знали только министранты, монахини и два хоровика, поскольку они не раз заставали это и умалчивали по этому поводу во избежание увольнения и прочих неприятностей. Но как Рик поведёт себя перед епископом, стоит только гадать, ведь епископ уже в курсе этих событий во взаимоотношениях Джонатана с отцом. Джонатан вышел из дома пораньше, чтобы зайти в магазин и купить бутылку воды, ведь он с утра ничего не ел. Хочется, но через час причастие, и кушать пока нельзя.       — Привет, Джеймс, мне только воду…без газа… — Джонатан поник, ведь это возможно их последняя встреча.       — Привет, конечно… — Джеймс берет из холодильника бутылку воды и протягивает ее Джону, — А ты чего в праздник великий такой понурый? Христос родился в этот день, а не распят.       — Джеймс, пообещай, что ты никогда не забудешь обо мне… И тут Джеймс был уже готов отобрать бутылку. Теперь каждая такого рода фраза из губ Джона его тревожила.       — Так, мне уже это не нравится. Если ты опять решил совершить самоубийство, то хрен я тебе эту воду продам. Мало ли ты там яд растворишь и выпьешь, или наполнишь ею ванну и утопишься.       — Нет, Джеймс, просто завтра я покидаю город. Теперь моя дорога лежит в монастырь. — Джонатан опускает голову на прилавок и вздыхает, — Может быть ты проводишь меня посещением мессы?       — Ээм, Джон… Я даже не знаю, я с детства церквей боюсь, а если ещё учитывать, что там священник сумасшедший, то это уже фобия. — но все же Джеймс кивнул, соглашаясь пойти. Они вышли вместе, Джеймс закрыл магазин «на технический перерыв» и пошел в сторону церкви, по пути раскуривая сигарету. И вот перед ними высокая башня церкви в готическом стиле. Это и завораживает и немного пугает. Они заходят… Джонатан преклоняет колено и делает крестное знамение, предварительно окунув пальцы в чашу с водой, и просит Джеймса в знак уважения к Иисусу повторить действия за ним. Джеймс, так как в церкви стоит в первый раз, неумело повторяет и проходит дальше. Неф уже был переполнен прихожанами и монахинями не только из местной, но и ближайших церквей. Министранты готовились к мессе и подготавливали алтарь. Хоровики тихо распевались в углу. Джонатан просит Джеймса занять место на скамье и заходит в ризницу. Отец Рик уже переоделся и ждал своего сына. После пары упрёков в свой адрес, Джонатан надевает белую комжу и вздыхает. Хотелось резко ответить отцу, но не здесь и не сейчас…

***

      — Молим Тебя, Господи Иисусе, поспеши, не замедли, чтобы пришествие Твоё принесло утешение уповающим на милость Твою. Ты живёшь и царствуешь с Богом Отцом в единстве Святого Духа, Бог во веки веков. — начал со входной молитвы отец Рик мессу сочельника.       — Аминь… — протягивают прихожане и садятся на свои места. На балконе выстраиваются хоровики, Джонатан усаживается за орга́н и, размяв пальцы, приступает к первой песне. Его голос плавно поднимает песню к потолку церкви, оживляя атмосферу и завораживая прихожан. Ни для кого не секрет, что Джонатан красиво поёт, что даже у заядлого и придирчивого музыканта Джеймса по спине прошлись мурашки, а красивое многоголосие хоровиков вообще вызвало ушной оргазм. Джеймс прикрыл глаза и кайфовал от звучания песни, пока Джонатан не напрягся, пытаясь схватить верха, и его голос подорвался. Он открывает глаза и видит картину: строгий резкий взгляд священника в сторону органа и взволнованная эмоция на побледневшем в этот момент лице Джонатана. Всю оставшуюся песню вытягивали хоровики, ведь Джонатан уже петь не мог - голос дрожал от подступающего плача. Немного погодя отец Рик читает Евангелие, а Джеймс в это время не понимал, как этот жестокий человек может говорить о доброте и любви к ближнему.       — Слово Господне… — протягивает Рик и, уже готовясь поцеловать Евангелие, обращает внимание на входную дверь.       — Слава Иисусу Христу. — это был епископ. Он проходил вдоль нефа и приветствовал прихожан, которые были рады его видеть.       — Пиздец старику… — еле слышно сказал Джеймс и улыбнулся, предчувствуя, что сейчас будет. Епископ подходит к трибуне и начинает:       — Прошу меня простить за опоздание, Рождество, пробки… Я очень рад и для меня большая честь оказаться здесь и встретить Рождество со всеми вами. Отец Рик… — обращается он к священнику, -… разрешите мне провести проповедь.       — Конечно, Ваше преосвященство. — с улыбкой сказал священник, не подозревая, о чем на этой проповеди пойдет речь.       — Благодарю. — епископ тихо прокашлялся и посмотрел на прихожан, — Господь Бог дал Моисею десять заповедей. Одна из заповедей звучит так: «Почитай отца и мать твою, дабы продлились дни твои на земле». Но мы никогда не задумываемся, что эта заповедь ещё подразумевает. Разве порядочный христианин должен почитать только своих родителей? Нет, он должен ещё не забывать о детях своих, ведь дети - подарок от Господа, а к подаркам нужно относиться бережно, так и к детям. Посмотрите на себя, посмотрите на своих детей, разве они заслуживают жестокого обращения? Отец Рик, а как Вы считаете? Джеймс со скамьи внимательно посмотрел, как замялся священник, и его ехидная улыбка растянулась шире.       — Я тоже считаю, что детей нужно уважать и любить. — немного нервно ответил Рик.       — Ага… Джонатан, подойди ко мне. — епископ посмотрел на юношу, что продолжал сидеть за органом. Джонатан застыл и побледнел ещё сильнее, вдобавок ещё и руки затряслись и похолодели. Но все же он подошёл неуверенными шагами к епископу. Епископ внимательно всмотрелся в лицо Джонатана и достал из кармана пачку влажных салфеток. Он берет одну и протягивает Джону:       — Возьми и смой то, чем ты скрываешь правду своей жизни. Делать нечего, могила вырыта и так. Джонатан принимает салфетку и аккуратно стирает консилер с лица. Зал ахнул и обомлел, когда на глазах прихожан предстал юноша с побитым лицом, даже монахини, министранты и хоровики испугались до костей.       — Вот вам живой пример «отцовской любви» отца Рика к своему родному сыну. Да, родному. Как оказалось, Рик скрывал наличие ребенка от епархии. И ладно бы ещё он был до рукоположения или приемным сироткой, но все оказалось куда страшнее. Совместно с советом священнослужителей и епархии мы рассмотрели досье отца Рика и пришли к выводу, что ребенок был зачат во время его священства, и к тому же были разбирательства с полицией по поводу применения домашнего насилия с его стороны. — епископ трёт пальцами переносицу и его голос становится строже, — Рассмотрев эти доказательства, церковный суд принял решение: лишить отца Рика сана священнослужителя и также возможности принимать участие в таинствах евхаристии в этой и иных церквях, и в то же время не допускать к принятию любых иных санов, то есть Рик Дэвис не имеет права становиться священником или диаконом вообще. Это я к чему ещё говорю, а к тому, чтобы вы знали, что нельзя идти против правил ради своего удовольствия в том числе и садистского. Любите ближних и воспитывайтесь в вере Господа. Аминь. Зал замер на минуту после этой проповеди, а Джеймс внутри ликовал, что справедливость восторжествовала. Месса после этого долго не шла. Епископ раздал причастие и все пошли домой. В церкви остались министранты, Рик, Джонатан и Джеймс, который отвлекся посмотреть на статуи.       — Мелкий засранец! Как у тебя совести хватило епископу пожаловаться?! — кричит Рик в ризнице на своего сына, который заикался от испуга, — Что?! Ничего сказать не можешь?! Я тебя, сученыш, породил - я тебя и убью! Дальше из ризницы доносились хлопки ударов и крики юноши. Джеймс в компании министрантов подбежали к ризнице и пытались открыть дверь, пока один из них с разбегу ее не выломал.       — Думаю, ментам это не понравится. Звоните в полицию. — спокойно сказал Джеймс и подошёл к Джонатану, который лежал на полу и кричал от боли.       — Не лезьте не в свое дело! Этот богохульник ещё поплатится за предательство! — кричит Рик, пытаясь выбраться из хватки двух юношей-министрантов.       — То есть это нормально, когда отец бьёт своего сына в церкви и при этом проповедует добро? В каком ебнутом мире я живу. — саркастически ответил Джеймс и повернулся к одному из алтарников, чтобы спросить, как обстоят дела с приездом полиции. Все хорошо, они скоро будут и вместе со скорой.

***

Вечер закончился тем, что Рика задержали до вынесения судебного решения, а у Джонатана медработники сняли побои и облегчили физическую боль. А кто облегчит моральную?       — Спасибо… — говорит тихо Джонатан, обращаясь к Джеймсу.       — Да не за что. Скажи спасибо Богу, что он позволил мне войти с тобой в церковь. — смеётся Джеймс и наконец за долгое время он увидел на губах Джонатана улыбку. Не просто улыбку, а тихую преданность и веру.