Искушение Святого

Дома тихо тикают часы, покачивая маятником из стороны в сторону. На картине рядом: Дева Мария держит своего сына Иисуса на руках, словно нежно баюкая. Как же Джонатан хотел оказаться сейчас на месте младенца: прижаться к своей, незнакомой ему, матери и послушать ее голос, уснуть на ее руках… Отец! Джонатан просыпается и вскакивает на кровати. Он оглядывается по сторонам и выдыхает, как только пришел в ясный ум, хоть сердце продолжало бешено стучать. Рика Дэвиса посадили пока под следствие до выяснения всего дела в суде, а там уже ему и дадут срок лет так до десяти, но это все будет зависеть от того, как Джонатан поведет себя в суде: например, если он скажет, что это было состояние аффекта или он сам его провоцировал на такое, то срок могут уменьшить или, в редком случае, выпустить Рика на свободу, но тогда свобода закончится для Джонатана. Джон плюхается обратно на кровать и смотрит в потолок, размышляя, как ему поступить. Наконец парень вышел на вторую стадию внутренних его отношений с отцом: он не слепо спасает отца, а взвешивает его власть со своим желанием. Одному думать тяжело, нужно обратиться за помощью. А к кому? К Джеймсу - не вариант, он агрессивно настроен по отношению к отцу Джонатана и любая его фраза чуть ли не будет желать смерти бывшему священнику. К психологу - а на что? И так еле как хватает на хлеб и воду, чтобы протянуть хотя бы неделю, ведь никаких выплат Джонатан не получал. Он мог получать за потерю матери, но по понятным причинам, а именно сокрытие Рика от всех факта наличия бывшей жены и родного сына, он был этого лишен. К другому священнику - будет нелегко, ведь вряд ли он будет в курсе истории юноши… Но попробовать стоит. И вот он оделся, замазал побои щедрым слоем тонального крема, и пошел на автобусную остановку. Всю дорогу пешком и на транспорте на него смотрели люди. Кто-то смотрел на него с сожалением, кто-то с укрытой гордостью, кто-то с осуждением.       — Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какой мерою мерите, такой и вам будут мерить… — мысленно произнес Джонатан, оглядев осуждающих его людей. Лос-Анжелес — город культурных индустрий, рай для дарования и прекрасная возможность начать все с чистого листа, но для Джона это было место, где его семью никто не знает и этого вполне достаточно для него на данный момент. Он находит недалеко от центра римско-католическую церковь и стремиться ко входу. В церкви его встречает тишина, и только пожилой священник сидел на первой скамье и штамповал новые привезенные песенники, и было единственное слышно - щелчки печати. Перекрестившись на входе, неуверенной походкой Джонатан приблизился к священнику и тихим тонким голоском отвлек его от занятия:       — Отец… Священник вздрогнул от неожиданного голоса и повернулся. Его серьезное лицо сменилось на приветливое:       — Слава Христу, юноша, чем могу помочь?       — Отец, вам можно доверить тайну и попросить совета? — Джонатан пытался смотреть в глаза священника, но хроническая виноватость заставляла опускать свои глаза в пол.       — Конечно, если это исповедь, то прошу пройти со мной в исповедальню. — священник указал на небольшую закрытую деревянную комнатку, поделенную на две секции, но Джонатан мотнул головой.       — Нет, отец, нет нужды мне исповедаться. Это просто тайна и просьба дать совет. — он садится на скамью и глубоко вздыхает, открывая свою душу, — Я сын Рика Дэвиса, бывшего священника церкви Бейкерсфилда. Родной сын. Мать я потерял еще маленьким, вероятнее это произошло по его вине. Каждый мой день жизни с ним был как судный, иногда мне казалось, что когда-нибудь он окончательно сойдет с ума, из-за чего я молился перед сном не в знак благодарности за пройденный день, а за то, чтобы меня принял Господь в случае кончины во сне. Решением епископа было уволить моего отца, а там дальше его задержали на период следствия… Священник внимательно слушал Джонатана, пытаясь уложить всю эту информацию в голове, хоть и было это трудно: не находилась логика. Логика того, что как у отца Рика, принявшего целибат лет двадцать пять назад, есть сын и была жена. Да и как отец Рик не просто допускал, но и был инициатором насилия внутри семьи. Конечно священник знал, о ком Джонатан толкует речь, ведь с отцом Риком он служил в одном деканате и все они знакомы между собой, вот только о жене и сыне его он не знал. Первоначально казалось, что Джонатан врет, дабы загрязнить репутацию человека, вот только у Рика не было ни братьев ни сестер, а юноша очень сильно на него в молодости похож, чтобы исключить возможность звать его племянником.       — Я правильно тебя понимаю, что ты сын священника Рика? Как твое имя?       — Джонатан.       — Джонатан, скажи, пожалуйста, а как такое получилось, что твое существование отцу Рику удавалось скрывать? Он тебя из дома не выпускал или как? Просто обычно, когда человек что-то скрывает, он это старается скрывать и на виду. — священник оглядел Джонатана, замечая на открытых участках рук и шеи следы побоев как свежие, так и те, что не успели до конца сойти.       — Он никому обо мне не рассказывал. Единственные, кто знал о нашем с ним родстве, были монахини и министранты, но им он запрещал об этом говорить другим под угрозой увольнения и невозможности устроиться в другие церкви. — Джонатан опустил голову и с глубоким вздохом назвал причину своих душевных терзаний, — Я чувствую себя виноватым в случившемся. Ведь если бы не моя слабость поведать иному о своей жизни, то моего отца бы не лишили сана.       — Джон, запомни важное правило: если твоей жизни и здоровью угрожает опасность, то об этом нужно как можно скорее сообщать. Ты, как я вижу, на вид немного болезненный и побитый и тебе нужна помощь. Я знаю, что отец Рик не так легок характером, но чтобы трепать своего ребенка… Это переходит все границы. Ты не должен чувствовать себя виноватым за его грехи, только за свои, но думаю, у тебя чистая душенька. За церковь в Бейкерсфилде не переживай, думаю, что до воскресенья епископ направит туда нового священника. И, если хочешь, ты можешь тоже подать документы в семинарию, думаю, что у тебя для этого большой потенциал. Ну или, есть доля вероятности, раз ты всю жизнь живешь глубокой верой, то епископ направит тебя на квалификационный экзамен и ты сразу после него сможешь получить сан. — священник погладил Джонатана по голове и с разрешения по-отечески приобнял его, — Господь верит, что у тебя все будет хорошо, только не опускай руки.

***

      — …Я очень благодарен, что Вы оказали мне наибольшую помощь… или как лучше написать? — Джонатан отвлекся от листа бумаги и посмотрел на Джеймса, который помогал ему в составлении письма епископу.       — Думаю, что «наибольшая помощь» немного странно звучит. Лучше напиши так: «Я очень благодарен, что Вы уделили мне большое внимание», это и времени чтения письма касается и того случая, так еще и деловито звучит. — Джеймс распаковал коробку с батончиками и стал их раскладывать на прилавок, параллельно слушая, что написал Джонатан.       — Джеймс, а как можно красиво попросить направление на экзамен?       — Я не знаю, нас в колледже самих на экзамен отправляли. В принципе из легких вариантов — это поступить и там уже сдать экзамены.       — Я не могу, я не получил даже среднего образования, а для поступления надо отучиться по полной программе.       — Джон, ты меня с каждым днем все больше и больше поражаешь фактами из своей биографии. Ты сколько классов отучился? — Шаффер облокотился о стол и скрестил руки на груди.       — Пять… — прошептал Джонатан, стыд сжал его горло.       — Пять классов?! — у Джеймса чуть глаза не выскочили от такой информации, — Ты не шутишь?! Ты отучился только начальную школу, когда обязательно должен был отучиться двенадцать классов?! Как такое вообще получилось?!       — Я учился в католической школе, где обязательным было отучиться пять классов, а дальше ученики шли в обычные школы. Мой отец считал обычные школы бесовскими и поэтому после католической я ни в одну школу не поступил по его инициативе. А без школьного аттестата я не смогу поступить в семинарию. Поэтому я смогу только надеяться на квалификационный духовный экзамен.       — А хотел бы поступить в семинарию?       — Хочу…       — Ну так и пиши: «Я хочу поступить в семинарию, но мой промытый сумасшедший папаша решил, что мне и начального образования вполне хватает не отупеть, поэтому я не имею аттестата и, следовательно, не могу подать документы в учебное заведение…». Пиши, что смотришь так на меня?       — Я не буду это писать. Я пишу епископу, а не приятелю в Нью-Джерси, тут нужна галантность и красота слов, а не дворовые фразочки. — Джонатан опустил глаза в бумагу и продолжил писать. В конце, запечатав письмо в конверт и подписав, он отправился в сторону почты в надежде, что письмо как можно быстрее попадет в нужные руки.

Ваше Преосвященство,

Меня зовут Джонатан, и мы знакомы лично,

помню наш разговор и тот случай на Рождество

в бывшем Приходе моего отца.

Я очень благодарен, что Вы уделили мне большое внимание.

Обращаюсь к Вам с просьбой о направлении

меня на духовный квалификационный экзамен.

Я вырос в вере и всю жизнь стремлюсь

углублять свои знания и служить Богу и церкви.

Этот экзамен для меня важен как шаг в моем

духовном развитии и к дальнейшему служению.

Буду очень благодарен за Вашу поддержку

и возможность пройти этот важный этап.

Готов выполнить все необходимые требования

и пройти подготовку по Вашему наставлению.

Заранее благодарю за внимание и благословение.

С уважением, Джонатан Дэвис