Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

      Этот день можно было назвать одним из худших в жизни молодого Принца северных пустошей, хотя, к его огромному огорчению, он пережил немало кошмаров по сравнению с другими. Но тогда он все же был ребёнком: слабым, глупым и беспомощным.       Он доверился своему дяде, а тот вышвырнул его в мир людей, несомненно для того, чтобы убить.       Он позволил «помочь» человеку, чтобы потом почти неделю просидеть в кандалах на крошечном каменном пятачке Водной Тюрьмы, без еды и воды, трясясь за свою жизнь каждое мгновение.       Но он выжил, вырос, окреп и был готов мстить.       Плевать, что это всего лишь ученики. Тем людям было все равно, что перед ними четырехлетний ребёнок, они видели лишь демона, которого нужно убить.       По крайней мере сейчас он и те ничтожества, что он заморозил насмерть, были одного возраста — его совесть чиста. Не то чтобы других демонов это смутило, но он не был таким подонком, как его родной дядя.       Именно его благородство и погубит его, думал Мобэй, когда он, понимая, что почему-то не может сделать шаг сквозь тень, шатаясь, вышел к очередной толпе малолетних адептов, которые тут же агрессивно повыхватывали мечи.       Ещё одна схватка со слабыми людишками. Это будет легко.       После же первого упавшего замертво адепта с пронзенной насквозь ледяной стрелой шеей боевой дух жалких заклинателей угас; в воздухе повис запах страха и крови. Один из людишек покрупнее схватил своего сопротивляющегося собрата, спрятавшись за ним, как за живым мясным щитом, а затем и вовсе швырнул его прямо в ноги Принцу. Янтарные глаза в абсолютном ужасе уставились на него.       Какой необычный цвет. Это не имеет значения.       Но прежде чем он успел направить силу по своим меридианам и сформировал убийственный лед в своих ладонях, человек бросился к нему буквально между ног, зажав его бедра, и закричал:       — Ваше Величество, позвольте мне следовать за вами всю свою жизнь!       «Что?» — Мобэй резко попытался отшвырнуть от себя раздражающую мелочь, но проклятый мальчишка был липуч, как смола, и в довесок на удар по голове начал рыдать, нагло уткнувшись своим мокрым горячим лицом прямо в его член!       Это абсолютно неприемлемо, так трогать незнакомца! Неужели у этого человека совсем нет стыда?!       Пока этот ничтожный отвлекал его всевозможными способами, другие заклинатели бросились врассыпную, укрываясь за деревьями. Ну уж нет. Он никого не оставит в живых.       Ледяные стрелы полетели во все стороны, легко пронзая землю, деревья и мягкие тела адептов, не оставляя и шанса убежать или спрятаться.       Мобэй очень любил этот прием, который он изобрел сам, считая его очень эффективным и эффектным, даже если его дядя смеялся, говоря, что он плюется иглами во все стороны, словно злобный снежный дикобраз.       После великолепного ледового побоища, которое очевидно закончилось в пользу Принца, тот, наконец, решил обратить внимание на мелкое неудобство, что все еще цеплялся за него, трогая в самых нежелательных местах. Он, конечно, слышал, что некоторые люди, дабы спасти свою жалкую шкуру, ложились с демонами в постель. Да, многие демоны, особенно дикари с юга, не только были любителями человечины в самом прямом смысле этого слова, но также и во множестве косвенных, — но он сам был вовсе не такой.       — Ну и какая от тебя польза? — рявкнул он на человека, тяжело дыша и пытаясь перевести дух.       Лед ему больше не подчинялся, и он начал стремительно перегреваться. По непонятным причинам его тело слабело, взгляд начал размываться, а руки — дрожать. Пока он выслушивал жалкие доводы человека воспользоваться его телом, но сохранить жизнь, он соберется с силами, свернет ему шею и вздремнет где-нибудь в тени, чтобы восстановиться.       Однако человек оказался не так прост, принявшись твердить, что станет слугой и шпионом и поможет ему взойти на престол. Приятно быть узнанным, несмотря на то, что молодой Мобэй был лишь одним из многих претендентов на трон, но осведомленность какого-то адепта с Аньдин вызывала сильные сомнения. Он выразил свои прямые мысли по этому поводу и успел увидеть только, как возмущение мелькнуло в янтарных глазах, прежде чем, потеряв последние остатки сил, демон рухнул на землю без чувств.       Его подставили, заставили потерять бдительность, оглушили…       Теряя сознание, Мобэй мог поклясться, что слышал хихиканье этого человека, который до этого лил горькие слезы, клянясь в верности.

***

      Пробуждение было долгим и тяжёлым. Все его тело будто было охвачено огнём и болело. За всю свою жизнь он никогда не чувствовал себя так паршиво. Задыхаясь от жары, он попытался пошевелиться.       Всю нижнюю часть пронзило болью, когда его плечи были будто скованы… чьими-то горячими чужими объятиями?!       В ярости Принц выпустил демоническую ци и, превозмогая боль, сбросил с себя наглеца, пинком швырнув его на пол.       Вскочив на чистом адреналине, он был готов призвать ледяные иглы из своего собственного пота, дабы уничтожить ту тварь, что бессовестно залезла к нему в постель и, судя по опустошенному ощущению и боли в пояснице, надругалась над ним.       Отвратительно.       Тот самый человек резко перевернулся и начал свою льстивую речь, подобострастно подкравшись и попробовав вновь возложить руки на бедра Принцу, за что заслуженно немедленно получил по голове. Скуля и жалуясь, смертный уполз под стол. Вот же бессовестный извращенец! Не то чтобы у Мобэя было высокое мнение о людях, но произошедшее окончательно убедило его в том, что весь людской род заслуживает полного уничтожения, дабы очистить его репутацию.       Но все же он спас ему жизнь. Судя по всему, его чем-то тяжело отравили. Остатки яда он все ещё ощущал в своих меридианах. Учителя, которых он чаще всего игнорировал, рассказывали ему, что за северными пустошами полным-полно всяких извращенных цветов, артефактов и ловушек, спастись от которых можно только путем двойного совершенствования.       Дворец Хуаньхуа был достаточно подл и жесток, чтобы отравить молодого Мобэя подобным, дабы унизить и ослабить.       Может ли быть, что человек вступил с ним в близкий контакт, чтобы исцелить его?       Даже если это так, он мог бы быть и понежнее с королевской особой, а если и нет — то не лезть затем к нему в постель с объятиями.       Голова раскалывалась от жары, боли и чрезмерных размышлений.       — Ты жалкое ничтожество, — сказал он своему слуге, наблюдая, как тот обиженно надул свои впалые щёки в ответ.       Горестно рыкнув, он рухнул обратно в кровать, приказав принести ему еды и воды и приготовить ванну. Если Мобэй что-то и знал о людях, то это то, что за каждым их действием стоят какие-то корыстные желания, и если человек не потребовал ничего от Принца, то он не убьет его, потому что он не сделал этого раньше. Ему что-то нужно, и пока он не выскажет свои намерения, он не тронет демона.       Кажется, он ошибся в своих размышлениях. Не прошло и нескольких дней, как этот слуга начал бессовестно пялиться на обнаженного демона, осмеливаясь шутить шутки, за что получил подзатыльник и приказ зашить одежду. Но это едва ли заняло его мелкие ручонки до вечера, потому что он вновь нагло полез к нему в постель, а когда получил заслуженный пинок, начал жалко скулить, подобно раненой псине. Псина заслуживает ошейника, не так ли? И Мобэй благодушно выдал ему один, снова рухнув в постель без чувств.       Огонь. Всюду пылал огонь, обжигая тело демона своими смертельными языками пламени. Огромная толпа заклинателей в ярко-желтых одеждах окружила его, держа в руках арбалеты, заряженные стрелами огня Черного Солнца, громко скандируя «смерть демону!» Мобэй бешено крутился, пытаясь выстрелить, ранить, убить, но из его пальцев исходил лишь пар. Его ледяная магия была бессильна и отчаяние начало проникать в его душу вместе с нестерпимым жаром.       Больно… Это было так больно, он горел заживо.       Он сжал зубы, отчаянно подняв руки, сжатые в кулаки, готовый биться до конца, когда…       Откуда-то издалека подул прохладный ветерок. Мобэй жадно втянул его носом, потянувшись к холоду, чувствуя, как спасительный мороз наполняет его меридианы. Так хорошо. Он инстинктивно пошел навстречу холоду, чувствуя, как порывы ветра бьют его в лицо, придавая сил и энергии. Мерзкие культиваторы остались позади, растворившись в приятной темноте, оставив после себя всего лишь два желтых огня. Мобэй подался навстречу и… открыл глаза, встретившись взглядом с уже знакомым человеком, который в ужасе уставился на него, веер в его руках замер, перестав подавать блаженные потоки воздуха. Виденье продлилось буквально пару мгновений, прежде чем глаза Принца закатились сами по себе, и он снова потерялся в черноте сна без сновидений.       Утром Мобэй очнулся, ощущая себя намного лучше, чем когда-либо. Он хотел сладко потянуться, когда уже знакомый вес горячего тела затруднил его движения. В ярости, проснувшись полностью, он занес руку, чтобы вышвырнуть наглеца с постели господина, но его пальцы внезапно задели бумагу и дерево. Опустив взгляд, он увидел, как человек с темными кругами под глазами мирно спал на его груди, прижимая к себе веер. Значит это не было сном. Его слуга действительно провел ночь у постели больного господина, непрерывно охлаждая его тело.       Длинные ресницы человека слегка задрожали, и он сморщил нос, явно просыпаясь. Мобэй хмыкнул про себя и откинулся обратно, притворяясь спящим.       С закрытыми глазами он, к сожалению, не увидел выражения своего слуги, когда тот с мышиным писком подскочил со своего спального места и спрятался за кроватью. Это звучало так мило…       У людей есть какая-то глупая поговорка про старика и лошадь, дословно Мобэй ее не помнил, но смысл знал. Он потерял неделю своей жизни, чуть не умер, но взамен приобрел самого забавного слугу, что у него есть. А самое главное, что тот поклялся служить не отцу, не дяде, не северному двору, а лично ему самому.       Чувствуя себя как никогда добрым и благодушным, Мобэй милостиво отпустил человека пойти купить еду. Конечно же, только после того, как тот крепко держал его за ноги и одновременно ласково смотрел в глаза, страстно умоляя.       Это сделало с молодым Принцем… он сам не знает, что это сделало, но, чувствуя себя странно, он лег обратно на кровать, в нетерпении ожидая его возвращения.       Прошел шичэнь и демон начал нервно ворочаться. Через два он начал скучать и еще через один он начал нервничать. Что, если другой демон пришел и забрал человека к себе? А если он, почуяв на нем запах Принца, решил убить его единственного слугу? В таких размышлениях он провел еще палочку благовоний и окончательно убедив себя в том, что слабому смертному немедленно требуется помощь, он с усилием отодрал свое все еще выздоравливающее тело с постели и поплелся на поиски.       Судя по всему, трактирщику явно заплатили, он не повел и бровью, лишь на миг бросив любопытный взгляд на демоническую метку, спокойно рассказывая, что его товарища увела группа заклинателей с мечами.       Этот человек… бросил его?       И сразу после того, как он наконец поверил, что в его жизни появился кто-то особенный! Что между ними что-то было!       Мобэй почти мог слышать смех своего дяди у себя в голове, пока с трудом продвигался по залитой кровью столовой, переступая через трупы людишек, которым не повезло оказаться здесь, в эпицентре его гнева.       Это не его проблемы.       Он устало плюхнулся за свободный от мертвых тел столик.       Нет! Он должен найти человека и спросить у него, почему тот оставил этого Принца после того, как спас его, после того, как клялся в верности, после того, как спал с ним!       Возможно, его увели насильно?       Он должен найти…       С опозданием Мобэй осознал, что даже не спросил его имени.