Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

      Неожиданно, найти своего слугу оказалось чрезвычайно просто, зная только его запах и с какого он пика. Хваленая система защиты одной из сильнейших школ заклинателей оказалась абсолютно бесполезной против шага-сквозь-тень демонического Принца. Легко пробравшись по следу, он прокрался в маленькую комнатушку, улегся в свежезастеленную кровать и демонстративно принял самый грозный вид ровно в тот момент, когда его крошечный человек повернулся к нему.        — «Следовать за мной до скончания дней», не так ли? — максимально холодно произнес Мобэй, постаравшись, чтобы его голос звучал не как у хныкающей обиженной девчонки, которую возлюбленный «отжарил», а потом бросил.       Абсолютный ужас в глазах слуги показал, что его тактика была верной: человек понял, что был неправ, но при этом не смел как-либо возвышаться над монаршей особой. Рухнув на колени, он начал привычно жалобно скулить и оправдываться, но Мобэя второй раз не купишь этим приемом, он покажет свои права на него самым демоническим способом.       Помня, что все же смертный жалкий и слабый, Мобэй расслабил свои мышцы перед тем как…       Удар, второй, третий!       Слуга, хрюкнув, свернулся в очаровательный клубочек на стуле. Реакция была не такой, на какую демон надеялся, но все еще интересная.       Рухнув в кровать, он отогнал оттуда своего человека, швырнув в него подушку. Что за наглец, вечно лезет в его постель, прежде чем высказать хотя бы самые элементарные знаки уважения и внимания!       Этот демон вообще-то наследный Принц, а не продажная девка из мира людей!       На следующее утро, любезно приняв завтрак от своего слуги и наградив его ласковым подзатыльником, Мобэй поинтересовался именем человека. Видимо, он был так невежественен, что спросил об этом столь поздно, и слуга в неверии вытаращил на него свои янтарные глаза.       — Имя этого слуги… Кхм. Думаю, Ваше Высочество может уже привыкать звать этого Шан Цинхуа.       Как нагло, он только вчера поднялся до внутреннего круга, а уже величает себя именем Лорда пика. Впрочем, это не особо волновало демона.       — Твоего господина зовут Мобэй. Я будущий повелитель северных пустошей, следующий Мобэй-цзюнь, — возможно так же самонадеянно было назвать себя повелителем, когда впереди такой долгий путь устранения конкурентов и поглощения силы предков, но было неловко признаться своему новоявленному слуге, что он на самом деле только один из многих чистокровных демонов королевского происхождения.       Шан Цинхуа только тихо усмехнулся, будто неведомым образом знал об этом и неожиданно протянул руку, держа ладонь боком. И уставился прямо в глаза, будто ожидая от демона чего-то.       — Кхм. Ваше Величество, вы должны пожать этому руку. Это человеческий обычай при знакомстве. Хотя…       Он начал убирать руку, но Мобэй резко схватил протянутую конечность и сжал ее между когтей.       Откуда демону было знать о людских обычаях? И он ни разу не видел, чтобы другие люди так делали друг с другом. Рука Цинхуа была неприятно горячей и мозолистой, но Мобэю очень не понравилось осознание, что его слугу трогают другие люди.       — Больше не смей когда-либо использовать этот жест, если не хочешь лишиться своих рук, — приказал он.       И, не желая выслушивать оправдывающийся скулеж, отпустил его с пинком вслед — заниматься делами пика.       Так Мобэй провел несколько дней, умиротворенно угощая своего человека подзатыльниками, пока не убедился, что тот и не думает снова сбегать и, к великому сожалению, вернулся к делам севера.       Каждый раз ложась спать на своей огромной постели, предварительно обложив свою комнату защитными заклинаниями и запечатав льдом дверь, наследный Принц с иронией думал, что спокойнее всего ему спалось посреди секты заклинателей, которые, прознав, что среди них прячется демон, войной бы пошли с обнаженными мечами в крошечную каморку его слуги.       Кстати, о слуге, Мобэй не позабыл о просьбе Шан Цинхуа помочь ему возвыситься, как Лорд пика. Не в силах постоянно прибегать ему на помощь, он отобрал среди своей свиты самых вышколенных демонов, которые служат лично ему и под страхом смерти не подумают навредить его человеку или, еще хуже, рассказать о нем его отцу или дяде. Они были обязаны тайно следовать за слугой и, в случае чего, незаметно помогать.       Потому что его слуга оказался невероятно полезным и не соврал о своей способности шпионить.       — Ваше Величество! Старый Глава Дворца через два дня отправляет разведку на границу северных пустошей. Перехватив их по пути через брешь на границе миров, мой господин несомненно возвысит себя среди своих конкурентов! — Цинхуа в очередной раз передал чрезвычайно важную информацию как бы невзначай, пока разливал им чай.       — Мгм, — хладнокровно ответил Мобэй, принимая специально охлажденную чашку чая для него.       Разглядывая свое отражение в полупрозрачной жидкости, демон размышлял. Ничего не стоит этому ничтожному подсыпать слабый яд и, пока он будет лежать без сознания, позвать своих шифу, чтобы они разорвали на части Принца, не дав ему даже прийти в себя. Он действительно очень рисковал, сидя здесь, среди врагов.       Кажется, его слуга угадал его мысли, поскольку он мягко забрал чашку обратно и демонстративно сделал приличный глоток.       — Вот, Ваше Величество! Чай не отравлен! — воскликнул он, низко поклонившись и передавая емкость обратно.       Мобэй подозрительно поднял бровь. Неужели этот дурачок не знал, что есть яды, действующие только на демонов? Или что можно отравить посуду? Что ж, служение строится на взаимном доверии.       Развернув чашку, он приложился точно к тому месту, где среди инея на керамике был талый отпечаток губ его слуги, и осторожно отпил, пробуя жидкость на вкус. Чай был немного пресным и дешевым на вкус, но это все еще был просто чай. Демон удовлетворительно хмыкнул и поднял взгляд.       Его слуга отреагировал крайне странно, он был весь ярко красный и отчаянно дрожал, не сводя своих медовых глаз с емкости. До острого обоняния Мобэя донесся какой-то странный запах, исходивший явно от самого человека. Он поднял брови еще выше и выразительно залпом допил чай, облизав губы и сохраняя зрительный контакт. Запах усилился, и теперь Мобэй точно мог распознать его природу — то был аромат возбуждения. Тот жалкий слуга все же пытался подсыпать ему что-то нехорошее, но не рассчитал с пропорциями и плохо теперь будет только ему. Это было настолько глупо и жалко, что Мобэй решил даже не наказывать его за это. По крайней мере, сегодня.       Усмехнувшись и отвесив пинка, он, довольный собой, лег в постель и умиротворенно задремал…       — Доброе утро, Ваше Величество! Как вам спалось?       Услышав отвратительно знакомый голос, Мобэй резко распахнул глаза и моментально послал кулак духовной энергии наугад в направлении раздражающего звука.              К большому сожалению, он никого не задел и ему пришлось сфокусироваться на своём недавнем слуге, который с явно фальшивой улыбкой нависал над ним слишком близко для простого подчиненного.       — Охх! — неприлично застонал Цинхуа. — Вы так бодры и энергичны с самого утра, мой Король! Вы предпочитаете делать это с утра? Ваш покорный слуга всегда здесь, чтобы помочь!       Продолжая ухмыляться, он сделал странный жест: просунул указательный палец одной руки в кольцо из указательного и большого пальца другой и поделал движения вперед-назад.       Мобэй не знал, что этот смертный червяк подразумевает под этим жестом и многозначительным «делать это» и думал, что и не желает знать. Он был слишком молод для этого развратника, который, казалось, был всего на год старше его, но, судя по всему, обладал грязным умишком, которому мог бы позавидовать сам Таньлан-цзюнь, который, по рассказам отца и дяди, славился своей похотливостью и неприличными комментариями насчёт самого безобидного дела.       Не желая поощрять его намерения, Мобэй выбрал тактику игнорирования: развернулся и улегся обратно в кровать, поплотнее завернувшись в непроницаемый плащ, погрозив кулаком человеку на всякий случай, если тот вновь попытается пролезть в постель к своему господину обнимать его или ещё что похуже.       — Ваше Величество! Этот недостойный просто пошутил! Ударьте своего слугу, но не лишайте его своего внимания! — хныкал тот, навалившись сверху и попытавшись высморкаться в мех накидки, но, видимо, вспомнив, что стирать и чистить его потом придется ему, передумал и с шумом втянул сопли в себя прямо над его ухом.       Терпеть эту омерзительность Мобэй больше не был намерен и, взбесившись, вскочил, злобно швырнув человека в стенку, оставив в ней хорошую вмятину в виде Цинхуа.       — Я ухожу, — буркнул демон, растворяясь в тенях.       Уходить ему, несмотря на все, совсем не хотелось, но нужно было преподать урок этикета своему слуге. И заодно заняться делами королевства.       В ленивом темпе, неохотно следуя советам своего слуги, который предпочитал подпольную игру, устраняя своих конкурентов хитростью и подлостью, Мобэй в течение всего нескольких лет стал практически единственным претендентом на трон севера. Лингуан-цзюнь разумно не появлялся в период активности своего племянника, что весьма расстраивало. Мобэй был бы совсем не прочь невзначай свернуть своему дядюшке шею, а отцу рассказать, что это у него рука дернулась.       После успешной церемониальной охоты, где он с невероятным успехом занял первое место по добытой дичи, обойдя даже своего отца, старейшины благосклонно присвоили едва достигшему совершеннолетия Принцу титул Мобэй-цзюнь. Все члены клана Мобэй в честь этого устоили в замке собрание, несомненно, чтобы сожрать все добытое и передраться друг с другом.       Чрезвычайно довольный собой титулованный Принц первым делом, прихватив с собой шкуру морозного тигра-оборотня, отправился хвастаться перед своим слугой, чувствуя себя как никогда могущественно и неуязвимо.       Однако за месяцы разлуки он совсем забыл, что в человеческом мире времена года сменяются с поразительной разницей, и, конечно, он должен был попасть на самый отвратительный период, когда раскаленный воздух на пике Аньдин искажается от столь высокой температуры. Красный и потный Цинхуа так обрадовался приходу своего господина, что, издавая довольное урчание, бросился в объятия, выхватив из рук демона шкуру и, едва бросив на нее взгляд, швырнул в угол комнаты. Видимо, такой подарок совсем не впечатлил человека. Поздравив Принца с титулом, он в свою очередь сообщил, что недавно его повысили до главного ученика и, с алчным блеском в глазах, затащил демона в свои покои, предложив «немного погостить».       Наследный Принц, сидя в самой тени Дома Досуга и попивая чай со льдом, думал, что явно погорячился, считая себя неуязвимым.       — Ах, черт, я умираю от жары, — стонал его слуга, распахивая свои нижние одежды, показывая больше, чем Мобэй хотел бы видеть, и обмахиваясь рукой на манер веера.       Жалкий притворщик. Его господин тут реально умирал от жары: ледяная ци кипела, пытаясь вернуть тело к нормальной температуре, и он чувствовал, что если сделает ещё хотя бы один вдох раскаленного воздуха, то просто потеряет сознание без шанса очнуться. Надо было уйти в свой дворец, но там сейчас его поганые родственники собрались, несомненно, для того, чтобы разрабатывать планы, как еще бы прикончить своего малолетнего наследника. Уж лучше плавиться здесь.       Глядя, как бодро Цинхуа отхлебнул чай и принялся ожесточённо марать бумагу, Мобэй на миг подумал, что люди, может, и слабее демонов, но явно выносливее, раз заполонили всю землю, выживая даже в таких ужасных условиях.       — Может, займёмся двойным совершенствованием, чтобы охладиться? — игриво начал Цинхуа, подкравшись к дезориентированному Королю вплотную и заигрывающе положив руку на обнажённую грудь.       Принц охнул от боли — рука была потной и горячей, вторгая нежелательное тепло в едва выживающее тело ледяного демона.       — Нет, — он попытался угрожающе зарычать, но сил у него осталось только, чтобы показать зубы.       Кажется, этот жест был настолько жалким, что его слуга сменил выражение лица с наглой ухмылки на обеспокоенный испуг и, подскочив, начал что-то щебетать и суетиться вокруг, а потом и вовсе вскочил на меч и упорхнул из размывающегося взора демона.       Это было последнее, что помнил Принц, прежде чем, наконец, потерял сознание от жары.