Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

       — Мой король! Мой король! — сквозь душную жару звал его голос.       Просыпаться, шевелиться, даже думать не хотелось, вся энергия Принца была направлена исключительно на охлаждение тела, борясь с проклятой температурой. Горячие руки легли на его лицо.              — Ах, черт, давай, Мобэй, открой рот, будь хорошим мальчиком! — что бы этот бесцеремонный слуга не хотел от бессознательного демона, это явно не принесло бы ему никакой пользы.       Лучше бы взял веера и пообмахивал своего господина, как тогда в гостиной. В протесте, он плотно сжал свои челюсти, недовольно мотая головой и с некоторым злобным наслаждением слыша, как человек рычит, как его горячие пальцы безрезультатно пытаются разжать рот демону, сдавливая щеки Принца по бокам. Ничего, когда он очнется, он сожмет череп этого ничтожного, пока тот не лопнет, словно яйцо. Мобэй едва ли выполнит половину своей угрозы, но думать об этом было успокаивающе.       Особенно, когда к его рту прижался другой — горячий и сухой, с обжигающим дыханием, — заставив демона замереть в абсолютном шоке. Пользуясь замешательством своего господина, Цинхуа все же раздвинул его губы своими, просунув скользким и раскаленным языком в его рот какую-то маленькую прохладную сладость. И моментально отскочил, зажав рот и запрокинув голову своему господину, заставляя предмет провалиться в горло.       Ошеломляющий холод хлынул по меридианам, ударив в сердце и мозг, Мобэй закашлялся от внезапного прилива силы, что превратила его кровь в ледяную кашу. Что это было?       — Ох, Ваше Величество, вы в порядке! Этот слуга очень переживал за вас! — Цинхуа запрыгнул на него сверху, приложив пальцы к шее и запястью. — Этот вспомнил, что среди мусора в сокровищнице Цанцюн он как-то приметил обломок Морозного Осколка. Вроде эта штука должна быть полезна для ледяных демонов, но она довольно мощная. Слава небесам, вы в порядке!       Мобэй вяло отмахнулся, тяжело фыркнув. Кажется, он только что пережил короткое подобие испытания, что проходят его предки, поглощая семь ступеней мастерства. Морозный осколок — крошечный артефакт из легенд и сказок, который мгновенно превращает в лед того, кто его проглотил, даруя иммунитет к перепаду температур. Подумать только, такая штука хранилась у людей. К сожалению для Мобэя оказалось, что действие этого редчайшего предмета очень короткое, и его блаженно остывшие вены уже вновь начали нагреваться от проклятой жары и горячих рук его слуги, что свободно бродили по телу его обессиленного Короля. Хотя… кажется, руки Цинхуа чувствовались по-другому. Более терпимо.       Что ж, за эту любезность, он не будет убивать человека, за то, что снова посмел совать в него свои отвратительные части тела.       Ледяная ци легко пробежала по его телу, сформировав энергию на кончиках его пальцев, что выстрелила, впечатав слугу в пол с такой силой, что деревянные половицы треснули, образуя впечатляющую дыру и провалив этого смертного червя под землю, где ему самое место.       Услышав приглушенное обиженное бормотание о средствах, которые придется потратить, чтобы устранить разрушения, Мобэй усмехнулся и наклонился, чтобы вытащить человека за шкирку и снова швырнуть об пол.        — Ах, ваше Величество, прошу, пощадите этого, — слёзно умолял Шан Цинхуа, уползая на коленях.       Такой жалкий.       Мобэй из любопытства поднял ногу… и водрузил сапог прямо на голову своему слуге, слегка прижимая того к земле. Это было забавно.       Такая позиция заставляла его чувствовать себя могущественным, и его демоническая натура пела от восторга.              — Убожество, — довольно фыркнул он, еще несколько раз приложив человека мордой об пол, прежде чем окончательно удовлетворить свою кровожадность.       Подобрав полы плаща, он уселся в кресло, вытирая рот об шкуру, что ранее висела на его плечах, и швыряя ее в слугу, чтобы почистил.       Ранее мучительная температура вокруг теперь ощущалась все еще неприятно, но терпимо. На мгновение Мобэй посмел подумать, а как теперь бы ощущался Цинхуа?       Осудив самого себя за такие глупые мысли, демон оскорбленно уставился на человека, что уже пришел в себя и растерянно поглаживал шерсть пальцами.       Были бы его губы теперь такими же обжигающими или все же нежно-теплыми, словно летнее солнце северных пустошей?        — Я вот думаю, в чем смысл носить меховой воротник, но при этом оголять шею и грудь? Я действительно думал чем-то другим, когда прописывал этот образ.       Мобэй услышал очередное бессмысленное бормотание своего слуги и недовольно рявкнул:        — Ты смеешь указывать мне, в чем ходить?!       Цинхуа, очнувшись от транса, вздрогнул и поспешил обратно, трусливо свернувшись в клубочек в углу. Так и надо: если не умеет уважать своего господина, то пусть боится. Принц угрожающе продемонстрировал ему свой кулак, на всякий случай.        — Что вы, мой Король, разве этот слуга осмелился бы? — а потом тише добавил. — Если бы выбор был за мной, то вы ходили бы только в трусах джоки, Ваше Величество.       Мобэй, конечно же, это услышал, но, так как понятия не имел, что это за наряд такой, он мудро промолчал, злобно фыркнув с намёком, что никакого выбора у этого слуги нет.

***

       — Слышал, малыш Мобэй взял к себе в слуги жалкого человека, у которого едва ли есть золотое ядро!       Мобэй, едва придя в родовой дворец на собрание уже ощущал себя мишенью, пронзенной десятками острых взглядов его родни и старейшин.       Откуда они узнали?       Чувствуя себя некомфортно и уязвимо, он плавно двигался по длинному залу, игнорируя мерзкие шепотки. Однако самое неприятное его ждало впереди, когда на троне, вместо его отца, небрежно развалился Линьгуан-цзюнь, попивая вино из золоченной чарки и нагло ухмыляясь приближающемуся Принцу.              — Приветствую моего дорогого племяшку! — он нахально полупоклонился. — К сожалению, мой царственный братец чувствует себя неважно, поэтому собрание веду я.       Линьгуан мерзко улыбнулся. Мобэй знал о человеческой поговорке, которую очень любил Цинхуа: «Прятать кинжал за улыбкой». Мобэй считал, что она хорошо описывает это отвратительное вымученное растяжение губ, но недостаточно. «Прятать тысячу отравленных стрел за улыбкой» — вот как бы описал демон своего дядю, который сейчас сверху вниз смотрел на него.        — Однако, ты припозднился, Мобэй, — продолжал Линьгуан-цзюнь, растягивая слова. — Что-то важное задержало в мире людей? — он шумно отхлебнул вино — Или, может, кто-то важный?       Он так злорадно хохотал, что в итоге подавился своей же злобой и принялся истошно кашлять, однако это не убавило его счастья.        — Нет, я просто не хотел приходить, — отрезал Мобэй и, развернувшись, пошел прочь, вновь проходя через толпу подхалимов дяди и выслушивая оскорбления.       — Наш Принц уже устал огребать от заклинателей Хуаньхуа, вот и нанял червяка с пика Аньдин, который не сможет убить его, даже если попытается.       — Ха-ха, никчемному господину — никчёмный слуга, отличная из них пара вышла.       Мобэй слегка сжал руки в кулаки. Он уже привык. Из-за предательства дяди многие во дворце считали его слабым и недостойным наследником, которого избила кучка людей. Но он не такой, каким его считают все. Он залижет раны, затаит обиду и гнев, превратив её в энергию для совершенствования. И когда наступит час, его месть морозным ураганом промчится по трём мирам, оставив после себя обледеневшие трупы.       А пока он отдохнёт в единственном месте, где ощущает себя в относительной безопасности.       Шагнув сквозь тень, Мобэй оказался в небольшой комнате, где пахло дынными семечками и чернилами. Странное сочетание ароматов, которое выравнивало дыхание и успокаивало сердце. Даже если этот человек действительно не убивает его только потому, что не может, он все ещё лучше, чем все эти отродья во дворце его отца.       Раздумывая о своей судьбе, планах на будущее и Цинхуа, Мобэй тяжело рухнул на кровать, не раздеваясь, и уснул быстрее, чем успел закрыть глаза.       Однако это событие было только началом конца. Цинхуа не появлялся в собственной комнате три дня, а когда, наконец, соизволил прийти, он с синяками под глазами и обескровленным от паники лицом сообщил, что дворец Хуаньхуа с поддержкой других трех школ заклинателей, в том числе и его собственной, объявил войну демоническому Императору Таньлан-цзюну, и им обоим придется уйти на бойню, сражаясь на противоположных сторонах. И он очень просит, умоляет Мобэя не принимать участие в этом событии, потому что Старый глава Дворца не совсем честен в своих намерениях и подлыми способами намерен устроить демоническую мясорубку, мстя за свою главную ученицу.       Мобэю было все равно, кто за кого там мстил, но если на одной стороне была проклятая школа Хуаньхуа, то он обязан выступить на другой. Но когда он прямо высказал это, Цинхуа, кажется, постарел на десяток лет: его лицо осунулось, а глаза потускнели.              — Мой Король, вы не понимаете! Это засада! Они планируют заточить Цзюньшана и убить всех остальных!       Демон только фыркнул в ответ.       — За кого ты меня держишь? Разве я похож на никчемного слабака вроде тебя?       В подтверждение своих слов он резко схватил своего слугу за шею и легко поднял над землей, заставляя беспомощно болтать ногами. Глядя в лицо человека, который отчаянно пытался вдохнуть хоть немного воздуха, и на чьих медовых глазах выступили слезы, сердце демона кольнуло странным чувством, и под натиском неожиданного порыва он прижал заклинателя к себе.       — Ты пойдешь со мной. Пока я рядом, никто тебя не тронет, — успокоил он Цинхуа, ощущая, как его кадык движется под пальцами, пока человек сглатывал воздух в ответ.       Это дергание теплого горла по его руке вызвало в демоне страстное желание прижать своего слугу к стенке и жадно укусить его. С трудом подавив его, Мобэй сгреб человека в охапку, и двое мужчин растворились в тенях. Раз его тайна оказалась разоблачена, нет больше смысла держать Цинхуа так далеко от себя.

***

      Как бы гордый бессмертный ледяной демон ни не хотел этого признавать, его никчемный слуга, как всегда, оказался прав: уже первый отряд бравых воинов, который отправил его отец на помощь Императору, был беспощадно стерт с лица земли сотнями раскаленных железных болтов, что свалились смертельным градом из ниоткуда, стоило им пресечь границу школы Хуаньхуа. Посылать второй на точно такую же беспощадную смерть было очевидно бессмысленно.       Поэтому, конечно же, любящий отец послал своего единственного сына на разведку, оправдав свою бессердечность тем, что «Если что, просто перемещайся обратно во дворец».       Цинхуа был в абсолютном бешенстве и бранил «провонявшую старую снежную шапку в ледяной коробке» самыми грязными словами, пока Мобэй, взяв его под мышку, телепортировался на окраину школы в противоположном от горы Байлу месте по просьбе слуги, дабы его не обнаружили его шисюны. Демон весьма позабавился с того, что этот никчемный так отважно рычал на нынешнего правителя севера и даже позволил себе незаметно усмехнуться, когда тот, внезапно выпрыгнув из его рук, ощетинился, вцепившись в Принца и преградив ему путь.        — Что?! — рявкнул он, чувствуя, как его терпение иссякает с сумасшедшей скоростью.        — Ваше Величество, тут явно что-то не так! — взвыл Цинхуа, с рыданием бросаясь в ноги, окончательно выводя демона из себя.        — Зачем ты..? — окончить ему не дала пущенная прямо в его голову стрела, которую он, разумеется, ловко поймал и покрутил в руках, делая вид, что рассматривает, но на самом деле оглядываясь по сторонам.       Вторая стрела была пущена справа, но оказалась мгновенно встречена ответным снарядом из чистейшего льда, который раздробил ее в деревянные щепки и пронзил шею невидимого лучника.       Мертвое тело бесшумно рухнуло с дерева и это был… другой ледяной демон?!       Расширив глаза в шоке, Мобэй на чистых инстинктах вновь поймал летящую стрелу и успел разглядеть оперение своего собственного клана, прежде чем две, нет, три тени спрыгнули на тропу. Раздался свист, и Цинхуа громко взвизгнул, схватившись за окровавленное плечо. Принц наклонился к своему паникующему слуге, чтобы забрать его, другою рукой уже призывая пространство разойтись, приготовив путь к отступлению, когда что-то сзади оглушительно врезалось ему в затылок.       Мобэй взревел, чувствуя резкую боль в боках, руках, голенях, и ощущая, как прохладная жидкость течет сквозь его волосы, прежде чем его сознание расплылось темно-синими пятнами.       Проснулся он на каких-то грязных камнях от боли во всем теле, от того, что знакомый человек тряс его. Мгновенно среагировав, он попробовал вытянуть руки, которые застряли в плотном узле веревок за его спиной. Мобэй зарычал, выпуская свою ледяную ци, но она угасла, не в силах вырваться из его вен. Значит вервие бессмертных.       Засада.       Разочарованно фыркнув, он наконец взглянул на своего человека.        — Ваше Величество! — панически выпучив глаза пропищал он.       За его спиной возвышались несколько худых морд демонов, которые выглядели еще более тощими и слабыми, чем Цинхуа. Как унизительно. Его, гордого бессмертного демона захватила в плен кучка ничтожеств. Слуга достал из рукава кусок ткани и нежно вытер кровь с лица своего господина, и его зрение прояснилось достаточно, чтобы он увидел, как демоны позади него напряглись, крепче перехватив рукояти мечей и древки луков. Небеса, и эти ничтожества зовут себя демонами, когда боятся даже никчемного человека, которого из принципа не стали связывать.       Похоже, презрения в его глазах было достаточно, чтобы троица ощерилась, принявшись оправдываться.        — Ты явно недооцениваешь своего слугу, наследный Принц! Этот гаденыш прикончил брата Сюэ Хуа, прежде чем тот даже пикнуть успел! — демон продемонстрировал окровавленный меч заклинателя и, горестно сплюнув, пнул Цинхуа прямо в лицо!       Заклинатель заорал от боли и рухнул кучей на землю, размазывая сопли и кровь по ушибленному месту.              Мобэй напряг все мышцы, надеясь разорвать проклятое вервие лишь силой своих мускулов. Веревки с мучительной болью врезались в него, но, сжав зубы, он продолжил дергаться в путах.       Как они посмели тронуть Цинхуа?        — Может, вы, пожалуйста, освободите моего Короля? — хныкал его человек, кланяясь в ноги другому демону.       Отвратительно. А ещё хуже, что сам Мобэй ничего не мог сделать.        — Неужели не удастся договориться? Я слышал, ваш клан владеет значительной территорией Паучьих Пещер. Этот скромный может наладить вам торговые пути и настроить обмен так, чтобы господа никогда не нуждались в средствах, — умолял Цинхуа, пресмыкаясь и рыдая на коленях, вжавшись головой в пол.       Мобэй хотел выть от бессильной злобы, беспомощно напрягая мышцы и пытаясь вырваться.              — Достаточно! — рявкнул демон. — Ты серьезно думаешь, что какая-то товарная сделка будет стоить жизни наследного Принца севера? Линьгуан-цзюнь может нам дать в сотни раз больше!       Значит, все же за этим стоит его коварный дядя. Он устало выдохнул, расслабив тело, и осознал, что веревки сидят на нем не так прочно, как ранее. Мобэй усиленно запыхтел, напрягая по очереди мышцы и с предвкушением ощущая, как постепенно ослабляются оковы. Давай, Цинхуа, твой Король почти освободился!       Заклинатель при имени Линьгуан-цзюня, казалось, загорелся не меньшей ненавистью, чем сам Мобэй.              — Вот значит как, — он поднял голову. — Что же, тогда прошу простить этого…       Едва уловимым движением он скользнул пальцами в рукав и слегка махнул рукой. Из ниоткуда вылетели три узких кинжала и метко пронзили горло каждого похитителя, прежде чем кто-либо из них успел двинуться.       Все это произошло так быстро, что никто из демонов даже не понял, что их глотки проткнули. Они удивленно переглянулись, прежде чем заметить рукояти в шеях друг друга, но когда они открыли рты, чтобы сообщить об этом, вместо слов с их губ потекла пена.       Значит, клинки были отравлены. Все же его слуга действительно не так прост. Вскочив, они успели обвинительно протянуть негнущиеся пальцы в сторону заклинателя, прежде чем рухнуть на землю замертво.              — Ничтожества, которым я даже не давал имена, — презрительно фыркнул человек, прежде чем опомниться и, приняв самый жалобный вид, скуля, упасть на колени перед Мобэем.       Бормоча извинения, он торопливо принялся развязывать путы на Принце якобы неуклюжими пальцами. Кого он пытался обмануть теперь, когда Мобэй своими глазами видел, как он в одно мгновение убил троих демонов?       Наконец, выбравшись из вервий, он встал в полный рост, демонстрируя превосходство своим физическим доминированием.              — Если у тебя был план, мог бы и раньше прикончить этих ничтожеств, — недовольно рыкнул Мобэй, одним ударом впечатав своего слугу в землю. Обида горела в душе молодого Принца.       Подумать только, это уже третий раз, когда человек его спасает! Как унизительно! Если хотя бы одна живая душа узнает, он просто сгорит на месте от стыда! Любой другой уже бы прикончил человека на месте, чтобы избежать общественного позора. С уязвленной гордостью он уставился на своего слугу.              — Мой Король! Мне было страшно! Этот слуга действовал импульсивно, огромная удача, что моя скрытная атака сработала! — врал он, вцепившись в штаны Принца и отчаянно дергая с такой силой, что Мобэя больше стала волновать прочность его завязок, чем жалкие оправдания человека.       Отшвырнув Цинхуа от себя, он невольно задумался над убийством, когда где-то вдалеке, прямо над горами, засияла ослепительная белая вспышка энергии чудовищной мощи, затмившая своим светом дневное солнце мира людей.       Что это было?       — Проклятье. Это тот самый период. Мой Король, вам нужно срочно спрятаться! — Цинхуа вскочил, извлекая из своего мешочка цянькунь сигнальную ракету, и внезапно приблизившись, повалил их обоих на землю.       Мобэй уже был готов вырваться и нешуточно атаковать своего скользкого подозрительного слугу, как прямо над их головами просвистели сотни, нет, тысячи мечей, заслоняя синее небо.       Каждый из них был оседлан заклинателем и все они мчались в направлении горы, где произошел взрыв невиданной ранее силы. Принц, каким бы гордым и сильным ни был, вжался в своего слугу, понимая, что в случае нападения, как бы храбро он ни сражался, его просто задушат своей плотью и кровью трупы бесчисленной толпы врагов.       — Уходите, мой Король. Этот слуга призовет на подмогу своих боевых братьев, — прошептал Цинхуа, продемонстрировав ранее извлеченный фейерверк.       Мобэй кивнул и нежелательно отстранился, растворяясь в тенях, однако он не ушел окончательно, пока не увидел, как выстрел его слуги расцветает желтой сосной пика Аньдин в свободном клочке неба. Вниз в тот же миг пикировали с дюжину мечников, и демон переместился в боевой лагерь своего клана.       Его отец выжил. Мобэй не знал, рад он или огорчен. Скорее ни то, ни другое. Спустя семь дней, с висящей клочками бородой, мятый и вымазанный в своей и чужой крови, ледяной демон тяжело крякнул, усаживаясь на шаткий табурет в палатке, словно на свой трон во дворце.       Его обнаженная грудь была разрезана наискось мечом, оставив глубокий след на ранее безупречной коже, но старый Мобэй-цзюнь только небрежно отмахнулся от прибежавшего лекаря, ловко запечатав рану льдом и потребовав срочно налить ему вина.       Встав рядом и оскалившись на удивленный взгляд дядюшки, он попытался понять, что же такое там случилось, что уже какой день подряд весь мир заклинателей и демонов беспорядочно мечется вокруг треклятой горы, словно рой шершней, в чей улей ткнули палкой.              — Таньлан-цзюня убили, — ехидно ухмыляясь, подсказал ему Линьгуан-цзюнь. — Говорят, у него была человеческая любовница, с которой он был очень близок. Но вот она назначила ему очередное свидание, но вместо любимой девушки его встретила армия бородатых заклинателей с мечами. Так и помер наш Цзюньшан от доверия к человеку, — под конец он рассмеялся, поигрывая бровями, словно на что-то намекая.       Его подхалимы принялись напевать:       — У человека и демона нет никаких оснований быть вместе!       — Демон влюбился в человека и теперь навеки заточен под горой!       — Вот что бывает, если нарушить устои предков!       Его отец с неизгладимой суровостью развернулся к нему, странно посмотрев:              — Сын, ты же недавно тоже сблизился с человеком?       Мобэй чувствовал странное смущение. Он-то, конечно, сблизился, но не в том смысле, который, кажется, его отец и все вокруг вкладывали в эти слова.              — Просто, будь осторожней, — Владыка похлопал когтистой рукой по спине.       Мобэй сдержал презрительное фырканье. Этот демон только при публике выражал обеспокоенность, на самом же деле, даже если бы Цинхуа держал его в кандалах и морил голодом, правитель северных пустошей и не почесался бы, чтобы хоть как-то помочь.       — Я знаю, вы, молодежь, плевать хотели на традиции, но хоть познакомь меня со своим избранником. Обещаю, не буду убивать его, — ласково пробурчал старый правитель, удовлетворенно посасывая принесенное вино прямо из горла.       — С каким избранником?! — не на шутку взбесился Мобэй, крайне оскорбившись, что все вокруг посчитали, что он взял себе человеческого любовника. Просто потому, что он слишком ласков со своим слугой!       Вне себя от злобы он плюнул на своих поганых родственников и глупого отца, вместо этого отправившись в Дом Досуга, где его ждал разодетый в шелка, откормленный и разомлевший от безделья обновленный Цинхуа, который, по всей видимости, уже примерил место Лорда пика и вовсю наслаждался праздной жизнью.       Хорошенько врезав в эту мягкую щеку, чтобы знал, где его место, Мобэй добавил к этому крепкий удар в грудь за то, что из-за его наглости и развратности Принца обвиняли в том, что он ложится в постель со своим слугой! Довершив свое наказание пинком в живот за то, что посмел скрывать от своего господина что-либо, он пару раз ласково стукнул по спине ничком лежащего человека, потому что Мобэй на самом деле был рад видеть его.       Подняв жалобно хныкающий клубок с пола, демон с силой усадил его на стул и, налив себе чаю, принялся рассказывать последние новости мира демонов.              — Таньлан-цзюнь мёртв? Уже? — шокировано спросил Цинхуа.       Мобэй мрачно посмотрел в ответ. То есть, этот человек знал, что Император демонов будет повержен. Что ещё он знает? Когда заточат под горой самого Мобэя? Поэтому он так нахально расслаблен?!       Прежде чем он успел вновь поднять руку, слуга поднял вверх свои ладони в слабом защищающемся жесте.              — Нынешний Глава нашей школы сразил его! Вот что это была за вспышка! Это был его меч, Сюаньсу!       Вот значит как. Его рука опустилась на столик, и он, опустив взгляд, небрежно плеснул ароматный напиток в чашку и сунул ее в руки человеку.        — Поздравляю, Лорда пика Шан Цинхуа, — довольно произнес Мобэй, считая это уместным.       Заклинатель на это неловко захихикал, покрывшись румянцем.       — Хе-хе, спасибо, Ваше Величество. Впереди у нас еще целых семнадцать лет счастливой, спокойной жизни.       И, попытавшись скрыть свое очевидное смущение, он отпил чаю, подавившись первым же глотком, и принялся истошно кашлять, пресекая попытку Мобэя уточнить, почему он упомянул такое странное количество времени.