Путь Гордого Бессмертного Демона: Мобэй-цзюнь

      Мобэй-цзюнь в своем безрадостном детстве не слышал много историй любви с хорошим концом, но знал, что все они оканчивались возвышенно и торжественно, со свадьбой на тысячу персон, где половина гостей была перебита, а другая половина яростно совокуплялась друг с другом, пока новобрачные, любуясь торжеством, пожирали плоть какого-нибудь легендарного зверя, обливаясь его кровью и страстно кусая друг друга. Такие извращения никогда не воодушевляли Мобэя, но, даже по человеческим меркам, у него с Цинхуа всегда все шло не так.       Как демон и человек, они должны бы найти свой путь, переплетая две разные культуры, создавая нечто новое.       Но пока, он, нервничая, как во время создания своего самого первого пространственного разрыва, в поцелуе едва не откусил Цинхуа язык, затем сломал ему палец, слишком крепко сжав руку и, наконец, впервые за почти полусотню лет, умудрился споткнуться об свой собственный плащ, от души приложившись своим лбом об голову своего возлюбленного, когда они вдвоем рухнули в кровать.       Цинхуа, одновременно плакал и истерично смеялся но, к сохранению его достоинства, лишь обнял его и сказал, что все ошибаются и ему нужно время восстановиться и все обдумать и вообще, они не такие извращенцы, как Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, сразу падать в ложе и заниматься этим так, что про вас напишут целую серию книг. Мобэй согласился с последними двумя утверждениями и отстранился, поцеловав своего человека напоследок. Ему очень нравилось прикасаться к этим мягким губам своими и засовывать язык в это горячее тепло и он, сожалея, что не попробовал это удовольствие намного раньше, телепортировался прочь к одному единственному демону, что смог достичь настолько идеальной гармонии со своим человеком, что прочие завидовали им, выдумывая истории.       Ло Бинхэ встретил его со своим привычным недружелюбием, низко зарычав, когда Мобэй бросил любопытный взгляд на его супругу. Глупо. Цинхуа ему полюбился не потому что он человеческий заклинатель, напротив, если бы он был демоном, Мобэй вступил в брак уже годы назад. И уж точно ему бы не понравилось эгоистичное, избалованное и сварливое существо, коим являлся Шэнь Цинцю, к какому бы виду он не принадлежал.       Это он высказал в крошечной кухне, куда он едва мог вместить свои плечи, императору, который раздраженно фыркал на оскорбление своего возлюбленного, но наказывать своего слишком прямолинейного генерала не стал, вымещая гнев на миске с яичным белком. Когда белая пена уже поднялась за края, Бинхэ не выдержал и плюнул:       — Ну, что тебе нужно? Хочешь, чтобы я научил тебя готовить десерт?       Мобэй не ожидал, что после того раза, император позволит ему снова подойти к печи, поэтому взял на заметку это предложение, изложив свою нынешнюю просьбу:       — Научи меня заниматься любовью с человеком.       Ло Бинхэ выпучил свои глаза и сплюнул резко подошедшей к горлу кровью прямо в тарелку, окрасив верхушку белков в красный. Опомнившись, он невозмутимо оглядел результат и пробормотал себе под нос.       — Ничего, просто добавлю ягод.       И продолжил пассивно мешать, игнорируя демона перед ним. Мобэй моргнул на такое странное поведение и попробовал сформулировать просьбу мягче, в конце концов Император был воспитан людьми и имел человеческую стеснительность.       — У меня сегодня будет первая ночь с Цинхуа, и, если мне удастся достойно выступить, мне разрешат провести свое представление еще раз, поэтому я прошу Цзюньшана научить меня мудрости…       Раздался хруст — это Бинхэ сломал ложку, деревянные осколки которой попали в многострадальную розовую массу. Поняв, что на этот раз десерт не спасти, он заскрипел зубами, выжигая в пепел и остатки ложки, и миску демоническим пламенем.       — Неужели у императора все настолько плохо, что не найдется ни одного совета, что он бы дать своему преданному подчиненному?       Взяв фразу из тактик переговоров Цинхуа, Мобэй решил взять полудемона на слабо, сначала унизив и тут же подлизавшись. Это было недостойно, но впереди его ждала война, и он был намерен добиться победы любыми средствами. Глаз Ло Бинхэ начал дергаться, но, как и ожидалось, он взял себя в руки и молвил нарочито равнодушным тоном:       — Ничего подобного, я всего лишь удивлен, что мой обычно неглупый генерал спрашивает о самых простых вещах. Заготовь побольше масел для смазки, будь терпелив и продвигайся медленно, а главное проверяй чтобы у твоего партнера в уязвимой позиции ммм… его орган был напряжен, это будет подтверждать, что ему хорошо и комфортно.       Мобэй внимательно слушал, запоминая каждый момент, вплоть до слова «уязвимой» и тот же миг гениальнейшая идея озарила его голову словно вспышка молнии.       Будучи мужчиной, он планировал оставаться им и в постели, но если принимающая позиция более уязвима, то, приняв ее, он еще сильнее поразит Цинхуа своей беспомощностью и заставит его влюбиться в себя еще больше. Кроме того, судя по текстам, что Цинхуа пишет и хранит в тайных, по его мнению, местах, он сам был более опытным мужчиной, который более чем способен позаботиться о своем возлюбленном. А Мобэю очень нравилось, когда о нем заботился его человек. Таким образом он убьёт двухголового дракона одной сосулькой. Довольно ухмыляясь самому себе и своей гениальности, демон низко поклонился Императору и растворился в тенях.

***

      Заклинатель тем временем, трясясь как новорожденный олененок, сидел в покоях, уже вымытый и очищенный изнутри и снаружи настолько, насколько это возможно, держа в руках банку смазки и мятый листок с чересчур подробными инструкциями, доставшийся ему от самого Императора. Бывшего. Каких унижений стоила Цинхуа встреча с Таньлан-цзюнем, он не расскажет никому даже под страхом смерти, но скажем так, у его будущих романов теперь уже есть преданный читатель. Который, в отличие от того же Огурца вполне может прийти и угрожать голыми руками оторвать голову, если он долго не будет выпускать главы.       Но эти расплывчатые угрозы не страшили опытного автора, в отличие от очень реальной угрозы умереть от разрыва задницы или обморожения ее же. Впрочем, первая смерть была уже маловероятна, благодаря широкой пробке, что он держал в себе весь вечер, вынув буквально перед приходом сюда, но, чтобы избежать второй, нужно было уговорить короля смазать свой экзотический эскимо той разогревающей смазкой, что он выпросил у Таньлан-цзюня клятвенным обещанием добавить Чжужчи-лана в порно по Бинцю третьим, дабы почтить память племянника. То, что стеснительный змей наверняка не был бы счастлив такой панихиде, нисколько не волновало отвратительно жизнерадостного демона, который по секрету поведал, что все равно планирует его воскрешение. Так что у Цинхуа была еще одна причина написать эту сцену так, чтобы даже Огурец не смог придраться, так что, что бы не произошло сегодня, в худшем исходе можно было использовать в качестве вдохновения.       Однако, эти мысли, как и все другие вылетели из Цинхуа, когда дверь его покоев приоткрылась и там, изменяя свой привычке пользоваться порталами, показался его возлюбленный демон. Но боги, как выглядел! Вся кровь ушла из головы, хлынув вниз с такой скоростью, что он едва не потерял сознание, покачнувшись на месте. Полуобнаженный, в шелковых тканях, сверкая украшениями в волосах и на запястьях, Мобэй-цзюнь, гордо держа безупречную осанку, шел к кровати, словно король, шагающий к трону, дабы принять свою корону и престол.       — Цинхуа, — проурчал демон, а затем поднял подбородок своего бывшего слуги, чтобы крепко впечататься в него поцелуем, от которого у Цинхуа перехватило дыхание, усаживаясь ему на колени со всем своим немаленьким весом.       Это было неожиданно, но заклинатель точно не собирался отказываться от такой ноши, особенно, когда твердый и холодный столб его короля прижался к его собственному, не менее твердому и он, проявив инициативу, схватил мощные бедра и, откинувшись назад на простыни, не разрывая поцелуя, повалил демона на себя, застонав в рот, когда эти грудные мышцы, прижались к его плоской груди, словно прохладная подушка. Он оторвался и, задыхаясь, пробормотал:       — Ты такой холодный, черт возьми, я обожаю тебя.       Мобэй в ответ неожиданно уставился на него, словно вспомнил, что забыл выключить чайник дома, и подскочив с коленей заклинателя, он растворился в тенях. Цинхуа, сев, надулся, но, прежде, чем разочарование ядовитыми спорами начало рассеиваться в его горячей от возбуждения крови, демон вернулся через портал в комнату, всунув ему в руки кувшин.       — Для тебя. Чтобы не было холодно.       И больше ничего не объясняя, улегся на спину, согнув ноги в коленях, словно избалованная знатная женщина на приеме у гинеколога. Он даже себе подушку под поясницу подложил!       Цинхуа моргнул, на автомате отхлебнув какой-то мерзкой густой субстанции неизвестного происхождения. Эта дрянь, что бы это ни было на вкус даже хуже, чем готовка демона! Он закашлял, но к удивлению жидкость подействовала и холод в комнате отступил. Он положил руку на бедро демона, и он оказался приятно нейтральной температуры. Он поднял взгляд вверх и Мобэй в ответ поднял брови в ожидании его действий. Не дождавшись ответной реакции, демон нетерпеливо фыркнул и раздвинул ноги, приглашая Цинхуа между них и тот наконец понял, ахнув:       — Мой король, ты хочешь, чтобы этот взял тебя?!       Мобэй пожал плечами:       — Так я буду уязвимым для тебя. Цинхуа это понравится, не так ли?       Цинхуа этот ответ очень не понравился, настолько, что его эрекция полуобмякла. Все это звучало так, будто король принуждал себя к соитию с человеком, дабы удержать его.       — Вам не нужно, если вы не хотите, Ваше Величество… — сдерживая слезы, что внезапно зажгли его глаза, пробормотал он, успокаивающе поглаживая демона по плечам, однако, когда он, посчитав и этот жест слишком вульгарным для слуги, попытался отстраниться, Мобэй, уловив перемену в настроении, когтями вцепился в него, опрокинув на себя.       — Я хочу быть внутри тебя. И хочу тебя внутри себя. Я хочу Цинхуа так близко к себе, насколько это возможно, — рычал он, оскалившись. — Я серьёзно думал оторвать тебе ноги, чтобы Цинхуа всегда нуждался в этом короле, ни шагу не мог сделать без него. Но я не такой, как мой отец. Я желаю, чтобы ты оставался со мной, потому что тоже хочешь меня.       Цинхуа открыл рот в шоке от столь длинного эмоционального высказывания от обычно немногословного короля. Его пальцы на мощных плечах дрогнули, однако, вопреки чувству самосохранения, столь страстная угроза, вызвала дикий жар в его животе от восхитительного чувства ошеломляющего осознания что тебя любят настолько, что готовы калечить и преследовать.       В любой другой ситуации, Цинхуа счёл бы это ненормальным, но все принимало другой оборот, когда дело касалось его любимого мужчины. В конце концов, он был первым, кто ограничил свободу Мобэя, когда, будучи Богом прописал в своей голове, что ледяной демон не может принадлежать кому-то, кроме него.       Он крепче сжал ноги по бокам мощного тела вплотную придавшись к своему возлюбленному.       — Моему королю нет нужды притворяться жалким, это слуга любит его таким, какой он есть.       Мобэй выглядел довольным таким заявлением, однако, его идеальные брови затем нахмурились.       — То есть Цинхуа не примет подношение от своего короля? — с явной угрозой насилия спросил он, выглядя ужасно устрашающе, даже в этих шелковых полупрозрачных халатах.       — Нет, нет, мой король, этот с огромным удовольствием ублажит вас сегодня. На самом деле, я не могу передать словами, какой восторг я сейчас испытываю, — свои слова Цинхуа подкреплял лёгкими поцелуями в голую грудь и шею демона, под конец игриво чмокнув его прямо в губы.       Действительно, его идеальный мужчина, укрощенный силами любви, вел себя, словно прирученный дикий кот, да, его тело было твердым как камень и холодным как лед, его когти все еще были смертоносно остры, а клыки рвали кожу губ при каждом поцелуе, но как он все время нежно ластился к рукам и губам Цинхуа, заставляло сердце этого скромного человека неистово колотиться в чувстве неописуемой нежности и любви к этому демону.       Мобэй счастливо замурлыкал в ответ, притянув заклинателя ещё ближе к себе, чтобы поцеловать как следует.

***

      Мобэй-цзюнь был как никогда в восторге, когда Цинхуа распахнул его одежды, возбужденно чмокнув его в губы, самодовольно ухмыляясь. Пусть начало было не очень удачным, но они смогли найти общий язык и понять друг друга и теперь все наконец шло прямо туда, где уже давно демон хотел, даже когда не знал о своем собственном желании.       Будучи слугой ранее, Цинхуа раздевал своего короля бесчисленное количество раз, но никогда ранее, он с улыбкой не опускал к обнаженной расщелине свое теплое лицо, вызывая непроизвольно вырвавшийся вздох у Мобэя, когда на него набросились с такой страстной жадностью.       Цинхуа водил горячим языком по соскам, вбирал кончики в рот и шумно сосал их с непристойным звуком, иногда отпуская, только чтобы сразу слегка сжать зубами, жадно глядя в глаза. Король Севера с сдавленным стоном вогнал когти в плечи своего слуги, прикусив губу, чувствуя, что уже от этой стимуляции, от разницы температур он сходит с ума. Его член горел, упираясь в мягкий живот Цинхуа и он сделал отчаянное движение бёдрами, желая, чтобы к нему там прикоснулись. Его бессловесная мольба была услышана, и ловкие пальцы заклинателя скользнули к его нижним штанам, одним движением распустив шнурки и принявшись стягивать их, сам же он, напротив потянулся вверх, чтобы вновь слегка поцеловать.       — Ах Мобэй, если бы я знал, что мой уход приведёт нас к такому… Я бы ушёл давным-давно, — пробормотал он прямо в рот.       Король издал что-то между жалобным вытьем и злобным рычанием и сильнее врезался в тёплое тело.       — Не смей… Уходить… — сказал он, утвердив свои слова жадным укусом в плечо, от которого его рот наполнился вкусом железа и Цинхуа.       Он был так доволен этим и заурчал, окончательно самостоятельно скинув штаны и закинув ноги на талию своего человека. Заклинатель взвизгнул от укуса и покраснев неловко уставился на член демона, будто не видел его раньше и судорожно выдохнув, принялся стаскивать одежды с себя, благо их был всего один слой.       В свою очередь, бросив взгляд между ног Цинхуа, Мобэй заметно занервничал, пусть столб человека был меньше, чем у него самого и был странно гладким, словно нефритовая фигурка, он все равно был довольно крупным и удивительно толстым, для такого тощего человека. Так вот куда пошли все эти семена, что он цзинями поглощает ежедневно. Сможет ли он вот так это в себя взять? Когда влажные теплые пальцы коснулись его задницы, погладив его вход, он инстинктивно отшатнулся и вогнал когти немного глубже в плечи своего партнера, окрашивая их в красный. Цинхуа зашипел, но лег сверху, успокаивающе прижавшись своим телом.       — Расслабьтесь, мой король. Этот не сделает вам больно, — проворчал он, мягко нажимая своим трясущимся от нервов пальцем на кольцо мышц, уговаривая его поддаться.       Мобэй не боялся боли, он боялся опозориться перед своим возлюбленным, но видя, что Цинхуа нервничает не меньше его, он заставил себя выдохнуть и впустить внутрь первый палец. Это ощущалось странно некомфортно, но заклинатель глубоко поцеловал его, и, пока он был отвлечен мягкими губами, в него добавили еще один. Поводя изнутри по стенкам, пальцы внезапно наткнулись на место, которое пронзило сладким удовольствием демона, и он ахнул прямо в чужой рот.       — Нашел, — Цинхуа неожиданно оскалился в абсолютно завораживающей злобной улыбке.       И крепче вжав Мобэя в кровать, принялся яростно толкать свои пальцы внутрь, сгибая и разводя их, пока демон задыхался от странного, непривычного, но не неприятного ощущения растяжения и движения внутри себя. Когда его вспышки удовольствия начали принимать какую-то нарастающую, заклинатель резко вынул, оставив этого короля пустым и жаждущим, к его огромному разочарованию.       — Ваше Величество, я больше не могу, позвольте этому недостойному…       Мобэй нетерпеливо зарычал, задрав ноги и пришпорив пятками своего человека, за то, что он такой нерешительный. Тот ойкнул, но намек понял, быстро облив себя маслом прямо из банки и, приставив головку к отверстию, сделал легкий толчок, сбивая столь уверенное в себе дыхание этому демону. Он ахнул и зажмурился, член заклинателя казался огромным, оглушительной мощью вдавливаясь в его тело с такой силой, что он жалобно всхлипнул.       — Вам больно, мой король? — раздался голос сверху.       Было совсем не больно, но ощущение растяжения было настолько интенсивным и ошеломляющим, что любые слова застряли в горле, вместе с воздухом. Мобэй задыхался, беспомощно вцепившись когтями в руки Цинхуа, игнорируя шипение в ответ. Лёгкая паника нарастала против воли у него в груди все больше, чем глубже в него входил горячий член и наконец достигла своего апогея. Мобэй, все еще не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть, сжался, естественным образом сдвинув ноги, мышцы сократились вокруг чужеродного предмета, пытаясь вытолкнуть.       — Мой король, вы должны попытаться расслабиться! — Цинхуа прямо так и застрял в демоне наполовину, не в силах ни выйти, ни продвинуться дальше и успокаивающе гладил партнёра по бедрам.       — Я пытаюсь, — зашипел Мобэй в ответ, чувствуя, как отчаянно краснеет.       — Позвольте этому слуге помочь вам.       Цинхуа едва уловимо нежно поцеловал его, зависнув над ним, а затем обхватил немного опавший ствол демона скользкой рукой принявшись поглаживать, вновь пробуждая желание.       Мобэй мягко выдохнул, чувствуя, что его контроль над телом возвращается, и он обнял заклинателя, возвращая поцелуй с троекратным усилием, ощущая, как он вновь зашевелился внутри него, мягкими толчками пробиваясь глубже. Синхронизация движений внутри него и руки на его собственном члене как ни странно заставляла остро испытывать оба ощущения и теперь он точно осознавал, что гладкий тёплый предмет, что только что вновь задел чувствительное место внутри него был нефритовый дракон его возлюбленного человека.       Ахнув от резкой вспышки блаженства, Мобэй откинулся на спину и смахнул влагу с глаз. Погодите, влагу с глаз? Он что, плакал во время секса?       Это было воистину унизительно до такой степени, что он очень оскорбился бы, если был бы способен думать хоть о чем-то, кроме жажды удовольствия и освобождения, что наконец проникла в его кровь, взяв верх над его собранностью и самоконтролем. Он утробно зарычал, дергая бедрами вверх встречая его пах своим и даже если последний цунь дался ему с трудом, то разве боль для демона не является показателем желания? Цинхуа кажется понял его намерения, все же его человек, насколько болтливым бы он не был, языком своего тела говорил намного больше и понятнее, когда он, застонав в ответ, принялся вбиваться в Мобэя с невиданной ранее в нем силой, обвивая его талию своими руками и уткнувшись в шею.       Извращенец. Этот человек самый настоящий извращенец и его нечестивые желания сводят короля с ума. Он брал его глубоко, с широкой амплитудой, вынимая член так, что только кончик головки оставался внутри, а затем вонзался снова, на всю длину. И делал он это все время, не замедляясь ни на мгновение, держа уверенный жёсткий ритм сильных толчков, каждый раз задевая самое чувствительное место внутри, заставляя демона желать буквально кричать от удовольствия.       Мобэй не стал себя сдерживать и громко застонал. Он хотел Цинхуа быстрее, глубже, ближе и отчаянно закидывал ноги ему на талию и плечи, пытаясь посильнее вогнать в себя задыхающегося от напряжения заклинателя. Тот, видимо, немного привыкнув к тому, что его король не будет послушно лежать и принимать в себя член, как одна из юных девиц в тех порнороманах что он пишет, все же наконец взял себя в руки, а затем взял в руки этого короля, смочив ладонь в холодном предэакуляте, что интенсивно капал с головки, он принялся вновь дрочить ему в такт плавных толчков. Мобэю это очень понравилось и он, постанывая от удовольствия, выгнулся ещё больше и, заставив Цинхуа сесть, практически залез на колени к своему человеку, скрестив ноги за спиной в мертвой хватке. Так-то намного лучше, а теперь пусть его человек докажет, что способен совладать со своим королём.       Его маленький лорд логистики нередко таскал сумасшедшие тяжести, и один король демонов не был для него неподъемной ношей, что он тут же доказал, схватив Мобэя за бедра и принявшись с силой насаживать его на себя, на этот раз взяв настолько хороший угол проникновения, что восхитительное трение и растяжение практически вогнали демона за край удовольствия.       — Цинхуа! Ах, ах, Хуа! — его демоническая природа наконец полностью взяла верх и он, вцепившись когтями в тощие бока, со всхлипом принялся буквально трахать себя своим человеком, контролируя его маленькое тело, увеличивая скорость.       — Мой король, ах, полегче, это слуга не продержится долго такими темпами… — жалобно взвыл Цинхуа, но его достоинство ощутимо дернулось в предвкушении внутри короля, вопреки его вою.       — Все в порядке, этот король уже сам…       Головка члена в очередной раз попала по чувствительному месту внутри и Мобэй, не выдержав, ахнул, обильно кончая на свой живот, сильным обхватом рук и ног удерживая человека внутри себя, дабы продлить удовольствие, чувствуя, как нечто горячее проливается в него, наполняя силой и светлой энергией его любимого заклинателя.       Несмотря на всю демоническую выносливость, в связи с тем, как долго его ласкали и ублажали перед самим проникновением, Мобэй, в отличие от похабных рассказов, не продержался долго и, устало фыркнув от удовольствия, рухнул на простыни, схватив с собой своего слугу, практически обернувшись вокруг него. Мягкий член выскользнул из него и такой же утомившийся человек, тяжело дыша, улегся на его грудь, прижавшись потной щекой. Мобэй любезно выждал около шести десятков его вдохов, прежде, чем его терпение иссякло, и он ткнул острым когтем в бок заклинателя.

***

      Цинхуа с трудом оперевшись на трясущиеся от усталости руки, тяжело сел. Момент любви и страсти прошел, и сонливость навалилась на него пуховым одеялом, однако его король все еще требовал уделить ему внимание, поэтому он как послушный слуга вяло перевел на него взгляд.       Мобэй выглядел особенно прекрасно, покрасневший и потный, он лежал с все еще раздвинутыми ногами, будто не в силах их сомкнуть, и пусть на одной из когтистых рук опасно блестела красным заледеневшая кровь Цинхуа, он выглядел таким же восхитительно оттраханнным, как и в тех видео, что Самолет смотрел в прошлой жизни, а потом яростно дрочил, представляя себя и своего любимого персонажа на месте актёров. И вот он здесь, и он только что кончил в короля демонов, он мог видеть, как его труды потихоньку вытекают обратно, влагой покрывая расщелину между идеальных ягодиц. Это зрелище заставило его самолетик вновь приподняться, однако на этот раз он точно был уверен, что не сможет завершить начатое.       Поэтому они вот так просто смотрели друг другу в глаза, пока Мобэй капризно не ткнул его повторно.       — Что расселся? Разве ты не должен приготовить для меня ванну, омыть и позаботиться обо мне?       Цинхуа равнодушно посмотрел на открывающийся рот демона и, согласившись с утверждением, кое-как, отодрал себя с постели. Мышцы его вовсе не слушались, а он ведь провел всего один раунд! Что не так с его предательским телом, дрочить то он может по десять раз на дню, но стоило ему войти в реальный контакт, он моментально выдохся, словно старик! Это было еще унизительней на фоне хваленной демонической выносливости, и ему очень повезло, что на первый раз Мобэй удовлетворился одним оргазмом и теперь лениво потягивался, насмешливо поглядывая, как его человек тащит на себе бадью с водой.       Адреналин полностью растворился в крови, и теперь жгучая боль расцарапанной спины проступила в полную силу. Извините, он не главной герой, способный выдержать страсть Ша Хуалин, зачем было так драть этого несчастного? Проклиная тот день, когда он счел этот жест привлекательным, прописывая демоническую романтику, он, ойкая, наполнил ванну и на руках принес туда своего короля, который, разыгрывая роль обесчещенной девицы, категорически отказался ходить своими ногами. Окунувшись в прохладную воду следом, он привычно встал позади него, натер руки мылом (собственного производства!) и начал гладить упругие мышцы, натирая и очищая их. Демон довольно откинулся назад и, внезапно, он оказался тем типом людей, что после секса любят поболтать и по выяснять отношения:       — Меня все волнует один вопрос. Когда мы впервые встретились, ты на самом деле прекрасно знал, что я ледяной демон, не так ли? Расскажешь, почему на самом деле ты обнимал меня в ту ночь? — с лёгкой улыбкой на губах спросил Мобэй вплотную прижавшись.       — Мой король. Вы же прекрасно знаете ответ на этот вопрос.       Мобэй недовольно хмыкнул, не удовлетворившись объяснением, развернувшись и сдавив заклинателя в объятиях, буквально вогнав в себя. Цинхуа блаженной вздохнул, демон был приятным на ощупь, словно подушка, которая всегда остаётся холодной в жаркую ночь. Прижавшись, он нежно поцеловал своего короля в изгиб шеи и плеча, наслаждаясь, как чувствительно тот дернулся в ответ.       — Мой король… — начал Цинхуа, загипнотизировано скользя губами вверх по горлу демона. — Я обнял вас, потому что хотел. Этот слуга всегда жаждал вас, прошу прощения. Этот так сильно любит вас, что сделал это неосознанно, во сне.       Последнее предложение он прошептал прямо на ухо демону, напоследок поцеловав его острый кончик, а затем игриво лизнул раковину.       Мобэй громко застонал в ответ, щёлкнув ухом, как это делают недовольные котята, сдавив своего слугу в руках с такой силой, что несчастные ребра заклинателя хрустнули. Кажется, он сам был в шоке со своей реакции, поэтому ощутимо покраснев, он поспешно заткнулся и, поцеловав напоследок, вновь отвернулся, позволяя мыть его тело дальше.

***

      Позже, ублаженный и очищенный Мобэй, лежал на постели Цинхуа, подставляя голову под вялые ласки своего засыпающего человека. Возможно стоило пойти в его королевские покои, но, с другой стороны, узкая кровать была еще одним поводом быть ближе.       — Теперь ты точно не уйдешь? — спросил он, чувствуя необъяснимую потребность убедиться в этом факте.       Заклинатель спокойно зевнул позади:       — Нет. Я и не собирался уходить, на самом деле, просто было предложение уйти домой, и я… размышлял вслух.       — Ты можешь пойти на Ань Дин в любое время, — утвердил король.       Не понятно, почему человека так тянуло заниматься нелюбимой работой на пик, где его никто не уважал, но демон был не вправе ограничивать своего возлюбленного.       Однако заклинатель помотал головой:       — Не Цанцюн. Другой дом, откуда я родом. Это уже неважно, предложение для меня больше неактуально, и я счастлив быть рядом с моим королем.       — Где бы ты не жил, этот король может отвезти тебя туда.       Цинхуа мягко рассмеялся.       — Нет, я же говорил, что вы не сможете туда добраться. Это место недоступно для демонов, какими бы могущественными они не были.       «Место, куда демонам вход закрыт?» — размышлял Мобэй. Его осенило через мгновение.       — Небесные чертоги?!       — Что?       Это бы объясняло… Ну это бы объясняло все, на самом деле. Странная способность Цинхуа предугадывать будущее, пусть и не всегда точно, его необычный диалект, который король никогда не слышал нигде больше, подозрительные замашки, необъяснимые ничем. Он — низвергнутый Небожитель, которому выпала честь вознестись повторно. Но он остался на земле ради Мобэй-цзюня.       Демон не знал, как чувствовать себя, зная, что в честь него была принесена столь великая жертва, когда он не сделал для Цинхуа практически ничего. Вялые извинения и плохо приготовленная лапша едва ли смогут погасить столь высокий жизненный долг. Впервые за свою долгую жизнь, он почувствовал себя недостойным и ему не понравилось это чувство.       — Цинхуа.       — Да, мой король.       Мобэй перевернулся и положил руки на тощие плечи, со всей осторожностью разминая их.       — Этот король бесконечно благодарен за то, что ты решил остаться. Я посвящу всю свою бессмертную жизнь тому, чтобы ты не пожалел об этом решении.       Глядя, как беспечно вновь рассмеялся заклинатель, обнимая его в ответ, демон не мог вновь не почувствовать ошеломляющий прилив счастья, полностью удовлетворенный, что тяжелый путь его жизни привел его туда, где он сейчас находится.