Пособие по завоеванию чужих сердец для самых отчаянных

      На свой первый урок Зельеварения на шестом курсе Джуён приходит заранее, даже можно сказать, врывается в кабинет, и профессор за своим столом подскакивает, не ожидая его так рано. До начала занятия ещё полчаса, половина студентов только садится за завтрак.     — Мистер Ли? — профессор удивлённо выдыхает, поправляя очки на переносице, чтобы точно убедиться, что зрение его не подводит и перед ним точно Ли Джуён.     Джуён же в ответ широко улыбается, а потом зевает:     — Да, сэр, я получил на СОВ по Зельеварению «выше ожидаемого». Это ведь всё ещё проходной балл, верно?     Профессор кивает, растерянно наблюдая за Джуёном.     И что ж, его реакцию можно понять: на СОВ по Зельеварению оценка «выше ожидаемого» для Джуёна и вправду была выше ожидаемого. Обычно табель успеваемости по этой дисциплине у него пестрел разнообразием отметок, в основном состоящих из «удовлетворительно» и «слабо», но была там и одна «тролль» (последнее — тайна, и уйдёт она вместе с Джуёном в могилу). А тут на итоговом экзамене в конце пятого курса — «выше ожидаемого». Далеко не каждый способен получить такую отметку, и Джуёну она далась ох как нелегко. Но у него была цель — попасть в группу Зельеварения на шестом курсе.     И вот он здесь.     Джуён до сих пор вспоминает с содроганием, как решил начать готовится за две недели до экзамена, заручившись поддержкой Джисока. Они целыми днями просиживали в библиотеке с котелком и всё варили, варили, варили... Жуть!     Возможно, такой оценке поспособствовало зелье Удачи, которое ему сварил Гониль перед экзаменом, сжалившись, а может всё дело и вправду в упорной подготовке, но Джуён получил желаемое и был вне себя от счастья.     Он будет в одной группе Зельеварения вместе с Хёнджуном, и они даже смогут работать вместе в паре и... И много ещё чего другого, естественно. Это был план Джуёна с самого начала (а именно с того момента, как он решил начать готовиться к СОВ за две недели до экзамена).      Раньше такой удобной возможности сблизиться не представлялось, потому что на занятиях по Зельеварению гриффиндорцы почти не пересекались со студентами из Когтеврана, однако теперь всё точно будет по другому. Джисок, конечно, предлагал Джуёну просто подойти и познакомиться, но всё это было не то, Джуён слишком стеснялся знакомиться в открытую.     Он ведь влюблён в Хёнджуна уже очень давно.     Но Хёнджун его как будто не замечает: всегда холодный с виду и необщительный, так что ожидаешь от него только бесстрастного взгляда и ещё более укоризненного молчания. Угораздило же Джуёна всё-таки...     Джуён обводит взглядом пустые парты. Ему надо оказаться соседом Хёнджуна. Как всё-таки хорошо, что Джисок специально сдал СОВ по Зельеварению на удовлетворительно, посчитав этот предмет слишком скучным, иначе бы Хёнджун точно сидел именно с ним. А так...      Джуён делает нерешительный шаг, а потом замирает. На него вдруг накатывает  осознание: он без понятия, за какую из парт сядет Хёнджун.     — Я, наверное, пришёл слишком рано, извините, — бормочет Джуён и выскальзывает обратно в коридор под ещё более недоумевающий взгляд профессора.     Ничего страшного, он просто подождёт немного тут, а когда наступит нужный момент, зайдёт вслед за Хёнджуном и сядет вместе с ним.     Да, это определённо идеальный план.    

 ***

    Хёнджун приходит за пятнадцать минут до начала занятия, усаживается за предпоследнюю парту и начинает неторопливо раскладывать свои вещи. Стесняться своих навыков зельеварения или отлынивать не в его стиле, но лишнее внимание и упирающиеся взгляды в спину, когда сидишь на первой парте — малоприятно.     Джуён шмыгает в класс через минуту после Хёнджуна, отметив, что четверть группы уже на месте. Он нарочно делает вид, что задумывается, прежде чем протиснуться в конец кабинета и сесть рядом с Хёнджуном.      — Ты не против? — с дружелюбной осторожностью спрашивает он, и Хёнджун только качает головой.      Общение... Задаётся не совсем так, как ожидал Джуён, а если быть точнее, то вообще никак.      Он предпринимает ещё одну попытку:     — Меня зовут Джуён.      — Да, я знаю, — чужой взгляд мельком пробегает по его лицу. — Я Хёнджун.      И снова тишина.      Диалог у них откровенно-кричаще не склеивается, не хочет сходиться как два разных кусочка пазла.     Джуён нервничает, ёрзает на своём месте, и пока он придумывает, как бы разговорить Хёнджуна, урок успевает начаться.     Профессор пару минут разводит речь о том, что группа состоит из самых преуспевающих в Зельеварении студентов, подтвердивших это на СОВ, и для небольшой разминки после летних каникул предлагает сварить Животворящий эликсир — один из тех, которые Джуён в срочном порядке учился варить перед экзаменом.     Помнит ли он сейчас хоть что-то?     Абсолютно нет.     Благо с ним в паре Хёнджун, они же сидят рядом.     По мановению палочки профессора на их столах появляются небольшие котелки и все необходимые ингридиенты. Хёнджун подпихивает Джуёну листья перечной мяты и алихоции с просьбой мелко нарезать их, а сам начинает готовить настойку полыни. Джуён уныло приступает за мелкую нарезку, в очередной раз сравнивая уроки Зельеварения с готовкой. Готовку он, мягко говоря, не переносит и сжигает кухни на завтрак вместо омлета.     Ближе к концу урока в кабинете становится жарче: котелки учеников варятся, кипят, ото всех столов тянет горькой полыньей и освежающей мятой. Джуён помешивает жидкость в котелке, пока Хёнджун в ступе измельчает крылья веретенницы и неустанно напоминает ему:     — Постоянно мешай, нельзя дать эликсиру сейчас закипеть, иначе настойка тут же свернётся.     — Всё под контролем, сэр, — Джуён улыбается, в шутливом жесте приставляя прямую ладонь к виску, но Хёнджун в его сторону даже не смотрит.     Это, чёрт возьми, расстраивает.     Джуён вздыхает и закатывает рукава рубашки, чтобы не запачкать их в вареве. Переводит взгляд на другие столы. Все сосредоточенно подходят к процессу приготовления эликсира, кто-то даже слишком: сдувает малейшую пенку, образовавшуюся на поверхности. Откуда-то вдруг начинает тянуть едкой горечью и лёгким дымком. Джуён замечает, что через парту от них какая-то девушка со Слизерина беспокойно вертится у своего котелка, а потом происходит небольшой взрыв — все в кабинете вздрагивают, оборачиваясь на неё: зелье вырвалось из котелка, растянувшись вязкой лужей по полу, а лицо девушки покрылось зеленоватым налетом от испарений неправильно приготовленного эликсира. Профессор тут же подбегает к ней, пытаясь как-то разрешить ситуацию, и все начинают шушукаться.     Джуён хихикает, подёргав за рукав мантии Хёнджуна, чтобы привлечь внимание:     — Смотри, кажется у кого-то сегодня день начался не очень.     Хёнджун только смиряет его скептическим взглядом, никак не комментируя произошедшее. Джуён расстроенный утыкается взглядом в свой котелок и понимает: всё это время он не мешал и поверхность варева начала подрагивать от кипения.     Чёрт его дери...     Джуён убавляет огонь и начинает с удвоенной силой помешивать эликсир, надеясь, что необратимые процессы не произошли. Самое главное, что Хёнджун, похоже, его оплошность не заметил. Может быть, пронесёт?      — Всё готово? — Хёнджун поворачивается к нему с настойкой в колбе, переводя взгляд на смесь с каким-то подозрением. — Оно точно не кипело?     Джуён сглатывает, а потом тянет улыбку:     — Конечно, нет, выливай.     И Хёнджун ему доверяется и выливает. Всё в котелке вдруг начинает бурлить, пузыриться, а затем у них происходит точно такой же взрыв, как и у той девушки из Слизерина: едкая дымка, зеленоватый налёт на лицах из-за испарений. Джуён откашливается, размахивая руками, и слышит, как остальной класс оборачивается на них с негромкими смешками. Он переводит виноватый взгляд на Хёнджуна, наблюдая, как тот утирает лицо, а потом растерянно посматривает на убежавший эликсир и свернувшуюся в нём настойку полыни.     У него впервые что-то не получилось на уроке Зельеварения. И даже не просто не получилось, а привело к взрыву. И что именно? Животворящий эликсир, один из простейших на СОВ.     Какой позор, у профессора теперь явно сложится о нём плохое впечатление...     На первом уроке Зельеварения на шестом курсе Хан Хёнджун впервые получает «Слабо» и злится, а Ли Джуён только тихо вздыхает, боясь даже посмотреть в его сторону.     Он ведь искренне хотел как лучше, а получилось — как всегда... 

 ***

    Хёнджун на него злится — это Джуён знает точно, на надеется на чужую незлопамятность. Ну, подумаешь, один раз оплошал, это ведь не означает, что на человеке надо ставить крест, верно? А как же вторые шансы? Или это только магловские обычаи...     Джуён не отчаивается: он старается заговорить с Хёнджуном, как-то развеселить своей шуткой, а будучи другом Джисока, всё чаще обедает за столом Когтеврана. Хёнджун его по большей части... Игнорирует. Делает вид, что Ли Джуён вообще не существует и все шутки он рассказывает сам себе. Хорошая тактика, но на отчаянном Джуёне малорабочая: на уроках Зельеварения они всё равно работают в паре, потому что менять партнёра может быть муторно и трудно.     Уроки Зельеварения, правда, не то чтобы помогают им сблизиться: Хёнджун ему доверяет только нарезку простых ингредиентов, и то иногда остаётся недоволен этим. Видите ли, слишком крупно нарезал, надо мельче. Джуён уже выть готов: он такими темпами начнёт встречаться с Хёнджуном в ближайшее никогда, а Джисок только хихикает.      Если уж своим знания в Зельеварении соблазнить не получается, может стоит похвастаться спортивными успехами? Джуён же не зря капитан команды Гриффиндора по квиддичу! Со спортом у него всегда было хорошо.     Открывающий сезон матч в конце первого месяца обучения — дружелюбный больше и для разминки перед началом основных соревнований. Вечером накануне Джуён плюхается на кровать и достаёт из верхнего ящика тумбочки свой телефон. Тут, в Хогвартсе, он им пользуется не так уж и часто, потому что Интернет из-за высокой концентрации магии не работает, но связь есть, хоть и не самая лучшая. Он иногда звонит своим родителям, те ведь не волшебники и не могут связаться с ним другим способом.     Джуён устраивается поудобнее и благодарит бога за то, что Хёнджуну нравятся «магловские штучки», как выразился Сынмин за обедом. Теперь, когда у Джуёна есть ещё и чужой номер телефона, грех не воспользоваться такой ситуацией.     Пальцы стучат по клавиатуре, он набирает:     «Привет, ты придёшь завтра на матч?»     И хихикает, когда видит, что сообщение тут же прочитали. Сосед по комнате шикает на него и гасит основной свет, шурша простынями. А Джуёну без разницы: свет от экрана падает на лицо и слабо расползается по складкам одеяла. Он немного занавешивает полог кровати, чтобы не мешать спать другим и полностью погружается в ожидание ответа.     От Хёнджуна ему приходит лаконичное:     «Кто это?»     И Джуён не был бы Джуёном, если бы не:     «Тайный поклонник)»     А через секунду тут же сокрушается и стукает себя по лбу. Улыбающаяся скобочка — слишком магловская вещь, хоть некоторые волшебники и баловались телефонами. Теперь Хёнджун почти наверняка догадался, кто именно ему пишет...     На свой вопрос Джуён так и не получает ответа этим вечером, как бы он не ждал, бессонно ворочаясь в кровати.     

 ***

        Первый матч в этом году как и всегда открывает игра между Гриффиндором и Слизерином, это, можно сказать, традиция.     Джуён ходит перед матчем с метлой в руке у трибун и слегка нервничает. Он почти не сомневается в их победе, но беспокойный мандраж — извечный приятель перед самой игрой.     Трибуны полнятся, пестрят разноцветными шарфами и взволнованными лицами. У Джуёна много знакомых и каждый из них не удерживается от того, чтобы похлопать его по плечу и пожелать удачи. Он сталкивается и с Сынмином вместе с Гонилем. Сынмин как всегда чуть тянет уголки губ, желает ему:     — Надеюсь, вы проиграете.     Джуён смеётся:     — Спасибо.     Он знает, что Сынмин говорит не всерьёз, они всё-таки давно знакомы. Гониль, однако, не понимает и с удивлением уставляется на Сынмина.     Тот пожимает плечами:     — Всего лишь шутка, Гониль-хён, расслабься.     И они оба скрываются из вида.     Джуёну становится чуть спокойней от этого «надеюсь, вы проиграете», когда он вспоминает чужие слова, поднимаясь в воздух. Директор, с помощью магии увеличив громкость своего голоса, торжественно объявляет игру, говорит командам напутственные слова. Джуён осматривает трибуны: как он и ожидал, больше всего красных и зелёных шарфов, а синих и жёлтых меньше, они в основном затерялись между основных двух факультетов. Сейчас его, однако, не интересует ни Гриффиндор, ни Слизерин, а синий — Когтевран.     Он высматривает среди лиц с высоты знакомое. Ему найти хотя бы Джисока, а там и Хёнджун неподалёку будет. Если он, конечно, пришёл.     Начало игры объявляют раньше.     Джуён, не отступая от старых правил, пожимает руку капитану команды Слизерина — крепкому черноволосому парню в роли загонщика. Джуён прекрасно знает, что все бладжеры, которые тот отобьёт, непременно полетят в его сторону. Раньше это знание пугало, но спустя пару лет и несколько десятков игр с мыслью этой свыкаешься.     Джуён покрепче перехватывает черенок метлы, а затем звучит громкий свисток, сердце взволнованно подскакивает в груди — игра начинается.

 ***

        Снитч в его руке, как пойманный воробей, бабочка — трепещет своими крыльями, щекочет кожу так, что горячую ладонь сжать в кулак страшно: поломаешь хрупкие крылья.     Джуён дышит загнанно, отчаянно, всё лицо его красное, пот выступает на висках, и волосы к ним липнут. Ногу и бок всё-таки зацепили бладжеры, они ноют.     Джуён опускается на землю и его тут же сгребают в объятиях, не дают продохнуть, сжимают, а снитч в его ладони всё мягко трепещет и бьётся. Джуён хочет его отпустить, но знает, что пока рано.     Трибуны кричат, ликуют, а сторона Слизерина принимает молчаливое поражение. У них ещё будет шанс отыграться с другими факультетами, но матч против Гриффиндора всегда самый отчаянный и жаркий. Джуёну плевать.     Он растрепывает свои влажные от пота волосы, давая им просохнуть под сентябрьским ветерком, передаёт усмирившийся снитч тренеру и отделяется от команды. Все зрители медленно спускаются с трибун и уходят в сторону замка, поле, пустеет, становится тише. Джуён ждёт. Ему до клокочущего сердца надо знать: пришёл или нет?     Кто-то похлопывает его по плечу, позади раздаётся весёлый голос:     — Здорово ты его поймал! Я уже думал всё — Слизерин выиграет!     Джуён оборачивается, наталкиваясь взглядом на улыбающегося Джисока. Сердце вдруг радостно ускоряется, потому что за ним — Хёнджун.     — Да, это было на грани. Спасибо, — Джуён фыркает, вспоминая, что по счёту слизеринцы их неплохо обгоняли и пойманный снитч был единственной возможностью выиграть. Джуён не подвёл свою команду в этом.     — Нога не болит? — вдруг негромко спрашивает Хёнджун.     — Что? — Джуён глупо переспрашивает.     Его опять кто-то заключает в поздравительные объятия, и он откашливается — Чонсу. Всё внимание Джисока тут же переключается на последнего, а Джуён отступает на шаг и чуть не матерится. Понимает: нога, в которую попал бладжер, и вправду чертовски болит. А он этого даже и не почувствовал сначала: слишком был взбудоражен от выигрыша.     Хёнджун подхватывает его под руку:     — Тебе надо в больничное крыло.     Джуён холодеет от этих слов, но его тут же кидает в жар и румянец от близости Хёнджуна. Он неуверенно спрашивает:     — А может не надо?..     Хёнджун смотрит так, что сил сопротивляться у Джуёна больше не остаётся. В больничном крыле он, конечно, за всё время обучения бывал даже слишком часто из-за высокой травмоопасности квиддича. Но Джуён что в детстве ненавидел магловские больницы, что сейчас волшебные. В голове до сих пор огнём вспыхивают все воспоминания того, как он лежал в лазарете Хогвартса с переломами. Переломы срастались за одну ночь, но ночь эта была полна мучений...      Боже, пожалуйста, хоть бы это был просто ушиб.     Хёнджун предлагает помочь добраться до лазарета, но у Джуёна есть идея получше, и он со взмахом палочки и негромким «акцио» призывает свою метлу и ловко седлает её. Тянет Хёнджуна залезть, но тот стопориться:     — Зачем? Я вижу ты и сам спокойно можешь добраться уже...      — Ну как? — Джуён драматично взмахивает руками. — А если я потеряю сознание в воздухе?      Хёнджун качает головой, но всё же забирается на метлу с особой осторожностью, вцепляясь в плечи Джуёна почти до боли. Джуён беззлобно усмехается:     — Боишься?     — Есть немного, — бормочет из-за его спины Хёнджун. — Я на метле только один раз сидел и то на первом курсе. Не моё это...     Но договорить он толком не успевает — Джуён отталкивается здоровой ногой от земли, и они взмывают в воздух. Хёнджун шумно выдыхает, но в ужасе хотя бы не кричит, а Джуён не упускает возможности похвастаться своими навыками.     Он поднимает их высоко над трибунами и делает неторопливый круг у Чёрного озера, даёт Хёнджуну рассмотреть тот вид с высоты птичьего полёта, которым наслаждается сам каждый раз.     Солнце медленно катится к закату, краснеет вечерним румянцем и смущение его отражается на спокойной озёрной глади, лишь слегка колышимой осенним ветерком. Хёнджун поправляет на своей шее серебристо-синий шарф и ещё сильнее прижимается к Джуёну. Он явно боится, но больше всё же — наслаждается открывшимся пейзажем, от которого захватывает дух.     Деревья Запретного леса под ними пестреют сентябрьской листвой: красные, жёлтые, оранжевые, некоторые уже наполовину лысые, хмурые. Джуён осторожно направляет метлу ближе к Хогвартсу и кружит над ним, прикидывая, куда бы приземлиться.     Хёнджун выдыхает ему на ухо:     — А если мы упадём?     Джуён улыбается:     — Ну я вообще-то надеюсь, что ты наколдуешь что-нибудь и обеспечишь нам мягкую посадку. У тебя же одного обе руки не заняты.     В ответ ему смешливо фыркают.     Джуён садит их у теплиц, и уже оттуда до лазарета приходится добираться на своих двоих, благо Хёнджун его придерживает, не давая наступить на больную ногу.     Мольбы Джуёна оказываются услышанными. Ну почти.     У него и вправду не перелом, но трещина в кости, а на боку — пару синяков точно останется. По крайней мере, именно это обещает ему мадам Помфри.     Она даёт ему какую-то настойку, чтобы трещина как можно быстрее срослась и обязует сохранять постельный режим на больничной койке час, чтобы всё точно затянулось. Хёнджун решает остаться, присев у изножья кровати, чтобы Джуёну не было так скучно лежать тут одному.     Первые пару минут они неловко молчат, а Джуён кашляет от горького вкуса лекарства, пока Хёнджун не заговаривает:     — Знаешь, играть в квиддич у тебя получается гораздо лучше, чем варить зелья.     Джуён начинает давиться ещё сильней и сам же краснеет от этой своей реакции:     — Правда?     — Ага, — Хёнджун кивает.     Они опять замолкают, но Джуён не выдерживает первым:     — Прости меня за тот раз на уроке Зельеварения! Я правда тогда не уследил за эликсиром и должен был признаться, но почему-то подумал, что ничего страшного не произойдет и...     — Мерлин, — Хёнджун его перебивает. — Это ты меня извини, я тогда слишком на тебя вспылил из-за какой-то глупости. Просто, — он тяжело вздыхает, — я не привык так лажать на своём любимом предмете. Это было обидно.     — Могу понять, — Джуён успокаивается и даже начинает улыбаться. — Я бы тоже расстроился, если бы снитч на сегодняшней игре поймал ловец Слизерина, а не я.     Он ловит приподнятые уголки губ Хёнджуна, и замирает: сердце у Джуёна тюкает в груди отчаянно-взволнованно, пылает, жарит камином.     В этот день на больничной койке, пока у Джуёна зарастает трещина в кости, они сходятся на мире.    

***

    После того матча они сближаются: Хёнджун перестаёт корчить из себя неприступную ледяную горгулью, а Джуён пытается как-то исправиться и уткнуться носом в учёбу, особенно в книги по Зельеварению. Надо было как-то развеять чужое мнение о том, что он полный дурак во всём, что не касается квиддича и магловедения.     На просьбу помочь с учёбой Джисок ему отказывает, говоря, что он сейчас подтягивает Чонсу по Астрономии и вообще полностью погружён в своё индивидуальное репетиторство.     Предатель.     Джуён вздыхает и понимает, что придётся во всём разбираться самому. Он решает, что лучший способ стать умней — посещать библиотеку, и начинает наведываться туда вечерами, когда у него нет тренировок.      В основном Джуён читает пособия по Зельеварению в попытках хоть чуть-чуть подтянуться по этому предмету и не падать в грязь лицом каждый раз, когда он работает в паре с Хёнджуном над очередным зельем или эликсиром. Он кропотливо выписывает формулы, рецептуры и советы от опытных зельеваров.     Но и про чужой номер телефона Джуён не забывает. Пока Хёнджун не припёр его к стенке с разоблачением, Джуён решает, что шалость его всё-таки удалась, и продолжает написывать ему периодически сообщения. Они не слишком красноречивы и поэтичны: в основном пожелания хорошего дня или спокойной ночи, изредка — осторожные комплименты. Хёнджун всё это читает, но никогда не отвечает, впрочем, Джуёну и не нужно.     Близится зима и темняться начинает раньше. На Хогвартс обрушиваются жгучие морозы, и тренировки по квиддичу отменяют. Джуёна это расстраивает, свою неугомонную энергию резко становится негде выплеснуть, но он убеждает себя, что это даже к лучшему — у него теперь есть гораздо больше времени на дополнительную подготовку к урокам. Того и гляди он сдаст на неплохие баллы полугодовой экзамен по Зельеварению.     В один из дней Джуён снова засиживается в библиотеке допоздна. Стрелки часов мерно тикают, доходя девяти вечера, а учеников становится всё меньше и меньше. Сама библиотека обычно закрывается ровно в девять, но в последнее время мадам Пинс так прониклась рвением Джуёна к знаниям, что стала разрешать ему засиживаться допоздна при условии, что он сам запрёт библиотеку, когда будет уходить, а ключи спрячет за одной из картин на ближайшей стене.     Вот и в этот вечер в девять часов библиотека полностью пустеет, пока Джуён остаётся корпеть над фолиантами под тёплым светом настольной лампы, затерявшись среди высоких стеллажей и толстых стопок. Он сидит у окна и видит, как вьюга на улице завывает. В зимней темноте не видно ничего, и только проблески снежинок кружатся белыми пятнышками и стучатся в стекло.     Вид этот Джуёна отвлекает и расслабляет. Он решает передохнуть на пару минут и ложится щекой на раскрытый многотомник, от которого приятно пахнет старой бумагой. Сегодняшний день для Джуёна выдался непростым, с несколькими контрольными и особо потной практикой на Защите от Тёмных искусств, поэтому неудивительно, что он от усталости на секунду прикрывает глаза, а уже через минуту — проваливается в дрёму.     Он пребывает в своём мягком поверхностном сне и не слышит, как тяжёлая дверь скрипит, пропуская в полутёмную библиотеку ещё одного человека. Тот растерянно бродит, оглядываясь, а затем идёт на свет сквозь лабиринты стеллажей, подходя к столу Джуёна. Его мягко пихают за плечо, и приходится проснуться.     Джуён проморгивается и видит перед собой озадаченное лицо Хёнджуна. На нём нет мантии и привычной школьной формы, вместо них — мягкие домашние штаны и толстовка, а на ногах тапочки. Больше похоже на то, что Хёнджун готовился ко сну, но никак не к посещению библиотеки в столь поздний час.     — Джуён, что ты тут делаешь? — негромко удивляется Хёнджун, оглядываясь всё ещё в поисках библиотекарши.      — Учусь, мне доверяют ключи от библиотеки. Мадам Пинс ушла, если ты ищешь её, — Джуён не сдерживает зевок и потирает глаза.     — Учишься? — Хёнджун осторожно улыбается, подходит ближе, склоняясь над раскрытой перед Джуёном книгой. — И что же ты читаешь?     — Что-по по Зельеварению с мудрёным названием. Не хочу быть самым слабым в нашей группе, — неловко признаётся Джуён со вздохом и лёгким движением руки заправляет мешающиеся волосы за ухо. От какой-то наплывшей мягким пузырём неловкости он продолжает: — Вот сижу, выписываю тонкости приготовления напитка живой смерти. Профессор говорил, что собирается включить его в зачёт этой зимой, — Джуён по своей магловской привычке для наглядности подчеркивает тонкой линией пера название главы в книге и только потом понимает, какую ошибку совершил. На всех книгах — антивандальные чары.     Сообразить он ничего не успевает: книга вдруг оживает, обретает ничуть не мягкие зубы, и зажимает запястье Джуёна между своими бумажными челюстями. Он вскрикивает от боли и пытается выдернуть руку, но книга как голодная агрессивная дворняжка — только рычит и усиливает хватку.     — Чёрт тебя побери! — Джуён вскакивает на ноги, сшибая стул, и пытается нащупать свою палочку, которая закатилась куда-то под длинные свитки пергамента на столе.     Хёнджун ошеломлённо замирает, но лишь на секунду, прежде чем испуганно настоять:     — Да замри же ты! — и выхватить из кармана штанов уже свою палочку. Выкрикивает первое, что приходит в голову: — Остолбеней!     И это каким-то чудом срабатывает.     Джуён выдыхает сквозь зубы, когда чувствует, что челюсти перестают сжиматься на его руке. С болезненным стоном, он разжимает их и стаскивает с запястья книгу, откинув её на стол. Тут же принимается растирать кожу, болезненно шипя. Хёнджун бросается к нему:     — Дай посмотрю. — Джуён перестаёт виться от неприятных ощущений и терпит, давая рассмотреть повреждения. Пару кровавых неглубоких проколов от зубов и покраснения. Возможно, даже останутся синяки. Не так уж и критично, но всё равно — больно. — Жить будешь, — выносит вердикт Хёнджун и шепчет какое-то заклинание, которое проходится холодком по повреждённому запястью и притупляет мучения. Джуён наконец расслабляется:     — Боже, ноги моей здесь больше не будет...     Они переглядываются с Хёнджуном, молчат секунду, а потом одновременно заливаются в тихом хихиканье.      — Спасибо, — отсмеявшись, благодарит Джуён, а потом переводит взгляд на книгу в чужих руках. — Кстати, ты так и не сказал, зачем пришёл.     — Я заходил сегодня утром в библиотеку и случайно вынес книгу. А сейчас начал разбирать школьную сумку и только это заметил. Решил вернуть, пока не поздно, а тут ты.     — А тут я, — Джуён улыбается. — Я в последнее время стал хорошо ориентироваться в библиотеке, давай помогу пристроить твою книгу на нужную полку. По какому она предмету?     — По Трансфигурации, — Хёнджун от помощи не отказывается и зачитывает Джуёну фамилию автора, а потом позволяет вести себя по сумрачным стеллажам, забитым книгами. Чем дальше они отходят от стола с включённой лампой, тем гуще становятся тени, но полная тьма никак их не поглощает — под потолоком летают, шелестя светящимися крыльями, книжные моли. Хёнджун читал, что они заводятся из слежавшейся пыли на особо старых фолиантах и для книг безопасны, максимум — могут прогрызть мантию засидевшегося ученика. А ещё иногда они указывают путь к нужным книгам: Хёнджуну так несколько раз точно помогали.      Сейчас, однако, ему эти слабо светящиеся проводники не нужны — у него есть Джуён, который ведёт его вглубь учебной секции и ориентируется по каким-то одному ему известным знакам.      Наконец они замирают на середине одного из стеллажей рядом с высокой стопкой пыльных книг.      — Вот, — довольно говорит Джуён указывая вверх, — как раз пустующее место для твоей книги.      И вправду: на шестой полке среди ровного ряда просвет, выбоина — не хватает чего-то. Джуён вызывается помочь, забирая у него толстый том по Трансфигурации и поднимаясь по специальной приставной лестнице, чтобы поставить книгу на место. Та идеально заполняет пробел.      Хёнджун достаёт из кармана телефон и проверяет время, понимая, что в ближайшие полчаса им следует уже быть в гостиных своих факультетов, иначе есть риск получить нагоняй от Филча. На экране блокировки всплывает уведомление о непрочитанном сообщение от контакта «тайный поклонник». Сообщение отправлено днём во время обеда. Хёнджун читает его и усмехается. Переводит взгляд на Джуёна, который уже стоит рядом, оттряхивая от пыли руки. Он вдруг спрашивает его в лоб:     — Это ведь ты последние несколько месяцев пишешь мне сообщения?      — Что? — Джуён торопеет и пытается казаться невозмутимым, но краснеющие щёки и беспокойный взгляд его выдают. Хёнджун мягко улыбается, а потом нажимает кнопку, отправляя только что набранное сообщение.     В кармане брюк Джуёна что-то пиликает. Он растерянно достаёт телефон, перечитывает своё дневное сообщение Хёнджуну:    «У тебя красивые глаза».      И ответ на него, пришедший только что:    «Спасибо, Джуён».     Он сглатывает, отводит взгляд и растерянно начинает бормотать:     — Извини, я просто хотел...     — Молчи, — Хёнджун с мягкой улыбкой затыкает его, а потом делает шаг, заставляя Джуёна тем самым инстинктивно отступить назад. Спина упирается в полки, в нервно выступающие корешки книг, когда Хёнджун, чёрт возьми, целует его.     Джуён застывает, не дышит, кажется, и чувствует движение чужих губ на своих. Когда тонкие пальцы Хёнджуна скользят по его острым плечам, шее, а затем зарываются в волосы, оттягивая пряди у корней, Джуён наконец понимает, что происходящее — не красочный сон, не действие какого-то заклинания, а реальность. Становится невероятно легко, он мгновенно оттаивает, цепляется за ткань толстовки на чужой спине. В груди всё ширится, сердце взволнованно бьётся, нагревается тёплым комом. От Хёнджуна дурманяще пахнет свежей, щиплющей кончик языка мятой. Джуён готов уткнуться носом ему в шею, слизать с чужой кожи этот запах, укусить, но сдерживает свои влюблённые порывы.      Хёнджун отстраняется. Они оба дышат загнанно, шумно, тяжело, отчаянно переглядываются в полумраке. Он вдруг говорит со смешком:     — Ты правда хотел соблазнить меня своими знаниями по Зельеварению?     Джуён зависает на секунду, а потом обижается и начинает дуться:     — Не смейся! — ноет он, ёрзая, когда уголок какой-то книги начинает неприятно впиваться ему между лопаток. Жмётся ближе, сталкивает дыхание между из губами и понижает голос: — В конце концов, это ведь сработало?      Хёнджун улыбается и слегка наклоняет голову в согласии. Смех его — щекотливое чувство в животе Джуёна и лёгкое головокружение.     Касания — горячая тяжесть, оседающая на голой коже.     Когда их губы вновь сталкиваются вместе, в голове проскальзывает сторонняя мысль о том, что нагоняй от Филча — не такое уж и страшное наказание. Более того, библиотека сейчас закрыта и сюда до самого утра точно никто не сунется.     И всё-таки Джуён не дурак, планы у него — самые работающие, как бы Джисок не смеялся.