Проклятый дар

      — Нале-во, шагом марш! — командовал прапорщик, угрюмо смотря из-под своей надвинутой на глаза фуражки на юных менвитов, синхронно марширующих по плацу.       Сержант Кау-Рук, коротко стриженый русоволосый парень, шагал среди прочих, однако мысли его были далеко отсюда. Он был голоден, как все курсанты здесь, и с нетерпением ожидал полноценного сытного обеда. Надо сказать, кормили их здесь гораздо лучше, чем в школе: правительство Рамерии не скупилось на содержание завоевателей других планет.       — Вольно! Свободны! — крикнул пожилой менвит, и его подопечные, как по команде, ринулись к корпусу, где находилась столовая.       Вкусный мясной суп, овощи на второе и тонизирующий напиток — всё что необходимо хорошему солдату. Иногда, в праздничные дни им выдавали немного полезных сладостей для поддержания духа, как говорили.       «И когда уже нас допустят работать на вертолётах» — размышлял Кау-Рук, доедая свою порцию. Его мечтой было управлять летающим транспортом, а не изо дня в день прочёсывать один и тот же плац под окрики хмурого прапорщика.       После небольшого обеденного отдыха снова шли занятия, на которых курсанты изучали устройство оружия, которое предстояло им носить, а также практиковались в меткости в тире. Менвит знал наизусть устройство лучевого пистолета: аккумуляторная батарея в ручке да кристалл в основании ствола, который и производил невидимый смертоносный лазерный луч. Сверху на стволе для удобства прицеливания был размещён лазер в видимом спектре.       Кау-Рук прошёл мимо новобранцев, которые неумело палили куда-то в сторону мишеней и остановился у своего сектора. Вынув пистолет из кобуры, он эффектно покрутил его в руках. Этого никто не заметил, к сожалению нашего героя, однако он остался вполне доволен собой. Сделав серию метких выстрелов, парень поставил «лучевик» на предохранитель и отправился в казарму.       После ежедневных обязательных тренировок солдаты развлекались как могли. Часть из них собиралась в зале отдыха, чтобы погонять в карты и обсудить нелюбимых старшин, другие продолжали тренироваться, третьи под видом неотложных дел сбегали в город, где пьянствовали и клеились к красивым девушкам. Кау-Рук любил запираться в своей комнате и читать техническую литературу по управлению вертолётами: он хотел подготовиться к полётам ещё до зачисления в лётную роту. Зачастую он так и засыпал с книжкой в руке, не забыв, однако, снять на ночь с зарядки аккумулятор своего пистолета.       ***       Однажды, завтракая в столовой, Кау-рук услышал разговор своих сослуживцев, сидящих за соседним столом.       — Слышал, сегодня прапор говорил, что отдаст нас на попечение генералу Баан-Ну.       — Тому рыжему орре?       — Ему самому. Он командир воздушного флота, наконец-то нас допустят к вертушкам.       «Интересно, почему они его так называют» — подумал менвит, но виду не подал, продолжая невозмутимо завтракать.       В этот раз рота пришагала не на привычный и всем надоевший плац, а на стоянку для вертолётов. Парень немного отстал, рассматривая фюзеляжи машин и их широко раскинутые винты. «Вот это мощь» — с восхищением думал он. Ему не терпелось забраться внутрь и опробовать все возможности этой техники.       — Сержант Кау-Рук, — послышался противный тянучий голос, — попрошу не нарушать строй.       Менвит поднял глаза и встретился взглядом с генералом. Его вечно недовольное лицо, покрытое шрамами, говорило о том, что он прошёл через боевые действия, и вероятно, не единожды. Гладко уложенная рыжая борода могла бы украсить лицо этого человека, если бы не скривившиеся в отвращении ко всему вокруг губы.       Совсем рядом пролетел белый вертолёт с ярким красным принтом в виде стрел и чуть не завалился на бок, едва не задев рыжего генерала, который инстинктивно пригнулся.       — Эй там, поаккуратнее! — выкрикнул он, грозя кулаком вслед улетающему. — Разобьёшь мою любимую тачку — убью!       «Этот человек только учится, зачем так ругаться? И вправду рыжий орра, — сочувствующе подумал Кау-Рук. — Только почему он использует не обычные учебные вертолёты, а личный транспорт генерала?»       На уроках курсанты внимательно изучали устройство вертушек, модели и технику управления ими. С запоминанием моделей у русоволосого менвита были некоторые проблемы, и он часто допускал в подобных заданиях ошибки.       — Ты что, не можешь отличить MN-600 от MN-31-480? Серьёзно? — сидящий рядом ученик повернулся к Кау-Руку со слегка снисходительным выражением лица.       — А ты что, думаешь это легко? — ответил уязвлённый этим вопросом парень.       — У первого втулка цельнометаллическая, а у второго балка длиннее и стабилизатор другой формы.       Наш герой сразу проникся уважением к тому, кто способен был запоминать цифры в названиях моделей без особого труда.       — Кау-Рук, — протянул он руку соседу.       — Мон-Со, — также коротко ответил тот, пожимая протянутую руку и снова устремляя свой взгляд на доску, где учитель расписывал параметры передачи двигателей.       Генерал Баан-Ну с первых же дней не понравился Кау-Руку. Этот «рыжий орра» постоянно его критиковал за малейшую оплошность и за своевольный нрав. Он хотел, чтобы его подчинённые беспрекословно выполняли его приказы, а «наглый юнец» постоянно делал всё наперекор ему, и это его злило.       Благодаря своему таланту парень довольно быстро освоил управление начальными учебными моделями вертолётов и пересел на более продвинутый транспорт. Часто он оставался после основных занятий, чтобы подольше потренироваться в искусстве пилотирования. Ему хотелось достичь в этом деле высот не для того, чтобы понтоваться перед сослуживцами, хотя он и не был против этого; однако в первую очередь он испытывал истинное наслаждение от того, как машина послушно откликается на повороты ручки и нажатия педалей. Менвит чувствовал, что в этом его призвание.       Как-то раз на таких дополнительных тренировках Кау-Рук заметил белый вертолёт в отдалении, который отрабатывал авторотацию и повороты креном. Ему захотелось побесить нелюбимого генерала и он, выполняя немыслимые виражи, на полной скорости подлетел к нему. Вертолёт, неожиданно для менвита, сорвался с места и устремился куда-то вдаль. Удивлённый парень потянул на максимум ручку газа и принялся догонять беглеца, который постоянно поворачивал и менял направление. «Кто же за рулём? Непохоже на поведение Баан-Ну». Тот бы по радиосвязи начал своим противным голосом отчитывать непослушного курсанта, но вместо этого пилот, будто в страхе, пытается убежать от погони.       Кау-Рук не отставал и на мгновение пролетел перед лобовым стеклом соперника. Зелёная форма, короткие чёрные волосы, паника в глазах — вот что на долю секунды увидел менвит. «Арзак? В машине генерала? Вероятно, это его личный слуга» — решил парень. Белый вертолёт был гораздо быстрее того, который пилотировал курсант, и легко ушёл от преследования. Приземлившись на свою площадку, Кау-Рук увидел, как Баан-Ну, раздавая арзаку подзатыльники, уводит его в казарму. Юноше даже стало как-то жалко этого слугу, который из-за него получил по шее. Менвит решил больше не устраивать догонялки с вертолётом генерала, в которых и так не было смысла в виду совершенства белой машины по сравнению с вертолётами курсантов.       ***       — Сержант Кау-Рук, вы понимаете, почему я вас вызвал к себе?       «Вообще без понятия, тебе-то лучше знать» — мысленно с сарказмом отвечал парень. Он стоял перед массивным деревянным столом, за которым сидел генерал и листал какие-то важные бумаги.       — Вы способный человек, это всем известно, — сохраняя деловой тон, продолжал Баан-Ну, — однако вам недостаёт исполнительности. Если вы собираетесь продвигаться по службе, подумайте о том, какой пример вы будете подавать своим подчинённым, — посмотрел он на парня, видимо, ожидая ответа.       — Не всегда нужно слепо следовать указаниям старших, — ответил Кау-Рук, скучающе смотря в высокое окно на взлетающие «хелики».       — Хотите сказать, что вы умнее старших? Учтите, ранг даётся не за просто так, а за опыт, — произнёс рыжеволосый вояка. — Ручку и бумагу, сейчас же, — скомандовал он кому-то.       Из-за стеллажа вышел человек с короткими чёрными волосами и безжизненным выражением лица. Типичный арзак, ничего удивительного. В руках он держал стопку чистых листов и красивую авторучку с золотым узором.       «Да, это он был в машине генерала» — узнал его Кау-Рук. Взгляд его, перемещаясь по лицу арзака, вдруг остановился на его губах.       Шрам. Абсолютно такой же шрам, как у его друга Ильсора.       Поражённый менвит не мог оторвать взгляда от арзака. У брюнета не было запоминающихся черт лица, да и его длинные волосы обстригли при зачислении в армию, как и у многих других новобранцев, поэтому Кау-Рук не признал его тогда, на полигоне.       Ильсор заметил пристальный взгляд сержанта, аккуратно посмотрел на него так, чтобы этого не увидел Баан-Ну и едва заметно кивнул головой.       «Он в сознании» — успокоился русоволосый менвит.       Генерал дописал бумагу, поставил печать и протянул Кау-Руку.       — Выписываю вам повышение, но с условием, что вы будете исполнять приказы, а не своевольничать. И да, чтобы больше не опаздывал на тренировки, — он внезапно перешёл на «ты», видимо, посчитав ниже своего достоинства уважать этого выскочку.       — Слушаюсь, мой генерал, — ответил молодой менвит, покидая кабинет. Напоследок он обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на Ильсора, который по-прежнему стоял в позе подчинённого и слушал речь военного.       ***       Вечером Кау-Рук, как обычно, читал техническую литературу, развалившись на кровати, как внезапный стук в дверь заставил его подскочить. Сержант тут же начал прятать «запрещёнку», распихивая книги и еду под кровать и в походный рюкзак. Курсанты уже привыкли к неожиданным визитам коменданта, поэтому действия менвита были отработанными. Стук повторился, но теперь парень был готов и открыл дверь. На пороге вместо строгого коменданта стоял Ильсор. Лицо его сияло от счастья. Друзья, не говоря ни слова, крепко обнялись. После стольких лет разлуки, они наконец-то оказались вместе.       — Ты специально сказал мне тогда, чтобы я пошёл в космонавты? Ты знал? — первое, что спросил Кау-Рук у арзака.       — Нет, я не знал, что ты зачислишься именно в эту часть, — честно ответил тот, сидя на кровати и попивая чай. — Ах, столько всего произошло за эти годы… — брюнет даже не знал с чего начать. — Ты видел, как меня на вертолёте генерала преследовал какой-то менвит? Я чуть со страху ноги не отбросил. Мой генерал не простил бы мне хоть малейшую царапину на его любимой «лошадке».       Менвиту стало неловко за своё безрассудное поведение.       — Прости, мой друг, это был я, — опустил он глаза в пол. — Я ни в коем случае не хотел сломать ему транспорт, мне просто было любопытно.       — Ну конечно, кто ещё это мог быть. Ты не меняешься, всё такой же безумец, — улыбнулся Ильсор.       — Ты лучше расскажи, в чём заключается твоя, ну… работа, — попросил Кау-Рук.       — Помогаю генералу по мелочам, выполняю бытовые задания. Ещё занимаюсь инженерным делом, я убедил господина в том, что это крайне необходимое занятие. Сам понимаешь, без этого я жить не могу, — ответил арзак.       Повисло молчание.       — Он с тобой хорошо обращается? — нарушил молчание курсант.       — Вполне. Правда, он весьма раздражительный и его несложно вывести из себя, — понизил голос брюнет, будто боясь, что Баан-Ну услышит его, — однако он считает, что я очень ценный слуга. Отправляет меня на различные курсы, чтобы я получал навыки. Кормит неплохо, натуральное мясо у нас часто бывает.       При словах «натуральное мясо» в душе менвита начала подниматься некая зависть. «Может и мне стать слугой?» — промелькнула у него в голове мысль. Но перспектива послушно выполнять любые приказы хозяина за еду была ему отвратительна. Он даже мысленно пожалел Ильсора, которому приходится с этим сталкиваться каждый день.       — Мне пора идти, нужно готовить ужин, — встал арзак и направился к выходу.       — Разве его не кормят в солдатской столовой? — поднял брови Кау-Рук, открывая дверь.       — Он предпочитает домашнюю еду, приготовленную мной. Ещё увидимся! — крикнул напоследок Ильсор, исчезая за дверью.       «Мой друг стал домработником для капризного генерала. Не хотел бы я себе такую судьбу. С другой стороны, он жив и здоров, по крайней мере пока что. Мы можем видеться, и это главное».       ***       Отношения Баан-Ну и Ильсора с натяжкой можно было назвать нормальными, по сравнению с другими рабовладельцами. Утро арзака, как правило, начиналось с ранним восходом звезды. Проснувшись и приведя себя в порядок, он тихонько, чтобы не разбудить сладко спящего в соседней комнате генерала, пробирался на кухню. Поставив кастрюлю на огонь, брюнет принимался готовить свою фирменную злаковую кашу, которую обожал рыжий солдат. Затем он, вскипятив чайник, заваривал ароматный фруктовый чай. Накрыв на стол завтрак на две персоны, Ильсор заходил к Баан-Ну со словами:       — Мой генерал, пора вставать.       Ворча, менвит нехотя поднимался с постели и шёл умываться, по пути, как обычно задев рукой дверь или торчащую ручку и выругавшись от этого. Завтрак тоже не происходил без казусов и придирок. Отхлебнув чай, генерал коротко произносил:       — Горячий.       Ильсор, не желая испытывать терпение хозяина, тут же принимался остужать напиток, чтобы Баан-Ну не обжёгся. Бывали дни, когда менвит отодвигал тарелку в сторону со словами: «Гадость какая, есть невозможно», и тогда арзак, натянув на себя виноватое выражение лица, втайне радовался, что ему достанется двойная порция завтрака.       После приёма пищи генерал, побегав по квартире с криками «Ильсор, где мои брюки? Ильсор, куда ты положил мой мундир?», одевался, и брюнет расчёсывал его непослушные рыжие волосы и бороду, ровно и красиво укладывая их.       Днём арзак либо таскался за хозяином, подавая ему письменные принадлежности, либо обучался различным навыкам, например, управлению вертолётом. Таким образом у Баан-Ну появлялись домработник, личный водитель и даже парикмахер в лице одного Ильсора, что не могло не радовать менвита: один раб требовал меньше оплаты труда, чем целый взвод слуг.       Обедали они, как правило, в солдатской столовой. Генерал не жадничал в вопросах питания раба, поэтому брюнет питался вполне себе сносно. Рыжий военный понимал, что ухудшенное здоровье не позволит Ильсору выполнять все его приказы в полной мере, поэтому старался не доводить состояние арзака до критического, как часто делали недобросовестные рабовладельцы.       Баан-Ну нечасто применял гипноз к своему слуге. Зачем лишний раз напрягаться, если арзак и так сделает всё, что он желает. Однако в некоторых ситуациях, таких как секретное заседание главнокомандующих или личные дела, генерал не хотел, чтобы Ильсор узнал лишнее, поэтому вводил его в бессознательное состояние. По крайней мере, он так думал. Наученный брюнет лишь делал вид, что он послушная марионетка, в то время как всё видел и запоминал.       В выходные дни менвит иногда выпивал лишнего, и тогда в нём просыпалась излишняя болтливость, что, однако, не сулило ничего хорошего. Каждый раз, когда хозяин посылал Ильсора в магазин за спиртным, арзак понимал, что его сегодня ждёт.       Приняв в себя стакан-другой, Баан-Ну подзывал слугу и говорил:       — Смотри мне в глаза, повинуйся мне. Всё, что я тебе скажу, ты не услышишь.       Услышит. Непременно услышит. Но стоит ли оно того? Порой брюнет на самом деле хотел поддаться гипнозу, дабы не знать той информации, что на него вываливал пьяный менвит.       — Ты думаешь, генералом быть так просто? Сиди себе в кабинете, да подписывай бумажки, — начались словоизлияния, длительно сдерживаемые в трезвом состоянии. — Ты даже не представляешь, через что я прошёл. Чудом живой оттуда вышел.       Ильсор понимал, что речь идёт о том самом продолжительном противостоянии между менвитами и арзаками. В той войне полегло много людей с каждой стороны. Брюнет родился после того, как эти события утихли, однако слышал о них со слов старших родственников.       — Ты, юнец, никогда не был на поле битвы. Вот как ты получил свой шрам? Дай угадаю, не был достаточно учтив с каким-то менвитом, и он тебе врезал? Фигня это всё, — просипел уже спитым голосом Баан-ну, — вот я в твоё время…       Генерал доставал из стола фотографию красивой молодой арзачки с длинными светлыми волосами и подолгу смотрел на неё. Со слов хозяина Ильсор знал, что это его девушка по имени Лора. Была.       — Мы могли бы жить вместе долго и счастливо, но враждебная планета… — солдат обхватил голову руками. — Её больше нет. Я отомщу вселенной за её гибель. Я покорю каждую планету во вселенной ради неё! — в порыве эмоций Баан-Ну резко ударил кулаком по столу. Брюнет еле сдержался, чтобы не дёрнуться от неожиданности, ведь он сейчас не должен ничего чувствовать.       Любопытство распирало Ильсора, однако менвит был немногословен и никогда не рассказывал подробности гибели своей возлюбленной.       Генерал взглянул на безжизненное лицо своего слуги, сидящего перед ним.       — Ну и что ты молчишь? — недовольно произнёс он. — Ах да, это же я наложил на тебя гипноз. Очнись, мой раб.       Наконец-то. Мышцы лица и шеи затекли, пока арзак изображал послушную марионетку. Ильсор внезапно для себя подошёл к своему господину и слегка обнял его.       — Это ещё что такое? — удивился менвит, однако не прогнал слугу прочь.       — Мой генерал, вы говорили о чём-то, — арзак тщательно подбирал слова, чтобы не выдать себя. — Вы выглядите подавленно, а значит говорили о чём-то тяжёлом для вас. Я искренне хочу вас поддержать.       — Да пошёл ты, Ильсор, — бросил Баан-Ну, но без злобы в голосе. Ему в глубине души нравилось, когда этот юный парниша беспокоился не только о его физическом, но и о душевном состоянии.       Однако не все вечера проходили так же гладко. Когда генерал уставал от бесконечных совещаний и придирок вышестоящего начальства, он становился крайне раздражительным. Любая мелочь могла вывести его из равновесия.       — Ильсор, куда ты положил мою одежду? Я ещё раз повторяю, куда ты положил мою одежду?! — всё больше и больше заводился Баан-Ну.       — Мой генерал, вы же вчера… — услужливо начал подсказывать парень, как тут же получил сильную пощёчину. В который раз. Снова ему ходить пару недель с «фонарём» на пол-лица.       — Почему ты не можешь хоть раз сделать так, как я тебя прошу, никчёмный ты слуга!       Чтобы ещё больше не злить хозяина, брюнет уходил в свою комнату и старался сидеть тихо и не высовываться. Спустя некоторое время менвит остывал и его начинала мучать совесть. Войдя в комнату, он садился рядом с заплаканным арзаком и виноватым голосом начинал говорить:       — Ильсор, ну что ты, в самом деле. Прости старого дурака, ну вспылил маленько, с кем не бывает, перестань реветь.       Рука Баан-Ну гладила слугу по голове, в то время как парень чувствовал себя как на иголках, ожидая внезапного изменения настроения хозяина.       Иногда совесть мучала солдата настолько сильно, что он, не зная, как утешить раба, доставал бумажник и протягивал купюру немаленького номинала Ильсору. Уж что-что, а язык денег генерал понимал лучше всего другого.       — Возьми, купишь себе что-нибудь, — бормотал он, чуть ли не насильно всовывая бумажку в руки юноше.       Когда арзак выезжал в город за очередной закупкой продуктов, он не тратил эти деньги на себя. Вместо этого он, накинув на себя капюшон, чтобы стать незаметнее, проходил какими-то странными дворами и скрывался в трущобах. Там, в подпольном баре, Ильсор жертвовал деньги партизанскому движению арзаков, чтобы помочь в битве за освобождение народа. Многие члены этой организации втайне завидовали брюнету, ведь не каждый способен был вносить столь значительную сумму в фонд. Юноша также делился ценными сведениями, подслушанными на заседаниях, однако о личной жизни генерала предпочитал умалчивать: это не имело никакого отношения к делу, да и просто распространять такое было бы некрасиво с его стороны.       Вечером, по обыкновению, наложив гипноз на слугу, Баан-Ну зачитывал ему свои гениальные произведения. Слушая фэнтези о гигантских драконах, великанах-рыцарях, храбро сражающихся с дикими людоедами, о далёких планетах, где опасность подстерегает героев на каждом шагу, Ильсор думал: «Тебе бы в писатели идти, а не в военные. Глядишь, стал бы известным автором, получил бы славу и призвание, чем торчать в этой дыре». Генералу не нравилось, что его раб всегда отвечает односложно и с восхищением, когда тот спрашивает его мнение о книге, однако он не готов был поделиться своим сокровенным увлечением с арзаком в сознании.       Ложась спать, менвит засыпал не сразу, а некоторое время ворочался в постели. В некоторые дни, когда бессонница мучала его особенно сильно, он, ворча себе под нос, вставал и шёл на кухню за успокоительным. Затем так же возвращался к себе, не обращая внимания на сидящего в соседней комнате Ильсора, который починял рваную одежду хозяина. Когда брюнет думал, что Баан-Ну спит крепким сном, в дверях появлялся генерал в пижаме и спросонья говорил:       — Ильсор, я слышал шум в кладовке. Иди проверь, наверняка это грабители.       — Мой генерал, вы хотите, чтобы ваш верный слуга пал храброй смертью от рук разбойников? — не мог удержаться от шутки арзак.       Судя по выражению лица рыжего менвита, он понял, что сказал это зря.       — Иди давай! — повысил голос генерал, и Ильсору ничего не оставалось, как встать и направиться в тёмную кладовую, где либо никого не было, а шум слышался лишь в больном воображении Баан-Ну, либо на полу сидел ранвиш и ковырялся в мешках, надеясь найти себе пропитание. Арзак аккуратно, стараясь не навредить животному, направлял его к выходу, на прощание дав ему остатки от своего ужина, которые он сохранял именно для таких случаев.       Глядя на то, как менвит прячется под одеялом от воображаемых разбойников, Ильсор еле удерживался от смеха и отворачивался, чтобы Баан-Ну не увидел этого. Наконец, убедившись в том, что господину ничего не нужно, брюнет уходил к себе в комнату и ложился спать. Так проходил день за днём в доме генерала.       ***       В один день Ильсор не пришёл к Кау-Руку, несмотря на назначенную встречу. У курсантов сегодня должен быть экзамен по вождению вертолётов, который проводит лично Баан-Ну, и арзак обещал поддержать своего друга, но по какой-то причине не явился. Разочарованный менвит вышел на улицу прогуляться после усердных занятий, чтобы освежить мозги и развеяться.       На посадочной площадке Кау-Рук увидел Ильсора, убирающего мусор и опавшие листья, чтобы подготовить участок к экзамену. На глазах арзака почему-то были тёмные очки.       — Привет, друг, — подбежал к брюнету курсант. — Почему ты не пришёл ко мне, у тебя что-то произошло?       — Мой генерал заставил меня убираться перед полётами. Прости, — тихо ответил парень, продолжая сметать в кучу листья.       — Ты вроде никогда не отличался светочувствительностью, зачем тебе это? — спросил менвит про очки.       — Дневной свет сегодня сильнее, чем обычно, — всё так же тихо сказал арзак.       Нехорошие подозрения закрались в голову Кау-Рука.       — Сними очки.       Ильсор проигнорировал эти слова, продолжая складывать мусор в мешки, и лишь чуть больше сгорбился, чем обычно.       — Сними очки. Это приказ, — повысил голос менвит.       При слове «приказ» брюнет дёрнулся и машинально сдёрнул с себя очки, не успев понять, что происходит.       — Так я и думал, — сказал курсант, увидев синяк под глазом.       — Пожалуйста, не нужно устраивать разборки, — взмолился Ильсор. — Он сильнее тебя, ты пострадаешь. Подумаешь, синяк. Не нужно устраивать побоище, прошу.       — Хорошо, бить не буду, — невозмутимым голосом ответил Кау-Рук и направился к вертолётной площадке, где уже собралась его рота.       Арзаку показалось подозрительным, что его друг так легко отказался от своих планов. Однако по лицу менвита было ясно, что он задумал какую-то пакость.       Курсанты отлетали без происшествий. Баан-Ну был строгим экзаменатором и придирался ко всем без разбору, аргументируя это тем, что в его роте должны остаться лишь самые лучшие бойцы. Все уже были аттестованы, остался только Кау-Рук, которого генерал оставил на самый последний момент по понятным причинам.       — Мы можем договориться о цене? — спросил русоволосый менвит, когда очередь дошла до него.       — Надеешься таким образом сдать экзамен? — глаза рыжего «орры» жадно заблестели.       — Нет, речь идёт об Ильсоре.       Блеск в глазах генерала потух.       — Оставь ты это. Думаешь, я не вижу, как ты отчаянно пытаешься переманить моего слугу к себе? Да я в него столько денег вложил, что ты не откупишься своей жалкой стипендией. Полезай в вертолёт!       «Не сработало, а чего я ещё ожидал» — с неким разочарованием подумал Кау-Рук, садясь в машину. На второе сидение сел Баан-Ну.       «Мирного решения не будет».       Весь полёт рыжий менвит критиковал всё происходящее, чем изрядно надоел курсанту.       — Ручку от себя, а не на себя. Снизь скорость. Выровняй крен, — говорил генерал с выражением лица, которое можно интерпретировать как «какие все идиоты, один я умный».       «Как же ты меня достал» — думал сержант. В самом деле, он весь год летал спокойно без сопровождения, попадал в сложные ситуации, но каждый раз выбирался. С чего бы сейчас ему нужны такие банальные советы?       — Уменьши угол тангажа, не видишь что ли, что нос запрокидывается, — монотонно бубнил Баан-Ну. Кау-Рук ничего не ответил, лишь сильнее потянул на себя рычаг, отчего нос машины задрался ещё сильнее.       «Достойнейшие нужны тебе? Я покажу, на что я способен» — усмехнулся курсант.       — Отпусти рычаг немедленно! — в суровом голосе генерала проскочили едва заметные нотки тревожности.       «Ага, как же» — молодой менвит потянул на себя рычаг до упора. Земля ушла из виду, вертолёт встал почти вертикально. Баан-Ну мёртвой хваткой вцепился в кресло, потеряв дар речи.       «Что такое, неужели наш храбрый полководец струсил от высшего пилотажа? Получается, в управлении вертолётом я достойнее него?» — самодовольно подумал Кау-Рук, блестяще выполняя мёртвую петлю в воздухе под восторженные возгласы и аплодисменты ещё не разошедшихся по комнатам курсантов.       — Это тебе за Ильсора, — ликующе прокричал в рацию сержант, плавно отпуская рычаг. Машина начала выравниваться и снижаться.       — Лора… Нет, только не снова… За что ты так со мной, — прошептал Баан-Ну, но пилот его не услышал.       Вертолёт аккуратно приземлился на траву, и из него вывалился генерал, который был бледнее обычного. Следом выскочил русоволосый менвит и направился к сокурсникам.       — Во, красава, как ты его. Будет знать, рыжий орра, как нас валить, — услышал он восхищённые возгласы из толпы. Некоторые пожимали ему руку, другие одобрительно кивали головой ему вслед.       Ильсор занимался мытьём полов, когда его хозяин с отрешённым взглядом ввалился внутрь.       — Ильсор, смотри мне в глаза, повинуйся мне… — начал генерал, но силы взгляда его не хватало. Махнув рукой, он, не раздеваясь, в верхней одежде зашёл к себе в комнату, запер дверь за собой и не выходил до самого вечера.       Кау-Руку он всё-таки поставил «зачёт», однако поднимать руку на своего раба больше не рисковал.       ***       Арзак-астроном сидел за компьютером и работал. Сотни, тысячи чисел и данных проходили через монитор и записывались на диск: температура звёзд, альбедо планет, атмосферный состав и многое другое. Автоматическая программа в реальном времени выводила различные графики на экран, и людям оставалось только следить за ними.       Учёный заметил пик на графике радиоволновой активности, что привело его в недоумение. Значение было слишком большим для планеты. Быть может, астрономы по ошибке навели телескоп на какой-нибудь квазар или радиогалактику? Арзак проверил координаты в точности до угловых секунд — всё сходилось. От далёкой экзопланеты исходил аномально завышенный радиоволновый фон.       Учёный отошёл от монитора и буквально влетел в помещение, где другой арзак-техник следил за состоянием самой механики телескопа.       — Бел ли орра! — вскричал он, что дословно можно перевести как «чёрт, что это?». На лице техника появилась заинтересованность и он пошёл с коллегой проверять данные.       Так и была открыта очередная экзопланета, которую назвали Беллиорой. Руководство космической организации, которое полностью состояло из менвитов, решило, что данное небесное тело — отличный кандидат на изучение. Под «изучением» подразумевалось, конечно же, колонизация и, если потребуется, порабощение коренных видов планеты.       На заседании высших военных чинов честь покорять неизвестную планету выпала Баан-Ну. Ильсор никогда не видел своего господина настолько счастливым: его лицо светилось от осознания того, что сам Верховный правитель Рамерии его признал лучшим кандидатом в этой миссии. Однако кое-что всё же немного подпортило настроение генералу. Несмотря на его просьбы, комитет не одобрил его решение оставить надоевшего ему курсанта на Рамерии.       — Кау-Рук — самый способный человек вашего экипажа, — деловым тоном произнёс Гван-Ло. — До меня дошли отчёты о его невероятном таланте управления летательным транспортом. Присуждаю полковнику Кау-Руку звание заместителя командира экипажа корабля. Не назначаю его командиром звездолёта лишь по одной причине: в нём мало исполнительности.       Радовался и Ильсор, узнав что полёт будет осуществляться на спроектированном им корабле. В те бессонные ночи, когда брюнет сидел над чертежами, он думал назвать корабль «Арзак», чтобы выразить его стойкость и прочность. Однако, рассудив здраво, инженер всё-таки подписал проект, как «А-1», дабы избежать ненужных разбирательств. Теперь же Верховный правитель переименовал детище Ильсора в «Диавону», что, впрочем, не сильно огорчило создателя.       Начались усиленные тренировки будущих космонавтов. Сотни рабочих арзаков стекались со всех уголков планеты в космический центр, где их подготавливали к трудным внерамерийским условиям. Людей со слабым здоровьем отсеивали сразу — такие вряд ли смогут выдержать длительный полёт на далёкую экзопланету. Кау-Рук и другие курсанты хорошо выдерживали перегрузки, однако Ильсор долго не мог приспособиться, что заставляло нервничать Баан-Ну: он упорно не желал оставаться без лучшего слуги семнадцать лет и больше.       Пока будущие астронавты проходили тренировки, учёные готовили «Диавону» к полёту, проводя тестовые запуски сначала отдельных её систем, а затем и всего корабля. Многие рамерийцы с нетерпением ожидали начала столь важной космической миссии. И вот, наконец, этот день настал.       Сотни и тысячи людей стояли неподалёку от взлётной площадки и наблюдали за погрузкой в звездолёт различного оборудования, запасов еды и прочих необходимых для комфортного полёта вещей. Увидев выходящих из здания космонавтов, ликующая толпа встретила их восторженными возгласами. Впереди всей процессии шёл капитан «Диавоны» генерал Баан-Ну, за ним заместитель капитана полковник Кау-Рук, следом командир вертолётного взвода полковник Мон-Со и его подчинённые. Замыкали шествие множество рабочих арзаков, без которых менвиты не смогли бы построить базу на чужой планете. Во главе арзаков шёл Ильсор, любимый и преданный слуга генерала.       Кау-Рук вошёл в свою каюту и принялся разбирать сумки со своими вещами, которые сотрудники космической организации заранее погрузили на звездолёт. В числе вещей первой необходимости нашлись и его детские игрушки — фигурка арзака и менвита, сидящего на лошади. Мужчина бережно взял их в руки и предался воспоминаниям о подростковых годах, которые он провёл со своим другом.       В каюту зашёл бортовой врач Лон-Гор, и полковник поспешил спрятать игрушки в сумку.       — Ильсор хочет видеть вас перед погружением в анабиоз, — сказал он деловым, но мягким голосом, и оба менвита направились в медицинский центр «Диавоны». Там уже находился Баан-Ну, который не хотел пропускать такое событие.       — Неужели это так необходимо? — нервно спросил он врача, когда тот подошёл к нему.       — Запасов еды и медикаментов хватает исключительно на четырёх бодрствующих человек. Кого вы предлагаете отправить в сон вместо Ильсора — одного из двух пилотов или единственного врача на всём корабле? — спокойным голосом отвечал Лон-Гор.       «Или может вы сами ляжете в капсулу вместо своего слуги? Пользы от такого решения будет гораздо больше» — подумал врач, но вслух не сказал.       Генерал наклонился к лежащему на койке арзаку и строго сказал:       — Только посмей умереть в полёте. Как я буду жить без тебя?       — Система проверена на многих добровольцах в клинических центрах. Ошибка исключена, — ответил Лон-Гор за брюнета.       Как только рыжий менвит покинул отсек, Кау-Рук подошёл к своему другу.       — Я буду скучать, — произнёс менвит.       — Я тоже, — шёпотом ответил ему Ильсор и сунул ему в руки плюшевого дракона, на шее которого висел амулет в виде пластинки с именем. Все украшения полагалось снять перед погружением в сон.       — Присмотри за ним, — с улыбкой попросил инженер, — я знаю, ты не подведёшь меня.       Бортовой врач надел маску для дыхания на лицо брюнета и нажал кнопки на аппаратуре.       — Дыши глубже и ни о чём не беспокойся. Смотри мне в глаза…       — Неужели это так необходимо? — перебил его штурман. — Разве он без этого не сможет уснуть?       Лон-Гор повернулся к пилоту.       — Мой полковник, я знаю, насколько сильным и убийственным может быть взгляд менвита. И я, как врач, никогда бы не применил подобное по отношению к своим пациентам. В университете нас научили особому виду гипноза, обладающему успокаивающим и снотворным эффектом. Студенты-медики используют его даже друг на друге, — мягко объяснил он и обратился к Ильсору. — Смотри мне в глаза, подумай о чём-нибудь хорошем. Ты будешь спать спокойно и видеть приятные сны.       — До встречи на Беллиоре, мой друг, — промямлил уже сонным голосом инженер, закрывая глаза. Медик снял маску и переключил тумблеры на приборе. Капсула со спящим арзаком отправилась на своё место среди множества других таких же капсул, внутри которых уже спали представители обоих народов.       Кау-Рук вошёл в кабину управления звездолётом. Подготовка и введение в анабиоз заняли целый день, и теперь в иллюминатор было видно тёмное небо, фонари на космодроме и толпу людей вдалеке, которая не желала расходиться, несмотря на позднее время. Пространство вокруг иллюминатора было завешано и заставлено различными амулетами членов экипажа, даже суровый лётчик Мон-Со поставил на основание приборной панели фигурку с качающейся головой, похожую на древнего идола. Такие фигурки, как считается у менвитов, приносят удачу владельцу.       Штурман поставил Хоо рядом со своим всадником. Подумав немного, он посадил игрушку арзака на дракона и сел за приборную панель и включил двигатели. «Диавона» загудела и начала плавно отрываться от площадки. Кау-Рук вывел корабль на орбиту вокруг Рамерии и, получив гравитационное ускорение, отправил звездолёт в тёмную даль космоса.       «Быть может, Беллиора поможет нам?»