Легенда о лисьем генерале и писателе

Почему ему в голову не пришло ничего иного кроме работы в ещё более отдалённой глуши? Других вариантов как будто и не существовало — пойти работать на поля, по-настоящему устроиться в публичный дом, который только рад был бы увидеть в своих стенах молодого и привлекательного юношу, или заниматься чем-то совсем неприбыльным. Над вторым вариантом Аято как раз и задумывался, но чувство собственного достоинства вместе с виной за вчерашнее поведение полностью отговорили его от этого. Вновь опуститься до чёрной работы он сам себе не даст. Что ещё стало причиной выбора в сторону заклинательства, так это бесплатное жильё, а в том же ближайшем городе цены на комнаты взвинтили до небес и выше. Тратить все накопления на пару ночей под крышей, довольно сомнительной к тому же, было чем-то нерациональным. Если и способностей к так называемой магии у него не найдётся, то не беда — всегда можно обратиться в человека лёгкого поведения. Третьим голосом в пользу работы с ёкаями стал один из них. Тот напуганный взгляд хищного лиса, за секунду ставшего добычей зверя пострашнее, никак не выходил из памяти. Что-то в груди ёкало при мысли о нём. Бороться с этим наваждением оказалось невозможным действием. Легче было не думать о том, что новые книги получаться хуже предыдущих по вине смерти-матушки. Постойте, а на какие такие средства отец собирается хоронить его редакт... Иоко? Сам еле концы с концами сводил, сына не весть куда отправил на работу — теперь-то Такано ни за что на свете не вернётся в родительский дом, раз у него появилась такая возможность уйти. Как будут обращаться с телом в отсутствие единственного, оставшегося в живых, члена их семьи с твёрдым характером? На Курэсаву надежд не было — размазня он и есть, даже перечить сейчас не в силах. Похоронят ли мать нормально или, сэкономив пару-тройку мон, просто кинут её куда-нибудь подальше от деревни, чтобы никто не узнал? Стоило всё-таки дать этому нищеброду несколько монет на ритуальные услуги. "Пусть только попробует в моё отсутствие выкинуть что-то дурацкое", — раздражённо мямлил под нос юноша, идущий по заросшей лесной тропе. И кто додумался селиться в столь дикой местности? Но, конечно, чтобы уничтожить врага нужно жить с ним бок о бок. Писатель попытался отбросить негативные мысли и новым взглядом посмотреть на картину, пережитую им недавно и происходящую сейчас. Густая крона деревьев почти загораживала солнце, делая дорогу ещё более непроходимой, колючки то и дело цеплялись за рукава кимоно, от чего их пришлось подвязать к кистям нитками, забранными из набора для шитья Иоко, кустарники сужали тропу, груздясь по двум сторонам от неё. Нет, такими темпами у Аято начнётся аллергия на все хорошие думы. Звук журчания воды впереди обессиленно опустил руки юноши. Только карабкаться сквозь течение ему не хватало! Лучше развернуться здесь и пойти побираться где угодно, чем проходить эту чёртову реку."Спокойно. Ты даже не видел что там впереди. Может это просто ручей. Очень громкий ручей", — пытался взбодриться литератор. По мере приближения звука ладони потели всё больше. Наконец, перед глазами яркой лазурью предстал поток, идущий со стороны недалёкой горы. Ну разумеется бурная река, что же это ещё могло быть! Хуже не придумаешь. Аято с опаской стал подходить к быстрой воде, оценивая своё положение. Переплыть её не получилось бы даже у хорошего плавца, вброд не переправиться — по форме горизонта и грохоту с точностью можно было определить что дальше она срывается вниз водопадом. Невыносимый шум отвлекал от раздумий. — Эй! Там кто-нибудь есть?! — закричал Такано в надежде быть услышанным, но всё тщетно. До деревни должно быть не меньше семи кэн, а здесь нет ничего, чтобы добраться до неё по-человечески. Юноша остался один на один с ревущим потоком. Стоит ли бесплатное жильё таких превозмоганий? "— Разумеется! Я же хочу жить свободно, — отвечал на какой-то вопрос мальчик с искренней уверенностью в своих словах. — Но самураи несут большую ответственность за людей во время своих странствий. С ней точно о свободе не подумаешь, — качала головой Иоко, скептически глядя на маленького сына. — А кто тогда свободен? У кого нет ответственности? — У безнравственных людей. Они существуют, не отвечая ни за что. Всё у них однотипно. Им не подвластны понятия добра и зла. Хочешь быть таким же? — без особого интереса уточнила девушка. — А при чём тут добро и зло? — При том, что эти два противостояния держат нас в узде. Но люди, которые не заботятся об этом действительно свободны. До поры до времени, пока их не поймают за преступлением. — Преступление может быть разным. За некоторые даже и сажать не стоит, — пробурчал мальчишка, отводя разочарованный взгляд. — А безнравственным сложно стать? — Тебе нет. Ты уже почти такой, если хочешь знать моё мнение. Не удивлюсь, если в конечном счёте ты утонешь где-нибудь в ручье после попойки. — Но в ручье нельзя утонуть, — с обидой парировал малец. — Если не разграничивать вещи, то даже маленький ручеёк может стать огромным озером, где умереть не так-то сложно. Вот только оплакивать тебя никто не будет, — сухо продолжала Иоко. Немного подумав, мальчик поднял голову и посмотрел в глаза матери: — Ненавижу когда меня жалеют." — Потому и себя никогда не жалел, — отрешённо проронил Аято. Словно опрявясь от наваждения, он ещё раз огляделся. Можно попробовать пойти в сторону подножия горы и уже там решить, что делать дальше. Только юноша развернулся по направлению к заданной цели, как шум водопада потихоньку стих. Посмотрев на место, где раньше протекала река, писатель впал в ступор. Там не было ничего — по мановению руки вода исчезла и перейти высохшую долину не представляло собой никакого труда. "Кажется кто-то сегодня поспит на футоне", — самодовольно ухмыльнулся юноша, спускаясь с некрутого берега вниз.

***

Холодным лабиринтом перед Такано возвышались каменные ходы. Ещё одна проверка на стойкость, судя по всему, самая сложная. В тоннелях легко заблудиться, трудно отыскать выход и, что не менее важно, в них могут быть ловушки. Но после тягуче долгой заминки у водопада, где юноша боялся сойти с ума от постоянных брызг вспененной воды, попадающих на его кожу, одинокая прогнулся по тёмным природным коридорам уже не казалась таким препятствием. У самого входа на скале аккуратными иероглифами было выведено: "名前" — Имя? — вслух хмыкнул литератор, оглядываясь по сторонам в поисках подсказки. Немногим дальше входа стояла пиала с кусочками бумаги, рядом примостились чернильница и перо. Под самой надписью можно было разглядеть щель, в которую по логике должна поместиться записка с именем прибывшего. Повинуясь своим домыслам, Аято выполнил все условия перед началом финального этапа. Едва бумага пропала из рук, проход точно изменился. Нет, никаких потайных дверей или рассеивания мрака внутри не было, просто сама чернота лабиринта словно высвободилась наружу, стала чётче. Видимо, раньше проход закрывал барьер, а юноша его попросту не разглядел. Гэта с сиплым эхом ступила на холодный пол. Аято, бродивший по запутанным изгибам лабиринта не меньше двух часов, совсем уже потерял надежду. Ощущение, что кто-то водит его по кругу с каждой минутой усиливалось. Сколько бы он не думал, не запоминал бы предпринятые в прошлый раз действия — ничего не помогало. Юноша опустился по каменной стене, прислонив к ней разгорячённую голову, чтобы остудиться. В сумке ещё осталось немного продовольствия, а в разуме было тошнотворно тихо. Писатель заглянул внутрь и обнаружил два онигири, слегка помятых по краям, чуть рассыпавшихся, но наверняка таких же вкусных, как всегда. Смысла ждать он не видел. Свежесваренный им рис с хрустящим листиком нори приятно заполнил долговременный пробел в желудке. Рука сама собой потянулась ко второму чудо-изделию, чтобы насытиться им вновь, почти достала его из ткани платка, в который Такано имел привычку заворачивать любую еду для сохранности, но тут же осеклась. Мозг понемногу стал приходить в себя и здраво рассудил, что оставаться без еды на неизвестный срок — плохая идея. Внезапно литератор услышал то, от чего у него прошёлся табун мурашек по спине, а к горлу подступил ком. — Аято, ты здесь? — обеспокоенно прозвучал знакомый до боли в груди голос. — Сэнго? Что ты тут делаешь? — хриплым от усталости голосом спросил юноша. — Тебя ищу, конечно же! Где ты, братик? С левого прохода донёсся звук лёгких шагов. Только радостный возглас хотел сорваться с губ, как неверие в происходящее стыдливо заколыхалось между рёбер. "Нельзя. Нельзя с ней говорить, Аято!" — бешенно пульсировало в голове. Слабое место они захотели проковырять, да как же! Ярко светящиеся от счастья глаза резко накрылись пеленой привычного цинизма. "Не. Доверять," — словно мантру твердил Такано, тихо поднимаясь с пола и осторожно идя в противоположную сторону от звука шагов, изредко останавливался, чтобы убедиться в верности направления. — Где ты, Аято? Я хочу тебе помочь! Аято! — всё звало его нечто, притворяющееся самым светлым созданием в жизни молодой звёзды современной прозы. Оно не меняло голос, не желало резких движений, но всем своим существом литератор чувствовал угрозу, исходящую от неё. Шанса на сомнение просто не было. Они, как дикие кошки перед битвой, ходили кругами пока наконец юноша не увидел свет. Довольно тусклый, вечерний свет заходящего солнца. Всякие риски были отброшены животным желанием выйти отсюда любой ценой. Такано бросился бежать к выходу, слыша как сзади кто-то ринулся за ним наперерез. Закалённый каждодневными тренировками писатель резко остановился. Перед лицом тут же возник лик рокурокуби, с несколько искажёнными чертами Сенго. Не медля ни секунды Аято схватил нечисть за длинную шею обеими руками и что было сил давил на неё с двух сторон, пока тварь меняла облики на всё более ужасающие гримасы боли и ненависти. Её тело с опозданием на целую минуту, чего оказалось достаточно для деспота, отчаянно ломающего хребет опасному ёкаю. С хрустом уже не такая тонкая шея свесилась под неправильным углом, а со спины послышался мягкий удар безжизненного туловища об каменную поверхность. В этой схватке не на жизнь, а на смерть победил, страшный по своей натуре, молодой человек, вышедший на залитую теплом и умиротворением поляну. — Поздравляю, господин Аято, вы прошли испытание оммёдзи.