Сказки короля и истории Шута

      Сарменти сидела на столе, дыша через рот, в то время как сидящий напротив на стуле Балдуин влажной тканью осторожно вытирал её лицо от крови, стараясь сильно не давить на кожу. В носу шута красовался кусок бинта, предотвращающий бурный поток кровоизлияния. Сам нос сильно разбух и покраснел от мощного удара, по нему прошедшегося, а под глазом стоял здоровенный фингал. Губам тоже досталось, но с них, хотя бы, больше не шла кровь. Перепачканная маска лежала на столе неподалёку.       Вытерев кровь и отложив кусок ткани, Прокаженный вздохнул, посмотрев на Сарменти. Та коснулась носа, скривилась, и посмотрела на бывшего короля полным недовольства взглядом.       — Я ведь попросил тебя никуда не влезать. — начал диалог Прокаженный. В его голосе не было осуждения или недовольства. Лишь мягкое, уставшее напоминание, на которое Сарменти лишь скривилась сильнее.       — Он первый начал. — гнусаво ответила Шут, нахохлившись, словно недовольная птица.       — Драку? — Балдуин заметил, как бинт в носу Сарменти уже пропитался кровью и взял новый кусок. — Запрокинь, пожалуйста, голову.       — И её тоже. — буркнула Шут, послушно закидывая голову назад и позволяя бывшему королю сменить бинт, жмурясь от болезненных ощущений в сломанном носу.       — В каком смысле «И её тоже»? — Прокаженный старался не касаться переносицы и заменить бинт как можно аккуратнее, но поджал губы, когда избавившаяся от препятствия кровь тонкой струйкой потекла по лицу Сарменти.       — В прямом. — Шут скривилась, но облегченно выдохнула и выровняла голову, когда бинт был сменен. Она хотела было по привычке вытереть кровь тыльной стороной ладони, но Балдуин не дал ей этого сделать, мягко перехватив ладонь и вновь взяв уже прилично окровавленную тряпку, вытирая кровь с лица.       — Будь так любезна объяснить мне всё с самого начала. — бывший король отложил ткань и сложил руки в замок, откидываясь на спинку грубо сколоченного стула.       Сарменти поджала губы, смотря на Прокаженного с недовольным прищуром, но тот никак не отреагировал на её взгляд. Поняв, что от разговора не отвертеться, Шут вздохнула.       — Как вы и просили, я сидела себе спокойно, никого не трогала, настраивала лютню. Но в какой-то момент этот нажравшийся кретин начал меня донимать, дескать, чтоб я повеселила народ, а то, видите ли, скучно в таверне. Я не реагировала, всё равно ответить то не могу, но он не успокаивался!       — Что именно стало причиной вашей драки? — спокойно и мягко спросил Балдуин, на что в глазах Сарменти на мгновение вспыхнул огонь злости, но Прокаженный прекрасно понимал, что этот огонь конкретно к нему никак не относится.       — Он назвал меня циркачом. — злобно прошипела Сарменти, подавшись вперед. — Циркачом! Я шут, я арлекин, да хоть дурак на крайний случай, но не гребаный циркач!       — И за это, как я понимаю, ты решила оставить ему на память несколько шрамов. — бывший король не спрашивал. Он констатировал факт.       — А что мне, по вашему, нужно было делать? Терпеть? — Шут прищурилась, наклонив голову на бок. — Спускать эту наглость с рук? Вас там не было, чтобы перевести жесты, пришлось как-то справляться самой! А такие, как эта свинья, ничего кроме языка силы не знают! В следующий раз будет думать, прежде чем ко мне лезть. — Сарменти выровнялась и сложила руки на груди.       Балдуин молчал, смотря на Шута, в аквамариновых глазах которой читалось явное раздражение. Он понимал, почему Сарменти полезла в драку. В конце концов, это было в её характере, да и нужно было выдерживать мужскую роль. Но также, он прекрасно знал, насколько сильно и быстро в Сарменти закипает ярость, стоит лишь упомянуть её цирковое прошлое. При этом всём, ему было больно смотреть на неё в таком виде.       Шут неотрывно наблюдала за бывшим королём, постукивая пальцем по сгибу локтя. Прокаженный обдумывал ситуацию. Она видела, как Балдуин слегка двигает челюстью и поджимает губы. К её удивлению, он встал со стула и поправил перчатки, натягивая их до упора.       — Я сейчас вернусь.       — А вы куда? — недовольство в глазах Сарменти сменилось любопытством.       — Хочу поговорить с Тардифом. — Прокаженный говорил спокойно, но Шут прекрасно поняла, что именно он имел ввиду. Останавливать она его не стала.       Когда Балдуин спустился со второго этажа таверны, на котором они сейчас с Сарменти жили из-за отсутствия возможности поселить их обоих в каком либо другом месте, то как раз разминулся с хозяином заведения, уносящим во двор ведро с водой и окровавленной половой тряпкой. Прокаженный и не заметил, какой мордобой успели устроить всего двое человек. Крови на досках оказалось достаточно, благо та не успела в полной мере в них впитаться.       Тардиф сидел за столом, кривясь от боли и ругаясь по чем свет стоит. Рядом с ним уже хлопотала Парацельс, которой помогала чем могла Джуния, а вот Дисмас сидел поодаль за соседним столом, явно не желая находиться поблизости с Наёмником. Сидящий с ним рядом Рейнольд, казалось, был того же мнения.       — Да сиди ты ровно! — неожиданно рявкнула Парацельс, когда Тардиф в очередной раз дернулся. — Иначе я тебе руку пришью в такое место, о котором ты даже не подозреваешь!       — А ты зашивай нормально. — рыкнул Наёмник, и залпом допил остатки пива. — Тоже мне, врач. Я себе и то лучше швы накладывал.       — Раз ты такой умный, может тогда сам себе всё и сделаешь?! — раздражение Парацельс росло с каждой фразой пьяного товарища все больше. Но стоило Джунии аккуратно положить ладонь ей на колено, как гнев спал на нет. Ученая лишь в недовольстве покосилась в сторону Весталки, но из-за скрывающей лицо маски этого не было видно.       Отставив пустую кружку на стол, Тардиф, наконец, заметил спустившегося Прокаженного и довольно оскалился, кажется, потеряв интерес к перепалке с Парацельс.       — А вот и наш герой спаситель-разниматель. — Наёмник, явно в предвкушении новой, более серьёзной перепалки, провел языком по клыкам. — Что, пришёл читать мораль, а?       — Пришёл узнать, какая вожжа попала тебе под хвост, раз ты решил устроить драку с человеком, который спокойно сидел и занимался своими делами. — Балдуин говорил абсолютно спокойно, смотря прямо на Тардифа чем, кажется, начал его бесить. — И нет, читать мораль, как ты выразился, я не собирался. Для таких как ты, это словно решетом воду носить.       — Таким это каким? — Тардиф прищурился и резко встал, игнорируя начавшиеся возмущения Парацельс на тему не до конца наложенных швов. — Говори прямо, а не прячься за своими метафорами.       — Настоятельно рекомендую сесть обратно, Тардиф. — голос Балдуина стал жестче, от чего даже сидящие в другом конце таверны Дисмас и Рейнольд неосознанно поежились, уставившись на Прокаженного не то с удивлением, не то с непониманием. — Поверь мне, ты не хочешь, чтобы я продолжал диалог в таком тоне.       — А не то что? — оскал Тардифа стал шире, а сам он подошёл вплотную к Балдуину, с вызовом смотря в тёмные вырезы золотой маски. — Прочитаешь мне нотации? Учить жизни начнёшь? Языком чесать ты мастер, но что-то я никогда не видел, чтобы ты решал вопросы как мужик. Или проказа тебе яйца скукожила?       — По крайней мере, она не скукожила мне мозг.       Тардиф зарычал, словно цепная псина, сжав кулаки до треска перчаток. Рейнольд готов был уже встать с места, чтобы не дать Тардифу устроить очередной мордобой, но Дисмас положил руку ему на плечо, рывком опуская обратно и отрицательно качая головой. Парацельс и Джуния с явным напряжением наблюдали за накаляющейся обстановкой.       — Следи за своим языком. — озлобленно прорычал Наёмник, подняв голову выше и прищурившись. — Ты здесь всего две недели, и не знаешь, как в городе обстоят дела и с кем лучше не стоит связываться.       — Отнюдь. — спокойно ответил Балдуин, смотря Тардифу прямо в глаза. — Лорд Даниэль мне всё прекрасно объяснил. Но вот тебя, судя по всему, проинформировать не удосужился. — неожиданно для Наёмника, Прокаженный сделал шаг вперед, заставляя собеседника с недовольным рыком, отступить на шаг. — Повторю ещё раз, Тардиф. Ты не хочешь, чтобы я продолжал диалог в таком тоне. Потому будь любезен, сядь на место. Иначе мне придётся применить иные меры по отношению к твоей персоне.       — Интересно знать какие. — оскал раздражения на лице Наёмника сменился на хищный. — Врежешь мне? Ну так давай, вперёд. Покажи мне, на что способен. Или только словами разбрасываться можешь, как трус последний? — Тардиф сделал шаг вперед, но Балдуин не двинулся с места.       — Последнее предупреждение, Тардиф. И ты получишь то, на что напрашиваешься. — холодная сталь в голосе Прокаженного заставила всех присутствующих сжаться в плечах. Всех, но не Тардифа. Для него это было сродни красной тряпки для быка.       — Ну давай. Врежь, если хватит на это остатков твоих яи…       Договорить Наёмник не успел. Неожиданно резкий, прямой удар со всей доступной силы прямо в нос заставил его схватиться за лицо и отступить на несколько шагов назад. Доски вновь окрасились красным.       Тардиф, не обращая внимания на боль, довольно оскалился, вытирая текущую по подбородку кровь из пострадавшего носа.       — Балдуин…! — неожиданно вмешалась Парацельс, но Прокаженный лишь слегка повернул голову в её сторону, заставляя замолчать. Чумная Докторша не видела взгляда из-под золотой маски, но прочувствовала его на себе полностью. Желание вмешиваться моментально улетучилось, невольно заставляя сглотнуть и вжаться в спинку стула.       — Таки что-то у тебя там есть. — с явным удовлетворением в голосе произнёс Наёмник. — Но этого мало. Чем больше шкаф, тем тяжелее его сдвинуть. А я шкаф не ма…       Дальнейшие события развивались стремительно. Не дав Тардифу договорить, в один шаг Прокаженный сократил разделявшее их расстояние. Наёмник, упоенный алкоголем, самоуверенностью и адреналином от предвкушения драки, среагировать не успел. Первый удар пришелся ему в живот, заставляя согнуться, а второй — прямиком в челюсть.       Раздался грохот падающего тела, после чего повисла тишина. Балдуин стоял над лежавшим на полу, скрючившемся поверженным противником, пытающимся собрать растроившуюся от силы удара, алкоголя и боли картину мира воедино.       — У этой фразы есть продолжение, о котором ты явно не осведомлён. — наконец произнёс Прокаженный, поправляя толстые кожаные перчатки и натягивая их до упора, наблюдая за безуспешными попытками Тардифа хотя бы привстать на локтях. — Но я готов оказать тебе такую честь. Чем больше шкаф, тем тяжелее его сдвинуть, но тем громче он падает. Рекомендую это запомнить.       — Пошёл… Нахер… — негромко рыкнул Наёмник в ответ, сплюнув кровь. Балдуин присел на корточки и взял одной рукой Тардифа за грудки, смотря прямо в глаза, заставив того замереть.       — Тебе повезло, — негромко, низким и до дрожи вкрадчивым голосом начал Прокаженный, — что я не бью лежачих, в отличии от моего дражайшего друга. Но ради тебя, я готов изменить своим принципам. Даже если меня за это изгонят из города или проклянет Парацельс. Не рекомендую больше испытывать мое терпение и терпение Сарменти, Тардиф. Никогда. А завтра, когда ты протрезвеешь и придёшь в себя, ты придёшь и извинишься перед моим другом. Надеюсь, мы друг друга поняли?       Впервые в своей жизни Тардиф ощутил на себе такой взгляд. Тяжёлый, решительный и не терпящий отказа. Взгляд и голос, призывающие к подчинению и вызывающие невольную дрожь. Наёмник хотел рыкнуть что-то матерное в ответ, но слова встряли поперек горла. Теперь то он понял — Балдуин не тот, кто разбрасывается словами. Он тот, кто применяет настоящую силу только в самый последний момент. И если Тардиф вякнет ему сейчас хоть ещё одно неверное слово — сломанным носом и выбитым зубом он уже не отделается. А потому, смотря в едва видные за темнотой вырезов золотой маски глаза, Наёмник молча кивнул, давая понять, что понял слова Прокаженного. Тот кивнул ему в ответ.       — Вот и прекрасно. — Балдуин отпустил Тардифа, выровнялся и окинул взглядом сидящих в таверне рекрутов, что с ужасом и восторгом наблюдали за всем происходящим. — Прошу простить за столь неприемлимое поведение. Надеюсь в будущем подобного больше не повторится. Так ведь? — он посмотрел на с трудом поднявшегося на один локоть Наёмника, и тот издал одобрительное мычание, после чего сплюнул вновь. На этот раз на досках оказалась не только кровь, но и выбитый зуб.       Прокаженный сдержанно кивнул всем присутствующим и молча ушел обратно на второй этаж. Тишина в таверне висела достаточно долго. До того момента, пока Тардиф не сдался, и с грохотом не разлегся на полу, смотря в потолок и все ещё пытаясь прийти в себя от одной удачной драки, и от одной абсолютно провальной.       — Ебучий случай… — наконец-то высказал свое мнение по ситуации Дисмас, за что получил осуждающие взгляды со стороны Крестоносца и Весталки. — Что?! Вы видели, как он его приложил?       — Видели, — отозвалась Джуния, переведя взгляд на Наёмника, — Зрелище… Запоминающееся. Для всех.       — Теперь мы знаем, что с Балдуином ругаться — себе дороже. — заключил Рейнольд. — Вы слышали, как он с ним говорил?       — Да. — негромко ответила Парацельс, смотря в сторону лестницы. — У меня все тело, кажется, в мурашках.       — Так говорят командиры. И то, не все. Я бы даже сказал, кто-то уж совсем высшего чина. Голос у него больно силен, и выдержка… — Рей задумчиво постучал пальцами по столу.       — Странные они. — Дисмас одним глотком допил пиво и тоже повернул голову в сторону лестницы. — Оба. Что-то с ними явно не то, я это ещё в первый день почуял. Но. Это не наше дело. — он отставил пустую кружку и со вздохом встал из-за стола. — Надо этого недобитого дотащить в лазарет и сказать Даниэлю, что Тардиф на недельку выбыл из строя по собственной дурости.       — Да, ты прав. — Рейнольд встал следом.       — Спасибо на том, что Балдуин его не избил до полу смерти. — фыркнула Парацельс, тоже вставая. — У меня и так его зашивать не было никакого желания. А уж вытаскивать с того света — тем более. Надо будет потом ещё зайти и спросить Сарменти, не нужна ли ему помощь с ранами.       — Шуту могу помочь я. — Джуния не осталась в стороне. Парацельс ей лишь кивнула. — Кто, кстати, об этом всём Даниэлю то расскажет?       — Не я! — хором ответили Рей, Парацельс и Джуния, на что Дисмас тихо ругнулся.       — Бездна с вами, я скажу. Вот остальные пожалеют, что такое зрелище пропустили. Кстати о зрелище. Эй, задира. — Разбойник подошёл ко все ещё лежащему на полу Наёмнику, — Давай, подъем. Так уж и быть, лечить тебя будем.       Тардиф на это лишь поднял руку и показал Дисмасу средний палец. Но, несмотря на это, кое как, общими усилиями товарищам удалось дотащить Наёмника до лазарета. За всю дорогу тот, к всеобщему счастью, не проронил ни слова.