Большая ошибка

- Просыпайся! Сегодня важный-преважный день! - Сейчас! - хорошо, что я проснулся раньше, чем Бьянка успела выломать мне дверь. Я что, опять спал в одежде? А, ну да, я же вечером чуть не разгромил комнату. Что-то вчера меня размотало. Причина была, конечно, но надо быть поспокойнее, а то такая агрессия мне на арене не поможет. Встаю и переодеваюсь в чистую футболку - на этот раз темно-синюю. Спасибо хоть на том, что в шкафу есть одежда нормальных цветов - щеголять в ярко-розовом, как Бьянка вчера, не хочется. В гостиной все уже собрались и завтракают. - О, проснулся, - говорит Клов. - Ну и видок у тебя! - А что? - Ты как будто только с арены вернулся. Причем не победителем. - Ой, заткнись. - Хватит болтать, - обрывает нас Брут. - Завтра вечером интервью, и сегодня вы будете весь день готовиться. Като, ты четыре часа проведешь со мной, а Клов в это время будет готовиться с Бьянкой. Потом поменяетесь. Ты пойдёшь к Бьянке, а Клов - к Энобарии. - Хорошо. - Ешьте быстрее, и начнём. Мы приканчивем завтрак, и я вместе с Брутом иду в свою комнату. Там уже никаки следов моей вчерашней вспышки гнева: идеально выглядящая тумбочка стоит возле аккуратно застеленной кровати, треснувшей вчера зеркало тоже выглядит новым. Вит постарался. Его в комнате тоже уже нет. - Итак, - говорит Брут, садясь на мою кровать. - Тебе нужен образ, которого ты будешь придерживаться на протяжении всего интервью. Это очень важно, потому что так ты сможешь привлечь спонсоров. - Что я должен буду делать? - Просто отвечать на вопросы. Главное - не выходить за рамки роли. - Хорошо. Как именно мне себя вести? - Я бы предложил образ, которого придерживался сам 22 года назад: «машина для убийств». Можешь называть его как хочешь, но смысл именно такой. Он помог мне победить; думаю, поможет и тебе. - Давай попробуем. Брут начинает задавать мне вопросы, а я отвечаю. Как мне кажется, я справляюсь неплохо. Просто веду себя чуть агрессивнее, чем в реальной жизни. Совсем чуть-чуть. К концу отведённых нам четырех часов мы с Брутом очень довольны. - Будешь вести себя так же на сцене - все спонсоры твои, - говорит он. Иду в гостиную, к Бьянке. Можно было и не надеяться на такие же лёгкие четыре часа, как с Брутом. Она заставляет меня надеть очень узкий и неудобный пиджак и жмущие лакированные туфли. Какое счастье, что я парень - они без каблуков. Бьянка учит меня правильно ходить. Уже через час я весь потный, и на моих бедных пятках нет живого места. Конечно же, Бьянке плевать. Оставшиеся три часа она учит меня правильно сидеть - ну вот как можно вообще сесть неправильно? - и говорить. Мысленно обещаю себе, что никогда не повторю ни одну из нелепых фразочек, которым она меня «научила». - Ну вот, теперь ты готов. Можешь идти отдыхать. Ну, спасибо. Захожу в столовую и вижу Клов. - Эта идиотка заставила меня ходить на шпильках! Я не чувствую ног! - А меня - в узком пиджаке! Я чуть не задохнулся! - Какой у тебя образ, кстати? - «Машина для убийств». - Более точного определения я придумать не смог. Хотя мне и так нравится. - Готова поспорить, тебе даже не придётся притворяться. Они все испугаются одного твоего вида. Особенно если будешь выглядеть так, как сегодня утром. - Продолжай в том же духе, и я войду в образ прямо сейчас. - А что такого? Я вообще-то так готовлюсь. Я же «милая с ноткой сарказма». - Что? Это как? - Буду выёбываться, значит. - Как сейчас, да? А что изменилось со вчерашнего дня? И мы оба сгибаемся от хохота. На следующий день нас сначала несколько часов готовят: моют, красят, натирают всем, что только можно себе представить, потом одевают, снова красят, объясняют, как правильно дышать, чтобы не сдуть случайно косметику - ладно, я преувеличиваю - и ведут на интервью. Я одет в чёрные брюки и рубашку и блестящий тёмно-синий пиджак. И туфли, которые, к счастью, не жмут. На Клов платье персикового цвета. У неё что, вообще всё персиковое? Сначала комната, теперь платье. Я бы не выдержал. Ещё ей сделали причёску, которая выглядит, так будто у Клов пузыри на голове. Мы поднимаемся на сцену. Там стоят стулья, на которых уже сидят некоторые из трибутов. Мы тоже садимся и ждём. Клов принимает идиотскую позу. - Что с тобой? Живот болит, что ли? - Подожди. Я тренируюсь сидеть грациозно. Не хочу опозориться, когда занавес откроется. Даже надо мной Бьянка так не издевалась. У Клов такой вид, как будто ей нечем дышать, как будто она вот-вот отключится и свалится со стула. Присматриваюсь: она втягивает живот просто до точки невозврата. И зачем? Это вообще никого ебать не должно. Хотя мы же не во Втором, а в Капитолии, тут все по-другому. Поворачиваюсь в сторону Первых и вижу, что Глиммер тоже на грани обморока. Бедные. Мне-то просто сказали держать спину прямо. - Если это - грация, Клов, то я - президент! - Заткнись. И без тебя хуево. Вскоре все собираются, поднимается занавес, и Цезарь Фликерман, ведущий, выходит на сцену. Он несколько минут веселит зрителей, которых собралось невероятное количество - они заполнили все улицы - и приглашает Глиммер Белкорт на ее интервью. Она поднимается со стула и подходит к Цезарю. Ее шикарное полупрозрачное золотистое платье мерцает в свете софитов. Глиммер начинает кокетничать с публикой. Выбранный ее менторами образ очевиден: «очаровательная, но опасная». Думаю, попади Дафна на интервью, у нее был бы такой же. Это, конечно, мило, но я все ещё помню, как на меня пялилась Юлия и Как Марс глазел на Клов. Кто вообще додумался надеть на семнадцатилетнюю девушку платье, из-под которого видно буквально все? Он явно был не в своем уме. Через три минуты Глиммер садится обратно на стул, и к зрителям выходит Марвел. Он слишком радостный для трибута-профи: весело болтает с Цезарем, а когда его три минуты подходят к концу, вскидывает руки кверху и кричит: «Мы ещё увидимся, ребята!», улыбаясь до ушей. Клов отлично играет свою роль: зрители не знают, то ли аплодировать ей, то ли убегать, пока она не достала из кармана платья ножи, в которых, по ее словам, ей нет равных. - Спасибо большое, Клов Кентвелл. Думаю, наши друзья-зрители скоро смогут по достоинству оценить твои таланты. А наш следующий гость - Като Хэдли из Дистрикта Два! Я пожимаю Цезарю руку и сажусь в белоснежное кресло на краю сцены. Цезарь начинает задавать мне вопросы. Я отвечаю на них с таким видом, будто готов прямо сейчас схватить меч. Зррители смотрят на меня с открытыми ртами. Да, чтобы привести их в восторг, особых умений не надо. - Так ты считаешь, что готов к Играм? - спрашивает Цезарь. - Да. Я сильный, жестокий, я готов идти и побеждать. Вот это я загнул, конечно. Хотя что скрывать - так и есть. - Леди и джентльмены, с нами был Като Хэдли! - провозглашает Цезарь и поднимает мою руку вверх. Я смотрю на всех своим самым убийственным взглядом. Толпа счастлива: некоторые в передних рядах падают со своих кресел. Сажусь обратно на стул и продолжаю смотреть интервью. Насколько я вижу, все трибуты придерживаются своих образов: девушка из Пятого с лисьим лицом и рыжими волосами - хитрая и изворотливая, девочка из Одиннадцатого - лёгкая и воздушная. Одиннадцатому вообще плевать на всех: он отвечает только «да» или «нет». Наконец, Цезарь зовет Кэтнисс Эвердин. Она выходит к зрителям... и ведёт себя, как полная идиотка: что-то мямлит про свою накидку с парада, потом начинает кружиться в своём красном платье. Платье красивое, кстати. Точнее, было бы красивым, если бы не было на моей главной сопернице. Я начинаю задумываться: может, я её переоценил. Мало ли за что она получила одиннадцать! Может, упала и рассмешила распорядителей? Они наверняка к тому времени уже напились, вот и решили поставить ей такой балл просто смеха ради. В конце интервью Цезарь спрашивает Двенадцатую о ее сестре, и она говорит, что пообещала ей вернуться. Первые умные слова за эти три минуты. Удачи ей выполнить свое обещание. Наконец, интервью Кэтнисс заканчивается, и к Цезарю выходит Пита - всё-таки он не Питер - Мелларк. Он ведёт себя вполне прилично: смеётся и шутит, обгоняя Марала в умении играть роль «обходительгого парня». Я начинаю подумывать о союзе с ним, как вдруг он... признаётся в любви к Двенадцатой. Что, блять? Кому вообще может прийти в голову говорить о таком на интервью, когда весь Панем слышит?! Хотя... может, это тоже часть образа? Если так, то он умнее, чем я думаю. Последнее интервью кончается, и мы возвращаемся к себе. За ужином Брут и Эноюария дают нам последние инструкции. - Надеюсь, вы понимаете, что должны завтра первым делом бежать к Рогу Изобилия за оружием, - напоминает Энобария. - И найдите союзников сразу же. В начале нельзя разделяться, это может стоить кому-то из вас жизни. Не забывайте про воду, еду и лекарства, они пригодятся. И, конечно, постарайтесь убить как можно больше трибутов у Рога. - Не волнуйся, мы внимательно слушали тебя в Академии. Именно так, как ты говоришь, мы и собирались сделать, - говорит Клов. - А ночью пойдём за теми, кто успел убежать. - Отлично, - говорит Брут. - А сейчас идите оба спать. Вам нужно выспаться. На арене такой возможности не будет. Мы расходимся по комнатам. Многие этой ночью спать не смогут - будут переживать за свою жизнь - но у меня в планах хорошенько отдохнуть. Это будут тяжёлые две недели. Ложусь на кровать и засыпаю.