silver lining

When the world is all at odds

And the mind is all at sea

Then cease the useless tedium

And brew a cup of tea.

There is magic in its fragrance,

There is solace in its taste;

And then laden moments vanish

Somehow into space.

And the world becomes a lovely thing!

There’s beauty as you’ll see;

All because you briefly stopped

To brew a cup of tea.

***

      На поверхностях шкафов и окне улегся слой пыли толщиной с палец. Ее новая комната имела простую обстановку — одноместная кровать, небольшое окошко и сундук. У стены прислонился полукруглый столик и стул с ним в пару, на невысокой табуретке стоял кувшин с водой и тазик для умывания. Крохотный камин для обогрева печально пустовал, только сажа, оставшаяся от предыдущих хозяев, взвилась в воздух, как только Роуз с силой распахнула ставни, чтобы проветрить комнату.       Эймонд проводил ее до двери, а она мялась и пыталась понять, можно ли пригласить его к себе, — предложить ли ему снова осмотреть его глаз и смазать протез? Но принц, намного более мягкий в присутствии сестры, резко перестал быть таким доступным и выглядел отчужденно.       — Не думай, что один невинный разговор десятилетней давности что-то меняет, — бросил он безразлично и исчез за поворотом.       Девушка распахнула глаза в прохладной комнате и, чтобы окончательно проснуться, поставила ноги на холодный пол. За дверью слышались быстрые шаги и проносящийся мимо шепот, ведь служащие замка уже проснулись. Роуз поежилась от прохлады, заползающей по стопам и лодыжкам. В Высоком Приливе у нее лежал теплый ковер перед кроватью, а здесь были только деревянные брусья поверх холодных камней, и под ступнями чувствовался ползучий холод, поднимавшийся прямо из земли. Ей нужно было переодеться, умыться и спуститься на завтрак, и это первый шанс для ошибки. Она будет среди незнакомых ей людей, где все может пойти не так.       Розмари, уже одетая, провозилась с короткими волосами дольше обычного — пряди выбивались из пучка, щекоча подбородок и залезая в рот. Роуз простонала и сдалась, с разочарованием отбросив гребень. Она поправила передник, втиснула ноги в туфли и покинула комнату с трепещущим сердцем.       Девушка медленно спускалась по лестнице, аккуратно переставляя ноги и придерживаясь за стену. Мимо нее проносились другие служанки разного возраста и разной комплекции, мужчины перепрыгивали через несколько ступеней, а стражники спускались, гремя доспехами, но никто не обращал на нее внимания. Роуз задерживала дыхание каждый раз, когда слышала приближающиеся шаги, и выглядела, наверное, как испуганный хорек, но платье служанки, похоже, было чем-то вроде брони от чужих глаз. Добравшись до кухни, с которой распространялся аппетитный запах, Роуз облегченно выдохнула. Полпути осталось позади, нужно только позавтракать и идти к принцессе. Не должно быть сложно.       Роуз толкнула дверь кухни, и тепло очага поспешило ей навстречу; на огне висел котелок, в котором что-то журчало, несколько кухарок носили тарелки, кто-то давил ступкой травы, а за столом сидели две служанки — молодые девушки, одна с черными как смоль волосами, а вторая, наоборот, с ярко-блондинистыми, но обе выглядели лет на шестнадцать и обе носили платье цвета черного чая с молоком. Роуз невольно оглянула свое и на секунду побледнела.       — Душка, чего стоишь? Бери тарелку и садись, — кухарка не улыбнулась, но глаза все равно выглядели теплыми. Кудрявые, почти воздушные волосы на ее голове местами отдавали сединой, но женщина когда-то точно была рыжей. — Ты новенькая, что ли?       — Да, мисс. Новенькая, — к ужасу Роуз, ее голос немного дрожал.       — Ну, не бойся, чего ты как осиновый лист, — женщина достала руки из миски с тестом и вытерла их о передник. — Вон там тарелки, а там каша, — она указала сбоку от Розмари, и девушка повернулась, чтобы посмотреть, на что показывает кухарка.       Роуз медленно подошла к чистой посуде, из котелка положила себе несколько ложек еще горячей каши на тарелку и примостилась на скамью у длинного стола, за которым сидели две девушки-служанки.       — Привет, — поздоровалась с ней светленькая. — Как тебя зовут? Я тебя раньше не видела.       — Привет, я… Лили. Сегодня мой первый день, — неловко представилась Розмари, поймав недовольный взгляд темноволосой девушки. У нее были просто невероятно густые брови, как елочные побеги, а в ее лице, в том, какой чернотой были наполнены глаза и как монолитно нависали брови, было что-то жестокое, но завораживающе красивое, а волосы были туго убраны на затылке, и ни единой пряди не выбивалось на лицо.       — А я Дайана, — улыбнулась блондинка. — Ты личная служанка королевы, да? У тебя платье зелёное, — ответила на вопросительный взгляд Роуз блондинка и положила ещё одну ложку в рот, быстро пережевывая и запивая водой.       — Н-нет, я служанка принцессы, — ответила Розмари, схватившись за ложку.       — Принцесса Хелейна разве нанимает служанок? — впервые подала голос темноволосая. — Не знала. Почему тогда не взяли меня?       Роуз пожала плечами и попробовала кашу. Теплая и вкусная. Простая, но вообще-то подойдет для завтрака. Не хватало овощей, а про фрукты, наверное, стоило забыть на время. Запивать водой же казалось кощунством, хотелось, чтобы горло согрел горячий чай. Это будет слишком, если она попросит чай?       — А как тебя зовут? — спросила темноволосую Розмари, делая первый шаг.       — Сара, — буркнула девушка и опрокинула кружку воды, а затем вытерла рот тыльной стороной ладони. — Я пошла, Дайан, захватишь и мою тарелку?       Дайан только кивнула, поглощенная завтраком, Сара же стремительно испарилась с кухни, бросив еще один недружелюбный взгляд на Роуз.       — Куда она так побежала? — изображая невозмутимость, спросила Розмари.       — Она помощница главной прачки, стирает белье и развешивает. Прачка очень требовательная женщина, не терпит опозданий, может и по затылку надавать за оплошность. Не хотела бы работать у нее, — объяснила Дайан и поднялась из-за стола.       — А ты чем занимаешься?       — Я расставляю посуду к приемам пищи и ношу еду с кухни иногда, а в остальное время прибираюсь в общих помещениях. Не очень трудно, просто много суеты, под конец дня та-а-ак ноют ноги, — Дайна по-страдальчески возвела глаза к потолку. Потом быстро схватила две тарелки и отнесла их к кухаркам.       Роуз осталась за столом одна и некоторое время отщипывала себе небольшие ломтики хлеба, а сверху клала кусочки простого сыра. Медленно пережевывая еду, она хмурилась и расфокусированно смотрела на поверхность стола. Вроде неплохо прошло, но недовольный взгляд Сары до сих пор жег щеку и не отпускал. Девушка поднялась, покончив с завтраком, и подошла к кухарке, неловко переминаясь и не зная, что делать дальше.       — Поставь туда, да, просто положи, — не поднимая взгляда, помогла ей женщина.       — Могу я сделать принцессе чаю? — поинтересовалась Розмари, отставив тарелки в указанное место, морально приготовившись к отказу.       — Разве принцесса пьет чай? — спросила женщина, перестав месить тесто и подняв теплые медовые глаза на Роуз.       — Может, если вкусно его приготовить, то выпьет, — пожала плечами Роуз. Кухарка долго смотрела на нее и, подумав, кивнула.       — Вон там котелок, поставь его на огонь. Насчет самого чая, кажется, где-то завалялось немного. У нас его не особо пьют, — женщина начала суетиться, подбежав к комоду с небольшими ящичками и поочередно выдвигая каждый. — Нашла, но тут немного. На попробовать должно хватить.       Кухарка передала девушке тканевый сверток с сушеными свернутыми листочками и вернулась к своему тесту.       — Могу я посмотреть, что еще у вас есть? В чай можно добавить несколько трав, чтобы было вкуснее.       Кухарка кивнула в сторону комода и, пыхтя, продолжила заниматься своей работой, пока котелок с горячей водой закипал на огне. Розмари не понадобилось много времени на поиски — почти сразу она наткнулась на сухие листья смородины и малины, которые подходили как нельзя кстати. Сняв котелок с огня, вода в котором булькала и вздымалась пузырями, Роуз аккуратно поставила его на стол, рядом с травами, что достала. Теперь нужно было найти чайник и кружки для чая, и девушка развернулась, чтобы спросить у кухарки их наличие, но буквально в одно мгновение ее сердце ухнуло в яму.       Эймонд остановился в проходе кухни, склонив голову и хмурясь, и смотрел прямо ей в спину, судя по всему, уже некоторое время. Несмотря на смурное выражение лица, парень выглядел… собранно. За время их путешествия она нечаянно привыкла к его присутствию неподалеку, и теперь его отсутствие ощущалось, как будто она забыла надеть перчатку, но поняла это, только когда рука уже онемела от холода.       На нем был темно-зеленый приталенный костюм, перевязанный черным поясом, спускавшимся до половины бедра, серебристые волосы собраны на затылке, чтобы не мешать, пока распущенная их часть доставала почти до середины грудных позвонков. Около шестого грудного, прикинула Роуз, представляя, что умеет смотреть сквозь одежду и ткани тела, вспоминая, как выглядит скелет человека. Легкие морщинки вокруг глаз, что были четко видны в их первую встречу, разгладились, и, как следствие, выглядел он свежее. Но расслабленным его назвать было нельзя, напряженные плечи, сомкнутые руки, жесткая поза — все говорило о внутреннем напряжении и что он всегда наготове. Видимо, не врал, когда говорил о том, что здесь никому, кроме сестры, не доверяет.       Они все еще стояли и пялились друг на друга, он — хмуро, она — удивленно, пока он не нарушил молчание, проигнорировав отсутствие должной реакции служанки на появление принца.       — Принцесса должна ждать вечность, чтобы ты соизволила прийти к ней и выполнять свою работу?       — Милорд, девушка лишь готовила для принцессы чай, она уже идет, — кухарка подняла голову и вступилась за Роуз перед принцем, и это было почти что дерзко. Роуз бы расхохоталась, но уж больно сурово выглядел парень.       — А ты чего ее оправдываешь вообще? — задал он обоснованный вопрос кухарке, неохотно переведя взгляд на женщину.       — Она новенькая, милорд. Так сложно здесь в первое время бывает, но девушка быстро всему научится, просто не будьте к ней так строги. И совершенно незачем приходить на кухню, чтобы ее поторопить, — безапелляционно произнесла кухарка, будто это она была тут главной, а не он. Эймонд удивленно сверлил женщину взглядом, но затем прикрыл глаз и подавил улыбку, чем изрядно удивил Роуз, ведь мог поставить кухарку на место одним щелчком пальцев.       — Ты должна быть в покоях принцессы. Сейчас, — приказал он и, оттолкнувшись от дверного проема, развернулся и ушел, вальяжно шагая по коридору.       Роуз облегченно выдохнула. Всегда, когда он находился рядом, её лёгкие будто сдавливала сильная рука и не давала нормально продохнуть, но в довесок к обычной напряженности между ними появилось что-то ещё после вчерашней ночи. Хоть один невинный разговор десятилетней давности ничего и не менял. Роуз невольно нахмурилась, когда вспышкой вспомнила эти его слова.       — Ты с ним поосторожней… Напомни имя, душка?       — Лили, — подсказала она, до сих пор смотря принцу вслед.       — Лили, ты его остерегайся, особы королевской крови бывают взбалмошны и грубы. Не стоит с ними играть в их же игры, они обыграют, растопчут и не заметят, на то они и королевские особы. Я такое уже видела. Не ведись на всю эту красивую одежду и приятное лицо, тебе же дороже выйдет, — женщина на секунду остановилась и вытерла со лба пот тыльной стороной руки, несмотря на то что на пальцах и запястье были небольшие кусочки еще совсем сырого теста. Она тяжело вздохнула и продолжила: — Ты красивая молодая девушка, можешь привлечь ненужное внимание. Мы простые люди, выполняем свою работу, а они могут позволить себе слоняться по замку, когда им заблагорассудится. И от этого вечного безделья начинают придумывать себе разные занятия, нехорошие зачастую. Ладненько? — женщина участливо положила руку Роуз на лопатку, заглянув в глаза. Девушка не могла объяснить свои чувства, но у нее потеплело на душе оттого, что незнакомая ей женщина по-матерински заступилась за нее, даже не зная ее имени, просто потому что они обе были прислугой. Даже несмотря на то, что Роуз не нуждалась в защите.       — Спасибо вам, мисс. Правда, спасибо, — от всей души поблагодарила Роуз, тепло улыбнувшись.       — Ну что ты, душка. Мы должны держаться вместе, не хочу я наблюдать еще один пример… — тут женщина запнулась и быстро сменила тему. — Ладно, давай поторапливайся, а то, чего доброго, снова сюда нагрянет. Зачем он вообще приходил? А ну, заваривай чай, а то остынет. Чайник поищи на том складе, кажется, в бордовой шкатулке был набор, — кухарка указала пальцем на небольшую дверь из кухни и, закатав рукава рубашки повыше, снова окунулась в миску с тестом.       Розмари так и подмывало спросить, что за пример, но надо было торопиться — провоцировать Эймонда снова не хотелось.       Девушка распахнула дверку и заглянула в темное и пыльное помещение, скорее похожее на каморку. Здесь было много хлама, которым комната была заставлена до самого потолка: коробки, бутылки, разнообразная утварь, старая посуда. Бордовая шкатулка обратила на себя ее внимание сразу, и Розмари подошла, аккуратно приподняла стопку тканей, чтобы вытащить ту из-под завала. Очень дорогая вещь, но лежала тут и никому не была нужна, и это, наверное, неплохо описывало то, как живут короли. Розмари положила два больших пальца на защелки по обеим сторонам крышки и вытащила их из пазов, раскрыв шкатулку. Это был чайный сервиз, Роуз видела такой впервые, хотя Корлис, зная, что она и Рейнис ужасно любили чай, привозил все, на что натыкался, даже если с чаем это было связано лишь косвенно.       Небольшой чайник темно-костяного цвета лежал в утрамбованных опилках, грубо обрезанный и толстый носик вызвал у Роуз недоумение. Вокруг чайника расположили две чайные чашки, без ручек и из той же керамики, что и чайник, а для каждой чашки сверху лежала крышка. Простая, но завораживающе изящная пара, чувствовалось, что это скорее произведение искусства, чем чайная утварь. Если бы не Роуз, эта вещь все равно пролежала бы тут до скончания веков, так что Хелейна сегодня попьет чай из декоративного сервиза. Среди опилок лежал листок, пожелтевший, оборванный и смятый. На нем тонким бисерным почерком были написаны короткие строки: «Не смей меня искать, я живу свою жизнь. Эта пара напомнила мне о вас, поэтому прими как прощальный подарок». Розмари перечитала записку несколько раз, но без контекста сложно было однозначно сказать, когда это было написано и кем, хоть почерк и показался смутно знакомым.       Роуз вернулась на кухню и поставила шкатулку на стол, затем аккуратно высвободила чайник с кружками и поставила их на поднос недалеко от котелка с кипятком.       В чайник капнула горячая вода, и Роуз взяла его за бока и покачала из стороны в сторону, чтобы стенки прочистились и прогрелись. Чайные листья упали в кипяток, с каждой секундой разворачиваясь шире, за ними в воду погрузились листья малины и смородины, распространяя терпкий лесной запах. Заварка окрасилась в насыщенный коричневый цвет, а пар, выходящий из носика, раскрылся пряно и крепко. То, что нужно. Тогда девушка поставила на поднос горячий чайник с чашками, положила несколько мисочек с сладкими закусками, которые появились, пока Роуз рылась в кладовке, и постаралась поднять его, ничего не разлив, но это оказалось сильно труднее ожидаемого. Набравшись смелости, она понесла поднос по лестнице, на каждом шаге балансируя содержимое, норовившее соскользнуть и опрокинуться. По лестнице вверх, потом по коридору, несколько поворотов, мимо анфилады, мимо стражников у дверей и еще вверх по лестнице, в конце концов Розмари дошла до комнаты принцессы, устало выдохнув. Даже осмотреться не успела по дороге и совершенно не видела лиц людей вокруг, все ее внимание приковывал чайник и дребезжащая от шагов крышка на нем, что все просилась упасть. Руки, держащие поднос на весу, заныли, а ноги устали от медленного подъема. Ей вспомнились спокойные и размеренные дни в лазарете, перевязки, концентрированный запах лекарств и настоек — да, иногда было грязно от крови или гноя, но все же это было легче, чем тащить поднос по лестнице. Отдышавшись, она толкнула от себя дверь носком туфель.       — Доброе утро, принцесса, — поздоровалась Роуз, пыхтя и не отнимая взгляда от подноса в руках, боясь опрокинуть плоды своих трудов.       — Доброе, — отозвалась Хелейна, одиноко расположившись в кресле у высокого окна.       Принцесса щурилась, почти уткнувшись в кусок ткани, подобрав под себя ноги, — она вышивала что-то на небольшом квадратике желтоватого лоскута, пальцы умело держали тонкую иглу, а нитки были разбросаны по всему столу вокруг принцессы. Розмари подошла поближе и поставила поднос на стол.       — Я принесла вам чаю, миледи, — сказала Роуз, с любопытством оглядывая труд Хелейны, который был настолько миниатюрным, что было непонятно, как вообще можно сидеть над ним часами и не посадить зрение.       — Чаю? Это можно, — не отрываясь от занятия, медленно ответила принцесса. Она вся будто была в этой ткани, и в этих нитках, и в этой игле, совершенно выпав из собственного тела.       Что-то громыхнуло за спиной, и Розмари с опаской оглянулась на источник шума. На полу в углу зала сидели два малыша, белокурые волосы и фарфоровая кожа недвусмысленно намекали, что это были дети Хелейны. Роуз даже как-то покоробило от осознания, что Хелейна была матерью, пока сама Роуз даже ни разу не была с мужчиной.       Девушка приблизилась к детям и присела рядом с ними на пол, оглядывая хаос, который они учинили деревянными фигурками животных. Тут, конечно, были драконы, стоящие в воинственной стойке с расправленными крыльями, лежащие с обернутым вокруг их тела хвостом, стоящие на задних лапах, но также были и волки, миниатюрные белочки, птицы крупные и не очень, олени и оленята, кабаны и даже был слон в одном экземпляре. Все было разбросано вокруг детей, и Розмари даже не могла сначала понять, почему не заметила эту картину сразу, но затем прислушалась и поняла, что дети молчали. Вообще не издавали ни звука, ни криков, ни разговоров, ни писков. Одним словом, не вели себя так, как дети в возрасте пяти лет ведут себя обычно.       — Почему они молчат? — Роуз обернулась на принцессу, надеясь вытащить ее из ее занятия, но Хелейна не откликнулась. Ребенок снова выбросил игрушку, в этот раз белочку, которая стукнулась об пол и отлетела под кресло в углу. Розмари поднялась на ноги и начала собирать фигурки, чтобы снова отнести их ближе к детям, потом снова присела на колени и стала наблюдать за детьми, потеряв надежду получить ответ от Хелейны.       Мальчик был крупнее своей сестры, но дети явно были одного возраста. Однако, внимательно посмотрев на него, Роуз похолодела — у ребенка было по шесть пальцев на руках, тогда как у сестры с этим все было в порядке. В остальном дети физически были развиты нормально, но не обращали на Роуз внимания, не пугались, но и не улыбались. Ее вообще будто не существовало для них.       — Эй? — Розмари аккуратно положила руку на плечо мальчика, но тот быстро сбросил ее пальцы, отодвинувшись. Видимо, им было неприятно, когда их трогают. Не очень хороший признак.       За спиной хлопнула дверь, и Роуз испуганно обернулась, держа в руках деревянного олененка, которого секунду назад маленькая принцесса бросила об стену. Эймонд вырос в проходе, длинный и невероятно высокий, если смотреть на него с пола. Роуз встретилась с его холодным взглядом, но быстро отвела глаза, вернувшись вниманием к детям. Она продолжила собирать фигурки, раскладывая их вокруг ребят, но они все так же молчали. Можно было подумать, что Роуз была прозрачной и в мире детей эти фигурки сами летали по воздуху и возвращались на прежнее место благодаря некой магической силе.       — Почему ты не поздоровалась с принцем? — ехидный голос донесся до ушей Роуз, и она устало вздохнула.       Поднялась с пола, отряхнула подол и медленно повернулась к принцу, а затем глубоко присела.       — Доброе утро, ваше высочество, — нарочито сдержанно и учтиво произнесла она.       А затем снова вернулась на свое место на полу. Эймонд за ее спиной поднял бровь, но потом очнулся и подошел к сестре и присел в кресло напротив. Осмотрев стол, потянулся за чайником и вылил заварку в кружку, из которой тут же начал клубиться пар. Дав ему немного остыть, он сделал глоток и прикрыл глаза.       — Превосходный чай.       — Благодарю, милорд, — сухо ответила Роуз.       — Ты сегодня тихая, — заметил он, сделав еще глоток.       Ей было нечего ответить, поэтому она промолчала. «Почему ему так неприятно было вспоминать их разговор из прошлого?» — вот что ей хотелось спросить, но она закусила губу, еще ниже склонилась к деревянным фигуркам и начала расставлять их так, как ей казалось уместным. Пол — это лес, за кустом прячется олень с олененком, у небольшого водоема лежит дракон, обнятый своим хвостом. Роуз нашла небольшие деревья, вырезанные искусно и с любовью к каждому листику, и под деревом поставила белочку, которая держала крохотный орех в лапах.       — Собираешься мне ответить? — не унимался принц, сверля ее спину из кресла у окна, пока его сестра даже не поднимала взгляда от ниток.       — Нет, милорд.       Эймонд громко выдохнул и поднялся со своего места, отставив кружку на поднос с такой силой, что несколько капель вылетели из нее и окропили дерево стола. Перед Роуз выросла тень, и она невольно обернулась на Эймонда, что встал над ее душой, заслонив свет из окна. Парень смотрел сверху вниз с недовольством, которое запечатлелось в изогнутых губах, заостренных краях носа, сдвинутых к переносице бровях и тяжелом взгляде.       — Ну раз не отвечаешь, тогда… — он прервался, резко наклонившись, и выбил у нее из рук кабанчика, который откатился к детям. Мальчик заливисто рассмеялся и ухватил фигурку всеми двенадцатью пальцами и начал разглядывать с интересом, вертя в руках. — Я запрещаю тебе трогать мои фигурки.       Возмущение чуть не выплеснулось, как чай на дрогнувшем подносе. Ее лицо невольно скривилось, будто она глотнула лимонного сока без сахара, и Роуз решила отвернуться, чтобы он не смог насладиться этим зрелищем. Ее уже несколько дней терзало подозрение, что ему нравится, когда она злится, раздражена или в ярости, и все эти эмоции калейдоскопом мелькали в его зрачке, который в такие моменты ловил каждое мгновение.       — Ого, даже так сегодня? — не дождавшись от нее реакции, Эймонд сложил руки за спиной и поднял глаза к потолку. — Может, мне стоит воспользоваться твоей покладистостью?       Роуз даже ухом не повела на эту провокацию, полностью сосредоточившись на деревянных фигурках и их расстановке. Сцена была закончена — собака обнюхивала лежащего дракона, пока олени наблюдали за этим с расстояния, а белочка искала, куда бы припрятать свое сокровище. Правда, кабан укатился под резной комод у стены, и Розмари потянулась рукой к фигурке, поднявшись на коленях и наклонившись всем корпусом вперед.       — Это что? — спросил Эймонд из-за спины, и Розмари вернулась в прежнюю позу, все-таки зацепив кабана и крепко сжав его в ладони.       — Ты о чем? — резко обернулась Розмари, фантомно ожидая, что косы ударятся о спину, но этого не последовало. С грустью она провела свободной рукой по пучку волос на затылке.       — У тебя кровь, — парень кивнул в район ее ступней.       — А, туфли натерли, пока по лестницам бегала, — отмахнулась она, прикрыв лодыжки подолом платья.       Эймонд поджал губы и молча вернулся к своему креслу напротив сестры. Розмари повертела кабана в руках, обведя пальцами его смешные и достаточно грубо вырезанные копытца. Человек, что это делал, не был мастером. Либо же был художником и мог, как и присуще истинным художникам, видеть что-то такое, чего не видят остальные люди, изменяя реальность и изображая ее в своих творениях. Ей нравились фигурки, они были очень домашними и живыми, почти настоящими, хоть и не идеальными.       — Эймонд? — Роуз поднялась с колен и, отряхнув передник, повернулась к нему лицом, спрашивая разрешения на вопрос.       — Да? — вопросительно кивнул он, вальяжно сидя в кресле, нога на ногу, и внимательно следя за ней зрачком.       — Почему дети молчат? Им ведь около пяти лет, верно?       — Верно, — подтвердил парень. Из-за того, что он сидел против солнца, его силуэт был мягко очерчен по краям теплым золотым светом, но лицо было спрятано в тени. — Они говорят иногда. Редко.       — С кем?       Эймонд хмыкнул и опустил голову на ладонь, а локтем уперся в стол. Он расплылся в улыбке.       — С Визерисом, — ответил он, слегка качнув головой и налив себе еще чая.       — А с Хелейной? Или с их… отцом? — допытывалась Роуз.       Их внезапно прервала распахнувшаяся дверь, отчего Эймонд застыл, не донеся до губ чашку с чаем, а Роуз превратилась в мраморную статую — оставалось только пылинки с нее сдувать, и она вполне могла простоять в этом зале вечность, радуя глаз всех последующих поколений Таргариенов.       — Куда они все подевались? Не день, а проклятие какое-то… Хелейна, как ты, девочка моя?       Розмари обернулась на вошедшую женщину и тут же склонила голову, присев в глубоком поклоне, потому что… Ну кто еще это мог быть, кроме самой королевы? Шоколадные волосы, волнистые и шелковые, ниспадали до поясницы каскадом, передние пряди аккуратно убраны на затылке, тонкие черты лица теплые и плавные. Достаточно сдержанное темно-зеленое платье, на груди висит семиконечная звезда, отбрасывающая золотые лучики во все стороны.       — И ты тут? — Алисента скользнула взглядом мимо Роуз, не придав ей значения, и посмотрела на сына.       — И я тут, — с иронией кивнул Эймонд, всем видом подтрунивая над таким очевидным вопросом и не менее очевидным ответом. Он отмер и отставил чашку на стол.       Алисента не спеша подошла к сыну и погладила его по щеке, очертив пальцами подбородок.       — Выглядишь свежим и отдохнувшим. Сегодня ночью вернулся, да? Как прошла твоя поездка? Успешно? — Королева вела непринужденную беседу, закидав сына вопросами, и даже не заметила, что Эймонд едва дышал, пока она гладила его щеку. К явному облегчению парня, королева наконец оставила в покое его подбородок и приблизилась к дочери, которая не поднимала головы от вышивки.       — О, более чем, — Эймонд лукаво растянул губы, долив еще чая в кружку и сдув вознесшиеся облачка пара.       Алисента устало опустилась на подлокотник кресла, в котором свернулась Хелейна, и сложила ладони вместе на коленях, с любопытством заглядывая в вышивку.       — Я рада, тебе давно нужно было перевести дыхание. В последнее время ты был чересчур напряжен.       Эймонд согласно хмыкнул, прокручивая чашку в руках. Достаточно миниатюрная, она не имела ручки, сделана была из обожженной глины. Керамические стенки молочно-белого цвета имели несколько мелких точек-гнездышек на поверхности, нагревались от горячего чая внутри, но не обжигали пальцы, несмотря на отсутствие ручки. Он рассматривал эту чашку с таким видом, будто ожидал, что та с минуты на минуту отрастит маленькие ножки и убежит или сделает еще что-нибудь более невероятное. Пока Эймонд смотрел на чашку, Розмари смотрела на него, очерчивая острый нос и изгиб губ, подбородок и шею в воротнике. Ей ужасно захотелось забраться к нему в голову хоть на секунду и узнать, о чем он сейчас размышлял с таким невозмутимым видом.       — Откуда такой интересный сервиз? — королева тоже обратила внимание на чашку в руках сына и пригляделась, сощурившись.       — Новая служанка сестры откопала, видимо. Все верно? — Эймонд обратился к Роуз, что стояла поодаль, не двигаясь и опустив взгляд.       — Все верно, мой принц. Чашки и чайник лежали в шкатулке в кладовке, кухарка разрешила их использовать.       — Надо же, я даже не знала, что у нас они есть. Это ты заваривала чай?       — Да, это черный чай с листьями смородины и малины, ваше величество.       — Налей мне попробовать, — попросила королева.       Роуз медленно подошла к столу и, наклонив чайник, из которого зажурчала заварка, наполнила вторую чашку-близнец той, что сейчас в руках держал Эймонд. Розмари отставила чайник на поднос и сделала пару шагов назад, пока Алисента делала глоток.       — М-м, это крепко. И вкусно. Принеси мне завтра с утра такой же.       — Конечно, моя королева.       — Ты сейчас пойдешь со мной, Хелейна все равно пока не нуждается в твоей помощи, — Алисента поднялась с подлокотника и позвала за собой Розмари, введя этим ее в состояние, близкое к панике, потом снова обратилась к Эймонду: — Найди своего старшего брата, он мне нужен.       Роуз проследовала за королевой, инстинктивно оглянувшись на Эймонда, встретив беспокойство в его взгляде такое же, как и у себя. Делать было нечего. Она шла по коридору в шагах пяти позади королевы, которой все кланялись, от служанок и пажей до лордов, присутствующих в замке. Ее темно-зеленое платье шелестело на ходу, скользя по каменной кладке пола, а руки были сцеплены спереди, и гордая осанка говорила сама за себя. Королева была здесь главной, как Вейгон и говорил.       Стражник, стороживший массивную дверь, поклонился королеве и, распахнув дверь, пропустил их внутрь покоев. Они зашли в комнату с высокими потолками, светлую из-за стрельчатых окон, на столе был бардак, как и на кровати и даже на полу. Все было разбросано тут и там, одежда валялась в местах, которые для этого никто бы не подумал использовать — на канделябре висел халат, а единственное, что было в порядке — пустые винные бутылки, стоящие рядком вдоль стены. Это точно не было ни комнатой Эймонда, ни комнатой королевы. Эта женщина выглядела и держала себя так, что Роуз могла поспорить — у королевы в комнате и на полке камина не заваляется пыли.       Алисента прошла до середины комнаты, повела глазами по углам, недовольно поджав губы, что пронеслось стрелой где-то в груди Розмари, потому что Эймонд делал точно так же. Королева повернулась к девушке и улыбнулась, извиняясь.       — Да, тут полный бардак, но что делать. Как твое имя?       — Лили, — ответила Роуз, опустив взгляд.       — Лили, где моя дочь тебя нашла?       — Принцессе нужна была служанка, она поручила это принцу Эймонду. Он меня нашел, — как можно более уверенно произнесла девушка, замявшись на секунду, так как эту часть они не обсуждали вместе.       — Ясно. Иногда ты будешь помогать мне, когда я попрошу. Принцесса Хелейна разогнала всех служанок и придворных от себя уже очень давно, обычно она не нуждается в помощи прислуги. Зачем тебя наняли, тебе объяснили?       — Помогать принцессе, — сомнение закралось в голос Роуз, но она его подавила тут же. — Мне сказали выполнять все, что принцесса попросит, и быть с ней почти круглосуточно.       — Тогда понятно, — Алисента кивнула и направилась к широкому столу, на котором валялись монеты, какие-то кожаные ремни и куча одежды. — Эймонд решил позаботиться о сестре, это хорошо, — сказала она тихо, затем уже громче добавила: — Тебе нужно кое-что знать, раз ты служанка моей дочери. У Хелейны пару лун назад случился приступ, она держала ребенка на руках, а потом вдруг потеряла сознание и упала вместе с ним на пол. С тех пор принцесса старается детей на руки не брать, и если есть возможность сидеть, то она сидит. Думаю, принц Эймонд тебя нанял, чтобы присматривать за ней, чтобы ты сразу помогла ей, если что, и позвала мейстера.       Ей об этом никто не говорил. Роуз хотела поднять взгляд на королеву, чтобы понять ее отношение к этому, считать эмоцию с лица, но по этикету было нельзя.       — Принцесса плохо спит и выглядит изможденно, неудивительно, что она потеряла сознание. Я прослежу за тем, чтобы такого больше не случилось, — заверила королеву Роуз. — Я пока не знаю ее рацион, но есть подозрение, что стоит ей добавить мяса, у нее слишком бледная кожа.       Алисента оценивающе оглянула Розмари с ног до головы, а потом кивнула.       — Ты толковая, я вижу, почему Эймонд выбрал тебя для сестры. Что ж, тогда займись этим, на кухне скажешь, что я тебе дала разрешение.       Алисента передвинула наполовину прогоревшую свечу, которая стояла на темном дублете с длинными рукавами, и смахнула с ткани капельки воска, взяв его в руки.       — Так, забери это. Его нужно будет почистить, и у гербов немного запутались нитки на спине. Отнеси мисс Херд, она подошьет. Не забудь завтра с утра принести чай в мои покои тоже, — распорядилась Алисента.       Роуз кивнула и подошла к королеве, протянув обе руки. Алисента передала черный шелковый дублет с вышитыми золотыми нитками гербами в виде трехглавых драконов. Личный герб Эйгона, с Солнечным Огнем, по праву считающимся самым красивым драконом в Семи Королевствах. Джейс многократно и с белой завистью восхищался этим драконом, рассказывал, как его чешуя блестит под солнцем, насколько он грациозен и велик. Ткань дублета переливалась на свету от угольного до перламутрового, как у черных жемчужин.       Роуз на секунду задержала свой взгляд на этой ткани и потом внимательно осмотрела комнату. Джейс однажды будет здесь жить. Может, не именно здесь, но в этом замке. При мыслях о доме и Джейсе с Бейлой ее сердце сделало болезненный кувырок в груди, но потом быстро встало на место.       Сосредоточиться на миссии, убрать лишние чувства.       Ее мысли достаточно резко прервались выдохом Алисенты.       — Ну наконец-то! Почему, чтобы поговорить с сыном, мне нужно отправить на его поиски второго сына? — недовольно поинтересовалась королева, нервно сжав пальцы на ткани дублета, который держала девушка. Роуз даже не нужно было смотреть, чтобы узнать, кто там, — она поняла по тяжести, которая легла на спину. Поворачиваться не хотелось, но она обязана была поклониться.       Роуз мазнула взглядом по вошедшим парням. Эйгон оказался молодым, крепко сбитым мужчиной, приземистым и не худым. Будучи немногим старше Эймонда, он, однако, казался уже изрядно потрепанным жизнью: в уголках глаз теснилась усталость, оттягивая их вниз, а губы часто изгибались в неестественной улыбке, когда края губ опускались, показывая презрительную усмешку, если судить по складкам вокруг рта. Глаза его, тусклые и как будто выцветшие, вряд ли светились искренностью и пылкостью даже с самыми близкими. По крайней мере, такое впечатление Эйгон произвел на Розмари при беглом осмотре. В ней он пробудил только настороженность, хотя в целом его можно было бы назвать привлекательным мужчиной. Поза, в которой он стоял перед матерью, явно была небрежным вызовом, будто они с братом делили презрение к вежливости и манерам на двоих.       — У нас новенькая? — Эйгон проигнорировал выпад матери и перевел взгляд на Роуз, прошелся по ее телу с ног до макушки, совершенно не стесняясь, пока Эймонд замер, переведя взгляд на брата, не поворачивая головы. — Похоже, у меня поприбавится работы, — Эйгон оглянулся на младшего брата, который был сильно выше, поэтому ему пришлось слегка запрокинуть голову, и, не найдя в том поддержки, странно хохотнул. — Правда, тонковата, но, может, от замковой еды поднаберет. Ого, а лицо шикарное.       Алисента неожиданно вцепилась в локоть Роуз и отвела ее за спину, пока Эйгон скалился своей собственной шутке. Если он шутил, конечно.       — Ты и пальцем больше не притронешься ни к одной из моих служанок, Эйгон, — злость явно взяла верх в королеве, и она скорее шипела, чем говорила. — Я специально для тебя нарядила их в темно-зеленые платья, чтобы ты мог отличить моих от всех остальных в замке. И мне стоит напомнить тебе о том, что у тебя есть жена?       То есть такое уже было? Просто блеск.       Эйгон поднял обе руки в примирительном жесте и шутливо выпятил нижнюю губу. Потом слегка сощурился.       — Ну можно именно эту? Одну, последн… — не успев договорить, он увернулся от кубка, который Алисента запустила в него. Тот глухо стукнулся о стену и оставил на ней темное пятно, упав за комод из дерева.       А семейка просто прелесть, странно, что Рейнис их не любит.       — Отнеси это. Сейчас, — королева сцепила зубы и надавила на последнем слове с напряженной челюстью, обращаясь к Роуз и дублету в ее руках.       Девушка склонила голову перед королевой, затем перед Эйгоном с братом и молча вышла, но по дороге до двери она все-таки взглянула на Эймонда, только тот не обратил на нее никакого внимания, даже не шелохнувшись.       По ступенькам вниз она бежала с выпрыгивающим из ребер сердцем, задыхаясь от мыслей, в которых Эйгон находил ее в комнате одну. Вцепившись в злосчастный дублет, она представила безразличное лицо Эймонда, пока его старший брат делал бы с ней то, что хотел. От этой картины ее начало подташнивать.       Пролетев несколько лестниц и свернув в ближайший коридор, она остановилась, прижавшись спиной к холодным камням, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Она обняла дублет и так стояла, прижимая ткань к себе со всей силы. Из состояния равновесия ее вывел поспешный стук сапог и бряцание металлических пряжек, эхом разносившиеся из соседнего коридора. Роуз зажмурилась на секунду, потом с силой выдохнула и напустила на себя вид занятой делом служанки, развернулась и пошла дальше. Только шаги за спиной не становились тише. Девушка почти дошла до конца коридора, намереваясь спуститься вниз по лестнице, когда за спиной кто-то побежал и через мгновение ее второй раз за час больно ухватили за локоть. Чувство дежавю нахлынуло как волна — Эймонд снова нависал над ней, за спиной опять были холодные камни, а его взгляд снова был полон ярости и угрозы.        — Бетелл, послушай, — сквозь зубы протиснул он собственный голос. — Слушаешь?       Роуз кивнула и нервно сглотнула, ожидая очередную угрозу.       — Он шутил. Это была шутка, тебе понятно?       Розмари снова кивнула, не выдавив ни звука. Эймонд внимательно смотрел в ее глаза, потом, убедившись в чем-то, тоже кивнул и отпустил ее локоть. Несколько секунд они просто стояли напротив друг друга, громко дыша.       — Иди, — глухо приказал он.       Она послушалась и развернулась в сторону лестницы, пока он провожал ее взглядом. Но не смогла сделать и шага.       — Куда? — шепотом спросила она принца, испуганно взглянув на него.       — Тебе нужно отнести одежду к портной и прачке?       Роуз кивнула.       — Спускайся на первый этаж и выходи во двор. Там сориентируешься по псарне. Сбоку от нее будет пристройка. Как разберешься — возвращайся к сестре и не выходи никуда. Если кто-то зайдет, лучше спрячься в шкаф. Честное слово, никто никогда не обращает внимания на служанок… — И, качая головой, он развернулся и оставил ее смотреть ему в спину.       Следуя указаниям Эймонда, Роуз благополучно нашла прачку, милую худосочную женщину в возрасте, которая послушала, что нужно сделать, и приняла дублет, внимательно осмотрев его со всех сторон, и даже заверила Роуз, что сама передаст его портной и ей не о чем беспокоиться. По дороге обратно заскочила на кухню, перекусить и дать указания о Хелейне. Вернувшись в покои принцессы, Розмари устало выдохнула, позволив себе присесть напротив девушки, которая заснула в кресле с вышивкой, небрежно лежавшей у нее на коленях. Дети куда-то делись, оставив за собой лишь беспорядок на полу.       Принцесса не просыпалась очень долго, а Розмари не знала, чем себя занять в этой чужой комнате. Через полчаса она подумала, что пока может убраться, этим и занялась. Когда Роуз застелила постель и прибралась вокруг, убрав использованные свечи, сложив одежду и прибрав за детьми, Хелейна наконец проснулась и, щурясь, сонно оглядывалась по сторонам.       — Когда я заснула? — хрипло спросила она Роуз, когда заметила ее присутствие в покоях.       — Не знаю, я не видела.       Хелейна растерла веки, стирая сон с лица.       — Принести воды умыться?       — Нет-нет. Не стоит. Эймонд просил не давать тебе поручения, которые бы заставили тебя покинуть этот зал.       Розмари кивнула и, облокотившись о дверной проем, стояла, перебирая в руках ночное платье и рубашки принцессы.       — Как ты завоевала его доверие? — Хелейна наблюдала за девушкой, пока та рассматривала нитки и стежки на одежде.       — Без понятия. Правда, — заверила ее Розмари, когда встретила сомневающийся взгляд. — Ну, может, я помогла ему с глазом немного.       — Да? — переспросила принцесса, а потом легко и звонко рассмеялась, откинувшись в кресле.       — Да, а что?       — Ты с таким же успехом могла сказать, что просто шла мимо дракона, а теперь стала драконьей наездницей. Эймонд ненавидит, когда его трогают даже за руку и через ткань. Он едва терпит прикосновения матери, а ты помогла ему с глазом. Насколько я знаю, в последний раз, когда ему кто-то помогал с глазом, был, собственно, когда мейстер зашивал ему свежую рану. Он к себе никого не подпускал больше.       Роуз только хмыкнула с сомнением и вернулась к платяному шкафу, чтобы развесить одежду. Потом подумала еще и все-таки вернулась в зал к Хелейне, которая с улыбкой и бесенятами в глазах ждала, когда до девушки дойдет смысл слов.       — Это как? Совсем никогда-никогда?       — Да. И никого-никого, Лили.       — Может, ты просто чего-то не знаешь?       — Поверь, — Хелейна склонила голову и из-под бровей посмотрела на нее с чертовски хитрой улыбкой. Это напомнило о Бейле, которая так же намекала, что Джейс к ней неровно дышит, и от этого воспоминания Розмари поежилась. Чувство неловкости преследовало ее после того вечера в таверне, и она пообещала себе выкинуть это все из головы.       — Это объяснимо тем, что я хороший лекарь, и он это знает. Сам меня выбрал.       Хелейна промычала полусогласно-полусомнительно и качнула головой.       — Здесь тоже есть неплохие мейстеры, Орвиль, например. Он станет главным, когда его предшественник умрет. Весьма неплох в вопросах обработки ран. Но Орвиль почему-то никогда не помогал Эймонду с глазом. Возможно, просто у Орвиля нет таких завораживающих мятных глаз, кто знает…       Принцесса вздохнула и решила встать с кресла, отталкиваясь от подлокотников. Розмари, вспомнив, что сказала Алисента, подскочила к ней и поддержала за локоть. В этот момент в дверь постучали, а спустя мгновение дверь отворилась, и слуга, молодой мальчик, занес поднос с тарелками, поклонился принцессе и подошел к столу, расставив еду перед девушками.       — Миледи.       — Спасибо, иди.       На подносе было несколько больших тарелок: одна с белой и нежной куриной грудкой, от которой еще поднимался пар, вторая с целой горой овощей, в основном красных, третья с дольками нарезанных фруктов. Сбоку стоял чайник с обновленной заваркой. Когда слуга вышел, Хелейна удивленно посмотрела на Роуз, которая еще по инерции поддерживала принцессу за локоть.       — Это ты?       — Да.       — Почему?       — Хоть я еще не успела составить свои собственные наблюдения, но позволь, предположу. Ты теряешь управление мышцами, как будто потеряла сознание, но на самом деле ты просто потеряла контроль над телом. Внезапно посреди дня проваливаешься в сон, очень глубокий, из которого тебя не разбудить, только если сама не проснешься. Когда спишь, всегда видишь яркие сны, иногда ты не можешь пошевелить телом, хотя уже проснулась. А когда ложишься спать намеренно, то не можешь заснуть. Все так?       — Все так, — вторила Хелейна с растерянностью в глазах.       — Отлично, тогда первое, что нужно сделать, — выровнять твой рацион. Простая, но питательная пища, мясо, много овощей, разнообразные фрукты. Категорически важно добавлять рыбу, так что готовься.       — И должно стать лучше?       — И твое тело будет тебе благодарно, когда ты будешь поставлять ему то, в чем оно нуждается. Остальное произойдет само. А если нет — помогу я, — деликатно объяснила Розмари, ободряюще улыбнулась и получила такую же улыбку в ответ.       Но на поднос Хелейна посмотрела с грустью, потом повернулась к Роуз и вздохнула.       — Я знаю, он запрещал, но мне это правда нужно… Пойдем погуляем по саду? Поддержишь меня за руку, якобы я не могу идти без твоей помощи. Воздухом подышим. Я больше не могу смотреть на эти стены.       Так и сделали. Хелейна шла под ручку с Роуз по коридорам, принцесса старалась выбирать малолюдные закутки замка, но те, кто встречал их, удивленно косились на парочку, а когда понимали, кто идет, склоняли голову, вслед смотря с замешательством. Пройдя мимо, Хелейна иногда наклонялась к Роуз и шептала на ухо, кто был тот или иной лорд. Дойдя до выхода в сад через высокую стрельчатую арку, девушки ступили на дорожку, окутанную мягким травяным ковром, и сладкий запах цветения ударил в нос. Хелейна глубоко вздохнула, пустив этот запах в легкие, и прикрыла глаза. Закатное солнце ложилось мандариновым светом на сад, и Розмари не могла налюбоваться, бегая зрачками по каждому углу, замечая все больше цветов и кустарников, пышущих цветом.       — На лавочку у дерева? — тихо предложила Роуз.       Хелейна кивнула и, шествуя по извилистым дорожкам, выставила ладонь, чтобы гладить утопающие в зелени и цветах кусты, которые росли по сторонам от дороги. Вдалеке журчал фонтан, птицы перещелкивались и обменивались новостями о дне, щебеча и трепыхая крыльями, но, помимо природных звуков, в саду было тихо. Величественное бело-серебристое дерево со стволом, который могли бы обхватить пятеро взрослых мужчин, стояло в самом отдаленном уголке сада, как раз там находилась аккуратная скамейка, упрятанная в тени и скрытая от глаз случайных свидетелей. Роуз подвела к ней принцессу и встала поодаль.       — О, смотри! Вон там ящерка бежит! — воскликнула принцесса, вскинув руку и указывая Роуз на миниатюрную коричневую ящерицу, которая, вильнув хвостом, постаралась юркнуть под куст. — Ничего, их тут много. Принесешь мне яблоко?       Розмари, кивнув, пошла искать яблоню и нашла несколько невысоких деревьев, на одном росли переливающиеся красным и зеленым плоды. Роуз взяла несколько, соорудив из передника что-то вроде сумки, закинула яблоки внутрь и пошла обратно. Присев рядом с Хелейной в тени, Роуз раскрыла передник и передала принцессе яблоко, но та не стала есть его сама, она откусила маленький кусок мякоти и разломала его пальцами на еще меньшие, а затем выкинула перед скамейкой горстью. Буквально на глазах у Роуз ящерицы начали вылезать из своих укрытий. Переваливаясь с одной стороны на другую, цепляясь брюшками о траву, они собрались у яблочных крошек, заглатывая по одной за раз. Около десяти ящериц шерстили в поисках еды траву и, унюхав, подбирали очередной кусок, а Хелейна всё подкидывала новые.       — Они объедятся и умрут, нет? — забеспокоилась Роуз, когда поняла, что ящерицы вообще не останавливаются ни на секунду и, кажется, съели больше, чем весили сами.       — Они едят сколько есть и запасают, не беспокойся, — посмеялась принцесса и отряхнула руки.       Розмари передала следующее яблоко Хелейне, та снова откусила кусок, но этот проглотила сама, потом отломила ящерицам и взглянула на Роуз.       — Смотри внимательно.       Девушка наклонилась и выставила ладонь тыльной стороной оземь. В то же мгновение с ближайшего куста вспорхнул воробей и, на пару секунд задержавшись в воздухе, все-таки решился спикировать на ладонь к принцессе. Быстро захватил клювом кусок и упорхнул. Хелейна передернула плечами, а на вопросительный взгляд Розмари ответила:       — У них такие тонкие коготки. Когда птицы садятся на ладонь, это щекотно.       — Принцесса Хелейна? — незнакомый голос донесся из-за кустов, отчего Роуз подпрыгнула со скамейки и встала за спиной у Хелейны.       — Лорд Стронг?       Из-за буйной зелени вышаркивал мужчина, переставляя трость, а потом подтягивая одну ногу, искалеченную и свернутую в неестественном положении. Его лицо выглядело желтоватым, большие карие глаза медленно сканировали пространство и задержались на Роуз, прежде чем вернуться к принцессе.       — Добрый вечер, миледи. Как ваше самочувствие? — мягко улыбнувшись, спросил мужчина. С его висков свисали темно-коричневые пряди, лоснящиеся и не очень чистые. Одет он был просто, настолько просто, что если бы Вейгон не описал досконально этого человека и однажды вечером перед ее отъездом не указал на него как на номер один, кого стоит избегать, то Роуз и не подумала бы его брать в расчет.       — Замечательно, такая прекрасная природа в этом саду. Так тихо и совсем никого нет. А вы, лорд Ларис, тоже любите этот сад?       — И я, и я, миледи. Позволите? — Мужчина кивнул на скамью, спрашивая разрешение присесть рядом. Хелейна немного подвинулась и улыбнулась. Мужчина неловко оперся на трость и, не сгибая искалеченную ногу, опустился на скамейку, даже скорее упал на нее. — Вы давно сюда не приходили. После родов это первый раз, да?       — Да, милорд, вы правы. Сегодня наконец почувствовала себя в силах дойти и подышать воздухом среди этого цветения. Очень скучала по этому саду.       — Рядом с деревом Старых Богов витает такая особенная атмосфера, не так ли? Особенно зная, насколько эти боги древние.       — Мне рядом с ними хорошо, словно и они тоже приглядывают за нами.       — Может, и вправду приглядывают. У вас новая служанка? — мимоходом спросил он, но Розмари тут же напряглась. Главный дознаватель Красного Замка не задает вопросов просто так.       — Верно.       — И насколько же она особенная, если вы, миледи, взяли ее к себе? Неужели внутри замка, из отобранных мною лично, не нашлось той, кто соответствовал вашим требованиям?       Хелейна не сразу нашлась, что ответить. Она подбрасывала кусочки яблок в ладонях и изредка кидала на траву перед собой, но ящерицы больше не вылезали.       — Просто пора было признать, что мне нужна помощница. Не только человек, который убирает комнату, но и сопровождающий. Человек, чье общество будет приятно.       — А вы проверили, не является ли она шпионом? — Лорд обернулся за спину и кинул на Розмари острый взгляд, улыбаясь. У девушки все похолодело и от взгляда, и от вопроса. Хелейна замерла. — Я шучу, шучу. Конечно, она не шпион.       Хелейна из вежливости посмеялась и покачала головой.       — У вас просто такая работа, милорд. Всех подозревать.       — Вы совершенно правы, моя принцесса. Что ж, я вас оставлю. Дела государства не станут ждать, пока я наслаждаюсь таким чудесным обществом, пением птиц и цветами. Хорошего вечера, — пожелал он и, неловко поднявшись со скамьи, пошаркал в сторону замка, обернувшись еще раз и улыбнувшись сначала Хелейне, а потом и Роуз, которая поклонилась ему на прощание.       Убедившись, что он покинул область слышимости, Роуз посмотрела на Хелейну. Принцесса сидела, нахмурившись, и смотрела на свои ладони.       — Он может знать? — шепотом спросила она Роуз.       — Нет. Если бы знал, я бы уже была в темницах, — так же тихо ответила ей Розмари и подошла поближе. — Но у меня есть чувство, что он не отстанет и какую-то проверку мне все-таки придется пройти.       — Эймонд тебя подготовит. Надеюсь, — вздохнула Хелейна и хмыкнула. — У него такой редкий талант — видеть всех насквозь, но работа сделала его параноиком.       — Вроде это отличное качество для дознавателя и мастера над шептунами. Он, должно быть, лучший в своем деле.       — Именно. Но сейчас нам это не на руку.       Не сговариваясь, девушки направились к выходу, все так же под ручку, медленно шествуя мимо кустов, клумб с цветами и рядков деревьев. На обратном пути в покои принцессы они почти никого не встретили, а Роуз всё оглядывалась по сторонам, запоминая дорогу и лица людей. В основном это были слуги разных возрастов и рода деятельности. Отворив перед Хелейной дверь в ее комнату, Роуз вошла следом и, щелкнув, повернула ручку.       — Я составлю новый толковый словарь рано или поздно, чтобы, когда я что-то говорю, ты сверялась с ним, — недовольно произнес Эймонд, отвернувшись от окна, когда девушки вошли.       — Она ни при чем. Просто мне очень нужно было посидеть в саду, Лили мне помогла дойти. Если кого и ругай, то меня, — вступилась за Роуз Хелейна, подойдя к своему креслу и опустившись в него.       — С тобой вообще будет отдельный разговор, сестра. А пока я здесь, садись и ешь свой ужин.       Хелейна мученически вздохнула, но парень долго сверлил ее взглядом и все-таки настоял на своем. Она подвинула тарелки поближе к себе и взялась за приборы, поковыряла курицу, уже остывшую, и еще один проверочный раз взглянула на брата. Тот кивнул, настаивая. Затем он развернулся в сторону Розмари и подошел вплотную, хмурясь и тяжело дыша.       — Не выходить — значит не выходить. Что в этой фразе неясного?       — В этой фразе мне ясно все, Эймонд. Просто не все всегда идет по моему плану или по твоему плану. Так уж вышло.       — Так уж вышло? Это твое финальное оправдание?       — Вообще-то ты приказал мне «делать все, что твоя сестра попросит», — она выделила особо грозной интонацией цитату самого принца, но немного переборщила, и это стало выглядеть иронично. — Чисто формально я выполняла твой приказ.       Эймонд слегка закатил глаз, раздражаясь еще сильнее, и глубоко вздохнул, заострив крылья носа.       — Ты со мной так не делай, в игры свои словесные не надо играть. Я не могу контролировать то, что происходит за пределами этого зала. Ты это знаешь. Ты знаешь, зачем я прошу не выходить, но все равно выходишь. Я ведь это делаю не из скверного характера, а из соображений безопасности. Но если ты хочешь валяться на сыром полу темницы, то продолжай в том же духе.       — Кстати о темницах. К нам подошел Ларис, — прожевав кусок курицы, встряла Хелейна. — Ничего страшного, просто поболтали.       Эймонд покосился на сестру, не отходя от Роуз, и произнес:       — У Лариса не бывает «просто поболтали». Если он доковылял до вас и открыл рот, значит, у него был резон это сделать.       Парень вернул свой недовольный взгляд на Розмари и многозначительно поднял брови, но, пытаясь поднять левую, его губы дернулись, видимо, от болезненных ощущений. Роуз хотела было поправить ему повязку, но слова Хелейны о драконе и прикосновениях влетели стрелой в мозг и застопорили мышцы предплечья. Эймонд увидел ее порыв и, застыв на мгновение, все-таки отпрянул, сделав шаг назад.       — Я приду за тобой, когда проверю, можно ли идти к Визерису. Смотри, вот порог зала, — Эймонд подошел к двери и провел рукой линию над полом. — За порог не выходить, это считается покинуть зал.       Розмари, едва сдерживая улыбку, кивнула принцу, и Эймонд, убедившись, что его поняли, оставил девушек одних.       — Невозможно же круглые сутки быть таким раздраженным, он когда-нибудь отдыхает от этого? — риторически возмутилась Роуз и подошла к Хелейне. Принцесса лишь улыбнулась. — Ты недавно родила? — спросила Роуз, вспомнив, что Ларис упомянул об этом мимоходом.       — Да, — сдержанно ответила Хелейна и подцепила дольку помидора, медленно пережевывая, чтобы занять рот.       — Если слишком личное, так и скажи. Просто из-за этого стоит добавить кое-что в твою диету.       — Нет, просто… — Хелейна так безрадостно вздохнула, что у Розмари от жалости сжалось сердце перед тем, как она продолжила. — Я устала. Физически и душевно. И я в этом одна, Эймонд никогда меня не поймет, потому что он мужчина. А мать считает, что в этом нет ничего особенного, просто работа, которую женщина должна сделать. Будто это как-то облегчало мои мучения.       — А Эйгон? — рискнула уточнить Роуз.       — Ему плевать, — она качнула головой, уставившись в тарелку.       — Но теперь все позади, правда?       — Надеюсь, потому что еще раз я не выдержу.

***

      До глубокой ночи девушки сидели в зале, Хелейна была одним из самых интересных собеседников, которых Роуз имела счастье повстречать, да еще и с бессонницей, поэтому они вдвоем утонули в креслах напротив друг друга, предварительно заперев дверь на ключ, чтобы никто не вошел без спроса. Большую часть времени Розмари слушала о местной фауне: Хелейна с детства интересовалась любой живностью, не боялась насекомых и пауков, любила кормить ящериц и птиц, успела прочитать все имеющиеся в замке труды с описанием фауны разных регионов Семи Королевств. И ей не нужно было объяснять, почему лисы больше собаки, чем кошки, что Розмари ужасно порадовало, хотя и было лишь капелькой в этом океане зарождающейся дружбы. Роуз в свою очередь рассказывала смешные или нелепые случаи из лазарета. Со временем тема перешла на жителей Дрифтмарка и Драконьего Камня, хоть Роуз и не горела желанием много об этом говорить. На столе между ними горели свечи, их живой свет плясал по залу и лицам девушек, тарелка с фруктами еще стояла на столе, но дольки апельсинов, яблок и персиков по прошествии вечера исчезали одна за одной.       — Джекейрис и Люцерис — замечательные мальчики, жаль, что отношения с ними так и не сложились. После того случая мы с ними ни разу не виделись, — потягивая остывший чай, сказала Хелейна, задумчиво глядя в окно на восходящую луну.       — Я не могу ручаться, но, зная Люка, он, должно быть, очень жалеет о содеянном. Причинить вред кому-то для него теперь — это самый страшный кошмар, — дополнила Роуз.       — А Джекейрис что говорит?       — Джейс… вообще мало об этом говорил. Им обоим стыдно, но они были детьми, а исправить это уже никак нельзя.       — Знаешь, Эймонд изначально не был настроен против них. Но Эйгон как-то подговорил Джекейриса и Люцериса подшутить над Эймондом, и это ударило по больному. У него ведь не было дракона, он чувствовал себя неполноценным. Потом у него появилась Вхагар, но за это он заплатил глазом, и теперь уже и вправду стал физически… неравным им.       — Эймонд очень сильный и ловкий, у меня не повернется язык сказать, что он неполноценный. Я не видела, как он управляется с мечом, но есть подозрение, что мастерски. У него великолепное телосложение…       По затылку Розмари пробежали мурашки, когда из спальни Хелейны послышался стук и скрежет камня о камень. Хелейна обернулась в кресле, испуганно пытаясь высмотреть в сумраке комнаты источник звука, а Розмари вскочила на ноги и, слегка встряхнув левое запястье, почувствовала, как письменный кинжал Вейгона похолодил ладонь. Роуз двинулась на цыпочках в спальню и аккуратно заглянула в комнату. Сбоку от кровати маячил небольшой проход из отодвинувшейся стены, а в нем стоял Эймонд, отряхивающийся от пыли и паутины. Парень замер и поднял взгляд на Розмари, потом его зрачок нашел направленный на него кинжал в руках застывшей девушки, и улыбка расплылась на его лице.       — В целом я даже рад, что ты наготове. Секретничали? — подтрунивая, спросил Эймонд девушек, увидев, как уютно они обустроили себе стол у окна.       Он слышал?       Потому что Роуз знала, насколько хорошо можно прослушивать комнаты, когда в твоем распоряжении скрытые коридоры и зрачки. Ее затопил стыд и смущение, она не собиралась тешить его самолюбие словами о его идеальной комплекции.       Хелейна выдохнула облегченно и опустилась обратно в кресло, прислонив ладонь к груди от испуга.       — И давно ты знаешь о такой особенности моей комнаты? — немного дрожащим голосом спросила она брата. Эймонд протиснулся в зал мимо Роуз, накрыв ее руку с кинжалом и опустив его острием в пол, многозначительно глянув на девушку, но Роуз показалось, что в его зрачке промелькнуло одобрение.       — Только сегодня. Я подозревал, что он есть, но никогда всерьез не искал, — ответил он сестре, но смотрел в глаза Розмари все это время. — Все готово, можно идти.       Роуз кивнула, остро ощущая, как его ладонь накрывает ее пальцы, сжимающие кинжал.       — Тогда пойдем, — шепотом ответила она, боясь, что если скажет это громко, то весь замок проснется и узнает, что никакая она не служанка.       — Что тебе нужно с собой?       — Сегодня только осмотрю, нужна маска и пара пинцетов. Они в сумке в моей комнате.       Парень задумался, но затем кивнул в сторону спрятанного прохода. Они вошли в холодный продуваемый коридор за спальней, и принц задвинул за собой каменную дверь. На них опустилась тишина, и только воздух свистел и немного подвывал. Полная темнота не позволяла видеть ничего дальше локтя, поэтому Роуз старалась держаться как можно ближе к парню, идя за ним след в след. Вдруг он остановился, а Роуз затормозила о его спину, поспешно буркнув извинения. Эймонд сделал пару шагов назад и повернул в коридор, идущий под уклоном вниз. Теперь они шли в обратную сторону, но на этаж ниже. Принц молча указал ей на отъехавшую каменную пластину и приложил палец к своим губам, показывая, что нужно быть тихой.       — Твоя комната в конце коридора, — наклонившись, прошептал он ей в лицо и кивнул на проход.       Розмари с колотящимся сердцем и не мешкая пронеслась по коридору, стараясь не создавать шум каблуками туфель. Справившись без приключений, она с пинцетами в кармане платья и маской, завязанной на шее, забежала обратно к принцу и, только когда проход закрылся, смогла встать и отдышаться, оперевшись на колени.       — Да, физическая форма оставляет желать лучшего… — протянул он, наблюдая, как Роуз пытается выровнять дыхание после небольшой пробежки.       — Зачем? — на выдохе возмутилась она, ведь он опять кольнул ее своим мнением о ее теле. — Я ведь не рыцарь, куда прикажешь мне бегать? Из одного конца лазарета в другой?       Эймонд покачал головой, промолчав, за что Роуз была ему благодарна где-то глубоко в душе.       — Я все не могу взять в толк кое-что, — невозмутимо произнес он в темноте.       — Да? И что же? — Розмари наконец смогла разогнуться, но все еще держалась за колющий бок.       — Почему именно Волантис? Помимо волос, конечно.       — Подумала, что если кто будет спрашивать или внимательно досматривать, то у меня есть кое-что, что подтверждает мою историю.       — Так? — подтолкнул к продолжению парень.       — В моем кошельке завалялась пара онеров, с короной и черепом. Такую штуку нечасто можно встретить на континенте, так что наличие монет из Волантиса может быть маленькой деталью, но именно такие детали важны. В любом случае, излишне любопытный человек спросит себя: «А зачем ей онеры, если только она не говорит правду?» Понимаешь?       — Так и откуда у тебя онеры, Бетелл?       Поскольку Розмари не ожидала этого вопроса, то замялась, а начав отвечать, немного поперхнулась и закашлялась.       — Корлис много разного мне привозит из путешествий. Чаи, фрукты, сладости и в том числе монеты. У каждого Вольного города своя чеканка, так что монеты в некотором роде уникальны, а мне всегда нравилось их рассматривать.       Это было не совсем правдой, скорее совсем неправдой. Ведь эти монеты положил в кошелек Вейгон, а был ли Корлис в Волантисе, Роуз достоверно не помнила, но, скорее всего, не был, ведь там процветает работорговля, а дядя такое обходил стороной. Но Эймонд это объяснение принял, потому что он больше ничего не спросил и просто позвал ее следовать за ним, ведь она достаточно отдохнула.        Ей никогда не нравилось врать, но она делала это исправно и только когда того требовала ситуация. Сейчас после лжи ее за плечи обняло липкое разочарование. Эймонд сильно рисковал, откликаясь на просьбу Рейниры, приезжая на Дрифтмарк, забирая ее с собой, доверяясь ей. Но он все это сделал, и врать ему почти на каждом шагу казалось ей кощунством. В любом случае она не могла рассказать ему всего, признается, откуда онеры — надо будет рассказывать о Вейгоне. При рассказе о Вейгоне придется объяснять целую цепочку остальных вещей.       Пока она активно думала, Эймонд успел привести ее к королевской спальне и остановился перед тупиком коридора, который должен был как-то открываться, но парень не спеша повернулся к Роуз лицом и завел руки за спину, принимая свой обычный отстраненный вид.       — Пара пугающих меня моментов вынуждают напомнить тебе обещание, которое я дал по приезде на Дрифтмарк, — принц взял паузу и заглянул Розмари в лицо, наклонившись. — Причинишь ему вред — я буду вынужден предпринять меры.       Розмари невольно улыбнулась. В первый раз его обещание имело немного иную формулировку.       — Я помню твое обещание дословно, Эймонд. Нужды повторять нет.       — Я должен кое-что проверить, вытяни руки вперед.       Розмари удивленно моргнула, но потом послушалась. Принц подошел вплотную и провел ладонью вдоль ее рук от плеча до запястья.       — Иметь при себе кинжал — это полезно, но в покои короля я тебя с ним не пущу, — предупредил принц.       — Знаю, поэтому я его и не взяла.       Эймонд отвернулся и приложил ухо к стене перед ними, но, не услышав ничего лишнего, нашел рычаг на стене по правую руку и, приложив изрядное усилие, отодвинул каменную дверь. Впереди была кромешная темнота. В их коридор через мгновение затянуло воздух из комнаты, и это была адская микстура запахов, по которой Розмари сразу поняла, что все не очень хорошо. Запах разлагающейся плоти, непроветриваемая комната, запах тела, не переворачивающегося неделями, а смесь травяных настоек лишь на малую толику скрашивала общую картину. Роуз почти сразу нацепила на рот маску, завязав на затылке веревки, хотя и не надеялась, что это сильно поможет.       Принц сделал шаг вперед и отошел, пропуская Розмари внутрь и закрывая за ней проход. Девушка так и стояла в дальнем углу покоев, привыкая к запаху, который хотелось цедить в день по чайной ложке, пока Эймонд бегал к входной двери покоев и запирал ту на ключ, стараясь не шуметь.       — А стражник у дверей не услышит? — шепотом и сквозь маску на лице спросила Роуз, только сейчас подумав об этом.       — Стражник был великодушно отпущен мной на полчаса на перекус.       — Ладно. Ладно… — прошептала девушка, не решаясь ступить и шагу ближе к кровати. Та была плотно занавешена, спрятана в тени, и только силуэт можно было просмотреть с другой стороны зала.       Удушливый спертый воздух хотелось выплюнуть из легких, в полости рта собралась слюна, предвещавшая рвотные позывы, но Розмари сглотнула ее, игнорируя желание убежать. Один шаг вперед, затем второй, и вот она прошла мимо стола, с его поверхности тут и там торчали пики, прикрытые сверху тканью, но Роуз не обратила внимания на эту инсталляцию. Чем ближе девушка подходила к пологу кровати, тем интенсивней был запах преющей гнили. Роуз невольно поправила маску на лице, плотно приложив ее к носу, чтобы воздух проходил только через травяную подушку внутри, а не протискивался вниз по переносице, заползая в ноздри.       — Эймонд? — тихо позвала парня Роуз, обернувшись на него. Принц стоял посередине зала и следил за ней глазами, не приближаясь. — Ты мне нужен, возьми свечу и подходи со мной, — распорядилась она, забыв, что он не помощница медсестры и она не в праве давать ему распоряжения, но, к ее запоздалому удивлению парень, не сказав ни слова, послушался и нашел канделябр с ручкой и зажег огонек.       Розмари откинула полог кровати медленно и аккуратно, принц из-за спины держал свечу, и перед ней открылся взор на короля. Визерис лежал, безвольно откинувшись на подушках, кожа облепила его скелет, на правой части лица бинты прикрывали глазницу и скулу, поверх одеяла лежали костлявые руки, на одной из которых не хватало пальцев, остальные пальцы потихоньку чернели, будто он долго держал их над огнем. Девушка собрала волю в кулак и присела на край кровати. Король спал, но белок не закрытого бинтами глаза судорожно двигался из стороны в сторону.       — Ваше величество, — прошептала Роуз, обращаясь к отсутствующему королю. — Мне нужно вас осмотреть.       Как и ожидалось, ответа не последовало, но Розмари уже соблюла приличия, поэтому со спокойной душой нырнула рукой в карман передника и достала пинцет. Первое, что ее волновало, — повязка на лице, потому что скрывать она могла что угодно. Девушка закашлялась от густого воздуха, отвернувшись от короля. Превозмогая приступ кашля, Роуз показала пальцем на бинты.       — Освети лицо.       Эймонд тоже присел на кровать чуть позади Роуз и наклонил свечу к лицу Визериса, пока девушка, орудуя пинцетами, открывала правую сторону лица. Сбоку от нее Эймонд громко выдохнул, сжав зубы до скрипа эмали, у Розмари во рту собрался уже океан слюны, и по краям зрения начали плясать черно-белые точки.       У короля не хватало глаза и кожи щеки, отчего глазница пустовала чернотой, а сквозь разъеденную ткань под скулой были видны десны и зубы. С каждым подъемом груди он свистел и хрипел, дышал ртом, а не носом, а запах был удушливо сладким, зато ритм дыхания не был учащенным, просто поверхностным. Роуз вернула бинты на место, цедя воздух короткими вздохами, потому что с каждой секундой было труднее это терпеть. Его здоровый глаз был зажмурен, он явно испытывал боль даже во сне. Розмари предельно осторожно подняла веки и заглянула в зрачок — расширенный донельзя, невозможно даже понять цвет радужки. Пальцами она нежно прикасалась к шее, к плечам, к предплечью, проверяя температуру тела, заодно в уме считая количество вдохов и выдохов.       — Надо осмотреть тело, давай уберем одеяло.       Свеча была оставлена на перекладине кровати над головой Визериса, и Эймонд неторопливо вытащил одеяло из-под рук короля. Торчащие ребра и холмик тазовой кости были меньшей из проблем, по всему телу были разбросаны очаги гниения, где-то настолько глубокие, что виднелись обнаженные кусочки молочно-белых костей. Розмари пробежалась взглядом с кончиков пальцев до шеи и вздохнула. Она подняла его руку поближе к глазам и осмотрела место ампутации, прищурившись. Роуз положила руку обратно и поднялась с кровати.       — Переворачивай.       Она уже едва стояла на ногах, держась за деревянную стойку кровати, и думала о том, как бы поскорее подышать воздухом, который не будет пропитан гнилью и кислотой разложения. От некоторых утопленников пахло легче. Травяная маска, не предназначенная для изоляции от запаха, все же неплохо справлялась.       — Ты не будешь смотреть гной? — переспросил Эймонд погромче. Оказалось, что Розмари пропустила его вопрос, стараясь сохранить равновесие.       — Все видно и так, детально осмотрю на спине, — объяснила она сквозь зубы, стараясь лишний раз не открывать рот, потому что, даже если она не дышала носом, запах был чудовищным.       Руками обвив тело отца, Эймонд медленно начал переворачивать его на бок. Визерис внезапно застонал и захрипел громче обычного, а руками стал отталкивать сына от себя.       — Не… Не надо… — хрип и свист из легких мешал понять, что еще Визерис хотел сказать, но спустя минуту у Эймонда получилось удержать отца на боку, чтобы Роуз могла осмотреть его спину.       Кончик пинцета погрузился в густую лимонно-молочную жидкость и коснулся задней поверхности ребра чуть ниже лопатки. Роуз поднесла пинцет к свече и долго осматривала то, что осталось на пинцете, щелкнув им пару раз, проверяя вязкость. Из-за духоты в комнате по ее шее скатилась капля пота, а на ресницах из-за маски собрались капельки конденсата. Внезапная слабость, одолевшая ее, заставила девушку опустить пинцет и отойти к подоконнику, оперевшись на него. Судя по звуку за спиной, Эймонд положил отца обратно и накрыл одеялом, что-то прошептав напоследок.       — Ему дают маковое молоко? — спросила Розмари, превозмогая слабость в ногах и кружащуюся голову.       — Дают. Это плохо? — ответил принц, остановившись за ее спиной.       — Не знаю пока. У мейстеров… — веки Розмари прикрылись, но по ощущениям из-под ног вытянули землю, как скатерть со стола. Чудовищными усилиями воли она снова открыла глаза. — У мейстеров должны быть записи. Как он болел.       — С тобой все в порядке? — глубокий и обеспокоенный мужской голос немного размылся и прожужжал на краю сознания девушки, пройдя по касательной. Спустя вечность она поняла смысл вопроса и, оттягивая с шеи воротник и с трудом шевеля онемевшими губами, произнесла:       — Душно.       Она почувствовала себя каплей, упавшей в океан. От нее шли концентрические круги по глади, а вибрирующая пустота внутри рябила. Но ледяная рука выдернула ее со дна и, несмотря на сопротивление толщи воды, все тащила и тащила наверх. Пробуждение оказалось медленным и малоприятным — с ее лица капала ледяная вода, будто ее окатили кубком, мерзлый воздух облизывал и без этого дрожащее тело, которое ритмично тряслось.       Розмари приоткрыла глаза, но не смогла увидеть ничего — вокруг была абсолютная темнота. Зато она болезненно интенсивно ощущала сильные руки, поддерживающие под коленями и обнимающие за плечо. Ее несли куда-то. Девушка приподняла голову и наткнулась на острый профиль Эймонда, казавшийся серым в этой бесконечной тьме.       Он остановился и, посмотрев на нее, заметил, что она пришла в себя.       — Сможешь постоять, облокотившись о стену? Буквально минуту?       Роуз кивнула, не до конца уверенная в своем ответе, но она верила, что Эймонд спрашивал не просто так. Принц аккуратно поставил ее на ноги, проверив, что она схватилась за кладку камней, и пару секунд подождав, не упадет ли она, выпрямился.       — Одну минуту, ладно? — Розмари снова кивнула, стараясь не сползти на пол и ощущая, как у нее начинают стучать от холода зубы, поэтому она сильно сжала челюсть, чтобы еще и этим не испугать парня. Рукой сорвала маску, висевшую на шее как ожерелье, и сунула в карман передника.       Он убежал из тайного коридора, ловко проскочив в открывшуюся щель. Вернулся действительно быстро и, наклонившись, подхватил ее под колени, словно она весила не больше ребенка. Коридор замка пустовал, поэтому они без препятствий подошли к двери в ее комнату, которую Эймонд оттолкнул носком сапога, предварительно отперев ключом, когда выбегал один. Принц донес ее до кровати и медленно опустил на матрас, а потом вернулся к двери и защелкнул замок.       В комнате стояла тишина, Роуз сжимала края матраса под пальцами, радуясь, что чувствует текстуру, потому что в ту секунду, когда она потеряла сознание, абсолютно все ощущения реального мира испарились без намека на то, что вообще когда-то существовали. Оттого после пробуждения из небытия все чувства были остры как никогда. Эймонд выжидательно смотрел на девушку, соблюдая молчание, но потом порывисто сделал шаг вперед. Он подошел к кровати и присел перед ней, положив руки по бокам от нее, и заглянул в глаза.       — Сейчас тебе лучше?       Она кивнула головой, но он недовольно промычал.       — Так не пойдет, давай словами. Ты еще ничего не сказала с момента, как пришла в себя.       — Все в порядке, — выдавила Роуз хрипло, не смотря ему в глаза и косясь на вздувшиеся вены на тыльной стороне его ладоней, располагавшихся в пугающей близости от ее бедра.       — Тогда посмотри мне в глаза и скажи это еще раз.       Она сказала, но вышло неубедительно, потому что слабость в теле и тошнота все еще присутствовали. Ее будто придавило каменной плитой, а он вытащил ее из-под завала.       — Эймонд… — она прочистила горло, подбирая слова. — Я такого не видела никогда. Я думала, что ты начал искать лекаря, потому что королю отрезали пальцы, а это оказалось меньшей из проблем. Мне нужна история болезни, и тебе придется как-то ее раздобыть. Если она вообще существует.       — Это проблема на завтра. Проблема на сейчас — это твое самочувствие. Как ты видишь, король никуда не убежит, так что на ночь этот вопрос можно отложить. Что мне сделать для тебя?       — Мне просто нужен свежий воздух.       Пару секунд зрительного контакта, и Эймонд поднялся, подошел к окну и со скрежетом впустил в помещение дуновение ветра. В этой комнате он казался гигантом, и по росту, и по ширине плеч он тут не мог вольно развернуться, наверное, поэтому не захотел возвращаться обратно к ней, ведь расстояние между ними вряд ли было для него комфортным. Особенно если Хелейна права и он действительно так нервно реагирует даже на прикосновение своей матери. Парень остался у окна, глядя вверх на небо. У Роуз жужжало несколько вопросов в голове, она решила выбрать самый безопасный.       — Эймонд? — позвала она, стараясь не напугать его. — Где ты спал, когда мы ехали сюда?       Его силуэт слегка напряг плечи, и чуть повернулся профиль.       — Я не сплю с людьми, которым не доверяю. Все эти дни я уходил, чтобы Вхагар сторожила мой сон.       — Почему в последнюю ночь не ушел?       — Подумал, что нужно дать тебе шанс, мне ведь дальше нужно было доверить тебе не свою жизнь, а жизнь отца. Думал, что нужно изучить твои привычки, твое поведение, прежде чем пускать тебя в замок. Я был готов защищаться, рассовал кинжалы по сапогам, настроился не спать всю ночь. А ты… — Эймонд вдруг прервался и засмеялся в голос, откинув голову и прикрыв лицо ладонью. — Я даже не помнил, что такое жить без боли, но только когда она утихла, я почувствовал облегчение.       — А ты так злился, будто я тебя зарезать собиралась, — улыбнулась Роуз, поерзав на кровати. Наконец тепло вернулось к ней, а от его слов вообще начало растекаться по груди и упало куда-то вниз живота, скрутившись змейкой. Она действительно смогла ему помочь, но до этого только видела косвенные признаки, а сейчас он признался сам, произнес словами, а для нее это было словно капнуть меда в чай, словно видеть, как лис возбужденно прыгает вокруг пойманной мыши на солнечной поляне в лесу, словно проснуться от прохладной ладони Рейнис утром в выходной и знать, что впереди ждет хороший день.       И даже со спины Розмари чувствовала, что и он стоит и улыбается, глядя в густое синее небо, хоть и не подает виду. Может, у них сложатся хорошие отношения? Может, она способна повлиять и помирить два кусочка семьи? Быть тем мостиком, который убедит начать сложный путь к примирению. Те развилки, о которых упомянула Хелейна, вдруг рассыпались прямо перед ее глазами, и даже слегка закружилась голова от возможностей.       — Позволишь мне снова тебе помочь? — тихо спросила она его, надеясь, что он согласится.       — Нет. Не сегодня, — в его тоне резко проскользнули стальные нотки. — Отдыхай.       Эймонд прошел мимо нее, стуча сапогами, но Розмари, глубоко вдохнув, успела подняться на ноги и ухватить его за рукав костюма.       — Эймонд? — она слегка потянула его на себя, чтобы он повернулся. — Дай я помогу тебе?       Принц взглянул на нее, окатив ледяным взглядом, но девушка уловила фальшь в том, как скривилось его лицо.       — Одного раза достаточно.       — Ты не прав. Это нужно делать регулярно. Боль вернется, повязка будет давить, сапфир продолжит натирать веки. Это быстро, просто присядь и потерпи немного.       Розмари, цепко держась за его рукав, потянула его к кровати и смогла усадить на матрас, и хоть он и не сопротивлялся сильно, но двигался как каменная статуя, словно не мог принять окончательное решение — уйти или смириться. Пока он размышлял, у нее было время, поэтому она подлетела к сумке, схватила ее, быстро нашла что нужно — поблагодарила себя за то, что заранее в отдельный кармашек положила все, что может ему пригодиться для глаза.       С прямой как спица спиной Эймонд сидел на краю кровати, явно прикладывая титанические усилия, чтобы не вскочить и не убежать. Розмари подошла к нему, встав между коленей и сложив банки с мазью и маслом на матрас неподалеку, подняла руки, чтобы развязать окклюдер, но парень в последний раз решил показать, как ему это не нравится, увернувшись от ее рук, тянущихся к лицу, и все же Роуз успела схватить его скулы пальцами, фиксируя. Заглянув в его здоровый глаз, она увидела что-то близкое к отчаянию, плескавшееся в радужке даже в полумраке комнаты.       — В чем дело? Мы ведь уже делали это? — прошептала она, не понимая причины такой реакции. Снова. Она воспринимала все близко к сердцу, поэтому единственное, что объясняло его реакцию, — он не хотел, чтобы она его трогала. Но, видимо, убеждал себя, что это стоит того, раз все еще сидел неподвижно.       — Просто сделай, что должна, и я уйду, — хрипло ответил он, избегая прямого взгляда.        Глубокий выдох, полный смирения, вырвался из легких Розмари, и она аккуратно потянулась к застежке, стараясь не совершать резких движений, чтобы не напугать парня. В сумраке сложно было оценить, что происходит с его кожей, поэтому девушка немного отклонилась назад и, не отходя от принца, захватила канделябр со свечой и отдала ему в руки. Эймонд зажег свечку и оставил ее в своих руках, лежащих на коленях.       — Нет, поставь на тумбочку, — кивнула в сторону от кровати Роуз.       Последовав ее указаниям, Эймонд застыл, а Роуз наконец справилась с окклюдером, отложив его на кровать. Подняла банку с мазью и, повернув Эймонда за подбородок к свече, осмотрела полоски от повязки. Недовольно цокнув, она опустила два пальца в банку и нежными движениями, едва касаясь кожи, нанесла мазь. Проследила за полоской, уходящей за линию роста волос, и наклонилась еще ближе, своим дыханием раздувая немного пряди на лбу.       — Если так дальше пойдет, то под повязкой могут перестать расти волосы, — она сказала это ему в лоб, но ответом было молчание. — Ты слышишь меня?       — Слышу.       — Так ответь что-нибудь.       — Пусть не растут, — сухо ответил он.       — Может, стоит просто снимать повязку почаще? Ты снимаешь ее на ночь, после того как я тебе об этом сказала?       Эймонд что-то промычал, а у Роуз в груди защемило от возмущения. Опять.       — Какого черта ты не слушаешь мои предписания? Я ведь сказала тебе — на ночь и в ванну снимай повязку, она ни к чему, — начала злиться она.       — Мне будет больнее ее надевать потом.       — Затем я тебе и помогаю, — возмущенно прошептала Розмари. — Чтобы было не так больно, слышишь? Или, думаешь, я просто ради удовольствия сейчас тут корячусь с мазью?       Эймонд фыркнул, но сначала промолчал. Еще одна порция мази легла на левую скулу, отчего парень поморщился.       — Думаю, тебе нравится делать мне больно, — все же выдал свое заключение он. Роуз даже на секунду замерла от этого предположения, занеся руку с банкой мази.       — О, конечно, Эймонд. Естественно, почему же еще я могу это делать? — саркастично заметила она, покачав головой.       Закончив с мазью, она наклонилась за пробиркой с маслом и замерла. Розмари остро почувствовала себя дрессировщиком особо опасного… кота. Большого и вредного донельзя.       А что делают с непослушными зверятами? Благо у нее был опыт воспитания шебутного лиса, который в подростковом возрасте вытворял такие вещи, что даст фору любому подростку человека. Будучи еще щенком, он как-то схватил корзину за ручку и удрал глубоко в лес, радостно убегая от нее. Если бы лис хотел взять что-то из корзины, она бы, не раздумывая, поделилась с ним, но щенок просто хотел поиграть, чтобы за ним побегали, поэтому Роуз приняла эту игру и носилась по лесу за ним, пока не начала задыхаться от ухабов и корней, что бесконечно вырастали будто из ниоткуда прямо под ногами. Когда она его догнала, то вытащила корзинку из еще режущихся коренных клыков и схватила наглеца, заключив в тесные объятия, из которых тот пытался вырваться. Визжал и кусался, даже поскуливал, но потом просто заснул у нее на груди. Кажется, они проспали так несколько часов кряду, нежась под солнцем, обдуваемые ветерком теплого дня.        Розмари нежно улыбнулась, вспомнив своего любимого друга. Эймонд же, не отрываясь, следил за эмоциями на ее лице, глядя снизу вверх, и хмурился.       — Ложись, — вдруг приказала она, все еще улыбаясь от воспоминаний.       — Что? Нет, — попытался возразить парень, но Розмари толкнула его в плечо, а он от неожиданности подчинился. Она поставила колено на кровать и наклонилась над его лицом, заслонив его здоровый глаз ладонью, а второму аккуратно раскрыла веки. Наклонив носик с маслом, она чуть не подпрыгнула до потолка, когда Эймонд вцепился в ее талию обеими руками.       — Моргни пару раз, — сдерживая ужас в связках, попросила Роуз, душа которой чуть не покинула тело буквально секунду назад, а ладони Эймонда углями жгли талию. Он послушался, но ему ничего другого и не оставалось.       Масло обволокло сапфир, подарив тому мягкий блеск при свете одной-единственной свечи в комнате. Роуз долго наблюдала за тем, как веки смыкаются на драгоценном камне, скрывая от нее этот лазурно-синий оттенок. Он такой красивый.       Особенно когда не язвит и не брыкается.       Роуз отмахнула от себя эти мысли, вышвырнув их из головы, но следующей проблемой оказалось, что она боится открывать ему здоровый глаз. Без зрения парень просто лежал пластом, хоть и вцепился в ее тело, явно не рассчитывая силу, а поэтому оставляя синяки на талии. Собрав всю смелость, что у нее осталась, Роуз медленно подняла ладонь над правым глазом и увидела такую ошпаривающую злость в зрачке, что собралась быстро спрыгнуть и убежать, но он не позволил. Как только их глаза встретились, он оттолкнул ее с себя, завалив на спину, и вцепился ей в горло. От неожиданности Роуз даже успела вскрикнуть, но крик быстро перешел в хрип, потому что пальцы парня больно сдавили гортань и сосуды на шее. Девушка из последних сил вцепилась в его запястья, силясь отодрать его руки от своей шеи.       — Еще раз посмеешь так сделать, я задушу тебя, ясно? — стискивая зубы, прошипел он, вплотную наклонившись к ее лицу и всем телом придавливая ее к матрасу. — Ты совсем безбашенная, что ли? — воскликнул он, будто сам не мог поверить, что она сделала. Слегка отпустил хватку на шее, так как Роуз начала хватать куски воздуха ртом, хрипя и брыкаясь ногами, но он плотно сжал их коленями, не давая Роуз скинуть его.       Девушка второй раз за ночь почувствовала удушающие объятия тьмы на шее, только в этот раз буквально, отчего тут же начала панически ерзать под весом Эймонда и ногами выбираться из-под него. Но парень был сильно не из ее весовой категории, отчего ее задумка была обречена на провал. Роуз решила резко сменить тактику, полностью расслабив тело, и уставилась на Эймонда, не мигая и отпустив его запястья, распростав руки на кровати. По его лицу проскользнул страх, когда Роуз внезапно перестала сопротивляться и лежала под ним и просто смотрела. Он сжимал ее шею, но уже не давил и не прикладывал никакой силы, бегая по ее лицу в поисках причины такой неожиданной перемены поведения.       — Что с тобой? — встревоженно спросил он, чувствуя жгучий мятный взгляд.       — Разве я причинила тебе вред? Может, я разрезала тебе сонную артерию? Или выколола второй глаз? Подумай об этом, Эймонд. Я трогала твое лицо, и не случилось ни-че-го плохого, — смертельно спокойно, но с трудом произнесла она, следя за эмоциями на его лице. Недоумение, удивление, настороженность яркими вспышками озаряли его сапфировые глаза, пока он хмурился.       — Дело не в том, чего ты не сделала, а в том, что мне это доставляет дискомфорт. Слишком… это слишком, — мотнул головой он, не сумев подобрать другое слово.       — Может, это потому что ты не привык?       — Я не собираюсь привыкать, Бетелл. Зачем?       — Это как яд — в малых дозах может быть лекарством. Организм привыкает ко всему, поэтому и страх от прикосновений можно лечить малыми дозами. Ты ведь влюбишься когда-нибудь? Если еще не влюблен. И как же этой женщине показывать свою привязанность и нежность к тебе, если нельзя тебя трогать? От нее ты тоже будешь так шарахаться? Это вряд ли добавит тепла в отношения, а ей точно будет резать по сердцу такая твоя реакция. Если даже мне, твоему лекарю, это причиняет боль.       — Какая женщина? О чем ты вообще? — недоуменно переспросил он, явно не проследив за ее мыслью. Или правда не мог взять в толк, что прикосновения важны.       — Такая, Эймонд. Когда любишь — хочешь прикасаться, — только и сказала она. Положение, в котором они находились, с каждой секундой становилось всё комичней, потому что они вели обычную беседу, которую можно вести и из кресел, стоящих напротив друг друга, но Эймонд придавил ее тело к кровати, а руки все еще лежали на шее по инерции.       — С чего ты взяла, что мне это интересно? Я не собираюсь никого любить. Те, кого уже люблю, доставляют достаточно проблем, которые приходится разгребать мне. Еще одна головная боль мне ни к чему, — фыркнул он, но убежденным не выглядел и смотрел на нее с вопросом.       — У тебя правда никогда в жизни не было желания дотронуться? Ни единого раза? Когда это абсолютно не требуется, но все равно рука тянется, — искренне интересуясь, спросила Розмари, заставляя себя лежать неподвижно, хотя тело уже начинало затекать, но она ждала, когда парень сам догадается, что ее можно отпустить.       В его зрачке промелькнуло узнавание, он явно вспомнил такой эпизод, но буквально через мгновение маска на его лице защелкнулась, резко сменив атмосферу между ними на могильный холод и отчуждение. Совершенно не тот эффект, на который она рассчитывала.       План был простым, как серебряный олень, — объяснить, как она это видит со стороны, а ему нужно лишь услышать это и контролировать свои порывы убежать и, желательно, не душить в следующий раз человека, дотронувшегося до него пальцем. Со временем он бы привык, что прикосновения не несут боли, и мог бы даже относиться к ним нейтрально. Вместо этого ей в глаза смотрел полностью отсутствующий взгляд, лишенный внятной эмоции. Внезапно на ее шее пальцы снова сомкнулись сильнее, надавив на гортань. Она не смогла сдержать испуг и вновь вцепилась в его запястья.       Как так вышло, они ведь уже это проходили?       — Эймонд? Эймонд! — попыталась остановить его она, но тщетно. В прошлый раз его приступ можно было объяснить сильной злостью, но теперь все выглядело как осознанное решение, что напугало ее до чертиков, и она начала вырываться, действительно запаниковав. Сердце билось как сумасшедшее, толкая кровь к конечностям, распространяя по телу силы для борьбы.       Следующее мгновение для нее отпечаталось в мозгу как самое медленное, которое она когда-либо переживала. Такое бывает, когда происходит что-то экстремальное и мозг старается оттормозиться, чтобы успеть увернуться от летящего в тебя ножа. Эймонд сжал ее шею сильнее и наклонился к ее лицу вплотную, поцеловав, но так, как обычно забивают гвоздь в дерево, впившись в губы и намеренно причиняя боль, кусая. Роуз испуганно вздохнула, сердце вообще замерло на месте, пропустив пару ударов. Она пыталась что-то сказать, но в итоге просто промычала ему в губы, отталкивая руки с шеи, но сил не хватало.       Роуз распахнула глаза и встретила ледяную радужку, зрачок, расширенный, насколько это вообще возможно, и пустоту сапфира. Громко дыша носом, она в последний раз постаралась убрать пальцы с шеи, а затем расслабилась, потому что вся эта кроличья возня только отнимала силы. Эймонд почти не двигался, только наблюдал сверху за стадиями принятия. Если с его стороны это и была демонстрация идеи «близость причиняет боль», то он преуспевал. Поэтому все, что ей оставалось, — выйти из этого победителем. Чуть подавшись вперед, она поцеловала его в ответ, облизнув его нижнюю губу и зажмурившись.       Играй на опережение, всегда говорил Вейгон. А когда тебя загоняют в угол — заманивай поближе и беги, покажи, что ты признаешь поражение, сдавайся, и в момент, когда не ожидают, наноси свой удар. Эта тактика должна была ей помочь, но тут и образовалась проблема. Она была не против быть загнанной в угол Эймондом, если только он не хотел ее задушить. Она боялась открыть глаза, увидеть презрение или брезгливость, не хотелось чувствовать, как его воротит от близости с ней, хотелось, чтобы и ему было приятно, потому что ей было, даже несмотря на покусывания, которые отнюдь не были нежными, и следы его пальцев на талии, что до сих пор жглись.       Жадный и остервенелый поцелуй, только Роуз не знала, кто из них вкладывал больше эмоций. Она хотела показать, что эту жестокость можно переплавить, как воск, превратив в нежность и удовольствие, он же сопротивлялся, упорно кусая и оттягивая ее губу. Давление с шеи вдруг пропало, но его ладонь тут же опустилась на ее щеку, а губы углубили поцелуй, вдавливая в кровать, будто он хотел ее утопить в матрасе, наседая и проникая глубже. Эймонд загнанно дышал и слегка поглаживал ее щеку, так же нежно, как до этого жестко держал шею в тисках. На секунду девушка растворилась в этом моменте, забыв, кто они и что происходит, что подарило невероятное блаженство, а низ живота заполнила нега и предчувствие удовольствия. Розмари потянулась рукой к его щеке, чтобы дотронуться, но именно это стало ошибкой. Или спасением.       Эймонд замер, уловив движение к своему лицу, и оторвался от ее губ, что больно кольнуло ее где-то в районе грудины. А потом навалилось осознание, как груда камней, падающих с горы, причем на обоих. Парень вскочил с кровати с лицом человека, ненамеренно убившего щенка. Он стоял и смотрел на нее, будто и она была причастна к убийству, а в его глазах читалось: «Это было чудовищной ошибкой». Розмари не могла не согласиться.       Он вылетел из ее комнаты, не утруждая себя соблюдать тишину, даже дверь не закрыл, и девушка осталась одна в гулкой тишине, поднявшись на локтях и смотря ему вслед. Губы пульсировали, и Роуз провела подушечками пальцев по ним, чувствуя остатки его слюны и укусов. Поцелуи с Джейсом были детским лепетом по сравнению с тем, какую бурю поднял в ее душе этот первый и, скорее всего, последний их поцелуй. Она была уверена, что больше он этого не допустит. Да и вообще не даст ей приблизиться и на метр к нему.       Время дало сбой, она не знала, как долго провела в таком положении в состоянии растерянности, все ее тело потряхивало от пережитого. Выдохнув, Роуз с трудом встала с кровати, чтобы убрать мазь и масло обратно в сумку, но наткнулась на окклюдер, упавший с кровати на пол. Она подняла его за кожаный ремешок и долго смотрела на вещь, с которой Эймонд не расставался, даже засыпая.       Догнать его и отдать окклюдер? Где он живет, она не знала, бродить ночью по замку с повязкой на глаз в руках было бы странно, потому что эта вещь не должна была находиться у нее. Вернулся бы он в свою комнату после такого?       Она получила ответ на свой вопрос буквально через секунду, услышав, как задребезжали стекла от рева, заполнившего все воздушное пространство. Подбежав к окну, она проводила взглядом черный силуэт Вхагар, набирающий высоту монструозного размера крыльями. Девушка сжала окклюдер в ладони, потом отошла к сумке и вместе с мазью и маслом спрятала эти три предмета на дно сумки в отдельный отсек, не рассчитывая больше настаивать на помощи ему.       Пусть сам придет и сам попросит.