Beautiful Boy

В течение следующих трех дней Чимин продолжает плохо спать. Он думал, что к этому времени привыкнет к голоду, но, боже, это так же плохо, как и в первый день. Остальные тоже начинают его замечать. Они знают, что что-то не так. — Эй, Чонгук сказал, что ты не завтракал, — говорит Джин, когда Чимин заходит на кухню. — Пойдем поедим со мной. Старший надевает фартук, готовый приготовить обед. — Нет, спасибо, хён. Я, наверное, съем что-нибудь поменьше через некоторое время… — неопределенно говорит Чимин, наполняя бутылку водой. — Но... ты не голоден? Джин покусывает нижнюю губу, глядя на спину Чимина. Его позвоночник выпирает, когда он наклоняется, чтобы закрыть кран. Чимин разворачивается и качает головой. — Я в порядке. Я сейчас иду в спортзал, так что не хочу набивать желудок едой. Он улыбается, как он надеется, успокаивающей улыбкой. — В спортзал? Но у нас же тренировка позже! Джин в шоке смотрит на часы. У них всего два часа, прежде чем им нужно будет отправиться в компанию. — Да, я знаю, — бормочет Чимин, роясь в шкафах. Он берет обезжиренный батончик мюсли без сахара — его первый прием пищи за день, и он, как он надеется, поможет ему пережить следующие несколько часов упражнений. Позже он планирует съесть маленькую миску курицы с рисом, и, черт возьми, у него уже текут слюнки. — Чимин… — голос Джина звучит тихо и обеспокоенно. — Ты… действительно серьезно относишься к этой диете, да? Чимин удивленно разворачивается. — О? Ты знаешь об этом? — Ну конечно, я знаю. Ты почти не ешь! Чимин полагает, что Джин, вероятно, не знает всей полноты своей диеты. — Не беспокойся обо мне, хён… Мне нужно сделать это для музыкального клипа. Он отрывает взгляд от Джина и закрывает дверцу шкафа. Он не может вынести обеспокоенного взгляда на лице Джина. Он не хочет жалости, он сам выбрал это. — Зачем ты заставляешь себя так страдать? Джин наблюдает, как Чимин, который, надо признать, значительно похудел, направляется к кухонной двери. Слова почти останавливают Чимина на месте, но он восстанавливается и продолжает идти. — Нет, ты не понимаешь. Мне правда нужно это сделать, хён, — тихо говорит он. Отчаянно желая закончить этот разговор, он убегает, прежде чем Джин успевает вставить еще слово. Джин долго стоит на кухне, не двигаясь. Чимин всегда был чрезвычайно преданным и дисциплинированным человеком, и это всегда было хорошо. Однако на этот раз он знает, что Чимин делает что-то плохое, что-то опасное. Теперь, кажется, Чимин так глубоко в этом, что его не остановить. Джин удивляется, почему он не заметил этого до сих пор. Он боится, что может быть слишком поздно что-то с этим сделать. Намджун в конце концов заходит на кухню и колеблется, обнаружив Джина, выглядящего таким замороженным и несчастным. — Ты в порядке, хён? Джин вздрагивает и поворачивается лицом к Намджуну. — Джуни... Мне кажется, Чимин морит себя голодом. — У Джина и Намджуна нет времени разговаривать с Чимином, потому что в следующий раз они увидят его в переполненной танцевальной студии. Сегодня они начнут готовиться к своему возвращению. — Итак, как вы уже знаете, эта хореография очень похожа на хореографию из музыкального клипа… — обращается к ним главный хореограф. Чимин слушает только вполуха. Его истощение пронизывает до костей, и теперь он серьезно начинает жалеть о большой тренировке, которую только что закончил. Он планировал только немного походить по беговой дорожке и, может быть, поднять несколько гантелей, но один из тренеров спортзала предложил ему помочь, и Чимин по глупости не сказал «нет». Его втянули в интенсивную тренировку, на которую он не подписывался, но он просто не смог устоять. Он думает обо всех калориях, которые он уже сжег сегодня, и улыбается. Пора сжечь еще немного… Юнги внимательно следит за Чимином, следя за тем, чтобы тот не перенапрягался. Он рад видеть, что танцор сегодня не напрягается, по крайней мере, не напрягается по «стандартам Чимина». В перерыве Юнги как раз собирается подойти к Чимину, чтобы убедиться, что тот что-нибудь съест, когда к нему подходят Джин и Намджун с серьезными лицами. — Что случилось? Юнги интуитивно понимает, что что-то не так. — Юнги, ты заметил, как мало Чимин ест в последнее время? — спрашивает Джин, обеспокоенно переводя взгляд на сидящего на полу Чимина. Юнги поворачивается, чтобы посмотреть на Чимина. Он болтает с Тэхёном, ничего не ест, пока Тэхён пьёт ярко-жёлтый смузи. Им всем предложили по одному, и, очевидно, Чимин сказал нет. — Да, я заметил. Это происходит уже меньше недели. Даже Юнги слышит разочарование в собственном голосе. — Неделя? Намджун поднимает брови. — Почему ты ничего не сказал, хён? — Мы были очень заняты, я думаю... — виновато говорит Юнги. — И я видел, как он ест, понимаешь? Я готовил для него несколько раз. — А ты правда видел, как он ест? Потому что я не видел этого уже несколько дней! — восклицает Джин. — Я видел, как он ест... почти каждый вечер. Он... он обычно ест только маленькими порциями... говорит, что не настолько голоден, чтобы есть полноценную еду... Джин и Намджун скептически смотрят на него. Намджун смотрит на Чимина с беспокойством в глазах. — Он может лгать. — Я думаю, так и есть. Он сегодня не завтракал и не обедал, только съел крошечный протеиновый батончик, — признается Джин, с тревогой покусывая губу. — Боже, это что, одна из тех отвратительных штук в шкафу дома? — спрашивает Намджун. — Я вчера случайно съел одну… это было как воздух. — Блядь, — Юнги проводит рукой по волосам. — Это нужно прекратить. Ему нужно есть. — Вы правы. — Абсолютно. Внезапно Чонгук подбегает с ухмылкой на лице. Он обнимает Джина и кладет подбородок на широкое плечо старшего. — О чем вы, ребята, говорите? Вы выглядите такими серьезными. — Чонгук-и, ты не замечал ничего странного в Чимине в последнее время? — спрашивает Юнги, переходя сразу к делу. — О, да, — усмехается Чонгук. — Он ходил со мной в спортзал два дня назад и все время делал кардио. Он изо всех сил старался похудеть, а так быстро похудел! Я думал, он сейчас отключится… Чонгук в шоке от внезапной серьезности лиц своих хёнов. — Ч-что не так? Он убирает руки с Джина и выпрямляется. — Он сегодня тоже ходил в спортзал, — в ужасе выдыхает Джин. — Я... я не должен был его отпускать. — Что!? — почти кричит Юнги. — Ладно, вот и всё, — авторитетно говорит Намджун. — Мы все должны приложить усилия, чтобы убедиться, что Чимин заботится о себе. Нам нужно убедиться, что он ест и не переусердствует с тренировками, хорошо? Они все согласно кивают. Они смотрят, как Тэхён предлагает Чимину глоток своего смузи, и Чимин тут же качает головой, говоря «нет». Тэхён пожимает плечами и продолжает счастливо прихлёбывать, не замечая ничего. Хоби присоединился к ним и тоже сидит на полу с красным смузи в руке. — Мы можем рассказать Тэ и Хоби позже. Это должно быть командное усилие, — кивает Намджун, в его глазах решимость. Ему больно видеть, как Чимин борется. Он всегда знал, что у Чимина проблемы с восприятием своего тела, но он никогда не думал, что это приведет к такому. Это просто так... экстремально. К сожалению, у них нет времени подойти к Чимину, потому что хореограф зовет их обратно на позицию. Сегодня репетировать сложнее, чем обычно, поскольку теперь они танцуют весь танец, а не короткие сцены, которые появляются в музыкальном клипе. Через некоторое время их даже поощряют практиковать пение во время танца. К счастью, хореография не слишком прыгучая, но это определенно нелегко. Они задыхаются, и у них часто ломается голос или они пропускают несколько слов. Конечно, это естественно. Со временем они станут лучше. Однако все они не могут не заметить, как сильно Чимину приходится бороться. Он задыхается, и это часто выходит как напряженные писки. Юнги почти думает прекратить танцевать и взять ингалятор или что-то в этом роде. Это больно слышать. Он хочет, чтобы Чимин перестал напрягаться. Все бросают на танцора обеспокоенные взгляды, и щеки Чимина краснеют с каждым вздохом. — Дыши, Чимин-ши, — кричит хореограф, ее голос едва слышен за громкой музыкой. Очевидно, Чимин не слышит. Он должен продолжать петь, говорит он себе. Очевидно, ему отчаянно нужна практика. Он не может звучать так на сцене возвращения, не так ли? Сейчас он подавлен, но представьте себя тогда... Фанаты видят его таким? Он даже думать об этом не может. Он знает, что у него не было бы этой проблемы, если бы он не ходил в спортзал. Боже, они, должно быть, думают, что его выносливость ужасна. Он хотел бы рассказать всем, сколько упражнений он на самом деле сделал сегодня. Как мало он ел. Они бы тогда не судили его, не так ли? Он чувствует, как все смотрят на него, даже если на самом деле не видел, чтобы кто-то смотрел. Он просто знает это. Они, вероятно, все шепчутся о нем за его спиной, говорят, какой он плохой певец. Он спотыкается на движении, которое даже не сложное. О боже. Он не только плохой певец, но теперь он еще и танцевать не умеет? Теперь они определенно смотрят на него. Его желудок болезненно сжимается. Возможно, просто может быть, ему стоило поесть немного больше, дать своему телу немного больше пищи. Он снова спотыкается, и его глаза наполняются слезами. Он задыхается на следующей строке, едва в состоянии выговорить слова. Боже, он такой глупый, такой глупый. Он сбит с толку, когда его участники перестают танцевать, все смотрят на него. Песня почти закончилась, им осталось совсем немного. Почему они остановились? Он внезапно замечает, как сильно трясутся его конечности и как у него кружится голова. О боже, его худший кошмар сбывается. Теперь все на него смотрят. Он хочет плакать. Он очень, очень хочет рыдать, и причитать, и умолять всех перестать смотреть на него. Но прежде чем у него появляется такая возможность, Чимин падает, сильно ударяясь об пол.