Beautiful Boy

Чимин приходил в сознание и терял его, и это длится бог знает сколько времени. Все, что он знает, это то, что его голова лежит на чьих-то коленях, респиратор на его рту, а свет слишком, слишком яркий. Он щурится и морщит лицо, чувствуя себя совсем нехорошо. Он смутно слышит встревоженные и взволнованные голоса. — Нам нужно вызвать скорую помощь, да? — Нет, нет, ему просто нужно поесть. — Правда? А что, если он потерял сознание из-за... из-за... типа... медицинской проблемы или чего-то еще!? — Поверь мне, Тэ, ему просто нужно немного еды и отдыха. — А ты откуда знаешь? Ты врач, Джун-хён? Чимин слышит панику в голосе Тэхёна и хочет заверить его, что с ним всё в порядке. Потому что так и есть, верно? — Респиратор включен, не так ли? — Да, — смотрите, это работает. Его дыхание замедляется. — А что, если он слишком сильно замедлится? — Перестань, Тэ, — ругается Джин. — О, смотрите! Он открыл глаза! — ахнул Хоби. Чимин хмурит брови. Этого не может быть.Что вообще происходит? Он слышит приглушенный стон и не замечает, что он вырвался из его собственных уст, пока не прошло несколько секунд. Он поворачивает голову, кладя щеку на теплое бедро под собой. — Кто-нибудь, дайте ему один из этих смузи, — раздается над ним глубокий голос. — Ему нужен сахар. Рука нежно убирает его потную челку с глаз. — И кто-нибудь из вас помассирует ему ноги, ладно? Поднимите их, вот и все. Чимин чувствует, как его ноги кладут на чьи-то колени — они такие мускулистые, что он может только предположить, что это Чонгук или Намджун. — Ему нужен приток крови к мозгу. — Я позвонила врачу, Юнги-ши, и она думает, что вы правы. Ему нужно поесть и полежать некоторое время», — говорит сотрудник. — И посетить врача позже, на всякий случай. — Мм, вот о чем я думал, — говорит Юнги, прежде чем поблагодарить их. Чимин обнаруживает, что ему странно нравятся вибрации голоса Юнги. Он морщится, но в конце концов ему удается моргнуть и открыть глаза, и он сталкивается лицом к лицу с довольно нелестным видом Юнги. Ему вручают пастельно-розовый смузи. Юнги кивает в знак благодарности сотруднику и смотрит на Чимина на коленях, который смотрит прямо на него. Он почти вздрагивает от удивления, но вовремя останавливается. Глаза Чимина мерцают. Возможно, из-за того что он упал в обморок, он бледный, болезненный и покрытый потом, а вентилятор скрывает половину его лица, но Юнги считает Чимина красивым. Красивым, как всегда. — Я сейчас отключу твой аппарат ИВЛ, — тихо шепчет он. К счастью, в здании хранятся переносные аппараты ИВЛ для таких ситуаций. Осторожными руками он снимает его с лица Чимина. Чимин удивляется, насколько усерднее ему теперь приходится работать своими легкими. — Давай посадим тебя, совсем немного. Юнги просовывает руки под мышки Чимина и очень нежно тянет его вверх, пока спина Чимина не оказывается прижатой к животу Юнги. Все ждут, затаив дыхание, боясь, что Чимин снова упадет в обморок. К счастью, он выглядит лишь немного слабым, так как падает на Юнги, положив голову ему на грудь. Чимин фокусируется на том, как рука Юнги лежит на его сердце. Его хён проверяет, в норме ли у него пульс? По правде говоря, Юнги просто находит облегчение в том, что Чимин жив. Его сердце бьётся под пальцами — он жив, он жив. Кровь качается по телу Чимина. По крайней мере, его самый основной механизм работает. Он поднимает смузи с пола и подносит соломинку к губам Чимина. Чимин смотрит на него, изучая взгляд в глазах Юнги. Его глаза умоляют Чимина. Пожалуйста, выпей. Пожалуйста. Не колеблясь, Чимин берет соломинку в рот и встречает вкус успокаивающей клубники и персика. Он знает, что в смузи гораздо больше калорий, чем люди обычно думают. Он знает, что запивать еду — это всегда плохая идея. Однако Чимин не глуп. Он чувствует себя ужасно и знает, что ему это нужно. Честно говоря, это, вероятно, самая вкусная, изысканная еда, которую он когда-либо ел в своей жизни. Голод — лучшая приправа, как говорится… Чимин также не может отрицать, что облегчение на лице Юнги. Он пьёт и пьёт, желая угодить Юнги, отчаянно пытаясь убрать беспокойство с лица своего хёна. — Вот и все. Хороший мальчик. Юнги очарован, наблюдая, как Чимин пьет. Он прижимает его ближе к груди. Глаза Чимина на мгновение расширяются от похвалы, прежде чем он допивает весь напиток. Они оба забывают, что находятся в комнате, полной людей. Некоторые дарят им ласковые улыбки, другие — понимающие ухмылки. — Прости, хён, — говорит Чимин слабым голосом. Юнги смотрит на него серьезно, его лицо приобретает более жесткое выражение. — Никогда больше так со мной не поступай, Пак Чимин. — Я не буду. Мне жаль, — шепчет он грустно. Лицо Юнги снова смягчается. — Пошли. Давай отвезем тебя домой. Он настаивает на том, чтобы нести Чимина до машины, и, что ж, Чимин не жалуется. — Чимин засыпает, как только его голова касается подушки. В какой-то момент вечером кто-то пытается разбудить его, говоря Чимину, что ему нужно встать и поужинать. Хотя сладкого и пряного запаха, проникающего в комнату, достаточно, чтобы разбудить его, Чимин закрывает глаза и снова погружается в сон, упрямо сопротивляясь попыткам человека разбудить его. Юнги в конце концов сдался. Он видит, как устал Чимин... ранний сон может быть хорошей идеей, верно? Остальные уже давно поужинали и легли спать, но Тэхён все еще не спит, топчется у двери Чимина. — Он не проснется? — нервно спрашивает он. — Думаю, он как-то так и сделал, но тут же снова заснул, — объясняет Юнги. — Я заставлю его завтра съесть огромный завтрак, хорошо? Юнги тихонько закрывает дверь Чимина и ведет Тэхёна на кухню. Тэхён вздыхает. — Я ненавижу, что он так с собой поступает. Я спрашивал остальных, и они, похоже, думают, что он ест как можно меньше. Он скрещивает руки. — Это не похоже ни на одну диету, о которой я когда-либо слышал. Это... это как одно из тех расстройств пищевого поведения, которые показывают в документальных фильмах. А теперь он падает в обморок, и, зная Чимини, он, вероятно, все еще думает, что с ним все в порядке, — усмехается он. Юнги удивленно моргает. — Ты... ты злишься на него, Тэ? — Немного, хён. Я знаю, это звучит плохо, но Чимин знает, что это опасно и нездорово. Он знает, что пугает нас. Тэхён хмурит брови и прислоняется к кухонной стойке. — Хм. Думаю, ты прав, — Юнги теребит свои кольца. — Я не думал об этом в таком ключе... Вскоре после этого Тэхён уходит спать, оставляя Юнги наедине со своими мыслями. Тэхён прав, в каком-то смысле. Чимин наверняка знает, насколько плохая это идея, и всё же он, похоже, полон решимости сделать это с собой. Вероятно, его будет сложнее остановить. А что, если Тэхён прав? Что, если это полноценное расстройство пищевого поведения, замаскированное под диету? Как они доберутся до Чимина? Как они спасут его? — На следующее утро Чимин выскальзывает из постели, его мышцы болят, но в остальном он чувствует себя совершенно отдохнувшим. Никто еще не проснулся, поэтому он пользуется моментом, чтобы отправиться в ванную и встать на весы. Его, как всегда, охватывает дрожь тревоги. Хотя вчера он съел целый смузи, он так много тренировался, что это, несомненно, нейтрализовало его? К тому же он выглядит похудевшим. Впервые за все время его линия подбородка стала острой! Он знает, что, вероятно, беспокоит всех, но посмотрите! Его диета работает. Если бы почти неедание и ежедневные многочасовые тренировки заставили Чимина сбросить несколько фунтов, то так тому и быть. Он всегда набирает вес легче, чем другие, а это значит, что ему тоже приходится больше работать, чтобы сбросить его. Цифры на весах перестают мерцать. Чимин с трудом сглатывает. Да, цифры снизились, но не намного. В начале он, казалось, так быстро и резко терял вес. Почему сейчас он замедлился? Из-за вчерашнего смузи? Он знал, что не должен был его есть. В панике он смотрит в зеркало и изучает свое отражение. Теперь, когда он об этом думает, его линия подбородка могла бы быть острее. Его руки могли бы потерять немного больше объема. Может, ему не стоило поднимать тяжести вчера? Мышцы означали большую цифру на весах. Чимин качает головой и хмурится, глядя на себя в зеркало. Он не должен думать о своем весе, он просто должен выглядеть худым. Он вздыхает и опускает плечи. Что он будет есть сегодня? И в какое время? Схватив большую удобную толстовку из своей комнаты, он идет на кухню. Он дрожит, заглядывая в шкафы и холодильник. Он чувствует золотое раннее сентябрьское солнце на своей коже, но, боже, в последнее время он, похоже, не может согреться. Он переминается с ноги на ногу, мысленно подсчитывая, сколько калорий он может себе позволить на завтрак. Он мог бы съесть двести на завтрак, сто на обед и двести на ужин? А что, если хёны попытаются заставить его есть больше? Пока он ждет, пока закипит яйцо, он осторожно выбирает самый маленький персик из фруктовой вазы. Он бы с большим удовольствием ел рамен прямо сейчас. Что-нибудь сытное и полезное, но такое вредное для него. Он фантазирует о еде, поглощая фрукты. Странно, но после персика он чувствует себя почти сытым. Чонгук вваливается на кухню, глаза его едва открыты, а волосы торчат во все стороны. — Эй, Куки, хочешь это вареное яйцо? — А?. Он наклоняется над плитой и смотрит в кастрюлю. — Э-э, почему ты не хочешь это хён? — У меня было... у меня было немного фруктов и миска хлопьев. Я переоценил, сколько я могу съесть. Чонгук оглядывает кухню, в его глазах читаются подозрения. — Где миска? Глаза Чимина сужаются. — Да. Она в посудомоечной машине, — лжет он. — Ты сомневаешься во мне, Чонгук? Ты пытаешься контролировать меня сейчас, как будто я ребенок? Чонгук уставился на Чимина своими глазами совершенно шокированный. Чимин обычно не огрызается на него вот так. — Нет, нет, просто... э-э... хёны сказали мне, что ты недостаточно ешь, и... и я просто хотел убедиться, что ты нормально позавтракал, хён. Чимин надувается, выглядя явно виноватым. Он должен был знать, что они сделают что-то подобное. — Не волнуйся! Я не собираюсь снова падать в обморок, Куки. Это было не совсем весело, — улыбается он. Чонгук смотрит на него с опаской. — Ч-что ты чувствовал? Ты выглядел ужасно и был практически без сознания на ногах, но все еще пытался сделать хореографию. Я почти успокоился, когда ты наконец упал… — О! — Чимин неловко смеется. Возможно, он выглядел так нелепо. — Ну, это, э-э, это было неприятно. Совсем не приятно. Я слышал биение своего сердца в голове, и были такие... механические звуки. В ушах звенело, и... и я едва мог видеть..., — он на мгновение замолкает, пока к нему возвращаются размытые воспоминания. Он чувствовал тошноту, но в то же время голод — поистине восхитительная смесь. Он потел как ведро и едва чувствовал свои ноги. Он ненавидит признавать это, но этот смузи был оазисом в пустыне, единственным, что ему было нужно в тот момент. Он поднимает глаза и видит, что Чонгук смотрит на него, на его лице написано беспокойство. — Но теперь я в порядке! — Хён. Чонгук вытаскивает яйцо из тепловатой воды и начинает его чистить. — Я хочу, чтобы ты съел это яйцо. — Нет, нет, мне это совсем не нужно! — Да, ты это делаешь. Хлопьев недостаточно. Ты вчера почти ничего не ел. Чимин покусывает нижнюю губу. Если бы только Чонгук знал, как мало он на самом деле ест... Он изучает маленькую складку беспокойства между глазами Чонгука. — Ладно, — тихо говорит он. — Я съем яйцо. Он делает это только для того, чтобы увидеть, как хмурое выражение на лице младшего сменяется облегчением, но Чимин не может избавиться от ощущения, что он выходит из-под контроля. И все из-за одного яйца. — Позже тем же утром они забираются в фургон, чтобы отправиться в компанию. Юнги сидит рядом с Чимином, его тихое присутствие успокаивает. Они все еще не говорили о его обмороке накануне. Воздух напряжен, и никто не говорит. Чимин вздыхает. Он знает, что сейчас произойдет, поэтому решает заговорить первым. — Извините, если я вас вчера напугал, — говорит он тихо, не желая, чтобы водитель услышал. Намджун и Джин встречаются взглядами и, кажется, что-то сообщают друг другу. Они поворачиваются на своих местах, чтобы встретиться с Чимином. — Чимин-а, ты нас напугал. Мы думали, нам придется вызывать скорую, — шепчет-кричит Джин. Чимин съёживается на сиденье, а Юнги рядом с ним напрягается. — Нам нужно знать, сколько ты ел в тот день, Чимин, и за день до этого, — заявляет Намджун. — Что? Почему? — глаза Чимина расширяются. — Тебе... тебе не нужно нянчиться со мной. Я знаю, что делаю, Намджун-хён. — Что-то я в этом сомневаюсь, — усмехается Джин, закатывая глаза. — Чимин, мы все заметили, как мало ты ешь. Это не похоже на диету, которую нам рекомендовал наш диетолог. Чимин смотрит вниз, его щеки горят. Он улыбался и кивал во время встречи с диетологом, все время зная, что не последует ни одному ее совету. — Я хочу похудеть. Диета, на которой вы сидите, вероятно, заставит меня набрать вес, — кусает он. Остальные отстраняются, оскорбленные. — Чимини, это неправда. Мы все стали выглядеть немного острее из-за этого — и мы сделали это здоровым способом, — бормочет Хоби с заднего сиденья. — Но мне этого было бы недостаточно! Я хотел, чтобы это было... было драматично! — объясняет Чимин. — Да, ну, теперь ты выглядишь анорексичкой. Ты счастлив? — резко говорит Тэхён. Чимин моргает. Он слышит, как кто-то тихонько ахнул, а двое людей выругались себе под нос. Глаза Джина широко раскрыты, и он выглядит так, будто собирается накричать на Тэхёна, но Намджун что-то шепчет, удерживая его. Чимин смотрит на свои бедра. Обычно такие толстые и сильные, теперь они тощие и тонут в материале его спортивных штанов — единственных, которые теперь подходят его тонкой талии. Он смотрит рядом с собой. У Юнги всегда были тонкие ноги, но каким-то образом они ему подходят. Чимину они совсем не подходят. Внезапно он думает, что его тело выглядит немного странно, может быть, слишком худым. Мысль о том, чтобы прекратить это и снова нормально питаться, посылает холодок страха по позвоночнику Чимина. Он не хочет останавливаться. Ему нужно быть худым, он жаждет этого. Даже если на самом деле он не выглядит хорошо. Он едва слышит спор, раздающийся вокруг него. — Ты не можешь выглядеть анорексичкой. У анорексии нет взгляда, — шипит Намджун. — Это правда, я прочитал об этом в интернете, — соглашается Джин. — Ты знаешь, что я имел в виду... — ворчит Тэхён. — Может, нам не стоит… не обзывать Чимина? — осторожно спрашивает Чонгук. — Спасибо, Чонгук, ты абсолютно прав, — кивает Хоби. — Я просто пытался до него достучаться, — защищается Тэхён. Спор продолжается, пока Чимин продолжает набирать обороты. Наконец, его вырывает из мыслей теплая рука, скользящая в его. — Ты завтракал? — тихо спрашивает Юнги, только для ушей Чимина. — Да. Чонгук заставил меня есть больше, чем... больше, чем обычно, — тихо признается он, встречаясь взглядом с Юнги. — Это хорошо, — кивает он. — Как думаешь, ты сможешь что-нибудь съесть во время нашего перерыва сегодня? Может быть… что-нибудь маленькое? Чимин моргает, прежде чем принять решение. — Я могу, хён. Просто... что-то маленькое. — Отлично, это... это отлично, — облегчённо выдыхает Юнги. Его тёплое дыхание касается лица Чимина. Чимин наклоняется, пока темные волосы Юнги не щекочут его лоб. Юнги сглатывает и сопротивляется желанию откинуться назад. — Останешься со мной сегодня, хён? — почти отчаянно спрашивает Чимин, его тихий голос едва громче шепота. — Конечно, — отвечает Юнги, не колеблясь ни секунды. Его взгляд скользит вниз к губам Чимина — недостаточно быстро, чтобы Чимин не заметил. Они не так-то уж тонко отстраняются друг от друга и смотрят в сторону, на их лицах румянец. Чимин не осознавал, насколько они были близки. Юнги внезапно почувствовал жар и с огромным облегчением выбрался из фургона на прохладный воздух позднего лета.